Вредная. Запретная. Моя

Глава 6

— Что за бред?! Папу не могли задержать! — Я выхватила у Криськи телефон и рявкнула в динамик: — Что случилось? Это дочь Бориса Сергеевича!

— Здравствуйте, Саша, — донесся до меня тихий голос папиного помощника Димы. — Это Максимов, его только что увезли, но я уже позвонил адвокату. Извините, Саша, больше сказать ничего не могу, ничего не знаю. До свидания.

И сбросил звонок. Я таращилась на погасший экран мобильника и ничего не понимала. Как. Отца. Могли. Арестовать?

Нет, он и раньше давал показания, когда года два, кажется, назад посадили одного чела, его зама, что ли. Но на папу никто не наезжал!

Всхлипы рядом вывели меня из ступора — Криська, прижав руку к животу, ревела. Только этого не хватало! В голове шумело, но я заставила себя найти на столе бутылку с водой и сунуть ее мачехе.

— Выпей и успокойся!

Кристина то пила воду, то причитала, то хваталась за телефон, набирая раз за разом папе, который не отвечал. Отключен мобильный, и все тут. Его второй номер, известный лишь самым близким, тоже молчал.

Я названивала адвокату Михельсону, который дружил с папой лет двадцать и часто бывал у нас на званых ужинах, когда еще мама была жива. На мачеху внимания особого не обращала, плевать на ее истерику. Не маленькая — сама разберется. Мне бы кто помог! И дом, в котором всегда полно челяди, словно вымер.

Михельсон не отвечал, а звонить всем подряд я боялась — вдруг пойдет слух по Москве, а может, папу уже вот-вот отпустят. А я, как курица психованная, город весь на уши подниму. Но неизвестность убивала. Криська куда-то ушла, я и не заметила.

Рассеянно посмотрела в окно и чуть не упала — прямо к нашему дому подъехали три машины. На одной из них было написано «Следственный комитет Российской Федерации».

Зашибись! Я побежала в прихожую и услышала Криськину болтовню:

— Да, мамочка, я поняла. Хорошо, да… я не нервничаю, да… все сделаю. Эй! Саша! Осторожнее! Не снеси меня!

— Гостям своим сейчас говорить это будешь!

Я сама была на нервяке. Никогда такого не было, и главное — мы с этой курицей вдвоем и больше никого рядом!

— Каким еще гостям?!

Понятия не имела, что делать. А тут тупица, новая горничная, открывала дверь. Ну здрасти-приехали!

Обыск прошел быстро и… профессионально. Кристина забилась в угол, ни на один вопрос толком ответить не смогла. Бесила меня жутко — мама бы никогда так себя не повела.

Я еле сдерживалась, чтобы не послать всех этих уродов! В другой раз бы послала, но мне под нос и ордер сунули, и вели себя эти мужики раскованно. Как будто не к вице-мэру домой пришли, а к какому-нибудь торгашу дань выбивать! И глаза, глаза у них были колючие и злые, я даже взгляд отвела.

— Саш, что они делают? — чуть не плакала мачеха. — Господи, да что же это такое-то?!

Мы стояли с ней в коридоре и смотрели, как из папиного кабинета выносят папки с документами, диски, флешки, ноут его прихватили, сволочи!

— Откройте сейф, пожалуйста, — велел один из следаков, самый противный, со злой мордой. Смотрел на нас с Криськой как на пустое место.

Ответить мачехе я не дала, а то и правда открыла бы, дура.

— Мы не знаем шифра, его только папа знает!

Отвлеклась на мобильный — Ксюха звонила. Вообще я чудом входящий увидела — на беззвучный поставила. И зря. Несколько звонков, в том числе и от Михельсона, я пропустила.

— Да! Что тебе? — Можно было бы помягче, но я была не в том настроении, чтобы еще и с подругой сдерживать себя.

— Сашка, это правда? Что Бориса Сергеевича арестовали и у вас обыск идет? — скороговоркой выпалила Абрамова.

— Да, — мрачно ответила я и подошла к окну. К дому бежал какой-то толстяк. У нас сегодня проходной двор! — Откуда узнала?

— Откуда?! Уже и по телику в новостях сказали, вы в топе всех поисковиков. Да ты в сеть зайди! — верещала Ксюха. — Ой, лучше не заходи. Пишут, что его арестовали за взятки и не отпустят до суда…

— Можешь у крестного узнать, что вообще за херь? — тихо попросила я подругу и быстро отключилась, потому что в гостиную, куда я отошла, ввалился незнакомец. За ним шагали следаки. Ну и рожи были у них!

