Нахалка для опера. Арестуй меня нежно
- -
- 100%
- +
– Ну что, Лилёк, готова? – Ассолька подмигнула мне, отпивая розовый напиток из бокала. – Уверена, от твоего выреза тут и кондиционер не спасёт!
– А ты, я смотрю,решила казнить мужиков масштабом? – хихикнула я, разглядывая её одеяние. – Один не выживет, второй сам падёт к ногам?
– Главное – не прятаться. Мы не для этого рождены, Лиль.
– Для чего же, о великий философ?
– Чтобы блистать, дорогуша. И пусть рыдают те, кому мы не достались.
– Аминь! – закончила я. – Пойдём, я тоже хочу чего-нибудь выпить! Отметим, наконец, моё Великое Переселение!
Я успела только заказать коктейль, когда ощутила на себе чей-то заинтересованный взгляд. Обычное дело – я ведь пришла сюда именно за этим – получить дозу мужского внимания.
Я повернулась и чуть не упала.
Он сидел за дальним столом, в окружении мужиков. Лет за пятьдесят, грузный, в дорогом костюме, а на толстой шее блестела цепь, которую впору было использовать как якорь. Жирный кошелёк, обёрнутый в кожу и понты. Таких я знала – такие могут купить всё, что захотят. И по его взгляду было ясно – он уже решил, что хочет купить… меня.
– Соль, – шепнула я, – вон там, у випов, мужик на меня смотрит...
– Кто? Этот, что ли?.. Толстый и с лысиной? – Ассолька фыркнула. – Ужас какой... Он, походу, местный пахан. Лучше держись от него подальше.
Я была абсолютно согласна с Солькой.
Мне этот пахан был омерзителен. Его липкий взгляд я ощущала кожей, как будто он касался меня своими жирными пальцами. Знаете, словно бы взвешивал: а подойдёт ли к столу такая игрушка или лучше отправить обратно на витрину или разбить смеха ради?
Я отвернулась, сделала вид, что не заметила его, но сердце колотилось как бешеное, ведь такие, как этот пахан, не терпят игнора. И точно – через пару минут среди танцующих мелькнули двое. В костюмах, с напряжёнными лицами. Один шёл прямо ко мне. Не спеша. Но точно зная зачем.
Я сделала шаг назад – почти инстинктивно. Ассолька что-то прошептала мне на ухо, но сквозь грохот музыки слов не было слышно. Я наблюдала, как этот упырь подходит ко мне и останавливается, преграждая путь к отступлению.
– Девушка, пройдёмте. Шеф хочет с вами поболтать, – прокричал он, словно это было что-то обыденное.
Я только головой покачала.
– Я не хочу никуда идти.
– Это не вопрос, – голос амбала звучал ввежливо, но в нём уже зазвенел металл.
Меня схватили за локоть. Вежливо, но крепко.
– Пойдёмте, – повторил второй, выросший как из-под земли.
В груди что-то ёкнуло и ухнуло. Я бросила быстрый взгляд в сторону – Ассолька уже куда-то исчезла. Оставалось надеяться, что подруга отправилась на поиски администратора или охраны.
Тем временем меня провели через толпу к тому самому столику, где сидел «пахан» – с пузом, будто подушка, и кольцом, которое блестело на мизинце, как клеймо. Весь его облик кричал о деньгах – огромных, как золотой запас какой-нибудь африканской страны.
Конечно, я всегда мечтала отыскать богатого мужика. Но богатый – не значит старый, толстый и с лысиной… К тому же этот смотрел так, будто я – просто… мясо. Этакий гурман, выбирающий себе закуску на вечер. В нём не было ни нежности, ни желания заботиться – только жажда владеть. Вещь – вот кто я для него. Одноразовая и без права даже на имя.
– Присядь, красавица, – приказал он, кивая на соседний стул.
– Нет, спасибо, – я попыталась улыбнуться, но губы дрожали. – Я лучше пойду к подруге.
– Ну чего ты ломаешься?..
Он осмотрел меня с головы до ног, словно раздумывая – съесть меня тут же или приказать, чтобы завернули с собой.
– Простите, но меня правда ждёт подруга…
– Я сказал – сядь!
Я почувствовала, как внутри всё сжимается, но осталась стоять на месте. А он уже потянулся к моему плечу. Меня передёрнуло... От его запаха, от наглости, оттого что он уже будто всё решил за меня.
– Давай, малышка. Я не привык ждать.
– Нет, – покачала головой я, отступая. – Ни за что.
