После Развода.P.S.Я исцелю тебя

— Дорогой, ты дома?

Я бросила ключи на столик в прихожей, попутно снимая кроссовки. После утомительного перелета все, о чем могла думать, так это о горячей ванне с пеной, желательно с бокалом вина и легкой музыкой на фоне.

Возвращение в свой родной город, пусть и на пару дней, дался мне нелегко. Казалось, что с каждым часом очередное воспоминание, скрытое в знакомых домах, дорогах и улицах, высасывало мои жизненные силы, оставляя внутри одну сплошную пустоту. Вот тот самый перекресток, где разбились в автокатастрофе мои родители, когда мне было двенадцать. А вот та самая пятиэтажка с желтым балконом четырехкомнатной квартиры, где растила меня бабушка. Именно её могилку я приехала навестить, что была заброшена мною уже шесть лет.

Квартиру продала сразу после смерти бабушки, избавляясь от единственной ниточки, привязывающей меня к этому месту. И при первой же возможности уехала в другой город вместе со своим женихом начинать новую жизнь.

Не в силах вынести груза тяжелых воспоминаний, что обрушились на меня разом, я вернулась домой на день раньше.

В квартире было тихо. Видимо, муж еще не пришел с работы. Хотя с улицы мне казалось, что в одной из комнат я видела свет. Какое-то странное чувство, заставляющее нутро скручиваться в узел, поселилось внутри. В желании расправиться с нехорошими мыслями побыстрее, я откинула чемодан в сторону и двинулась вглубь квартиры, так и не сняв плащ.

Нет, Артур все же был дома – из спальни послышался шум. Ступая по холодному полу, я боролась с собственным предчувствием того, что могло ждать меня за белой дверью. Проходя мимо зала, краем глаза заметила накрытый стол для двоих. Чувство тревоги набирало обороты, а сердце стучало быстрее и сильнее, норовя выдать мое присутствие раньше времени.

Пожалуйста, пусть мне все это кажется… И след красной губной помады на бокале, и аромат женских духов, стоявший в квартире, и стоны, доносящиеся из спальни.

Натянув на лицо непроницаемую маску и собрав последние силы в кулак, я толкнула дверь.

Мое появление заставило блондинку, что стояла на нашей супружеской кровати на четвереньках, вскинуть голову вверх и бесстыже улыбнуться, а после застонать от очередного толчка моего мужа, глядя мне прямо в глаза.

— Оливия? — запыхавшись, спросил Артур, наконец, замечая меня.

— Не похожа? — губ касается усталая ухмылка.

— Ты должна была завтра прилететь, — совершенно не стесняясь и не скрывая своей наготы и вообще в целом того, что я застукала его с другой, он сделал еще пару толчков в девушку, прежде чем выйти из нее под женские хныкающие звуки.

Взяв с прикроватной тумбочки сигареты и зажигалку, Артур подошел окну, распахнул его настежь и закурил. Блондинка нагло развалилась на кровати, водя по обнаженному бедру ногтем, не спеша обводя контур родимого пятна, похожего на кляксу.

— Оправдываться не собираюсь, — муж сделал очередную затяжку, не смотря на меня.

А я словно оцепенела. Не могла ничего сказать, не могла пошевелиться и все продолжала смотреть на девушку в нашей кровати. С растрепанными кудрями, слегка размазанным макияжем и остатками белья в виде подвязок на бедрах, которые я бы в жизни на себя не надела, она все равно была красивой. И, несмотря на полное отсутствие на незнакомке какой-либо одежды, почему-то нагой чувствовала себя я. Запахнула посильнее полы плаща. В этот самый момент хотелось, чтобы мой бесформенный спортивный костюм стал еще свободнее, прикрывая недостатки фигуры.

— Нравлюсь? — спросила блондинка с издевкой, закусывая губу. — Или завидуешь?

Её слова, как хорошая пощечина, привели меня в чувство.

— Тому, что ты трахаешься с женатым мужиком? — не узнаю собственный голос, до того хрипло и тихо он звучал.

— Лив, не начинай, — встал на защиту своей подружки муж, строго посмотрев на меня.

Я пыталась разглядеть в мужчине, в браке с котором мы уже шесть лет, хоть каплю стыда или раскаяние за свой поступок, но нет… Этого не было.