— Александра Борисовна? Здрасти! Меня Михельсон прислал. — Толстяк сунул мне визитку. — Я тоже адвокат вашего батюшки и имею право присутствовать при обыске. Можно ознакомиться с постановлением?

Это он к следакам обратился. А я, чуток выдохнув, наконец залезла в сеть. Быстро пробежала глазами по заголовкам новостей и покрылась по́том. Если все это правда, то папу точно не выпустят!

Следаки уехали только через два часа, когда я уже была на пределе, а Криська вообще улеглась в спальне и закрылась ото всех. Типа ее это все не касается! Вот коза! А как на папины деньги себя и всю свою родню содержать, так она здоровая!

Мы с толстяком-адвокатом стояли вдвоем в гостиной, экономки с горничной было не видно, не слышно, но это и хорошо.

— Я даже толком не представился! — потер лысину толстяк. — Ефим Семенович я. Александра Борисовна, я успел коротко поговорить с вашим батюшкой. Ситуация, как вы понимаете, очень неприятная. Настолько, что мы не обещаем, что удастся его под подписку или даже под домашний арест… да. С супругой его я еще поговорю, когда ей получше станет, а что до вас, то вы за себя не беспокойтесь. Борис Сергеевич велел передать, что у него все оговорено с вашим женихом, Артуром Аракчеевым. Вы под его защитой, он обещал вашему батюшке, вот. И за финансы тоже не переживайте. Будете жить как раньше, пока эту ситуацию не разрулим.

— Ну с протянутой рукой точно побираться не пойду, — усмехнулась и тут же вспомнила, что Артурчик-то должен был приехать к восьми на ужин, который уже давно остыл.

Я просмотрела десятки пропущенных, сообщения — ни одного от Аракчеева. Ну-ну! И что там у него за уговор с папой?

Утром я проснулась у себя в постели с дикой головной болью — в висках стучало так, что я застонала. Упала обратно на подушки и не могла понять, отчего мне так хреново! Вроде же не пила совсем вчера.

Вчера…

Резко сев на кровати, мгновенно вспомнила все. Вот это сон мне приснился! Нервно засмеявшись, я нащупала на тумбочке мобильный. Ну да, папу арестовали, ага. Расскажу ему при встрече, пусть побесится.

Смахнув с экрана селфи с недавнего отдыха в Дубае, я зашла на свою страницу. Отупело посмотрела на последние фотки и вспомнила, что вчера отключила комменты к постам. И почему.

Не приснилось. Папу и правда арестовали. Вот дерьмо!

И все же самокопание было не для меня. Психовать, руки заламывать, рефлексировать — это мимо. Поэтому я даже не смотрела новости в сети, не включала телик. И так знала, что папин арест в топе. Ничего, разберется, он тоже не пальцем деланный.

Душ, укладка, легкий мейкап — ненавижу этот криповый тренд на естественность: «я — бледная моль, полюбите меня такой, какая есть». Такой ты на хрен никому не сдалась.

Утренний кофе, салат с авокадо и руколой, блинчики с клубничным джемом. Мой стандартный завтрак в «Капризе». И хотя в этой кафешечке были и более вкусные блюда, я уже год делала один и тот же заказ. В некоторых вещах я жуткий консерватор.

Я и меню не брала в руки — мне сразу приносили то, что хочу. Знали, ценили, холили, лелеяли…

«Каприз» располагался на первом этаже нашего ЖК, но со стороны проезжей части, то есть туда, бывало, забредали и чужаки, но редко. Это кафе для своих.

Выйдя на улицу, я рассеянно кивнула швейцару и подумала о том, что надо все-таки посмотреть новости и позвонить этому толстяку-адвокату. А лучше всего добраться до папы. Какой, к чертям, Артур? Эта тварь даже не объявилась вчера, когда мне пол-Москвы названивало!

Зашла в «Каприз» чуть на взводе и обнаружила, что за моим столиком у окна сидит какая-то телка и трещит по мобильному.

— Александра Борисовна, доброе утро, — услышала я за спиной тихий голос. — Позвольте проводить вас за столик. Мы решили, что так вам будет удобнее.

Обернулась к пацану лет двадцати с нервным, испуганным лицом. И это правильно, что он боялся. Но я начала обманчиво вежливо:

— Вы решили? А «решалка» не заболит? Мне нравится мой стол! Какого лешего за ним сидит какая-то баба?

Пацан побледнел, потом покраснел, но гнать телку с моего места не торопился. Хотя именно этого я и ожидала от него.

