Сдам квартиру недорого

Часть первая

Я курил на мрачной кухне в обшарпанной «однушке» на Гражданском проспекте. Я снимал ее уже два года и рассчитывал, что буду снимать еще хотя бы год. Хозяйка квартиры – склочная вздорная женщина средних лет с плохо прокрашенными рыжими волосами – старалась не давать мне спуску. Я научился находить с ней общий язык. Исправно платил, согласно кивал головой, сокрушенно каялся в любом грехе, который она мне приписывала, лишь бы не турнула.

И что за несправедливость и дискриминация? Считается, что если парень снимает квартиру, то обязательно будет компании водить, проституток, станет хранить под матрасом наркотики или оружие. Или разругается с соседями, или пожар устроит. А вот если девушка, то непременно аккуратная тихая студентка, которая прилежно учится и никому не мешает, соседям «здравствуйте» и «до свидания» говорит. Полная чушь. С компанией можно встретиться и пошуметь в любом баре, благо, их в Питере развелось как грибов после дождя. Я не наркоман и не алкоголик, могу, конечно, пивка выпить, но в меру. Тихо смотрю телик по вечерам или в Сети сижу, и целыми днями пропадаю на работе. На выходных люблю за город съездить, особенно, если погода хорошая. На роликах люблю покататься, на велике. В общем, нормальный парень, никого не трогаю, живу своей жизнью. Да и девушки, между прочим, очень даже разные встречаются. Но моя Татьяна Владимировна мне всю плешь проела своими наставлениями и поучениями. Ей, наверное, скучно было жить, и она пыталась разнообразить свою жизнь тем, что подозревала во мне уголовника или потенциального уголовника. Я, как мог, с этой дискриминацией мирился.

Я не хотел отсюда уезжать. Я привык жить в этом районе. Я знал, где находятся ближайшие магазины с дешевыми куриными окороками, макаронами и картошкой, знал, где срезать дворами путь до метро и до автобусной остановки. Хуже всего другое – у меня скопилась куча хлама, который и выкидывать было жалко, и перевозить слишком долго и тяжело. Хвала Господу, что мебели среди этого хлама не было. Из всего имущества самым габаритным был комп. Книги, CD-диски с фильмами (вряд ли кто-то их еще смотрит, но я все равно не решался выкинуть свою коллекцию, особенно мне был дорог любимый «Терминатор»), уйма старого шмотья, каких-то железок, которые должны были мне пригодиться в необозримом будущем. Да что там, сниматься с насиженного обжитого места всегда непросто. Поэтому я терпел сложный характер своей хозяйки. Квартира стоила намного дешевле, чем в среднем по городу, и это была еще одна причина, по которой я не намеревался расторгать договор об аренде жилья.

Но вчера произошло что-то воистину кошмарное. При очередном расчете за месяц (я платил вперед десять тысяч каждое пятое число), Татьяна Владимировна, уперев руки в боки, заявила, что продает квартиру. Нашелся хороший покупатель, по ее словам, который предложил намного больше, чем эта квартира стоит на самом деле. Я понял, что мои планы на будущее отодвинулись, уступая место планам по поиску жилья. Впрочем, никаких планов того, как я это жилье буду искать, у меня пока не было.

В Питере я жил всего третий год. Первый год в общаге, а два года в этой вот конуре, которая досталась мне «по наследству» от приятеля. Мне жутко повезло. Он купил себе собственную квартиру, а ту, что снимал, передал мне, вместе с Татьяной Владимировной и ее характером. Так что мне не пришлось бегать по агентствам, знакомым и лазить в Интернете. Но это было два года назад. А сейчас…

Мне совершенно не улыбалось заниматься поисками нового жилья, тем более что на работе был страшный завал. Уволились сразу два конструктора, и на меня взвалили их объекты вдобавок к моей и без того бескрайней работе. Главный конструктор вышел в отпуск, второй конструктор тихо «халтурил» в уголке, изо всех сил мечтая, чтобы о нем не вспоминали. Естественно, он старался лишний раз начальству на глаза не попадаться, а третьим в нашем проектном отделе был я. Не мудрствуя лукаво, главный перед отпуском распределил объекты – «халтуру», а значит, и дополнительные деньги, подкинул Лехе Белову, а остальное мне. Сроки горели, заказчик негодовал, начальник бушевал, будучи не в состоянии себя сдерживать, секретарь бегала как ошпаренная, нужных документов никогда не оказывалось на месте, бухгалтерия занудствовала и тянула резину в ответственный момент – в общем, все как это обычно бывает в родимых российских конторах.