— Артур, я подаю на развод, — заявляю решительно.

— Хочешь развод? — муж усмехнулся, туша сигарету в пепельнице. — Тогда я оставлю тебя ни с чем, — сказал он жестко, делая медленные шаги ко мне. — Привыкай побираться по помойкам и просить милостыню.

— Квартира куплена на мои деньги!

— Это ты так думаешь, — ответил Артур, рассмеявшись, вставая вплотную ко мне.

Смесь алкоголя и табака ударили по чувствительным рецепторам, щекоча горло. Стало дурно находиться в этой квартире, особенно в спальне, где все теперь кричало об измене и лжи. Развернулась и поспешно направилась к выходу.

— Хотя знаешь, валяй. Ты мне уже поперек горла.

Резко остановилась на месте, чувствуя резкую боль в груди от его слов.

— Я тебе… Что?

— А ты думала, я за тобой на коленях буду ползать и просить прощения? Посмотри на себя: перестала за собой ухаживать, ходишь, словно привидение.

— Ты же знаешь, что последние пару месяцев для меня были непростые, — голос звучал на удивление уверенно, но тихо.

— Твоя вечная готовка уже в печенках, — Артур продолжал перечислять, загибая пальцы.

А я – дура, старалась каждую неделю удивлять его новым блюдом.

— Разжирела на десятку.

Мне уже удалось скинуть пять килограмм.

— Ни маникюра, ни педикюра, ни укладки. Я в жены брал красивую девушку, а не заготовку под неё, — выплюнул мне в лицо, явно решая меня добить. — Даже ребенка мне родить не в состоянии…

Он хотел сказать что-то еще, но я прервала его звонкой пощечиной.

Я могла стерпеть все, любое унижение в свой адрес, принимая свои недостатки и даже, может, где-то соглашаясь с ними. Но это… это…

— Это уже слишком, — закончила я мысли вслух, потирая горящую от удара ладонь. — Я заеду завтра за вещами.

Хотелось на воздух, чтобы уже, наконец, выплюнуть из легких этот сладкий запах чужих духов. Но проклятые шнурки на кроссовках никак не хотели поддаваться дрожащим пальцам.

— Вряд ли. Завтра ты уже сюда не зайдешь.

— Это наша общая квартира, и я имею на неё точно такое же право, как и ты!

Это было последнее, что я прокричала этому мудаку, глядя в глаза. Прихватив с собой чемоданчик, с которым приехала, я пулей вылетела на улицу, жадно вдыхая свежий ночной воздух. Шла быстро, может, даже бежала по безлюдной алее парка, совершенно не разбирая дороги, пока ледяной ветер до конца не остудил разум. Рухнув на ближайшую скамейку, я, наконец, дала выход слезам. Громко, с надрывом я ревела в ночном парке, совершенно не понимая, что мне делать дальше.

В груди дыра, что я так старательно в одиночку штопала тонкими нитями, после того, как узнала о замершей беременности на десятой неделе. Но лишь одним словом, одним упоминанием Артур разорвал, к чертям, все мои труды.

Возможно, в чем–то я была и виновата, но как он мог упрекать в случае, мне не подвластном?

После страшной новости я буквально похоронила себя. Не чувствовала ни вкуса, ни запаха, и краски померкли, сливаясь все в одно черно-белое пятно. Да, я запустила себя. И только начала восставать из пепла, меня вновь под ним погребли.

Вот так в двадцать восемь лет я оказалась на улице, в один миг потеряв все и себя.

Судорожно попыталась в голове составить план того, что мне делать дальше. На банковской карточке есть немного денег - этого должно хватит на пару-тройку дней в недорогой гостинице. А дальше…Что дальше? У меня нет ни друзей, ни родственников, к кому бы я могла обратиться за помощью.

Смахивая последнюю проступившую слезинку, замечаю принесенную ветром газету, что прибилась к ноге. Я потянулась убрать её, но взгляд сам зацепился за броское название крупными буквами «ГУДМЭН», показавшееся мне смешным.

Да, личный супергерой мне бы сейчас не помешал.

Вчитываюсь в слова чуть ниже заголовка.

Юридическая компания предоставляет услуги физическим и юридическим лицам во всех областях: от исполнительных до уголовных, от дел о наследовании до коммерческих, а также о банкротстве или о разводе.