— Александра Борисовна, это в ваших же интересах, — запинаясь, прошептал он. — К нам утром уже приходили журналисты с камерами. Спрашивали, правда ли вы здесь завтракаете. Мы их не пустили, но они могут где-то рядом бродить, а стол этот так хорошо просматривается с улицы…

Через полчаса я оставила внушительные даже для себя чаевые парнишке, но уходила из «Каприза» в дурном настроении. Хотя доморощенные папарацци не объявлялись, зато дочка одного депутатика прошла мимо и даже не поздоровалась, а раньше ковром у меня под ногами стелилась.

Ладно, разберусь.

Телефон молчал. Мне была нужна Ксюха, она обещала узнать у своего крестного, как глубоко влип папа и адвокат. Там же родственников пускают? Я дочь своего отца! Но все молчали как рыбы! А остальные звонки я игнорировала.

После завтрака собралась в ЦУМ для поднятия настроения. Была там пара сумок: одна «Шанель», другая от «Александра Маккуина» — обе давно просили моего внимания.

Жорик ждал в машине и неловко улыбался, глядя в зеркало заднего вида.

— Александра Борисовна, — замялся он, когда мы выехали. — Я вчера новости смотрел…

Началось!

— И что? — громче, чем хотела, спросила я. — Для тебя ничего не меняется. Ну разве что стучать на меня пока некому. Или хочешь свалить?

Я ничего не имела против смены водилы — этот Жорик хоть и рулит хорошо и вообще исполнительный, но папе все сливал!

— Нет, конечно нет. — Жорик покраснел от своего вранья. Где только его папа откопал? — Просто скоро зарплата, ну через три дня. Мне от Бориса Сергеевича…

— Я сама тебе заплачу, не трясись так. Сколько там у тебя? Пятьдесят? Сто штук?

— Восемьдесят, — после небольшой заминки ответил Жорик. — Я не то чтобы напоминаю, но вы сами понимаете, у меня ипотека, я не могу…

— Избавь меня от нытья. — Поморщившись, я с телефона перевела бабки Жорику. Пускай ездит спокойно!

Я услышала короткий «бульк» и сразу после него радостный вопль своего водителя. Как мало надо человеку для счастья!

Пока ехали к ЦУМу, я бегло просматривала новости. Да, папа по-прежнему был в топе, но никаких подробностей больше не было, обсасывали вчерашнее, сволочи. Пока я думала, не наплевать ли на гордость и не позвонить Криське, на мобильном высветилось «Ксюха».

Ну наконец-то!

— Абрамова, где тебя носит? — Я не скрывала раздражения. — Ксюх, я с утра вообще жду твоего звонка. Ты обещала узнать у своего крестного про папу!

— Могла бы сама набрать! Думаешь, я на чиле*? Я сейчас в «Шарике», жду свой рейс.

— Какой еще рейс? Ксюх?! Я тут что, без тебя все это дерьмо разгребать буду?!

Она молчала, я только слышала, как объявляют посадку на Мюнхен.

— Ну и куда ты собралась?

— Алекс, слушай, это не я, — заканючила та, от которой я полгода не отходила после аварии, куда Ксюха попала по пьяни и сбила трех человек. Слава богу, не насмерть. А теперь, когда папа угодил в СИЗО, она меня за руку держать не станет.

— Не ты, а кто, Ксюш? Твой двойник?

— Папа велел. Ты же его знаешь, и мама тоже… Типа тебе лучше эти несколько месяцев пожить в Штатах. Я никуда не собиралась, клянусь!

Я снова слышала объявления на рейсы и пыталась поверить Ксюхе. Нет, она, конечно, против своих не поперла бы — что скажут, то и будет делать.

— А по поводу ареста, — шепотом продолжала Абрамова. — Саш, там все настолько серьезно, я позвонила крестному… он сказал, чтобы я… короче, после этого звонка мне папа таких люлей отвесил… Может, тебе тоже уехать? У вас же дом на Сардинии. И… погоди, а Майами?!

— Продали в прошлом году, — мрачно ответила я. — Ладно, пока, подруга! Попутного ветра или что там делают?

— Саш, ну прости, я понимаю, как это выглядит. Но у меня не было выбора…

Я сбросила звонок и вышла из «мерса», который уже давно стоял на аварийке перед ЦУМом. А вот с Сардинией это мысль!

На меня поглядывали, я спиной чувствовала, как пялились все кому не лень. Ну да, здесь меня знали.