И вот теперь я должен найти новую съемную квартиру в сжатые сроки. Проще застрелиться. Но что делать? Деваться некуда, если я не хочу остаться на улице, то придется перенести работу на выходные и устроить себе ненормированную рабочую неделю. Татьяна Владимировна дала мне на поиски неделю. И то ладно.

На следующий день я развил небывалую по своим размахам деятельность. Развесил по Сети уйму объявлений, написал всем знакомым в соцсетях, обзвонил, кого мог, но в агентство обращаться не спешил. Лишних пятнадцати тысяч у меня не было, и я решил, что пока попробую найти через знакомых. Авось повезет.

Через пять дней таких поисков я совсем приуныл. Большинство моих знакомых находились в таком же положении, что и я: жили в съемных квартирах, комнатах, общагах; следовательно, помочь мне ничем не могли. Когда я уже готов был удариться в глухую тоску и позвонить, вопреки стесненным финансовым обстоятельствам, в агентство, мне на мобильный позвонил мой одноклассник Петька Круглов, или попросту Круглый. Он со своей семьей переехал в Питер, как только поступил в универ. А я приехал, когда уже получил высшее.

– Привет, Ромка, как дела? – пробасил он мне в ухо, начиная таким нехитрым образом разговор.

– Да так, – неопределенно ответил я. И пока я медлил, не зная, спросить ли у него насчет жилья, как он сам проявил инициативу:

– Слушай, до меня тут дошла инфа, что ты вроде как квартирным вопросом озабочен.

– Озабочен. И еще как. А что, тебе есть что предложить?

– Да тут одна квартирка есть неплохая. «Двушка» на Комендантском. Устроит?

– «Двушка»? – я ужаснулся, представив, сколько она будет стоить. Тысяч двадцать в месяц, не меньше. – Нет, Круглый, мне не потянуть. Погоди, ты же агент? Себе еще возьмешь хотя бы пятьдесят процентов? Извини, но таких денег у меня нет. Может, что подешевле есть?

– Стоп, – прервал мою тираду Круглый, – я бы не звонил просто так. Я же знаю, ты у нас хоть и Роман, но пока не Абрамович. «Двушка» по цене однокомнатной квартиры. Ну, как тебе?

– Да? С чего это вдруг? – я недоверчиво нахмурился. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, это всем понятно. И не зря я заподозрил неладное. Круглый начал вдруг мяться и жаться. Это на него совсем непохоже. Тут уж моя подозрительность утроилась.

– Да понимаешь… Это самое… Ну квартира хоть и хорошая, но ее хотят сдать срочно, – нашелся Круглый с ответом.

– Ну и что, что срочно, – я не сдавался. Плавали, знаем, здесь явно что-то не так. В Питере приезжие быстро проходят ускоренный курс по распознаванию лохотрона. Паленые регистрации, информационные агентства по «заселению», которые никуда не заселяли, но деньги за свои услуги исправно тянули, биржи труда… И сейчас моя интуиция била тревогу. Мне бы прислушаться к ней, почему я этого не сделал тогда? Заплатил бы лишние пятнадцать тысяч, так ведь нет. Соблазн снять хорошую квартиру подешевле меня пересилил. И я потихоньку ослабил бдительность: – Сколько просят-то?

– Нет, ты не подумай чего. Все чисто. Хозяин нормальный мужик. Просит двенадцать.

– Что-о-о? – Я был готов услышать любую цифру от пятнадцати и до двадцати пяти. Но двенадцать тысяч за «двушку»? Наверное, далеко от метро. И может, она после пожара? Забыв о бдительности, я всеми силами пытался найти нормальное оправдание такой низкой цене, страстно желая, чтобы проблема разрешилась вот так вот легко, не подозревая, что коготок птички уже увяз.

– Метро рядом, холодильник есть и СВЧ, стиральная машина тоже подключена, да и я свое вознаграждение брать не буду, просто платишь за месяц и вселяешься. Вот только залог обязательно нужен, – Круглый отчаянно рекламировал квартиру. Будто она жгла ему руки. Уж не знаю, в чем тут было дело, но он явно торопился найти жильца.

– Не знаю даже… А почему так дешево? – я все еще пытался соблюдать осторожность, но передо мной все явственней маячила перспектива остаться без крыши над головой, и я повелся, как последний лох.