Он прищурился. И я осознала – чувак и правда не привык, что ему отказывают. Похоже, меня закопают прямо здесь.
И тут прямо за спиной раздался до боли знакомый голос. Ровный, но с ноткой угрозы.
– Не нужно трогать девушку…
Я резко обернулась и обомлела.
Рядом стоял Савицкий.
Мой персональный кошмар. Но теперь он выглядел совсем иначе – в костюме с иголочки, даже галстук нацепил…
Его взгляд – глубокий, с поволокой, как у человека, повидавшего слишком многое, но всё ещё не разучившегося чувствовать. В нём было столько силы, будто он мог одним движением сжать в кулак целый мир и сломать его.
Невероятно привлекательный и сексуальный. От него так и веяло силой, из-за чего в груди вдруг стало тесно.
– Ты что сказал?.. – спросил «пахан» почти ласково.
– Сказал, чтобы вы не трогали девушку. Здесь полно девиц, которые только и ждут приглашения…
Савицкий не повышал голос, не угрожал – просто произнёс несколько слов, но от этой фразы даже охранники, стоявшие рядом, переглянулись.
Я стояла позади и едва дышала. Меня колотило – от страха, от напряжения. Я почувствовала, как горло сжало, будто ком застрял где-то в груди. Я смотрела на его плечи – ровные, спокойные, будто он каждый день разговаривает с такими, как этот «пахан».
– Да я ж тебя…
Савицкий предусмотрительно задвинул меня себе за спину.
Я видела, как напряглись его плечи, как будто он готов в любую секунду рвануться вперёд. «Пахан» усмехнулся и кивнул кому-то за моей спиной.
Музыка продолжала греметь, свет пульсировал, народ смеялся и танцевал – никто не замечал, что рядом с ними медленно назревает буря.
– Повтори…
– Я сказал, не нужно трогать девчонку.
– Ах ты, сучий…
Я только успела вдохнуть – и всё завертелось.
Рука Савицкого метнулась к моему запястью, рывок – и мы рванули в сторону.
Кто-то дёрнулся за нами, кто-то вскрикнул, упал бокал, стекло звякнуло о пол… А потом я услышала, как Пашка, не оборачиваясь, шепнул:
– Когда скажу – беги, – его голос звучал низко и спокойно – и от этого по спине побежали мурашки.
Я кивнула, хотя он не мог видеть. Сердце превратилось в комок нервов. Кажется, мы снова угодили в заварушку, и на сей раз выбраться из неё будет намного сложнее.
__________________
Ух, вот такая глава вышла! Следующая будет от лица Савицкого! Узнаем побольше о его работе и чем ему будет грозить заступничество. А у вас есть предположения?
Глава 16. Геройство или глупость?
Савицкий
Я сидел за столом в полутёмном вип-зале, ближе к краю. По легенде – новичок, который лишь недавно «вошёл в круг», но ещё не до конца стал своим. Такое место – и не у входа, но и не рядом с центром власти.
Наблюдатель. Молчун. Верный пёс.
Доверие тут не раздают – его выменивают. Иногда – за души. Порой – за кровь.
Я медленно цедил свой напиток. Больше для виду. На деле – считывал каждое движение, фиксировал лица, жесты, слова. Работал, как учили в отделе по борьбе с наркотиками. В последнее время в округе участились случаи передозировки – кто-то гнал синтетику да такого качества, что народ мёр, как мухи. Мне надлежало подобраться к хозяину клуба Аслану – по имеющимся данным именно он стоял за распространением «Химеры».
Так на улицах называли этот самый новый синтетик – дешёвый, как лапша из автомата. Его жрали, кололи, нюхали, запихивали в сигареты и жвачку. Дёшево, сердито и быстро сносит крышу.
После «Химеры» приходил не только кайф, но начинались и галлюцинации. Один чувак выцарапал себе глаза, потому что видел, как из них «вытекают змеи». Другой бросился под поезд, смеясь.
Говорили, если впустил в свою жизнь «Химеру» – назад дороги нет. И в этом был смысл: она постепенно сжирала мозг. Аслан распространял её партиями через своих «дочерних» барыг, прикрываясь клубами, кальянными, даже фитнес-залами. Маскировка – как у яда в красивой бутылке.
Мне же надлежало накопать доказательства о его тёмных делишках… Чем я и занимался последние полгода. Нарыл столько, что Аслана можно было упрятать в тюрягу на долгие годы.