Вот оно! Вот что мне нужно – хороший, нет, самый лучший юрист.

Вырвав из газеты фрагмент с адресом и телефоном, я воодушевленно направилась искать самую дешевую гостиницу, еще не подозревая, с чем и с кем мне придется столкнуться в «ГУДМЭНЕ», и как сильно это изменит всю мою жизнь.

________________

У меня вышла новиночка!

в тексте есть: обаятельный грек, острая на язык героиня, фиктивный брак

https://litnet.com/shrt/WeXV

— Ты сейчас серьезно предлагаешь выйти за тебя?
— Для тебя это интересный опыт. Для меня — восстановление репутации.
— Это абсурд. Между нами ноль процентов химии.
— Так давай притворимся.

***
Когда твой лучший друг, с которым вы не виделись почти десять лет, делает тебе предложение, первая мысль: это розыгрыш.
Денис Астериадис — блестящий акушер-гинеколог, привыкший быть лучшим. Его имя всегда было синонимом профессионализма и доверия. Пока один грязный скандал не разрушил все.
Теперь его репутация висит на волоске. А единственный способ ее спасти — фиктивный брак.
Но чем чаще нам приходится притворяться влюбленными, тем труднее понять, где заканчивается игра

Глава 2

Даже скромный номер в захудалой гостинице, который уже давно требовал ремонта, стоил дороже, чем я предполагала. Оплатив только сутки пребывания и получив ключ от комнаты, до ужаса уставшая и опустошенная, я рухнула на кровать прямо в одежде. Уже было плевать на жесткий матрац, облупленную штукатурку на стенах и скрипучую мебель.

Я смотрела в потолок, почти не моргая, чувствуя, как по щекам катятся безмолвные слезы. Одна за другой, оставляя соленые дорожки, которые стали неприятно стягивать кожу.

Хотелось раствориться в этом состоянии полной боли и отчаяния. Они засасывали, словно вязкое болото, и я на последнем издыхании старалась удержаться на поверхности, потому что знала, как сложно оттуда выбираться.

Полгода назад я держала в руке положительный тест на беременность и вроде бы должна испытывать радость, ведь мы хотели этого ребенка. Точнее, хотели муж и его родственники, которые не переставали капать на мозги при каждой нашей встрече насчет пополнения в семействе.

Успокаивала себя, что это правильно. Мы с мужем женаты уже шесть лет. Все есть: квартира, машина, высокооплачиваемая должность. Не хватало только ребенка.

Как только мы перестали предохраняться, забеременеть удалось быстро. Я начала просыпаться с улыбкой по утрам, кладя руку на еще пока плоский живот. Но вскоре поняла, что та самая улыбка была не от радости о долгожданном материнстве, а от того, что от меня, наконец, отстали с надоедливыми вопросами, от которых уже начинал дергаться глаз. Но это не значит, что я не любила зарождающуюся жизнь во мне.

Все было хорошо, пока не наступила десятая неделя моей беременности. К середине дня резко разболелся живот. Я мылась в душе, когда почувствовала спазм внизу живота. От резкой и сильной боли успела схватиться за полочку и уже в следующее мгновение заметила на дне ванны расплывшиеся алые пятна. Их становилось больше с каждой секундой. Струйки крови бежали между ног, сопровождаясь схваткообразной болью.

Не хватило сил выбраться из ванны, чтобы добраться до телефона и позвонить в скорую. Все, что я могла - это кричать до срыва связок, согнувшись пополам, и наблюдать, как вода все больше приобретала оттенки красного.

Как потом мне сказали врачи, это был самопроизвольный аборт.

Я собирала себя по кусочкам, склеивала, словно разбитую фарфоровую вазу. Получалось криво, непрочно, то ли потому, что клей был самый дешевый, то ли потому, что в этом горе я была одна.

И вот моя ваза вновь трещит по швам. Но я не могу позволить ей разлететься на мелкие осколки и в этот раз. Потому что больше я не смогу собрать их воедино.

Ворвавшись в фирму «ГУДМЭН» за пятнадцать минут до закрытия, я требовала записать меня к самому лучшему их юристу и, не подумав, заплатила приличную сумму денег просто за консультацию с ним, которую назначили на завтра.