– Понимаешь, там жильцы почему-то не задерживаются, месяц от силы живут и съезжают. Клиент снизил цену на две тысячи, не помогло. Потом еще. Так уже до двенадцати дошел. Сам жить там не хочет. У него квартира в центре есть, – объяснил Круглый. Тут бы мне насторожиться. Но я развесил уши, и птичка увязала все глубже.

– А почему? Там что, ремонта нет? Или любопытная престарелая соседка? Должна же быть причина, – я уже повеселел, строя радужные планы на будущее. На выходных перееду, а потом спокойно уйду в работу с головой. Все снова становилось на свои места.

– Да нет, – я как будто видел, как Круглый пожимает плечами, – я сам был в этой квартире, и не раз. Давно уже с клиентом работаю. Все вроде там в поряде. Но почему-то не задерживаются люди. Съезжают быстро, некоторые даже свои вещи оставляют.

– Ну ладно, Круглый, у меня тут работы по самые не хочу. Когда мне подъехать и посмотреть?

– Давай сегодня вечером в восемь. Сможешь? – Еще бы я не смог. И через секунду я уже записывал адрес.

Вечером Круглый не смог приехать. Он позвонил с неубедительными оправданиями, мол, девушка из Турции прилетела, встретить надо, но я перебил, не дослушав:

– Короче, адрес я знаю. Хозяин квартиры там будет? Я подъеду и сам посмотрю. Удачно встретить девушку.

– Я знал, что ты поймешь, – с облегчением вздохнул Круглый. Слишком явным облегчением.

Хозяином квартиры оказался солидного вида мужчина лет тридцати пяти-сорока, Матвеев Алексей Викторович. У него было лицо уставшего от жизни человека. Немудрено тут устать: пять жильцов за последние пять неполных месяцев. С Круглым они, наверное, уже перешли на «ты». Я усмехнулся про себя, прокрутив в голове еще раз всю известную мне информацию об этой квартире, пока Алексей Викторович возился с хитроумными замками. Дверь была металлической с имитацией под деревянную: на металл были привинчены деревянные панели. Добротно сделано. Я мысленно одобрил увиденное. Всего замков было два, и оба закрывались на четыре оборота. Алексей Викторович безошибочно нашел в темноте выключатель слева на стене. Прихожую залил яркий электрический свет. Я не сдержался от восхищенного возгласа:

– Ого!

– Да, пятнадцать «квадратов». И это только прихожая, – отозвался Алексей Викторович. Судя по всему, я был не первым, кто отреагировал подобным образом.

– Пойдем, остальное посмотришь, – позвал Матвеев.

Я бросил взгляд на массивные полки для обуви, большую вешалку и зеркало во весь рост, и, продолжая умирать от восхищения, последовал за ним. Кухня поразила мое воображение.

Поймите меня правильно. Это не были хоромы класса суперлюкс или даже класса люкс или даже просто хоромы. Это была «двушка» возле метро, но намного лучше других съемных квартир, предлагаемых агентствами. Хозяева часто сдают жилье, оставляя там все ненужное барахло, мебель тридцатилетней давности, а еще чаще квартира сдается в таком состоянии, как будто там открыли филиал птицефермы Синявино. В итоге, новым жильцам приходится убирать дерьмо за прежними хозяевами; зажав нос, наводить порядок, выводить тараканов и муравьев, а то и клопов. Спать в таких квартирах, как правило, невозможно. Представьте себе скрипучую старую кровать с торчащими пружинами, отсыревшие стены, отваливающиеся обои и щели в оконных рамах. Уютно, не правда ли? Конечно, проще сдать квартиру незнакомым людям, заранее думая о них плохо. «Всю мебель испоганят, квартиру спалят, а вот эту трехногую табуретку не жалко. Пусть на ней сидят». А нам приходится жить в условиях далеких от домашних.