Проблема была в том, что наш отдел по борьбе с наркотиками – это продажный серпентарий, где тебя могут сдать с потрохами за бабло. Шесть месяцев я усиленно копал, как долбаный землекоп из задачника по математике, но каждый раз, подобравшись к Аслану, всё срывалось по какой-то неведомой причине, словно этот сукин сын родился под счастливой звездой.
Прав был Барский – следовало давным-давно свалить из органов и заняться чем-то другим. Но лучшая часть меня продолжала верить в систему, которая, судя по всему, основательно прогнила и вот-вот рухнет, как старый мост на окраине нашего города.
Я вздохнул, сделал глоток и огляделся. Свет, дым, девки, фальшивый глянец, дикая смесь дорогого и пошлого.
Мой нынешний «шеф» Аслан развалился в кресле, будто родился в нём.
Толстый, как хороший откормленный кот. Лысина блестит, как шар для боулинга.
Но ни одна баба не морщилась. Девки в этом зале вешались ему на шею, смеялись, тёрлись, потому что толстый кошелёк лечит любое уродство. Даже внутреннее.
Он знал это.
И наслаждался этим.
Пиджак за сотни тысяч, на пальце кольцо, которое, если верить слухам, снято с одного из его врагов. Никто не называл Аслана по имени, и уж тем более никто не обращался к нему по фамилии. Только «Шеф». Потому что иначе – нельзя.
Вокруг него суетились те, кто привык суетиться: один наливал, второй ржал, третий поддакивал.
Я кивал. Пил. Играл роль.
Музыка долбила по ушам, как если бы сердце клуба било в такт и дышало дымом.
И тут – она...
Сначала не понял, что случилось. Просто в какой-то момент – будто сбился ритм дыхания.
Блондинка, с осанкой балерины и грудью, как у богини плодородия. Смех – звонкий, искренний, не отсюда. Глаза – искры. Платье короткое, наглое. Она не старалась понравиться – просто знала, какой эффект производит.
В этом месте, где каждая вторая – нарисованная кукла, эта была настоящей. Как случайная весна посреди бетонного завода. На фоне всех – как цветок в грязи.
А потом пришло оно... узнавание. Это оказалась та самая нахалка из особняка… Лилька. Но сегодня она выглядела так, словно провела в салоне красоты долгие годы.
И по тому, как Аслан уставился на неё, я понял – он её выбрал.
Я даже чуть привстал, сам не знаю зачем.
Аслан нагло разглядывал девчонку. Его взгляд напоминал прицел. Я уже видел такой однажды. Только тогда он смотрел так на человека, которому через пару дней пробили голову в машине. В назидание, чтоб другие не пытались нагреть Шефа на бабки.
Но теперь в его взгляде было не бешенство, а интерес. Хищный, тягучий интерес.
– Что за цыпа? – бросил он, даже не пытаясь скрыть похотливого желания. – Приведите…
Меня передёрнуло. Внутри зародилось что-то липкое.
Не лезь, Савицкий. Эта девица сама ищет неприятностей себе на задницу…
Тоха и Лёха уже бросились выполнять приказ – эти двое как будто даже дышали для Шефа.
Я поглядел на девчонку. Всё-таки чертовски красивая, да… Аслан её поимеет, а потом кинет. Такие истории здесь кончаются одинаково. Я уже привык к этой схеме – он уведёт её, переспит и выбросит на помойку.
Я видел подобное сотню раз. И я не мессия. Я – опер. У меня своя цель. Работа…
Полгода под прикрытием, чтоб добраться до верха. Неужели я готов всё угробить? И ради чего? Ради ещё одной дурочки, которая сама сунулась в клуб, где Аслан отбирает себе любовниц?
Её уже привели. Напуганную, но гордую.
Сегодня она была одета в синее платье – короткое, с открытой спиной и плечами. Я даже сглотнул.
– Присядь, красавица, – потребовал Аслан.
Лилька дёрнулась. Её глаза цвета васильков расширились.
– Нет, спасибо, – губы её задрожали. – Я лучше пойду к подруге.
– Ну чего ты ломаешься?..
Аслан уже раздевал её глазами. Скоро в ход пойдут и руки.
– Простите, но меня ждёт подруга… – бесполезная попытка вырваться.
– Я сказал – сядь! Давай, малышка. Я не привык ждать.
– Нет! Ни за что.
Я понял, что она скорее умрёт, чем согласится. И тут что-то внутри щёлкнуло. Я уже знал, что не останусь в стороне. Не должен мудак распускать руки и вести себя так, будто весь мир у него в кармане. Я блюститель закона, мать вашу, или нет?.. Да и как я потом буду смотреть в глаза Барскому?..