— Надеюсь, ты мне поможешь, — прошептала куда-то в пустоту и уснула в одежде, не найдя в себе больше сил хотя бы пошевелить пальцем.

***

На часах был уже час дня, когда мне удалось раскрыть глаза. Соскочив со скрипучей кровати, я наспех принялась собираться, попутно проклиная себя за то, что не завела будильник: на душ времени не было, пришлось завязать волосы в скромный хвостик, в чемодане нашлись белая блузка и приличные джинсы.

Уже в дороге продумывала, что сказать почти бывшему мужу, если вдруг столкнусь с ним в нашей квартире, пока буду собирать свои вещи. Молясь, чтобы Артур был на работе, вставила ключ в замочную скважину. Не подходит. Попробовала еще, вертя ключ под разными углами, пытаясь засунуть его внутрь. Руки начали дрожать, когда поняла, что муж успел за утро поменять замок на входной двери.

Кипящее чувство злости в груди и желание отмщения дали хороший пинок и решительный настрой перед встречей с юристом.

Теперь я ни за что не отступлю.

***

— Шеф примет вас через пять минут, — улыбнулась миловидная секретарша, выглядывая из-за ресепшна. — Может быть, чай или кофе?

Желудок скрутило то ли от голода, намекая, что надо бы, наконец, поесть, то ли от нервов.

— Кофе, пожалуйста, — тихо попросила я, ерзая на мягком белоснежном диванчике.

Юридическая фирма выглядела солидно. И дорого. Нереально дорого. Я до сих пор не понимаю, как вчера так запросто отдала за простую консультацию больше половины своих оставшихся денег.

— Он действительно так хорош, как о нем говорят?

— Самый лучший, — заверила девушка, бесшумно опуская на стеклянный столик передо мной кружечку горячего кофе.

— А сколько у него проигранных дел? — продолжила свой расспрос, беспокоясь о почти нулевом балансе на банковской карточке.

— Ни одного, — улыбка не сходила с лица сотрудницы. — Не волнуйтесь. Роман Станиславович обязательно вам поможет, — попыталась успокоить она меня, прежде чем вернуться обратно к своей работе.

Пять минут показались вечность, по истечении которых секретарша объявила, что я могу проходить, открывая передо мной дверь.

Кабинет оказался внутри темным и даже мрачным: черные, не пропускающие свет шторы, такого же цвета стены и темная мебель. Это создавало невероятный контраст со светлым интерьером коридора, где все предметы мебели были настолько идеально белыми, что рябило в глазах, будто смотришь на первый выпавший снег.

Я успела сделать пару шагов в глубь кабинета, когда мужчина, сидящий в кресле, отрываясь от своих бумаг, поднял на меня взгляд. Мне не потребовалось много времени – лишь секунда, чтобы узнать его и осознать, насколько я влипла.

— Р-ромашка?

Глава 3

— Р-ромашка? — прошептала осевшим от шока голосом.

Удивляюсь, как мне удалось узнать его сразу. Сколько лет прошло с последней нашей встречи? Десять? Пятнадцать?

Всего мгновение, но этого было достаточно, чтобы я вновь ощутила себя маленькой девочкой от его надменного цепкого взгляда.

Роман Королев, или как я его называла каждый раз, чтобы позлить – Ромашка, был моей самой большой проблемой юных лет. Собственно, так же, как и я его. Врагами нас назвать было сложно, все-таки для таких громких слов мы были еще детьми. Но вот такое чувство, как неприязнь друг к другу, зародилось между нами с самой первой встречи.

После смерти родителей бабушка перевезла меня к себе, где я и приобрела занозу в заднице. Мальчишка лет пятнадцати летел на меня с бешеной скоростью на своем самокате, когда я помогала разгружать из машины коробки с вещами. Я так испугалась, что не могла пошевелиться и отпрыгнуть с дороги: ноги приросли к земле, а пальцы со всей силой вцепились в коробку в руках.

Ему удалось увернуться в последний момент. Почти. По итогу Королев, пытаясь объехать стоявшую как вкопанную одну малявку на его пути, снес боковое зеркало дорогой машины, за которое его родителям пришлось платить.

