Иллюзия адаптации. Книга первая. Иллюзии

Этот коротышка с опрятной бородкой цвета непропечённого теста возник незаметной тенью и вёл себя столь непримечательно, что Джули даже приняла его за коммунального техника. Единственный шум, какой он производил — каркающий кашель, давно стал привычным для купола фоном, и никто не обращал на эти звуки внимания.

Потом папа как-то живо сошёлся с соседом на общей теме — оказалось, что Оскар прибыл на Протей специалистом в рамках программы «Адаптация».

С маниакальным упорством их отец Михаэль Блум следил за «развитием ситуации с терраформированием» и считал себя докой в этом вопросе, однако, когда рядом с ним вскрылся эксперт в лице Оскара, имеющий непосредственное касательство к делу, сосед с порога стал для него непреложным авторитетом. Блум глядел ему в рот и потчевал элем. С прискорбием похлопывая по плечу, он напоминал ему, что «от этой дичи с «Адаптацией» Оскар угорел» больше всех.

Правда, потом оказалось, что его новоявленный мессия прибыл на Протей спустя несколько месяцев после того, как сюда доставили оборудование для терраформирования, и не застал ключевых событий. Это немного развеяло флёр компетентности Ларсена, и будто бы даже немного оскорбило Михаэля.

Теперь у него была авторитетная фора, ведь Блум воочию наблюдал, как одиннадцатого февраля тридцать второго года внушительный караван из метрополии лёг на орбиту Протея, и ему казалось, что он самолично участвовал в разгрузке.

Сёстры, зайдя домой, натолкнулись на привычную картину: папа прохаживался по комнате и, размахивая руками, что-то втолковывал Оскару Ларсену. Позади, на экране, занимавшем полстены, ведущий с похожей страстью беззвучно шлёпал рыбьими губами. Синхронность движений и мимики производила впечатление — казалось, будто папа озвучивает картинку. Но Оскар его слушал краем уха. Развалясь в обшарпанном кресле, он размышлял о чём-то своём.

Годы, проведённые на Протее, сказались на обличье Михаэля Блума — это была топорная экспрессия брутализма.

Кожа его местами обрела песочный цвет. Волосы с бровями он растерял где-то в шахтах. Череп смахивал на глиняный бюст, на котором прочертили пальцем глаза, приляпали большие уши, две колбаски губ, боксёрский нос и, небрежно замазав швы, забросили на пыльную полку.

Несуразность суждений добавляла ему китчевого шика:

— Сегодня эти шуты наяривают, что вообще ничего не присылали. Ну и ересь, — Михаэль повернулся к соседу. — Куда же всё провалилось, ёпта? А, Оскар?

Тот, вперившись в свой экран, пробормотал:

— Завалилось за пространство...

На слайд-шоу демонстрировались с выгодных углов порожние трюмы орбитальных шаттлов.

— Вон, гляди! В трюмы тыкают… дескать, ничего не было!

Оскар, не глядя, промычал:

— Ну-у... свидетельств, что оборудование пришло, тоже нет.

— Как нет... как это нет?! — зрачки Блума расширились от возмущения. — Я ж своими глазами видел, как разгружали шаттлы и... — он осёкся, заметив дочерей, которые крались в свою комнату. — О... наконец-то, — проворчал он. — Вы где были? Уж ночь на дворе… Джу, хоть ты не отключай геолокацию, у Евы вечно не работает.

— Да, пап. У меня вокс глючило — не мог сигнал пробить. Мы с Евой были... в гостях. — Джули остановилась, смущённо переминаясь с ноги на ногу.

Она переводила взгляд с отца на Оскара, который приветственно помахал ей рукой. Она улыбнулась в ответ.

— Здаров, па, — непринуждённо бросила Ева, удаляясь на кухню. Оскара она не заметила.

— Эй, а что с костюмом? — хотя омнискаф Евы обсох после падения, следы грязи явственно проступали на её штанах.

— Да мы на минуточку вышли из купола, пап, — нашлась Джули. — Ева тут же лужу нашла... ты же знаешь, какая она... завтра всё почистим.

— Ладно, поройтесь там в запасах сами. — подозрительный взгляд отца смягчился, — он был рад видеть дочерей.

Его нарочитая строгость не задевала их, — обе понимали, особенно Ева, что в конце концов отец спускал им всё. Джули, пользуясь моментом, удрала вслед за сестрой, которая уже гремела чем-то на кухне.

