Нахалка для опера. Арестуй меня нежно

Глава 7. Беда не приходит одна

Только со мной могла произойти такая дичь!

Я стояла в подъезде, у двери своей съёмной квартиры, и судорожно рылась в сумочке в поисках ключей. Айфончик, слава богу, был на месте. Кошелёк – тут. Помада тоже – куда ж без неё. А вот ключей не было. Ни блеска металла, ни знакомого брелока в виде туфельки со стразиками.

Может, они вывалились… там? После моего феерического прыжка?..

Брюлики-жулики!

Я медленно сползла по двери, проклиная и свидание, и Корнилова, и мою твёрдую руку… Что делать-то?.. Не ночевать же в подъезде!

Ассолька, вот кто спасёт меня от воспаления лёгких!

Воодушевившись, я уже нажала на вызов и принялась терпеливо слушать гудки.

Терпение, Лилька, терпение…

Сейчас эта соня протрёт глаза и поднимет свой чёртов телефон. А потом я вспомнила, что у Сольки телефон вечно на беззвучке, а спит она, как сурок – это я выяснила ещё в летнем лагере, разрисовывая её мордочку зубной пастой… Она даже не шевельнулась, только тихонько фыркнула и уткнулась носом в подушку. Я тогда подумала, что её можно хоть в космос запускать – не проснётся.

Спустя три неотвеченных вызова, пришлось попрощаться с надеждой на спасение. Ассолька в своём репертуаре – небось, дрыхнет без задних ног... Я вздохнула, уставилась в потолок и почувствовала, как меня начинает трясти – от холода или отчаяния, уже и не разберёшь.

И что дальше?

Поехать к маме?..

Нет, не вариант. Она ведь и так отпустила меня на съёмную квартиру скрепя сердце, а если я заявлюсь посреди ночи в таком виде… мама или мне скорую вызовет, или сама отправится в больницу с инфарктом.

И тут запиликал мой айфончик, разорвав тишину песней про Мальдивы.

Я выудила телефон из сумки и с опаской взглянула на экран. Звонила сестрица.

– Свету-унь… – заскулила я в трубку.

– Лиль? – голос сестры звучал испуганно. – Что там у тебя стряслось?.. Куда ты опять влезла?

– Уже всё нормально… – я шмыгнула носом.

– Да, Савицкий позвонил Максу и сообщил, что вывел тебя из особняка и отвёз домой.

Савицкий, значит…

– Да, передай, пожалуйста, Максу мою благодарность.

– Лиль, ты хоть понимаешь, как тебе повезло, что Савицкий разрулил твою проблему?

Разрулил? Серьёзно? Я оглядела себя с ног до головы. Рваные колготки, платье безнадёжно испорчено, а шубу можно использовать, как подстилку для собаки.

– Да он всего-то проверил пульс у Корнилова и отвёз меня домой! – усердствовала я, не желая записывать ненавистного Савицкого в герои. – Подумаешь…

– Да слава богу, что этот твой… Корнилов остался жив! Но мы даже не знаем, какие последствия у него после твоего удара. Гематома? Сотрясение? А вдруг… – сестра перешла на шёпот, – потеря памяти?..

– Ага, как же. Уязвлённое эго и хроническая аллергия на блондинок – вот его последствия… – не удержалась я. – Он сам виноват, не услышал моё твёрдое «нет»!

– Лилия! – гневно оборвала меня сестрица. – В следующий раз я палец о палец не ударю… Прекрати ввязываться в авантюры! Это же надо было поехать ночью к незнакомому мужчине…

– Вообще-то, мы знакомы! – горячо возразила я. – Я знаю его ФИО и где он работает!

– Божечки, как много! – с сарказмом произнесла Светка. – Интересно, а это знание помогло бы, реши он убить тебя и закопать в лесу?

– Ты насмотрелась триллеров…

– Судя по твоим выкрутасам, я в них живу! Сейчас-то хоть всё нормально?.. Ты дома?

И вот что ответить? Соврать? Сказать правду? Я сиротливо оглядела подъезд. По крайней мере, на лестничной клетке мерцала тусклая лампочка – для Жабино уже настоящее чудо.

– Я… ну… почти.

– Что значит почти?! – истерично взвизгнула сестрица.