У меня же остался огромный синяк на бедре, и разбитый на мелкие осколки кукольный фарфоровый сервиз – последний подарок родителей перед автокатастрофой.

Казалось бы, после извинений, денежных и устных, стоило бы разойтись и забыть об этом инциденте. Но не тут-то было. Мы оказались соседями по одной лестничной клетке.

Я на всю жизнь запомнила взгляд карих глаз, что потемнел от злости. В нем безошибочно читались презрение, жестокость и обещание отомстить. Ведь после этого случая родители устроили ему хорошую трепку и на год лишили карманных денег.

Между нами была негласная война. И несмотря на то, что Ромашка был старше меня на четыре года, мне все равно хватало смелости и наглости кидать ему вызов.

В памяти навсегда останется его «случайно» вылитая на мои волосы банка синей краски. А он запомнил встречу моего кулака и его носа после очередной словесной перепалки.

Это продолжалось не один год. Наверное, каждый из нас уже и забыл, с чего все началось, и зачем вообще это нужно было – портить и усложнять жизнь друг другу. Только вот это превратилось в смысл жизни - вставать по утрам, чтобы придумать очередную гадость. Но все закончилось, когда Ромашка уехал из города в восемнадцать лет, и больше я его не видела. До сегодняшнего дня.

Прыщавый долговязый мальчишка превратился в красивого мужчину: темноволосого, широкоплечего, с легкой щетиной, что, несомненно, ему шла, и пронизывающим до самых косточек взглядом, в глубине которого можно разглядеть настоящий огонь.

Судя по брендовой белой рубашке, на манжетах которой были вышиты его инициалы, и дорогим часам, Королев был успешным в своем деле и в деньгах не нуждался. В голову прокралась мысль, что он может мне отказать просто так, из вредности, по старой памяти.

Он мне не поможет.

Мужчина передо мной вопросительно выгнул бровь.

— Вообще-то, Роман Станиславович, — поправил он меня, указывая рукой на кресло напротив, предлагая сесть.

После долгой паузы я, наконец, отмерла и двинулась вглубь кабинета, присаживаясь.

— Оливка? — спросил он, прищурившись, и добавил, прочистив горло. — То есть Оливия?

Взгляд встретился с карими глазами, обрамленными темными ресницами, и сердце сразу же пропустило удар. Ничего не смогла поделать с жаром, что распространился по щекам. Я медленно кивнула, все еще чувствуя колкие мурашки, что побежали по позвоночнику, стоило только услышать свое прозвище из детства.

— Не узнал тебя сразу. Блондинка, — его рот скривился, словно он действительно увидел что-то мерзкое.

Стало сразу же не по себе. Захотелось прикрыться от его неторопливо скользящего по мне взгляда. Блузка стала сразу сковывать, ощущаться узкой и слишком обтягивающей, выдавая лишние килограммы. Бедра в джинсах, наверное, кажутся слишком полными и вообще ужасно расплылись на кресле. А грязные волосы только усугубляли ситуацию, но я никогда не задумывалась, что этот цвет волос мне не идет. Ведь перекрасилась из шатенки в блондинку по просьбе мужа.

— Я просто не успела их уложить, — соврала, заправляя выбившуюся из хвоста прядь за ухо. — Оценивание внешнего вида обязательно для дела?

Длинные пальцы затарабанили по столу в такт моему пульсу, и потребовалось приложить усилия, чтобы перестать их разглядывать.

— Ты права, — усмехнулся Королев, продолжая сканировать меня взглядом. — По какому ты вопросу?

— Хочу развестись, — произношу тихо, отводя взгляд в сторону.

— Не совсем моя специализация.

Этого было достаточно, чтобы лишить меня последней надежды.

Чего-то подобного я и ожидала, как только поняла, к кому попала на консультацию, и кто был тем самым лучшим юристом, которого все боготворили в этой фирме.

От его слов пошла дрожь по телу, и было ощущение, будто я падаю в пропасть, хотя продолжаю сидеть в мягком кресле.

Я перевела на него взгляд, полный слез.

— Мне обратиться к другому специалисту?

Дверь резко распахнулась. Все внимание Королева переключилось на бесцеремонно ворвавшегося мужчину, машущего бумагами в воздухе. Он что-то сердечно кричал об арестованном автомобиле и сумасшедшей бывшей супруге, решившей увеличить алименты.