Блум посмотрел дочерям вслед и, убедившись, что они скрылись из виду, заговорщицки прошептал:

— Я сейчас покажу тебе кое-что, — и полез в шкаф, — видел такое? — торжествующе объявил он, выуживая из его глубин какой-то предмет.

Подняв глаза, Оскар внимательно посмотрел на покрытую пылью штуковину.

— Это же гвоздомёт? — он протянул руку. — Их же нельзя дома хранить.

— Ну... нельзя, — Блум подмигнул и торжествующе вручил ему шпалер.

— И где ты его взял? — рубчатый композит корпуса выглядел как новый, только номер и логотип были неаккуратно, по-видимому, впопыхах, спилены.

— Видишь ли, какое дело, — замялся Блум. — В общем, я не уверен, откуда он тут взялся. Кажется, ещё жена притащила...

— Откуда тебе знать тогда, что он имеет отношение к оборудованию «Адаптации»? На нём нет маркировки. — Ларсен указал на спил.

Внезапно распалившись, Михаэль выхватил гвоздомёт у него из рук.

— Знаю и всё, ёпта! — прошипел он, засовывая предмет обратно в шкаф. — Таких моделей на Протее больше нет.

— Ну а куда всё делось? — брови Ларсена вздрогнули, глаза забегали по зажатому в ладони экрану, — твою ж!.. опять не сыграл бет...

— Туда... — Блум неопределенно ввинтил пальцем в сторону стены. — Нам втирают, что метрополия ничего не слала, а сами, небось, всё давно попилили!

— Когда пилили, то нас не пригласили, — миролюбиво согласился Ларсен.

Михаэль вновь повернулся к экрану, зачарованно наблюдая, как ведущий рисует дугу, изображая маршрут шаттла: за его рукой появилась AR19[19] симуляция реактивной струи жизнерадостного цвета.

Имитируя жест блогера, Блум неторопливо расчертил воздух, и его пальцы пристыковались к стоявшей на столе бутылке. Его лицо неожиданно просветлело, и он высокопарно изрёк:

— Хотя… есть что-то в этом. Могли ничего и не прислать. Мы здесь треплем языком: терраформинг... купола-палаты... а может это вообще — миф?

Оскар с интересом глянул на него:

— Серьёзно? Секунду назад ты твердил, что сам разгружал…

— Сам, не сам, разгружал, загружал… — Михаэль нерешительно махнул рукой. — Откуда нам знать, что в тех шаттлах было. Может, горная техника. Или вовсе… кастрюли, ёпта! — Блум заклекотал, изображая ироничный смех. — Восемь лет прошло... — он уже следил, как блогер на экране послал руку в обратный полёт, на орбиту. Теперь реактивная струя обрела завораживающий кислотный оттенок. — Если оборудование пришло, — отчего до сих пор климат не меняют, а?

Оскар с язвительной усмешкой откинулся обратно на спинку и раздражённо подумал: «Каким образом это работает? Кастрюли, значит, отправили, — он посмотрел на Блума, который сидел со стеклянными глазами, полностью захваченный зрелищем новых кадров гигантских пустых трюмов с летающим по ним крошечным дроном, — и похоже, что они дошли — вон одна... вместо башки торчит», — в такие моменты ему казалось: он сходит с ума. Ларсен поднялся с дивана.

Михаэль, не заметив его бегства, продолжал рассуждать вслух:

— Если корабли припёрли, скажем, с пустыми трюмами, и в них ничего не имелось, значит... — его затуманенный взгляд рассредоточенно блуждал по экрану, а рука — по затылку.

Джули разбудил тусклый свет экрана, зарумянивший подушку. Сквозь вязкую дрёму пробилось бряканье месседжа. Она ковырнула пальцем устройство и, щурясь одним глазом, прочла: «Прив. Открыть через 5 мин можешь, а?» Запрос шёл от некоего «R@Lee». Стряхивая сон, она быстро набрала: «Кто это?»

Было за полночь: никто из их друзей в такой час не писал. Ответ совсем её разбудил: «Рафаэль. Надо закинуть тему. Ок?» Её палец на миг завис. Она хотела было отшить его.

«Что за срочность? — подумала она, и любопытство пересилило, — ок». «Сейчас спущусь», — тотчас брякнуло в ответ.