– Кажется, я потеряла ключи от квартиры… – мрачно сообщила я, для верности запуская руку в сумочку, чтобы ещё раз проверить. Ключи как сквозь землю провалились.

– А как же мама?..

– Так я от неё съехала…

– Ты чтосделала?.. – не поверила Светка.

– Съехала. Вот, буквально на днях.

– Лилька, ты ж сама себе даже яичницу пожарить не можешь…

– Чего это не могу?.. – обиделась я. – Жарила утром – всё нормально, квартиру не спалила!

О сожжённой сковороде я предусмотрительно умолчала. Подумаешь, немного подгорело… Сковороду я залила водой – отмою как-нибудь.

– И где находится твоё новое жильё?..

– Какая разница? Разве не ты говорила, что мне пора стать самостоятельной? Вот и радуйся!

– Говори, где находится эта чёртова квартира! Или я позвоню Савицкому и сама всё узнаю!

Дался ей этот Савицкий…

– В Жабино… – буркнула я, ибо врать смысла не было.

Воцарилась тишина. Я даже пожалела о своих откровениях.

– То есть ты сейчас находишься в самом криминальном районе города? Ночью одна торчишь в подъезде вонючей пятиэтажки?

– А чего это сразу вонючей?.. – я даже обиделась.

– С того, что в Жабино других не бывает… Итак, я верно уловила суть?

– Да! Но соседи у меня тихие, честное слово… – я припомнила разговор с Ассолькой о кладбище. – Лежат себе в могилках и помалкивают.

– Чего?!

– Да это я так… Светик, слушай, всё нормально. Я сейчас дозвонюсь до подруги и поеду к ней…

– Не трудись! К тебе уже едет Савицкий. Макс ему позвонил и упросил вернуться.

Чёрт!

– Не хочу я вашего Савицкого! Он – хамло!

– А я тебя не замуж за него выдаю! – фыркнула Светка. – Стой на месте, поняла?! У меня и так из-за тебя уже седые волосы.

– Седина у тебя от старости, сестрёнка!

– Сделаю вид, что я этого не слышала… Ждёшь Савицкого, ясно? Или пеняй сама на себя.

Я снова хотела возразить, но тут подъездная дверь громко хлопнула. Домофон не работал, так что впору было устраивать ночь открытых дверей. Я с замиранием сердца уставилась на лестницу. Послышались торопливые шаги… Сердце ухнуло в пятки, пальцы сами сжались в кулаки.

Мамочки на каблуках!

А вдруг какой-нибудь залётный наркоша или маньяк?

__________________________

Вот так, дорогие мои. Как думаете, кто там пожаловал-то?..

Глава 8. И снова здравствуйте!

Спустя пару секунд на лестнице появился… ненавистный Савицкий. Нарисовался – не сотрёшь.

И, скажу я вам, при свете лампочки он выглядел… впечатляюще.

Пожалуй, он был очень даже хорош собой. Нет, совсем не так хорош, как Корнилов – тот походил на отполированный и начищенный экспонат в музее, этот же выглядел не глянцево-красиво, а… мужественно и опасно. Высокий, широкоплечий, с щетиной на лице и презрением к миру в глазах.

Взгляд его резал холодом, будто мог разглядеть всё, что ты пытаешься спрятать. Тёмные волосы, греческий нос, губы плотно сжаты. От него веяло опасностью и уверенностью – той самой гремучей смесью, от которой хочется одновременно и сбежать, и шагнуть ближе.

Если к Корнилову не каждая женщина решится приблизиться, то таким мужчинам, как этот, нужно раздавать плакаты «Осторожно! Опасен для женщин!»

– Да здесь уже ваш Савицкий… – буркнула я в трубку.

– Фух… Ну теперь я точно могу спать спокойно, ты в надёжных руках! – довольно произнесла сестрица.

– Сладких снов! – я уже отключила телефон и проворно спрятала его в сумочку.

– И снова здравствуйте! – губы Савицкого изогнулись в насмешливой улыбке.

– Слушай… – предприняла я попытку от него избавиться, – я очень ценю твою помощь, но…

– Но катился бы ты отсюда, да?..

– Ты сам это сказал… Я это… сама справлюсь, идёт?

– Значит, так. Сейчас ты поднимаешь свою натуральную задницу и тащишь её за мной, или я закину тебя на плечо и понесу сам, выбирай…

Я смерила его презрительным взглядом. На секунду даже захотелось превратиться в медузу Горгону, чтобы обратить этого самодовольного хама в камень. Увы, убивать взглядом я ещё пока не научилась.

