Иллюзия адаптации. Книга первая. Иллюзии

1.3

Секунду все сидели, переваривая увиденное и тяжело дыша, потом Ева ожила и с нервным смешком пробормотала в воздух:

— Ну просто жесть… мы угодили на стрим к Рейву… и он меня спас! — она очумело перевела взгляд на парня.

Тот сидел на ржавой палубе и напряжённо трогал разорванную штанину, бормоча раздражённо под нос: «Блин, столько бабла вывалил за костюм...»

Джули опершись на руку, приподнялась и глянула вниз:

— Да уж, «жесть»... ты нас чуть не угробила… и ты тоже! — она повернулась к Рейву. — Ты кто такой вообще?

Стример молча свайпнул на предплечье, его визор пошёл красным мерцанием, и за ним открылось круглое лицо с тонкими, будто на скорую руку набросанными чертами: мелким штрихом бледных губ, короткой линией носа и быстрыми, узкими мазками тёмных глаз. Парень показал перчаткой на визор и нарочито небрежно проронил:

— Динамическая тонировка. Простому смертному не достать… стоит как ракетный двигатель. Но пришлось вкинуть бабки…

— Погоди… ты ведь Рафаэль? Рафаэль Ли? Ты же наш сосед с третьего левела, мы живём в одном «гамаке»! — вдруг объявила Ева, глядя на Рейва горящими глазами. — Ну же… мы учимся в одной школе! Она Джу... то есть Джули, а я — Ева!

Рейв, прищурившись, наклонил голову и подумал: «Эта шустрая и вправду где-то мелькала, а вот вторая — деловая...»

— Ну да… кажется, я вас видел в столовке пару раз. Вы же из средних классов? — процедил он. — Только не трынди никому, окей?

— Рофлишь13[13]? У тебя лучший блог в колонии! Не верю, я просто в шоке, что фанатею от своего соседа, ха-ха! — Ева подскочила.

Она была с ног до головы перепачкана в песке, но это ни капли её не смущало. Нынче определённо был лучший день в её жизни — она была счастлива. Еве до жути хотелось обнять Рейва, но она замялась и даже зарделась.

Помедлив, Рафаэль выудил из кармана два небольших, похожих на фляжку, контейнера — запасные зарядные модули для джетпака и протянул их Еве:

— На, держи, попрыгунья. Важно следить за газом, так и шею свернуть недолго. Я сразу расчухал, что у тебя пусто… зачётно ты шмякнулась. Не ушиблась хоть?

— Всё норм. Джу, поможешь? — Она вручила сестре модули и подставила спину. — Только не начинайте тут вдвоём. — она засмеялась. — Мне хватает сестры… Ева то, Ева сё. — она обернулась к Джули — та ловко вставляла контейнеры с зарядами в слот и, щёлкнув крышкой, с удовлетворением отметила, что на джетпаке вспыхнули два зелёных огонька.

— Ну, что дальше? — Джули вопрошающе посмотрела на Рафу.

— Дальше — домой. Я вас чуток провожу, а потом у меня одно дельце по-быстрому.

— А как же этот? — рейдер внизу продолжал монотонно жужжать, поводя лапами.

— Батарея на нуле. Немного подёргается и заглохнет. Больше агриться14[14] не будет, — в подтверждение своих слов, он соскочил на песок, приземлившись в полуметре от лутбота.

Вблизи механизм выглядел ещё более устрашающим, и сёстры опасливо жались друг к другу, не решаясь спускаться. Заляпанные массивные лапы судорожно подрагивали; из левой передней на треть вылез телескопический захват и скрежетал по борту корабля, вяло разевая и смыкая стальные жвала.

— Сползайте. Эти штуки, в принципе, не опасны. — Рейв деловито склонился к рейдеру, и, смахнув перчаткой с корпуса жидкую грязь, резво что-то надавил и своротил. Рейдер совершенно застыл, а затем как-то с хрустом обмяк. — Монеро юзает их, чтобы гонять контрабандистов. Максимум, что они могут — обездвижить и сцапать до прибытия патруля. Но такой расклад — это полное фиаско для меня.

Девочки полезли вниз, а Рейв, повернувшись к ним спиной, хваткими, тренированными движениями выдрал из корпуса несколько деталей и проворно рассовал по карманам.

«Не пропадать же добру, сегодня ещё успею слить их Кирпичу», — рассудил он, косясь исподтишка на сестёр, которые, смеясь, отряхивали друг друга от песка. Рейв был малость раздосадован. Хотя, с одной стороны, спонтанное знакомство снабдило его неординарным контентом, с другой — ему пришлось вскрыть анонимность каким-то болтливым девчонкам. И сами они вдобавок засветились в стриме. Это сулило досадные неприятности.