Она повернулась к кровати Евы — та дрыхла, с головой укрывшись одеялом. Комната озарялась через окно тускло-зелёным светом, который вальяжно перемалывала тень от шумно шлёпающего пропеллера, гнавшего воздух из фильтров.

Зеленоватый оттенок свету под куполом сообщал фотоактивный биополимер, который согласно дизайну, по ночам должен был «сиять подобно звёздному небу». Однако использование дешёвых материалов дало кривую цветопередачу, и вместо «цвета космической бездны» получился эффект трупного оттенка кожи, а на месте звёзд получились размытые лиловые кляксы, напоминающие плесень.

Наспех накинув домашнюю одежду, Джули на цыпочках двинулась за своей тенью к двери. Гулкий храп долетал из папиной комнаты — вымотанный после смены, накормленный солидной порцией небылиц, он неизменно засыпал в момент.

Джули прокралась через тёмный тамбур, попав ногой в необъятный сапог отца, подобно западне стоявшему поперёк прохода, и открыла дверь. Площадки восьмиярусных жилых блоков разделялись герметичными, композитными люками, но некоторые из них отсутствовали — их спёрли жильцы, чтобы приспособить для своих нужд.

Люки применяли для возведения «мостов» — причудливых сооружений, соединяющих жилые блоки в «Гамаках». Каждый из этих кустарных переходов был уникален и являлся произведением искусства в стиле колониальной урбанистки. С хлипких на вид «мостов» непрерывно кто-то слетал вниз, невольно либо нет, но администрация смотрела на это сквозь пальцы, находя «мосты» архитектурным достоянием унылых «Гамаков», а их жертв — «побочкой» творческой отдачи.

Рейв дожидался у проёма, из коего люк был изъят. Сквозь проход сифонил стылый, сырой воздух, пахнущий стряпнёй. Без вызывающего омнискафа парень отнюдь не тянул на модного стримера — обычный старшеклассник: худосочный, с косым пробором тёмных волос, а уши вовсе оттопырены. Заурядный, на троечку.

Заметив Джули, Рейв поднял голову:

— Прив. Не разбудил сеструху?

— Нет, она спит, — Джули скрестила руки на груди, силясь скрыть лёгкий озноб от сквозняка. — Откуда контакт добыл?

— Изи20[20], это не проблема. Как добрались?

— Идеально. Чего хотел?

— Да так, есть темка одна, — Рафаэль оттолкнулся от косяка и шагнул ближе.

Чуть слышно гудевший стенной фонарь подсветил волнение в его глазах. Рафаэль отзеркалил позу Джули, но сейчас же опустил руки и убрал их в карманы.

— Слыхала про схроны?

— Ну да, — о мифических уголках на заброшках, где якобы можно было отыскать контрабандный товар, имел понятие в поселении любой ребёнок. — Кто про них не слышал…

— Я знаю пару точек, где можно нормально так поднять. — он заманчиво поиграл бровями.

— Поднять? — Джули нахмурилась. — Ты про что вообще?

— Про бабки, Джу, — он потёр пальцами, присаливая воздух.

— Я думала, ты блогер.

— За лайки бабки тут не капают... по-твоему, откуда у меня такой имбовый21[21] апгрейд?

— Мне почём знать, — равнодушно протянула Джули.

— Я за один джетпак шесть тонн TCR отвалил! — глаза Рейва загорелись, и он для убедительности потряс разведёнными ладонями, показывая, сколько отвалил.

— Офигеть... — зевнула девочка.

— В схронах полно ценного лута: сенсоры, оптические кристаллы… даже нейрочипы попадаются. Если знать, где копать, можно нормально так нафармить.

— И что с этим делать потом?

— Это как раз не вопрос. Банчить22[22] легко. У меня есть друзья, которые норм вкидывают за схроны. Я подумал, вам с сеструхой тоже зайдёт… тем более что ты такая… в теме. — Рейв помолчал секунду, как бы отваживаясь. — Слушай, ну, и… — он замялся и вдруг сбавил браваду, — может, как-нибудь заодно потусим…

Джули иронично фыркнула:

— Тусить с самим «Рейв Хантером»? Хринасе…

— Не с ним. С Рафаэлем. — в глазах блогера проскочила зыбь. Конечные фразы даже сбили ему дыхание, как пробежка вверх по лестнице, и он шумно сопел, неуверенно поглядывая на девочку.