— Шеф, простите! — влетела следом секретарша. — Не смогла остановить.

— Катерина, все в порядке, — заверил Роман, отпуская девушку. — Погодите, — обратился он к новому клиенту, что уже буквально слюной брызгал от негодования.

Быстро смекнув, что ответа на свой вопрос я не получу, тихонько встала и пошла к выходу. Тут и так все предельно ясно. Королев в жизни бы не стал помогать надоедливой девчонки со двора, что проткнула шины на его новеньком велосипеде. А еще мне просто не хватит денег, чтобы оплатить услуги самого лучшего юриста.

Чувствуя сильное головокружение, я покидала кабинет и совсем не обращала внимание ни на что вокруг, пока не врезалась в кого-то в белоснежной приёмной.

— Простите, — произнесла на автомате, не поднимая головы.

— Смотреть надо, куда идешь, курица, — прозвучало в мой адрес надменным тоном, и я бы не обратила на это никакого внимания, если бы этот женский голос не был мне хорошо знаком.

Глава 4

Если бы меня попросили описать то, что я сейчас испытывала, смотря на блондинку, которая вчера нагло ухмылялась мне прямо в глаза, растянувшись на нашей с мужем супружеской постели, я бы сравнила это со свистом кипящего советского чайника. Противный звук становился с каждой секундой все громче. Казалось, еще немного, и барабанные перепонки лопнут, а из ушей повалит пар.

— Ты… — произнесла еле слышно, в неверии, моргая быстро несколько раз, пытаясь прогнать галлюцинацию, если это она.

Надеясь, что это она.

Но, к сожалению, девушка из моих кошмаров оставалась стоять передо мной. Её глаза широко распахнулись, становясь больше, и я безошибочно уловила в них проблеск страха. Но быстро натянув на своей идеально отштукатуренное лицо ту самую маску надменности, она произнесла:

— Вы меня с кем-то перепутали.

Девушка собралась уходить и, растянув губы в нечто напоминающее вежливую улыбку, успевает сделать шаг, но мои подрагивающие пальцы тут же впились в ткань её пиджака, останавливая.

— О, мы уже на «вы», — смех вырвался сквозь слезы, что еще не успели высохнуть с глаз. — Вчера ты не была такой вежливой и учтивой, когда трахалась с моим мужем.

Краем глаза улавливаю, как стопка папок с глухим хлопком падает на пол из рук секретарши. Та тихонько пискнула, и прикрыв рот ладошкой, продолжала смотреть на нас. Мои слова, сказанные совсем не шепотом, привлекли внимание людей вокруг. Быть тихой, сдержанной и продолжать копить все в себе я больше не собиралась.

Надоело!

Стало откровенно плевать, что обо мне подумают. Терять мне уже нечего. И так ничего не осталось.

Меня довели до точки кипения, как тот самый забытый на плите чайник. Смерть всех родственников, выкидыш, измена мужа, приправленная насмешками и унижениями, отказ хваленого юриста помогать мне с разводом… А теперь еще и любовница мужа перед глазами с алой губной помадой, что действовала на меня, как красная тряпка для разъярённого быка.

Её глаза бегло прошлись из стороны в стороны, с опаской оценивая количество свидетелей нашего разговора.

— Отпусти, — процедила она сквозь зубы и так тихо, чтобы это услышала только я.

Блондинка дернула рукой, но я настолько крепко в неё вцепилась, что послышался треск ткани.

— Сколько вы с ним уже вместе? — не обращая её попыток вырваться, я продолжала допрос, собираясь выяснить все здесь и сейчас.

— Девушка, я не понимаю, о чем вы, — она упрямо играла свой спектакль, невинно хлопая длинными ресницами. — Вы меня с кем-то путаете.

Перед глазами до сих пор мелькали кадры, где её губы с отвратительной красной помаде вытягиваются в тягучем стоне от толчков сзади моего мужа.

— Тебя и твою вульгарную помаду я ни с кем не перепутаю, — шиплю на неё в ответ, сжимая пальцы на её руке сильнее.

— Да отвали ты от меня! — не выдержав, блондинка вскрикнула и, схватив со столика кружку с давно остывшим кофе, вылила её содержимое мне на блузку.