Спустя четверть часа подростки выбрались из бухты. Ева висела на Рейве и засыпала его вопросами. После того как она обрела к нему прямой, а не онлайн-доступ, он бесповоротно превратился для неё в супергероя из комиксов.

Всё в нём будило у неё восторг. Она просила рассмотреть его наряд, а когда Рафа с усмешкой протянул ей руку, почти что с поклонением потрогала плотный с матовым финишем материал в красную шашечку, прошитый каучуковыми полосами угольного цвета. Омнискаф казался броско ярким, но вблизи были заметны тщательно замазанные люминесцентным штрихом потёртости на коленях и локтях от падений и ударов.

На груди у него сверкал неоновый логотип со стилизованным символом RH — Rave Hunter, изображённым внутри шестерёнки. Когда Рейв начинал вещать в вокс, логотип пульсировал неоном, что приводило Еву в безумный экстаз.

Джули считала это ветреным позёрством, но держала язык за зубами. Она вообще помалкивала и шагала чуть впереди, пока её сестра захлёбывалась в комплиментах. Еву всё равно не заткнуть, полагала она.

Импульсивная натура, Ева с трудом справлялась с впечатлениями и выражала их громко, путано, с большим числом восклицаний. Фанатичное отношение к стримам имелось у неё всегда, что отражалось, прежде всего, на скринсейвере, но сегодняшнее мушкетёрское спасение… совершенно сорвало ей крышу. Она пялила влюблённые глаза на Рейва и тараторила:

— Не передать, как я ждала нового стрима… а Джу намеренно избрала этот день, чтобы подбайтить15[15] меня… кто же знал! Мы просто в шоке, что очутились тут…

— Как же… «в шоке»! — Джули передразнила её. — Повезло, что не угодили в лапы рейдеру!

— Не слушай её, Рафаэль! Она вообще не шарит, — возмущённо потрясла кулачками Ева.

До этого Рейв молча шёл и слушал её, снисходительно усмехаясь. Его удивило, насколько близнецы оказались разными. Не с виду, хотя обликом тоже слегка отличались. Теперь он мог их разглядеть поближе.

Обе балансировали на той эфемерной грани, за которой уникальная неотразимость рыжих девушек превращается в непримечательную, порой даже неказистую внешность.

Ева имела резкие скулы, изрядно выпирающие на восковой коже лица, за которыми углублялись в тень юркие бледно-голубые глаза. Горбинка накидывала длины носу, ещё капельку нарушая симметрию её живого лица.

Джули же была избавлена от «мышиной» остроты черт. Украдкой поглядывая на неё, Рейв подмечал, что её «внешка» казалась более мягкой, линия лба плавной, а в глазах блестела изумрудная искра. Волосы — темнее, чем у сестры, бронзового цвета, — были плотно упакованы под простую шапочку в тон её выцветшему салатовому костюму. Ева носила чёрную шапку (треугольные ушки с молочными плюшевыми вставками на макушке сейчас были целиком перемазаны грязью), из-под которой сумбурно лезли огненные кудряшки.

Рафаэль также усмотрел у Евы шрам, идущий от краешка рта вниз и напомнивший ему формой не то трещину, не то паутинку.

Сёстры отличались и в походке: размеренная, сосредоточенная, слегка нескладная поступь Джули контрастировала с неугомонным, беспокойным аллюром сестры, чья энергия выплёскивалась так, что она непрестанно переключалась с бега на шаг и обратно.

Но что превращало близнецов почти в антиподов — это расхождения во взглядах, и выглядело это парадоксально. Рафа пребывал в растерянности, чувствуя, что лесть почему-то не оказывает на него того благостного эффекта, к которому он привык, а скорее наоборот, — отталкивает.

Разумеется, слова Евы ласкали ухо Рейву, но он привык к такому обращению. У его блога было море фанаток (по меркам колонии), и в комментах бесконечным потоком превозносилась его доблестная дерзость. Правда, в «реале» — на самом деле такое произошло впервые, — как никак он тщательно скрывал личность.

Однако сейчас произошло обратное: его в лицо упрекнули за то, что всегда казалось Рафе лишь безвредной авантюрой, хотя порой и рискованной. Да ещё кто? Какая-то малолетка! Слова Джули зацепили его — по сути, она спасла их, явив смекалку на изломе момента. Это не давало ему покоя, вопреки дифирамбам Евы. И приносило, к его удивлению, большее удовлетворение.

«Балаболка и тихоня, — мелькало у него в голове, — одна трындит без умолку, а вторая... симпатичная».