Я поднялся. Сделал шаг.
– Не нужно трогать девушку…
Вот и всё. Теперь я точно труп.
______________
Ух... Савицкий у нас все-таки герой и не смог пройти мимо. Как думаете, что случится дальше?
Глава 17. Все-таки глупость...
Савицкий
– Ты что сказал?.. – прорычал Шеф.
Он был в бешенстве. Его глаза сузились, как у хищника, у которого вытащили кусок мяса из пасти. Скорее всего, уже сегодня на меня объявят охоту, если, конечно, не закопают прямо здесь.
– Я сказал, не нужно трогать девушку… – повторил я, глядя ему прямо в глаза. Страха не было. Только разочарование в себе – это ж надо было так себя подставить. – Здесь полно девиц, которые только и ждут приглашения…
Аслан замер. Остальные – тоже. Даже музыка будто притихла. Все знали, что с Шефом не спорят. Он мог захотеть чью-то тёлку, и никто не смел перечить.
– Да я ж тебя…
Краем глаза я заметил движение. Девчонка дёрнулась было, но я тут же задвинул её за спину.
– Повтори, – попросил он почти ласково, но в голосе звенела сталь.
– Я сказал, не нужно трогать девчонку.
– Ах ты, сучий…
Шеф махнул рукой – и двое охранников метнулись ко мне, как псы по команде.
Я схватил ошалевшую принцессу за руку и рванул к служебному выходу. Позади что-то грохнуло – охранник, наверное, снёс бутылки.
– Когда скажу – беги!
Сердце билось, как мотор.
Проклятие, проклятие! Полгода под прикрытием – насмарку. Из-за кого? Из-за этой нахалки.
А Тоха с Лёхой окружали справа. Первому я зарядил в нос. Кровь брызнула, заляпав его рубашку. Второго ударил в живот, потом в челюсть. Боль в пальцах – плата за силу.
Шум, крики, кто-то уже доставал телефон, чтобы заснять наши разборки. Ещё не хватало засветиться в социальных сетях.
Нужно было валить. Срочно!
Я толкнул дверь служебного входа. Мы выскочили на улицу, свернули за угол, и я зацепил плечом мусорный бак. Каблуки моей спутницы стучали, как клюв у птицы. За спиной послышались топот, ругань, свист.
– Найдём тебя, сука. Хоть под землёй…
Всё. Конец. Прикрытие сорвано. Меня либо уволят, либо посадят в архив на вечное дежурство у кофемашины. Или хуже – сдадут.
Но, чёрт…
Я покосился на спутницу – на этот раз она держала рот на замке, а выглядела так, словно повстречалась со смертью. Что ж, вполне может статься, что так оно и было.
Мы вылетели из переулка, как пули. Машина была припаркована через пару кварталов, я всегда оставлял её там.
Сердце всё ещё колотилось в висках, и я слышал, как Лилька тяжело дышит – почти всхлипывает, но держится. Не истерит, не валится на тротуар, не спрашивает, что это вообще было. Молодец.
Она шарахнулась, когда я открыл дверцу машины, будто только сейчас поняла, что всё это – не кошмар, а реальность.
Я жестом показал – садись.
Она послушно влезла, притихшая, как зверёныш после погони. Минуту ехали молча. Я сжимал руль так, что хрустели суставы.
– Спасибо, – наконец прошептала Лилька. Голос её дрожал. – Если бы не ты…
Я скосил взгляд. Она сидела, прижавшись к двери, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В этих васильковых омутах был страх, облегчение… и ещё что-то.
– У тебя теперь будут проблемы? – спросила тихо.
Ты даже не представляешь, какие… – пронеслось в голове.
– Мне не впервой… – ответил я, пожимая плечами.
Она посмотрела на меня так, словно впервые увидела.
– Ты ведь один из них, да?.. Ну, бандит.
– Не совсем… – я вдохнул. – Но большего тебе лучше не знать.
И тут запиликал её телефон, надрываясь хитом про солнечные Мальдивы.
– Это Солька, моя подруга… ох, она ведь оставалась в клубе. Я могу поднять трубку?
– Только несколько слов. Скажи, чтобы убиралась оттуда…
Она нажала на вызов и приложила трубку к уху.
– Солька?.. Ты где?! Значит, ты всё видела? Понятно. А сейчас ты где?.. Хорошо. Доберёшься сама? Со мной всё нормально, я уже почти дома… Напиши мне, как приедешь, ладно?