Но всё впереди! – клятвенно пообещала я себе. – Если не взглядом убить, то коленом в причинное место я точно сумею попасть! Мне бы только дождаться подходящего момента.

– Я сама разберусь со своими проблемами! – фыркнула я.

И постаралась подняться по-королевски, но, к моему ужасу, ничего не вышло. По-видимому, сказалась усталость – меня повело в сторону, и я бы точно рухнула на бетонный пол, но вездесущий Савицкий оказался тут как тут и принял меня в свои объятия. А затем обхватил за талию и бесцеремонно закинул к себе на плечо.

– Эй, отпусти! – мои кулачки уже застучали по его мощной спине.

– У меня нет времени терпеть твои выкрутасы, ясно?! – рявкнул он. – Ты мне и так все планы спутала…

– Отпусти меня или я буду кричать!

– Хочешь перебудить всех местных алкашей и наркош? Отличная возможность сообщить им, что у них такая милая соседка…

Я моментально заткнулась, представив вереницу поклонников сомнительного происхождения у себя под дверью.

– Ладно, но я пойду сама!

Секунда, и я уже на свободе.

– То-то же…

Я подняла сумочку и, вздохнув, поплелась за своим спасителем.

Хотя какое там спасение... Скорее – насильственный эвакуатор в кожаной куртке и с комплексом вождя.

Мы вышли на улицу. Холод тут же цапнул за ноги, и я ойкнула, чувствуя, как капрон окончательно проигрывает схватку с ветром. Савицкий молча шёл впереди.

– Я могла бы и у подруги переночевать, – пробурчала я, кутаясь в шубу, которую теперь можно было смело отдавать в приют для бездомных собак.

– И где она? – он даже не обернулся. – Сказал же, всё уже решено.

– А ты всегда такой… командир? Или только по праздникам?

– Только когда приходится вытаскивать из передряги наглых девиц, калечащих мужиков.

– Это было САМОБОРОНА! – возмутилась я.

– Конечно, – хмыкнул Савицкий. – И где это курс по самообороне антикварными вазами преподают?

– А куда мы едем? – я решила сменить тему.

– Ко мне.

– Что?! – я остановилась.

А он, наконец, обернулся. Взгляд спокойный, но жёсткий.

– Спать ты сегодня будешь у меня.

_________________

Ну вот как-то так, дорогие мои!

Глава 9. Не стоит благодарности

– Ночевать у тебя?! А есть другие варианты?

– Ты все успешно обнулила.

Я сжала зубы. Ну что я могла возразить? Он был прав. Я устала, замёрзла, выглядела как пугало, и по уровню самостоятельности напоминала комнатную фиалку. Но ехать к нему? Прямо к нему?

Даже как-то… страшно.

– Только имей в виду – с тобой я спать не собираюсь! – на всякий случай предупредила я.

– Какое облегчение! – усмехнулся Савицкий.

– Так что даже не пытайся, ясно?

– Я же уже сказал, ты не в моём вкусе… Да и ваз антикварных у меня сроду не водилось.

Я помимо воли засмеялась.

– Интересно, а она была дорогой?..

– А что, хочешь возместить ущерб своему хахалю?

– Да сколько можно-то?! – взорвалась я. – Был бы он моим хахалем, стала бы я вазу использовать?..

– Может, ты извращенка…

– По себе людей не судят!

Мы свернули за угол. А вот и его машина – такую раз увидишь, запомнишь на всю жизнь. Облупленная фара, вмятина сбоку – прямо как в кино, только без монтажа и дублёров.

– Не думала, что мне так повезёт, – пробормотала я, закатывая глаза. – Дважды за одну ночь прокатиться на ржавом корыте… Прям праздник какой-то.

Савицкий приоткрыл дверь и бросил через плечо:

– Не благодари.

– Не волнуйся, не собиралась.

Я плюхнулась в салон и демонстративно натянула на себя ремень.

Он хлопнул дверью, обошёл машину и забрался за руль.

– Как тебя звать-то?.. – вполне миролюбиво поинтересовался Савицкий, шаря по карманам в поисках ключей.

– Лилия, как цве… – отрепетировано начала я, но вовремя спохватилась. – Лилия…

– Как цветок, да? Это для особенно одарённых, которые не в курсе?