Эта квартира была исключением из исключений. «Однушка» Татьяны Владимировны располагалась «в тихом зеленом районе, 10 мин. тр.», что означало в пяти троллейбусных остановках от ближайшей станции метро «Гражданский проспект». Дверь там была хлипкая, а стены словно картонные. Мне, неизбалованному комфортом рядовому инженеру-конструктору, обычная «двушка» показалась раем. Посудите сами: рядом с метро! Да за одно это можно заплатить дороже! Не надо толкаться каждое утро на остановке, пытаясь втиснуться в троллейбус (трамвай, автобус, маршрутку), не надо, стиснув зубы, терпеть давку и крики. Обычно все пять остановок на правой ноге покоится колесо увесистой тележки (наверняка какая-нибудь бабуля направляется в универмаг за тридевять земель). Смрад перегара от лица, прижавшегося к твоему плечу, просто валит с ног, при этом в лопатки упирается острый угол чьей-нибудь книжки в твердом переплете… В итоге день начинается с негатива. А прибавьте к этому еще одну эпопею, но уже в метро. Вы уже притерпелись, ехали пять остановок с бабушкой и алкашом, постарались пристроиться как можно удобнее, изогнув при этом спину, чтобы в нее книжка не упиралась, даже глаза прикрыли и поспали пару остановок, повесив свое тело на поручень, а теперь все по новой! Надо снова принимать боевую готовность и отвоевывать позиции в метро, молясь Господу, что хуже, чем в трамвае (троллейбусе, автобусе) не будет. Ну а если будет, то, как минимум испорченное настроение, а как максимум словесная перепалка, а то и короткая блиц-потасовка.

Помимо неоспоримого плюса в виде близости к метро, в квартире было уютно, а мебель была нормальная. Как давно я не хранил одежду в нормальном шкафу! Как давно у меня не было возможности подойти к книжным полкам и выбрать любимую книгу из стройных рядов других! На Гражданке мои книги и диски валялись на столе, на табуретках, на полу, на подоконнике. Цена, которую запросил Алексей Викторович, была такой смехотворной! Если бы я не видел эту кухню, площадью в шестнадцать квадратных метров, если бы я не видел эту ванную, стены которой были облицованы кафелем нежно-сиреневого цвета с причудливыми прожилками, я бы, может, смог прислушаться к голосу разума и осторожности. Но теперь я не мог найти в себе силы отказаться. Ежеминутно росло мое удивление и осторожная вера в привалившее нечаянно счастье.

Так вот, на кухне я увидел широкий деревянный стол, в углу урчал чистенький холодильник, там были СВЧ и даже тостер, видимо, забытый или впопыхах оставленный предыдущими жильцами. На окне висели занавесочки с веселым рисунком, которые придавали еще больше уюта. Комнаты были тоже большими, на кровати лежал нормальный матрас, был даже ковер, а во второй комнате стояло пианино. На нем играть я все равно не умел, поэтому лишь подивился тому, чего только не бывает в съемных квартирах.

Алексей Викторович изучающим взглядом наблюдал за моим поведением. Я как мог, пытался напустить на себя деловой вид. Смешно, наверное, это выглядело со стороны: двадцатичетырехлетний парень, серьезно нахмурившись, выспрашивает, каковы же недостатки этой квартиры, а сам, дрожа от нетерпения, строит планы, куда он стойку с дисками поставит, а где книги разложит. Скорее всего, у меня на лице было написано все, о чем я думал, но я старался изо всех сил сохранить невозмутимость.

– Роман, не буду вас обманывать. Что-то не так с этой квартирой. Но что, я толком не знаю, – Алексей Викторович говорил спокойно. Внутренне он явно был готов, что я откажусь, – понимаете, я прихожу посмотреть, в чем проблема, а тут все в порядке. Батареи греют, унитаз никуда не течет, трубы нигде не прогнили, свет горит, плита работает, в общем, все отлично. Тем не менее, жильцы просто съезжают, ставя перед фактом. И я вынужден уже в пятый раз обращаться к Петру. – К Петру? Я напряг память. А! Так это ж Круглый! К Петру… Надо же. Взрослеем потихоньку. Вот уже и Петька стал Петром. А через пяток лет станет Петром Григорьевичем.

– Но они хоть раз объяснили вам причину?

– Нет, – задумчиво покачал головой Матвеев, – на мои звонки не отвечают. Вот почему я настаиваю на залоге.

– Да без проблем, – беззаботно откликнулся я, шаря глазами по квартире, выискивая что-нибудь не то, но уже мысленно примирившись с возможными недостатками. Потолок, вроде, без трещин. Стены оклеены свежими обоями. Хм, действительно странно.

– Скажите, – осведомился я, – а вы намерены сдавать квартиру на длительный срок?

– Да хоть на пять лет, – развел руками Алексей Викторович, потом после паузы добавил: – Если продержитесь два месяца.

Н-да, своеобразное чувство юмора.