Она отключилась.
– Что там?.. – я в напряжении вглядывался в дорогу.
– Говорит, она как раз искала администратора, чтобы пожаловаться, когда услышала шум… успела увидеть, как мы убегаем. И сама убежала…
– И правильно сделала.
– Кто этот «пахан»?..
– Пахан? – не понял я.
– Ну… тот, жирный… мы с Солькой окрестили его «паханом».
– Что ж, вы недалеки от истины. Он хозяин клуба… И не только.
Лилька кивнула и уставилась в окно. Дорога пролетала в тишине, как в кино. А вот и кладбище – онобудто подмигивало мне – мол, скоро встретимся, парень! Её дом располагался как раз за ним…
Я сбавил скорость.
– Остановимся тут. Не хочу, чтобы мою машину видели у твоего дома... На всякий случай. Так ты будешь в большей безопасности…
Она кивнула и, не дожидаясь, пока я обойду машину, сама вышла. Но я всё равно пошёл за ней, чтобы проводить. Шаги по асфальту отдавались слишком громко. У подъездной двери она остановилась и, наконец, заговорила:
– Ты… Ты точно будешь в порядке?
Я посмотрел на неё. Её губы всё ещё чуть дрожали, а ресницы были мокрыми от непролитых слёз.
Я мог бы сказать что-то напускное. Улыбнуться, прикинуться героем. Но не стал. Вместо этого просто проговорил спокойно, без эмоций:
– Не высовывайся пока. И по клубам не шляйся, поняла? А то опять найдёшь приключений на свою натуральную задницу!
– Хорошо!
Надо же, никаких возражений. Мы постояли секунду, две – в этом странном промежутке между ночным кошмаром и почти уже утренним «живы».
– Ладно, бывай…
Я развернулся и направился прочь.
Мне предстояло хорошенько подумать, как быть дальше… Перво-наперво надо было связаться с куратором. Только вот что ему сказать?.. Признаться, что слил операцию из-за глупой девчонки?
Я устало потёр переносицу.
Чёрт!
Крысы выживают не потому, что бегут – а потому, что знают, когда уходить.
А я теперь та самая крыса, ещё и без норы.
В квартиру соваться нельзя… В клубе знали, где я обитаю. Ладно, на время и третьесортный отель сойдёт. И машину надо бы поменять. Я уже открыл дверцу, когда позади раздались чьи-то шаги. Быстрые, резкие – чужие.
Рефлекс сработал мгновенно. Я метнулся к поясу, где под курткой был спрятан пистолет. Но не успел его вытащить. Не хватило самую малость времени.
Что-то тяжёлое с глухим свистом обрушилось мне на затылок. Вспышка – белая, как искры от сварки. Ноги подогнулись. Мир качнулся, словно выдернули землю из-под ног.
Последнее, что я услышал, – как чей-то голос, отдалённый, искажённый, будто звучал сквозь воду:
– Готов. Даже ехать никуда не нужно – кладбище-то рядом.
А потом наступила блаженная темнота, которая унесла и боль.
______________________
Итак, за всё нужно платить... Спас девицу - получи сам!
Глава 18. Мамочки на каблуках!
Проснулась я от звонка. Телефон зудел на полу, как рассерженный шершень – я, видно, уронила его ночью, когда без сил упала на кровать.
Полуосознанно шарила рукой, пока не нащупала холодный корпус. Экран мигал: «Мама».
– Алло...
– Лилечка? Ты не спишь?
– Уже нет, – пробормотала я, чувствуя, как жажда скребёт горло.
– Я тут поняла, что не звонила тебе, кажется, целую вечность... Господи, ну и мать из меня. У тебя всё в порядке?
– В порядке, – соврала я.
– Ты не заболела? Голос у тебя какой-то...
– Всё нормально, – повторила я, глядя в потолок. – А как ты? – спрашиваю запоздало. В конце концов, я ведь совсем недавно съехала, оставив маму совсем одну. Сердце царапнула совесть.
– Да как я… Смотрю телевизор, старею… Может, ты всё-таки вернёшься домой? – робко интересуется мама, а мне становится стыдно.
А ещё до безумия одиноко. Может, и правда, вернуться домой?.. Что-то мне до чёртиков надоела эта хвалёная самостоятельность. Но потом я вспомнила о пари с Солькой и решила, что надо брать себя в руки – я ж не тряпка какая-то, в самом деле… Нахожу компромисс.