– Да иди ты…

– Конечно, принцесса, – хмыкнув, он завёл машину. – Но сегодня наш маршрут совпадает.

Двигатель заурчал с обидчивым фырком, как будто и он не был в восторге от ночной смены. Машина тронулась с места, дёрнувшись так, что меня вдавило в сиденье.

– Охренеть… А твоя тачка точно на ходу? – я вцепилась в ручку двери.

– Ну, сюда же я тебя как-то доставил… – невозмутимо бросил Савицкий, переключая передачу. – У меня всё под контролем.

– Под контролем? Да она развалится на первом же лежачем полицейском!

– Ты мою ласточку не обижай, рна мне не раз жизнь спасала, – лениво заметил он.

Я фыркнула, но чуть расслабилась.

– Слушай, а что ты вообще за тип? – вырвалось у меня. – Вечно язвишь, таскаешь меня непонятно куда… И машина у тебя, извини, как будто прошла Вторую мировую.

– Тип я самый обычный, – хмыкнул он. – С добрым сердцем и золотыми руками.

– С добрым сердцем?.. – я прищурилась. – Да ты скорее продашь это сердце на чёрном рынке.

– Ну, если цена будет хорошая… – он снова усмехнулся. – Но тебе могу сделать скидку.

Я закатила глаза.

– Спасибо, но мне такого добра и даром не надо…

Мы помолчали. Музыка в радио шуршала как фон, а улицы мелькали в окне серыми лоскутами – и в это молчание вкралась какая-то неуловимая мягкость. Я смотрела на его профиль в зеркале и вдруг поняла: под всей этой колючей оболочкой есть что-то своё, человеческое. Не идеал, не герой из реклам – просто кто-то, кто умеет быть с тобой рядом, когда мир вдруг разваливается на куски. Вон, и домой к себе везёт, не оставил на произвол судьбы...

– И где ты живёшь?

– Скоро увидишь… – он заговорщически мне подмигнул. – Мы уже почти приехали!

Уже?!

Да мы ж находимся сейчас в самой ж…

Я для верности в окно выглянула… И даже без уличных фонарей сумела разглядеть декорации к фильму про экономический апокалипсис. Полуразрушенные пятиэтажки с выбитыми окнами, покосившиеся детские площадки с качелями на оборванной цепи; повсюду горы мусора, будто коммунальщики сюда не приезжали годами.

И он ещё что-то болтал про мою квартирку в Жабино?! Да в Жабино хоть люди живут, у них есть привычки, какая-никакая жизнь. А тут район словно просто списали и забыли.

– Но это же… Нижние Выжиги? Если я ничего не путаю?

Некогда процветающий посёлок близ нашего города процветал за счёт мебельной фабрики, но её закрыли ещё в лихие девяностые, с тех пор в Выжигах почти не осталось жизни.

– Они самые, принцесса… Итак, с вещами на выход!

Он резко затормозил возле мрачной двухэтажки.

Мамочки на каблуках!

Если я думала, что боженька меня сегодня уже наказал, то я жестоко ошиблась.

Да при взгляде на эту развалюху, я едва не заскулила, как бездомная псина, которой прищемили хвост.

– Добро пожаловать во дворец, принцесса! – подлил масла в огонь Савицкий.

Сейчас бы я с удовольствием его придушила, честное слово!

____________________

Вот и попала наша принцесса, мечтающая о Мальдивах! Ох, и не завидую я ей. Как считаете, квартира окажется очень ужасной?

Глава 10. Почти дворец

Савицкий

Я не успел выйти из машины, а она уже хлопнула дверцей. Каблуки застучали по битому асфальту, нос вздёрнут, губы поджаты. Принцесса, мля. Только короны не хватает.

Я посмотрел на часы. Четыре утра… Отличное время для того, чтобы возиться с истеричной девчонкой, которая, между прочим, совсем недавно шибанула вазой по башке какому-то мажору.

– Куда ты меня привёз? – она огляделась, как будто ждала, что сейчас из подворотни выскочат гопники.

– В санаторий! – буркнул я. – Здесь лечат дурь в башке. Думаю, тебе понравится.

– Ты издеваешься?

Она замерла у перекошенного подъезда, глядя на облупленные стены с надписью «умри, мразь!» и сердечком, перечёркнутым ножом.