На выходных я переезжал. Вещей получилось больше, чем я предполагал, но настроение было радужным. На работе, правда, напряг не уменьшился, но я был счастлив, что хоть одна проблема в моей жизни уладилась.

Я распахнул дверь в мое новое жилище и радостно заулыбался своему отражению в зеркале. Ничего себе, это я один в огромной двухкомнатной квартире! Пожалуй, приготовлю-ка я себе жареную картошку с лучком по такому случаю! Я умел готовить: все-таки отразились три года самостоятельной жизни в большом городе. Ритм тут бурный, хочешь не хочешь, готовить научишься. Я вполне мог обеспечить себя сносным питанием. В шеф-повары меня бы не взяли, конечно, но я уверенно готовил вареную курицу, сосиски, макароны, рис, гречку, умел пожарить яйца, картошку и полуфабрикаты. Поэтому я считал, что готовлю относительно неплохо. Без изысков, но вполне съедобно.

Татьяна Владимировна была крайне удивлена, что я в такие короткие сроки нашел приемлемый вариант. Наверное, она подумала, что денег лишних много, раз поиск увенчался успехом так быстро. Может, она даже начала кусать себе локти, жалея, что не подняла цену раньше и подсчитывая мысленно упущенную выгоду. Еще она была очень удивлена произошедшей во мне переменой. Куда пропал покладистый молодой человек? Я бросил ей пару язвительных реплик, парировал ее уколы, уклонялся от ядовитых речей, в общем, отрывался. Не совсем это воспитанно, конечно, да и не благородно. Но мне ужасно захотелось хоть как-то отомстить ей. Зависимость от этой стервы закончилась, и по этому поводу я вел себя не очень адекватно.

Через неделю я уже обжился в новой квартире. Расставил книги по полочкам, одежду развесил в шкафу – идиллия! За это время Алексей Викторович четыре раза звонил и два раза приходил. Он показался мне беспокойным, как будто он ждал чего-то. Точнее сказать, показался мне даже каким-то нетерпеливым. Я же был весел и беззаботен, как студент за три дня до сессии.

Проспал!!! Не услышал будильник и проспал! Черт! В дикой спешке натягивая джинсы, я скакал по квартире, одной рукой причесываясь, другой – включая чайник. Надо бы еще яиц пожарить – варить дольше, а я и так опаздываю. Но конфорка не нагревалась. Я никак не мог заставить ее работать. Соседние тоже оставались холодными. Плюнув, я выключил все конфорки и убежал на работу, влив в себя только чашку кофе, растворенного кипятком из чайника.

День пролетел быстро. А вечером гуляли на дне рожденья босса. Основательно наевшись на халяву, рассовав по пакетикам суши, пиццу и бутылку красного вина, я помчался домой в благостном расположении духа.

Я был навеселе, поэтому не удивился, что никак не мог попасть в скважину ключом. Казалось, что скважина все время то левее, то правее, чем надо. Но когда я, наконец, исхитрился попасть в нее, то ключ не поворачивался ни в одну сторону. Что за чертовщина? Эх, пить меньше надо, Бойцов, меньше! Наверное, перепутал ключи. Внимательно приглядевшись, выбрал ключ из связки и устремился на штурм замка еще раз. Я точно помнил, что закрывал дверь только на нижний замок на два оборота, поскольку страшно спешил с утра, шутка ли проспать почти на час. Но на всякий случай, не доверяя своей памяти, я проверил верхний замок. Хмель улетучился. Я отчетливо представил себе картину: не совсем трезвый Роман Бойцов стоит под дверью в час ночи и не может ее открыть. Не смешно. А что если замок заело? Где же я буду ночевать?

В голову пришла дикая мысль: а что если Алексей Викторович вошел, пока меня не было, хотел поговорить и заснул, не дождавшись? С обратной стороны двери был «ночной сторож», Матвеев вполне мог закрыться изнутри. Я вжал кнопку звонка до упора. Трель раздалась в тишине квартиры, но никто не подошел к двери ни через несколько секунд, ни через три минуты. Тут уж я забеспокоился.

Не знаю, сколько я возился у двери, поворачивая ключ и влево и вправо, толкая дверь и на себя и от себя. Но она не желала открываться. Обессилев, я уселся на пару покрышек возле соседской двери и стал думать. Я слышал, что есть службы по экстренному вскрытию дверей. Но получится ли у меня убедить их приехать ко мне в…тут я посмотрел на часы: в половине второго ночи? Вряд ли. Где же мне переночевать? Я набрался наглости и позвонил Круглому. Может, он знает, что здесь заедает замок, а мне не сказал? Не зря же он сдает ее уже пятый раз. Выждав гудков десять, я услышал, наконец, сонный и страшно недовольный Петькин голос:

– Але!