И Рейв оборвал Еву, рука его неумолимо вырвалась из её прочного захвата:

— Нет, знаешь, твоя сестра права. Это рискованно… а может, и тупо. Но я не ищу какой-то смысл… хочу просто обосновать, что чего-то стою.

— И что? Обосновал? — Джули искоса взглянула на него.

— Ну... на заброшках я как бы в моменте… а весь этот хайп16[16] вокруг «Рейв Хантера»... он вырос как-то сам собой. — Рейв сделал несколько резвых шагов и нагнал её.

— Не заливай! Ты же только ради этого «хайпа» и гоняешь лутботов. Твоя цель — лайки и дешёвая популярность, вот! Небось, сидишь вечерами и прёшься от комментов…

— Кто же не прётся... — сказал Рейв и тотчас прикусил язык.

— Ну вот, спалился.

— Окей, неплохо. Ты меня просекла, умница… я сразу уяснил, что у тебя есть голова на плечах. Теперь это крайняя редкость. — примирительно заявил Рафа.

Препирательство с данной девчулей не укрепляло его позиций, на которые он отныне только планировал выйти.

Фыркнув, Джули отвернулась, но его слова приятно легли ей на ухо. «Возможно, он не такой уж и мерзкий тип», — подумала она и, немного оттаяв, спросила:

— Ты в курсе, что это было за место? На карте не обозначено.

— Ненамного больше вашего, — с радостью пустился в объяснения Рафаэль. — Бухту я отыскал в прошлый раз…и от кораблей тоже офигел. Ну я прошерстил инфу. Пару лет назад на них возили литий с архипелага. Потом случился какой-то зашквар… катастрофа или что-то в этом роде… короче никто толком не знает. Теперь там очередная заброшка.

— А тебе есть где покрасоваться, — не сдержалась и съязвила Джули. Рафаэль только молча пожал плечами.

Ева, услышав про корабли, ускорилась, нагнала их и теперь топала рядом. Она была разочарована тем, что разговор соскочил с темы стримов и сопутствующей героики. Но особенно её удручало то, что Рейв проявлял внимание к сестре, а на её восторженные ремарки отзывался движением брови и тенью улыбки.

Настроение её рухнуло, и теперь девочка плелась, тоскливо пиная обломок чёрного базальта. Когда в фантазиях она рисовала встречу с кумиром, картинка выглядела иной.

Такой милый, он вышагивал рядом, но был чрезмерно отстранённым, и надежда на отношения, которые она втайне себе представляла, чахла с каждой минутой. Маячило скорое прощание, в предчувствие коего в груди у неё возникла смутная тягостная истома.

Они миновали небольшую впадину в холме, и впереди возникло поселение — колония «Протей». Джули облегчённо перевела дух. Довольно похождений на сегодня, — волнений, которых она натерпелась за день, хватило бы на год вперёд.

Она была жутко уставшей и голодной, а нос чуял нарастающую вонь тухлых яиц — фильтры окси-шилда отработали период и требовали регенерации, — то и дело Джули приходилось продувать маску кислородом. «У хвастунишки таких проблем, конечно же, нет, — оценивающе осматривала она оксик блогера, — раз озаботился даже тонировкой, то о фильтрации уж точно не забыл».

Апгрейды Рафы пробуждали в Джули двоякие чувства: прознать, какие диковины скрыты за оболочкой его омнискафа хотелось так сильно, что она сгорала от любопытства; с другой же стороны, она по-прежнему испытывала негатив к театральной показухе, которую представлял собой его образ.

Еву же, напротив, лишал покоя внешний антураж. Стиль. Она мысленно сравнивала свой омнискаф из дешёвой ламинированной ткани, купленный в стоке, с шикарным нарядом Рейва, и её разбирало ревнивое желание приобщиться к прекрасно одетому.

Джули заметила, как на обратном пути её сестра, позабыв о предостережении, в который раз начала азартно скакать с джетпаком, рисуясь перед своим идолом. И вновь выжгла весь газ. При этом по большей части, напрасно — все её фирменные трюки миновали глаз Рейва, который после всякого её прыжка лишь рассеянно выставлял большой палец, а потом обращался к Джули, чтобы спросить о какой-нибудь ерунде. Мнение Джули вдруг стало значительным для него, что одновременно и смущало её, и тешило.

— Ну всё, мне пора, — Рафаэль остановился, бросив взгляд на Джули.

— Пока, — в её голосе сквозило безучастие.