– Никак нет!

– Что это за дыра?.. – она чуть ли не топнула ногой. – И… это что, сгоревшее окно на втором этаже?

– Ты же хотела впечатлений, принцесса. Вуаля.

Я злорадно усмехнулся. Квартира, где я обитал под прикрытием последние месяцы, располагалась на втором этаже древней двухэтажки, и её давным-давно было пора отправить под снос.

На лестнице пахло кошачьей мочой, табаком и ещё чем-то, чему я не хотел давать название. Железная дверь с разбитым глазком выглядела так, словно вынырнула из апокалипсиса. Когда я повернул ключ, замок хрустнул, готовый рассыпаться в труху.

Мы вошли.

Вонь ударила в нос сразу – квартира пережила пожар, и запах гари всё ещё не выветрился. Честно говоря, меня это не особо напрягало – я нечасто здесь бывал – всё моё время было посвящено работе. Приходил на несколько часов, чтобы помыться, поспать и сменить одежду.

Я включил свет. Лампочка мигнула, словно тоже была против нашего вторжения.

– Ты что, серьёзно?! – Лилька застыла в дверях, глядя на облезлые стены и чёрные пятна.

А я с нескрываемым наслаждением наблюдал, как её глаза округлились от отвращения.

– Добро пожаловать!

– Тут что, случилась ядерная война?!

– Ты почти угадала… Нам сюда.

Я прошёл на кухню, и ей пришлось последовать за мной.

Кухня встретила нас запахом плесени, горелого жира и безнадёги. Потолок весь в разводах – видимо, соседи сверху один раз забыли выключить кран и с тех пор не заморачивались. Паутина свисала клочьями по углам, как новогодний декор от сатаны.

Стены когда-то были белыми. Наверное. Сейчас они больше напоминали гнойную повязку: жёлтые, местами серо-зелёные, а местами просто облупленные до кирпича.

У окна стоял облезлый стол, покрытый клейкой плёнкой, которая в уголках скукожилась и отошла, обнажая ДНК предыдущих жильцов. На столе – забытая мной кружка с засохшим дном, и внутри, похоже, уже зародилась новая форма жизни. Рядом валялась корочка хлеба…

Плита ржавая, одна конфорка давно сгорела в борьбе за справедливость, а духовка использовалась скорее как гроб для кастрюль. Если уж мне дышать рядом с ней не хотелось, то что говорить про девицу с запросами?

Из-под мойки тянуло тухлым – мусорный бак давно отказался участвовать в этой жизни и гнил себе в уголке, закопчённый временем и покрытый какой-то серой слизью.

Холодильник гудел, как будто страдал от неизлечимой болезни. На нём стояла банка с солёными огурцами.

Линолеум был порезан, пропитан, вспучен, и скрипел так, будто жаловался на каждый шаг.

Я глянул через плечо на свою гостью – и не зря.

Она стояла в дверях, таращась на этот бедлам так, будто её только что пригласили в операционную для прокажённых. Нос сморщен, глаза расширились, пальцы судорожно цеплялись за сумочку, как за последнюю защиту от смертельной болезни.

Она с таким видом оглядела потолок и стены, что я почти расслышал её внутренний возглас: «Господи, за что?!»

Когда взгляд упал на холодильник с мутными огурцами, у неё чуть не случился обморок.

Аж смешно стало.

Да уж, принцесса привыкла к стерильным диванам и холёным мужикам. Тут, в обугленной квартирке с декором из фильма ужасов, она смотрелась так же логично, как хрустальный бокал на помойке.

И мне даже понравилось видеть, как её дёргает от каждого пятна, от скрипа пола, будто бактерии уже напали на её хвалёные замшевые сапожки.

Вот пусть почувствует, каково это – жить не в розовых мечтах о богатом муже, а в реальной вонючей дыре.

– Чай будешь?.. – небрежно бросил я и взялся за железный чайник, цвет которого даже гадалка не сумела бы распознать.

Она поморщилась, точно я предложил ей глотнуть из лужи.

– Спасибо, но я слишком люблю жизнь и не хочу умереть от кишечной инфекции. Можно мне привести себя в порядок?

– Ну как знаешь… Пойдём, покажу тебе ванную.

Мысленно я уже потирал руки – если кухня ввела её в такой шок, то от ванной у неё глаз задёргается. А уж от спальни она, глядишь, и заикаться начнёт.