Джули задумалась. Последние слова она пропустила мимо ушей, но в целом предложение звучало заманчиво. Она колебалась, прикидывая: «Они с Евой и так на заброшки регулярно шастают. А так будет повод».

— Еве точно зайдёт тема, только узнает, что ты в деле, — губы её непроизвольно растянулись. И добавила: — А я подумаю.

— Само собой… фарм будет топовый, гарантирую! — Рейв облегчённо зашептал. — Закину вас к нормальным ребятам.

— Каким ещё ребятам? — Джули насторожилась.

— Полезным, не волнуйся. — Рафаэль заглянул ей через плечо, она обернулась и приметила во мраке тамбура рыжий ореол всклокоченных кудрей.

Слившись со стеной, там стояла Ева, — сонный взгляд исподлобья был недоверчивым и мрачным. Джули вдруг стало тесно и жарко, когда шёпот Рафаэля совсем в её ухе произнёс, обдав ментолом дыхания:

— О, а она чё, не спит?

Ева заметила, как блестящие, полураскрытые губы Рейва, шевелясь, тянутся к виску сестры, и стояла парочка близко, почти прижимаясь друг к другу. Круто развернувшись, она ни проронив ни слова исчезла в темноте, и оттуда, как выстрел, бахнула дверь. Джули устремилась за ней, но Рафаэль цепко прихватил её локоть:

— Постой, ну так как? Условились? всё ок? — нервная улыбка заметалась на его губах.

— Я же сказала — подумаю… извини, мне пора, — она юрко извернулась высвобождаясь.

— Я тогда закину тебе… — поспешно произнёс Рейв, но холодное полотно двери уже встало на место. — ...месседж.

Рафа хмуро взглянул на внезапную преграду и пальцем стал было выводить на ней воображаемый смайлик, но круто перечеркнул его нервными штрихами. Поправив волосы, он скрылся на лестнице.

Джули проникла обратно в спальню и села на край кровати. Ева лежала в той же позе, в какой она оставила её уходя — укутанной с головой, лицом к стене. Та же зеленоватая полутень зыбко плескалась в складках одеяла, и спустя минуту ей уже грезилось, что в тамбуре крался призрак Евы — странная эфемерность ночи начала поглощать разум Джули.

Вдруг явь вернулась со сдавленным, придушенным покрывалом голосом:

— Джу, а я красивая?

— Такая же, как я. Мы ведь одинаковые... Ты что, забыла, — мы близняшки? — Джули хихикнула ободряюще, ощущая, однако, некоторую неверность. Протянув ладошку, она участливо коснулась силуэта сестры, иллюзорным рельефом проступающим на кровати.

— Нет. Мы не одинаковые… — одеяло зло дёрнулось. — Ваще неодинаковые. Ты такая вся прошаренная, а я — лохушка!

Глава 2 Цель

2.0

Прелесть данного места заключалась в том числе в этом. Утехи, что он обнаружил здесь, были труднодоступны даже в метрополии, не говоря уже о такой захолустной дыре, как «Эксит».

Стеклянный взгляд медовых глаз, кукольная оболочка с безупречными чертами в газовом полотне, стекающему по эталонному силуэту. Склонившись над эрга-ложем, в котором он тонул, будто в тёплой грязи, Псирена вынула из-за спины круглую коробочку взрывного цвета.

— Добро пожаловать в райские врата... — сочный шёпот задышал в его ухе.

«Ни дать ни взять мотылёк, — мыслил он, позволяя чарующей ауре растворять себя, — этот тип — создатель «Оргазматика» не из тривиальных техников... вкусом обладал, этакую сказку состряпал».

Он разглядывал в чёрном зеркале потолка её руки, совершавшие неведомые пассы в изголовье. Там же отражался не привычно унылый облик геолога, а лицо, оплетённое толстыми кабелями, похожее на уставшую, небритую горгону Медузу. Босая ступня в отражении нетерпеливо подрагивала, отдельно куда-то поспешая.

— Затвори глазки, замри, расслабься... — от слов веяло ванильной пудрой, они проскальзывали в ухо гладко, будто мокрые обмылки.

В изголовье мягко щёлкнуло, и в его мозгу запели ангельские голоса. Сочными волнами они захлёстывали стремительно слабевший разум. Горизонт его ощущений расширился и скрылся, отперев область — терра инкогнита блаженства — о бытии которой он ранее не гадал. Она уже полыхала пожаром.