Стоя рядом, Ева украдкой смотрела на Рейва. Весь её драйв смыло в пути, и она превратилась в оробелую девочку, которая лелеяла надежду, что кумир отыщет для неё несколько слов, а, возможно, даже пригласит куда-нибудь. Но парень лишь небрежно помахал ей рукой. Она драматически, запинаясь, пробормотала:

— Ещё зацепимся, да?..

Вместо ответа Рейв повернулся спиной и уже через минуту растворился в сиреневой дымке. Джули протянула руку сестре:

— Поползли домой?

В сумерках скопление биокуполов напоминало колоссальный инопланетный организм, затаившийся у подошвы горной гряды. Сквозь муть тумана, смешанного с крупитчатой изморозью, сыпавшей из беспроглядных туч, он переливался тусклым светом. Чудилось временами, что он пульсирует и трепещет.

На оболочках куполов, покрытых слоем инея и пыли, отражалось сияние мощных прожекторов — их зажигали, чтобы продлить световой день тем, кто задержался снаружи. Ближайшие к девочкам купола были «Гамаки» — «Гамма-класс» или G.D17[17].

Даже издали бросалось в глаза, что на них сэкономили. Экзоскор, покрытый плесневым налётом, местами отслаивался и топорщился, как луковая шелуха. В щели забивалась грязь, и со временем внешняя оболочка, которую жители презрительно прозвали «кожухом», приобрела истасканный вид в отличие от поразительно надраенных зеркал на куполах «Альфа», стоявших у самых склонов.

Система монорельсов связывала купола под землёй. Где-то её свекольного цвета своды вылезали наружу и тянулись между постройками, как набухшие вены. Они сходились к самой внушительной сфере — поражающей величиной махине: административному центру — «Протей-1».

Джули знала, что официально колония «Протей» открылась около двадцати лет назад, и тогда же были установлены первые пять биокуполов G.D. для нескольких тысяч переселенцев, в одном из которых они обретались. С тех пор колонистов значительно прибавилось, а купола хаотично расползлись по предгорью.

Вошли обратно они тем же порядком, как и выходили — через «крысиную нору». Нелегальный лаз был допотопным шлюзом, врезанным в аварийную вентиляцию.

Процессами на этой «норе» заведовал худой, неопрятный дед по кличке Клапан, живущий в двух шагах от шлюза. От деда несло кислым потом и машинным маслом, но всё перешибал дух сивухи, которым были насквозь пропитаны неопределённого цвета обноски, походившие на военную униформу.

В любое время Клапана можно было разыскать в подворотне за складом, где он торчал на каком-то насесте, часами просматривая «Архивы Фронтира» — канал, посвящённый конспирологии. Пропускал не сразу. Первым делом окидывал подозрительным взором и, шмыгая толстым носом, загадочно изрекал: «Нынче передавали, что под Фронтиром имеются захоронения. Будут сканировать». Если пришедший реагировал (это был пароль), то Клапан, кряхтя, ссаживался с насеста и проводил того к скрытому за строительным мусором ходу в шлюз.

Попасть обратно было сложнее. Клапан поодиночке запускал нехотя, ожидая, пока составится очередь. У внешнего люка вечно под вечер кто-то торчал, ругаясь на упрямого деда, не желавшего пускать в ход свой насос.

Утечки воздуха были проблемой, как и проникновение извне токсичных газов. Это заставляло ИИ жизнеобеспечения купола подсылать техботов, наводивших вредную суету. В конечном счёте какому-нибудь инженеру давали на лапу, он маркировал «крысиную нору» кодом Blind18[18] — сектор с поганой фильтрацией, и техботы не шуровали чересчур дотошно.

Патрули регулярно накрывали «крысиные норы», и администрация даже располагала картой с нелегальными ходами и графиком «чисток», но в целом закрывала на них глаза, понимая, что борьба с ними сродни травле крыс на корабле.

С Клапаном сестёр познакомил Оскар Ларсен — живший по соседству чудной упитанный растяпа. Он поселился рядом, после того как прежние их соседи, шумная семья с тремя детьми неожиданно перебралась в «Альфу».

Ева очень расстроилась, и когда они оказывались снаружи, то с завистью глядела на облачную бесконечность в зеркальных сферах далёких «Альфа», выдавая коронное: «Когда-нибудь мы тоже будем там жить, если не свалим отсюда ваще». Под «ваще» она подразумевала Протей.

Когда Оскар вселился в типовую двухкомнатную конуру, недолго пробывшую необитаемой, они поначалу удивились. Жилой блок предназначался для семей с детьми, — после смерти мамы они делили подобный втроём с отцом, но, видимо, Оскар Ларсен оказался «непростым» жильцом, по выражению папы.