– Круглый, это Рома.

– Что-то случилось? С тобой все в порядке? – с Круглого мигом слетел сон, он вдруг засуетился, забеспокоился. – Ты где?

– Да я тут под дверью сижу. Не знаешь, в этой квартире замки нормальные?

– Да, – прошептал Круглый, потеряв вдруг голос, – меняли недавно. Войти, что ли, не можешь?

– Ага, – подтвердил я. – Сижу тут под дверью, как дурак, с бутылкой винища и с суши. В пакете у меня еще пицца тут… Открыть не могу уже полчаса. Дошел до стадии дебильности уже. Не понимаю, что за дела. Замок заело. Ключ не поворачивается ни вправо, ни влево.

– Стой, я тебе сейчас перезвоню.

И почти сразу раздался звонок. «Алексей Викторович вызывает», высветила на дисплее моя «Нокиа».

– Роман, что случилось?

– Э-э-э… Алексей Викторович, мне, честно говоря, неудобно, что Петр вас так поздно разбудил. Извините, пожалуйста, но я тут не могу дверь открыть.

– Не волнуйтесь. Я сказал Петру, чтобы он звонил мне в любое время, если с вами что-то случится, – с тревогой в голосе сказал он.

Тут я окончательно протрезвел. Здесь что-то не так. Что-то очень сильно не так с этой квартирой. Раз ее хозяин готов просыпаться посреди ночи. Раз Круглый не послал меня куда подальше, как любой нормальный человек, когда ему звонят в то время, как он десятый сон досматривает. Интересно, что случилось с предыдущими жильцами?

Через полчаса приехал сам Алексей Викторович. А я, оставив все попытки войти в квартиру, резался в «змейку» на мобильном. Тупое занятие, но что прикажете делать, если шуметь нельзя, общественный транспорт не ходит, и у приятеля не переночуешь. На суши я смотреть уже не мог. За полчаса я легко ополовинил запас, взятый с собой со стола хлебосольного шефа. Да и не по нутру мне пришлась такая еда. Суши эти. И чего все так с ума сходят? Картофельное пюре с молоком и котлетами намного вкуснее.

Кивнув мне, Матвеев осторожно подошел к двери. Зачем-то прижал ухо, прислушался, словно боялся, что там внутри кто-то есть. Затем медленно стал поворачивать ключ. Он не был похож на самого себя, такого уверенного, спокойного и рассудительного. И вдруг раздался щелчок. Ключ повернулся. Я в изумлении посмотрел на Алексея Викторовича. Он лишь сказал:

– Я переночую во второй комнате, хорошо? Сейчас уже поздно обратно ехать.

– Конечно! О чем речь! Только у меня не совсем прибрано…

Алексей Викторович только рукой махнул на эти слова. Я вошел первым, стал нащупывать выключатель. Да что же это? За неделю я уже машинально стал включать свет в прихожей. А сейчас не могу найти выключатель.

– Роман, дайте-ка я попробую, – Алексей Викторович протиснулся к стене, пошарил рукой, свет зажегся.

– Кажется, я выпил больше, чем мне представлялось, – сконфуженно пробормотал я.

– Это не страшно, – Алексей Викторович, не обратил на мои слова ни малейшего внимания. Он пристально вглядывался в темную тишину кухни. Затем включил на кухне свет. Тут меня поджидал сюрприз. Все четыре конфорки были горячими! Даже воздух дрожал от жары. Я точно помнил, что выключал все конфорки! Они не желали нагреваться утром, но потом-то я выключил их, мне ведь счета за электричество Пушкин не оплатит!

– Конфорки выключены, – спокойно сказал Алексей Викторович.

– А как… – я не знал, что сказать.

– Они выключены, но почему-то горячие, надо вызвать электрика, может, что-то переклинило, – снова так же спокойно продолжил Матвеев. Почему он приехал? Что случилось с предыдущими жильцами? Меня вдруг взволновал этот вопрос.

– Роман, я не знаю, что случилось с Мариной, она жила здесь до вас. Одна. Но Сергей… – тут Матвеев замолчал. Потом с усилием продолжил: – Сергей умер. Он жил здесь перед Мариной. Они с другом снимали. Каждый по комнате.