– Надеюсь, там не обитают тараканы?

– Тараканы облюбовали спальню, а вот мокриц хватает… – сообщил я как ни в чём не бывало. – И это… Ты только в зеркало не смотрись, а то упадёшь в обморок от собственного отражения.

_________________

Итак, Савицкий решил проучить наш Цветочек:)

Дорогие мои, если Вы любите и более серьезные истории, я с удовольствием приглашаю Вас в свою книгу

Развод. Сотру тебя из сердца

– Вы знаете, у нас с вашим мужем… хм… как это сказать…

– Связь? Интрижка? Адюльтер? – подсказываю я.

– Роман… – она всё-таки подбирает нейтральное словечко. – И у нас все очень серьезно, а тут вы...

Меня накрывает злость. Ее послушать, так я самым бессовестным образом мешаю несчастным влюбленным наслаждаться жизнью.

– Ах, вы любите друг друга? Прекрасно! Я здесь при чем?..

– Я прошу не препятствовать нашим чувствам и отойти в сторону… Отпустите его, дайте нам счастья!

– Да забирайте! Мне такого добра не надо! Только вот объясните, если у вас такая большая любовь, почему Сергей уговаривал меня остаться и называл ваш роман недоразумением?..

– Серж не мог такого сказать!

Серж?

Господи, как же это вульгарно и пошло звучит.

– Но именно так он и сказал вчера.

– Вчера?.. Вчера вечером Серж был со мной… Могу показать нашу переписку… – она открывает телефон.

Я стараюсь не смотреть, но все же замечаю аватарку мужа и одно-единственное слово «еду».

В сердце будто нож воткнули.

В книге Вас ждет:

- героиня с ребенком

- сильные эмоции

- хэппи энд для тех, кто заслужил

Глава 11. Столкновение

Ванная выглядела так, будто тут не мылись, а проводили допросы с пристрастием, вот ей-богу!

Отстой. Кринж. Шлак. Зашквар…

Да я могла продолжать сыпать эпитетами до бесконечности!

Плитка на стенах когда-то, скорее всего, была голубой, но теперь имела цвет уныния – с жёлтыми потёками, трещинами и чем-то бурым, что я даже не хотела идентифицировать. Пол весь в разводах, местами залитый воском времени, а может, чем и похуже. В углу – скомканная тряпка, которая когда-то, вероятно, считалась половиком, а теперь напоминала сдохшего ежа.

Ржавая труба жалобно капала в раковину, разъедая эмаль.

Унитаз… я просто решила на него не смотреть. Серьёзно. У меня тоже есть границы.

Но самым отвратительным было зеркало.

После комментария Савицкого я, конечно, не удержалась и взглянула на своё отражение.

Зря.

Брюлики-жулики!

Макияж расплылся, будто я участвовала в конкурсе «Кто лучше поплачет». Тушь потекла, помада размазана где-то между носом и щекой. Волосы... Господи, мои волосы! Такое ощущение, будто я дралась с феном и безоговорочно проиграла.

Я выглядела не только грязной, будто только-только выкатилась из-под катка, но и потерянной.

Холод пробежал по спине.

Даже не от мерзкой обстановки вокруг, не от запаха сырости и плесени – от самой себя. От осознания, что я больше не гламурная девочка с блеском на губах и уверенной походкой. Я – испуганная, бездомная версия себя.

Я резко отвернулась от зеркала, вдохнула и закашлялась. Пахло старой тряпкой и сыростью.

– Супер, – хрипло пробормотала я. – Осталось только чтобы из крана выполз клоун-убийца и предложил потереть спинку...

Я осторожно присела на край ванны и впервые за день позволила себе не держать спину ровно.

Хоть бы вода горячая была. Хотя, если честно, я не уверена, что хочу прикасаться к чему-либо в этой дыре.

Но хуже уже не будет, да?

Хотя нет… я же ещё не видела спальни!

– Ну и что ты собираешься делать, принцесса?

Савицкий стоял, оперевшись о дверной косяк, и с любопытством за мной наблюдал.

– Спалю свою одежду, проведу обряд очищения и попрошу священника изгнать из меня дух этой квартиры, – сухо бросила я, поджимая губы. – Или ты, как доблестный спаситель, предложишь мне пузырёк антисептика?