В этом пламени каждый атом его естества детонировал экстазом. Клетки агонизировали и гибли целыми колониями, но оставшиеся в живых божественно сияли и непрерывно трепетали от оргазма. Из вгоняемых в него чудовищных пороков он творил свой мир невиданных извращений. Время улеглось в бесконечность, и он потерялся.

Липкие руки выудили его в серый полумрак.

— Тише... тише... ти-и-ше-е... — калейдоскоп страстей в его сознании схлопнулся, сменившись ватным туманом. Втиснулся скрежет шёпота, — ты такой очаровашка. Сокрушаюсь, что твоя сенсорика будет меняться. Потихоньку открывай глазки.

Иной голос, иной аромат. Он с трудом раздвинул каменные веки. Кривое зеркало на потолке отражало хмурую действительность. Существо в блёклых тряпках, нависавшее над ним с безжизненным лицом, бесцветно проронило:

— Надеюсь, зайчик, ты доволен нашим сервисом?

2.1

Всё в этой приёмной поражало. И в первую очередь — чистота. Неестественная, какую Феликс Ферт прежде не встречал на этой планете. Воздух был до того безупречным, что, казалось, он впервые за долгое время дышит полной грудью, и ему даже почудились частички пыли в рифлёных прожилках титановых мысков его ботинок, прошедших строгий тест ионизатором.

Феликс повернулся к Штерну. Вечно невозмутимый шеф его безопасности выглядел стеснённым. Веснушки на щеках исчезли в яблочном румянце, а кончик длинного носа порозовел. Бесшумные системы фильтрации возымели на него собственный эффект — готовый столкнуться со всякой опасностью лицом к лицу, он нигде не ощущал себя настолько уязвимым, как в подобной атмосфере полной стерильности.

Ферт ободряюще улыбнулся своему помощнику. Тот, кивнув назад, пробубнил:

— Обыкновенный лифт... а мне несли пургу про «лифтелепорты», которые вмиг переносят тебя на другой край башни... — голос его был низкий и сиплый. — Один даже на орбиту вроде забрасывает.

— Да уж, — Феликс издал смешок. — А про «гравирекреации» слышал? Заходишь в неё, — и ты в невесомости.

— Ну вон, глянь, — Штерн указал рукой. — Может, и не свистят?

В центре комнаты стояла композиция из трёх кресел. Они казались подвешенными в воздухе — какой-то оптический обман скрывал их ножки.

За стойкой приёмной, возведённой из пульсирующих абстрактных форм, их приняла Нейра. Её образ являл собой идеальную гармонию между человеком и цифровым аватаром: фигура юной девицы в чарующем наряде слабо мерцала, а её движения были даже излишне плавными. Она засияла и предложила им обождать «буквально пару минут» до того сладкозвучным голосом, что у Ферта защекотало в груди.

Определённо самый богатый офис из всех, что он знавал в жизни, — у Ферта возникло лёгкое ощущение нереальности, когда Нейра исчезла, растаяв кружащимися светляками в воздухе.

Даже представительство «Сфера Домина» с их помпезной золочёной отделкой, пышными диванами и виртуальными гобеленами теперь напоминало ему антикварную лавку. Что уж говорить про его жалкую контору, населённую невежественным андроидом. Ферт спустил на него представительский бюджет, а тот даже не выучился ставить верное ударение в названии его компании — «ЭкзоДайн».

«Метрополия умеет произвести впечатление», — сморщившись от зависти, Феликс машинально поскрёб темечко с густой порослью чёрных волос.

Когда башню стремительно возвели, она уже выглядела эффектно — строгий, но плавный силуэт вздымался над остальными зданиями колонии как сталактит. В темноте шпиль светился мятным светом, а венчало его кольцо из светодиодов, пульсирующее в ритме дыхания — башня создавала ауру надёжного убежища, будучи похожей на маяк. Однако, с водружением вывески — Metropolitan Tower, явилось ощущение превосходства и недоступности.

Сооружение стало символом метрополии и вызывало разные чувства: от поклонения до зависти, но, при взгляде на величественное строение, вокруг которого круглосуточно витали патрульные дроны, всякий испытывал лёгкий трепет.