– Мамуль, давай я к тебе заеду сегодня?.. – прозвучало уж совсем тоскливо.
– Заезжай, конечно! Я как раз пирог испеку. С грушами. Твой любимый…
На душе потеплело. Что ещё нужно для счастья?.. Мама и любимый пирог.
– Договорились!
Я отключилась, снова уставилась в потолок и пролежала так ещё пару минут. Груши. Пирог. Дом. Сейчас всё это казалось частью другой жизни, к которой я уже не принадлежала. Но хуже было оставаться в этой – настоящей.
Я наскоро перекусила – доела холодный кусок пиццы с позавчерашнего дня, он уже подсох по краям и пах чуть кисло. Я даже не стала разогревать, просто запила водой из-под крана, чтобы легче было глотать.
Лишних денег на такси не нашлось.
Придётся тащиться на остановку. Что ж, мне не привыкать…
Краситься тоже не хотелось, после ночного происшествия мне вообще мечталось как можно меньше привлекать к себе внимания. Так что я только умылась, зачесала волосы в хвост и прошлась по губам блеском. Из одежды выбрала тёплое платье-лапшу с глубоким V-образным вырезом на груди и длиннющей молнией на спине. Для каблуков настроения не было, так что влезла в полуботинки на плоской подошве. Натянув куртку, я буквально вытащила себя из квартиры.
Солнце едва пробивалось сквозь серое небо, воздух был влажный и кусачий, словно намекал на новую порцию мартовского снега, который вот-вот выпадет.
И когда уже наступит настоящая весна? – с тоской подумала я.
Накинув капюшон, я уже бодро вышагивала – серыми улицами, мимо ржавых оград, где на ветках повисли пакеты, как выцветшие флаги нищеты.
Мёрзлая земля хрустела под ногами. Холод выедал пальцы – перчатки я благополучно оставила дома. Остановка находилась за кладбищем, туда я и направилась – вниз по дороге, мимо последнего пристанища усопших. Оставалось пройти всего ничего, когда впереди я вдруг заметила машину…
Старенькая шкода с помятым боком и покоцанной фарой сиротливо застыла на обочине.
Я замерла.
Холодок пробежал по позвоночнику, такой, что меня затрясло. Это же… нет, ошибки быть не могло – эту колымагу ни с чем не спутаешь!
Но… он же должен был уехать ещё ночью!
Я медленно приблизилась к машине и заглянула в окно. Никого…
Холод ещё сильнее сжал грудь. Сердце стукнуло дважды – резко и слишком громко.
Я огляделась вокруг и заметила на мёрзлой земле тёмные, бурые пятна.
– Нет, – выдохнула я. – Нет, нет, нет...
Позвони в полицию, – трусливо шепнул голос в голове, – и уходи. Пусть разбираются. Ты просто прохожая. Ты ничего не знаешь…
Я даже достала телефон, но пальцы не слушались.
А потом я заметила ещё одну бордовую каплю. Чуть дальше.
И ещё.
И снова…
Я ничего не могла с собой поделать – ноги уже несли меня вперёд по следу, как мальчика-с-пальчика, только вместо хлебных крошек – кровавые отпечатки. Они вели меня прямёхонько к кладбищу. Не туда, где надгробия и кресты, а чуть в сторону, где начинался овраг.
Я шла и шла, как будто я – не я, а кто-то другой. Глупая девчонка из страшной сказки, что пошла за тенями и не вернулась.
И чем дальше я шагала, тем тяжелее становилось дышать.
Овраг пах мокрыми листьями, талыми водами и чем-то ещё… металлическим словно в воздухе расплескалась кровь или ржавчина. Приземистые деревья теснились по склонам, точно хотели что-то утаить, спрятать под своими корнями.
Я споткнулась о толстую ветку, спрятавшуюся в листве, и едва не растянулась на земле.
– Да что ж такое! – бросила я в сердцах и пнула злополучное препятствие.
Я внимательно осмотрела землю под ногами. Очередная «крошка» притаилась за старым пнём.
А потом я заметила, что в самом низу – между корягами и влажным кустарником темнело нечто неправильное, чуждое всему вокруг.
Сердце ухнуло вниз, а колени задрожали.
Я замерла.
Нет… Только не это.
Холод пробрался под куртку и ухватил за сердце, но я всё равно сделала шаг, затем ещё один. Здесь под ногами была податливая глина – скользкая, как сырое тесто, но я не остановилась. Не смогла.
И, наконец, я увидела его.
Савицкий лежал на боку, будто просто уснул посреди п
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».