Большинство процессов в башне было автоматизировано, однако консульству тем не менее требовался персонал. Публикация списка вакансий породила невероятный ажиотаж среди колонистов. Даже те, кто не слишком стремился к службе на метрополию, мечтал просто проникнуть внутрь, чтобы лицезреть «начинку» этого чуда техноархитектуры.

Впрочем, вопреки слухам о немыслимых технологиях метрополии, многие утверждали, что «деньжата освоены» и «у башни только вывеска блестит», внутри стоят столы из дешёвого пластика, «а эти хвалёные дроны» на самом деле не патрулируют, а приставлены шпионить за персоналом, которому будут платить гроши.

Последовали призывы игнорировать вакансии, но на интервью в консульство уже устроились многодневные очереди. Многие хотели попытать счастья: если не «Экспертом по межпланетным коммуникациям», что даже звучало бесстыже, то хотя бы «Техником по сервису дронов». Таковых в колонии водилось в избытке, и теперь каждый второй подумывал о смене работы. Соседка Ферта побежала приткнуть племянника — «одарённого мальчугана, которому вечно не везёт». Даже Феликс оказался заинтригован в конце концов.

«А трёп о «воздухе, продлевающем жизнь» оказался близок к правде, — глубоко вдохнув, мысленно усмехнулся мужчина, — если даже он не удлиняет её, то хотя бы не укорачивает, как в куполах».

Над стойкой вновь вознеслась Нейра и провещала:

— Господа, генеральный консул ожидает вас. — она приглашающе мигнула в сторону дальней стены, внезапно изчезшувшей, оказавшись проходом.

Гости очутились в просторном кабинете с панорамным окном во всю стену. Из него открывался завораживающий вид на горную гряду — хребет Протеан. Ферт отлично знал эти скалы: покрытые снегом и льдами, придавленные неизменно сизыми тучами — отсюда даже они смотрелись по-другому, превращаясь в живописный пейзаж.

— Умное стекло, — раздался сзади холодный голос. — Усиливает контраст и добавляет чуточку света.

— Вот как? — обернувшись, Ферт разглядел в глубине дамский силуэт в элегантном одеянии, которое играло в отсветах агатовой панели, служившей столом и занимавшей четверть помещения. — На этот мир смотреть можно только так. По крайней мере, пока не притерпишься.

— Вам не по нраву место обитания? — слова чуть споткнулись о тщательно прикрытую иронию.

Мира Форр держалась очень прямо, бронзовое от загара лицо не выказывало эмоций, лоб был закрыт чёлкой пепельных волос, педантично собранных в узел на затылке.

— Освоиться можно всюду, а мне привыкать не приходится… я ведь в каком-то смысле кочевник… всю жизнь скитаюсь по колониям. — Ферт ещё раз взглянул на хребет. — Во всяком случае, Протей гораздо лучше, чем X-80, он же...

— «Эксит», так его, кажется, прозвали? — она подступила ближе, и Феликс впервые почуял инородный дух в здешней стерильности — едкий и плотный, как асбестовая пыль, аромат окутывал её фигуру.

— Точно так. Ну а вам... нравится тут?

— Протей не худшее место в галактике, я убедилась в этом. Здесь имеются свои бонусы.

Ферту подумалось, что для такой презентабельной дамы преимущества колонии точно лежат в материальной сфере.

— И какие? Кроме, разумеется, благодатного климата, — с улыбкой он шагнул к ней и приветственно протянул ладонь.

Вал её аромата накрыл его: тошнотворный и душный, но интригующий. Ничего схожего тут не водилось.

— Первобытная безмятежность, господин Ферт, и тишина… на Земле не осталось пустынных мест, — Феликсу послышалась лёгкая горчинка в её тоне, когда она ткнулась в его пальцы изысканным маникюром.

Подобие рукопожатия — холодное, отстранённое. Пальцы прикоснулись к нему и не мешкая отвильнули обратно.

Консул Земли выглядела не старше тридцати, хотя Ферт знал, что она как минимум его ровесница, а ему недавно перевалило за шестой десяток. Тонкий нос, сияющая в полутьме, точно полированная кожа, малахитовые зрачки — это была филигранная пластика импортом из метрополии, на Протее эстетику такого уровня производить не умели.

Феликс встряхнулся и, осклабившись, повернул лицо к Штерну.

— Госпожа Форр, позвольте представить вам… — но консул жестом остановила его и заговорила сама.