В ЦУМе я провела часа четыре, сама не заметила, как время пролетело. К двум сумкам прибавилась юбка «Версаче», летний сарафанчик «Дольче» и три пары туфель «Джимми Чу» и еще что-то по мелочи. Оставила, как обычно, девочкам чаевые и зашла в «Вог» перекусить.

Здесь тоже ловила любопытные взгляды, но на аппетит это не повлияло.

Личка разрывалась от сообщений: писали знакомые и незнакомые блогеры и журналисты. В лес всех!

Устала. Никого не хочу видеть!

Вечером, одинокая, как монашка, я возвратилась домой и включила телик. Тупо щелкала каналы, избегая новости, пока не замерла, увидев на большом экране репортаж про себя!

* Чил, быть на чиле — chill, to chill (англ.) означает расслабление, расслабиться, быть в расслабленном состоянии.

Глава 7

«...Почти миллион рублей оставила сегодня в ЦУМе дочь подозреваемого в коррупции вице-мэра Москвы Александра Дашевская! Она явно не переживает о судьбе своего отца, проводя время в модных столичных бутиках. Вопрос: как двадцатидвухлетняя безработная девушка может позволить себе такие траты?! Известно, что Дашевская, считающаяся одной из самых завидных невест, собирается вступить в брак с предпринимателем и миллиардером Артуром Аракчеевым. Однако анонимный источник из окружения бизнесмена заверил: Аракчеев недавно разорвал помолвку со скандальной Дашевской. Так откуда миллионы у Александры?.. Возможно, следствие ответит на этот вопрос. Уголовное дело против Бориса Дашевского обещает стать самым резонансным за последние годы…»

Опомнившись, я выключила телик. Вот уроды! Да вам-то что, сколько у меня бабла и откуда?! У вас, убогие, никогда не будет столько!

Настроение испортилось. Раньше мой шопинг не напрягал, ну писали какие-то завистливые фрики под постами дерьмо, так я их тут же банила. Айфон на беззвучке, но мигал сейчас как взбесившаяся лампочка. Да пошли вы все!

Чудом промахнулась — телефон пролетел в паре сантиметров от телика. Нехотя поднявшись с дивана, я подобрала с ковра мобилку. Экран в хлам, конечно, но вроде работал. Заодно увидела сообщение от Вано:

«Алекс, мы в Барвихе. Дуй к нам, детка».

Снова чуть не отправила телефон в стенку, но вовремя остановилась. Второго путешествия он мог не выдержать, а до утра он мне еще понадобится.

Я тупо смотрела в окно на неоновый город и некстати вспоминала недавнюю ночь в занюханном отеле. Но настроение сразу подскочило вверх: жаль, что ночь больше не повторится, хотя в этом есть свой кайф — никакого разочарования при близком знакомстве. При других обстоятельствах все было бы не так волшебно.

От воспоминаний я чуть пританцовывала — и себя порадовала, и Артурчик козлина рогатый.

Через полчаса уже стояла перед выходом из квартиры, любуясь собой: пусть что хотят пишут завистливые твари, а я сегодня буду отрываться. До Барвихи долечу за полчасика. Из комнаты донесся громкий звонок — потупила немного, не сразу сообразив, что это… домашний телефон. Боже, по нему разве еще кто-то звонит?!

Но зачем-то потопала в зал и подняла тонкую глянцевую трубку.

— Александра Борисовна! Слава богу! — взволнованно закудахтал папин адвокат. Ну наконец-то! Вспомнил обо мне! — Я вам звонил на мобильный, вы не отвечаете. С вами все в порядке?

— Да что со мной случится-то? Я хочу поговорить с папой! Как он? И когда его выпустят? Чем вы вообще занимаетесь с Михельсоном?! — Грех было не прикрикнуть на эту суетливую тушу. Папу до сих пор не освободили, а бабла из него тянут немерено, уверена!

— Я понимаю ваше состояние, Александра, — зачастил адвокат, — но вы и нас поймите. Дело очень серьезное, а вы своим поведением все только усугубляете.

— Я?! Это я…

— Конечно вы, — торопливо перебил меня толстяк. — Борис Сергеевич в ярости. А вы понимаете, что это такое, надеюсь. Он ведь тоже читает новости. Вы с вашим… шопингом столько шуму наделали!

Я лениво зевнула и посмотрела на нераспакованные пакеты. Они так и остались в коридоре.

— Тоже мне событие. Кому какое дело…

— Александра! До вас сейчас всем есть дело и не в хорошем смысле! — Адвокат позволил себе взвизгнуть. — Вы понимаете, что вам сейчас нужно сидеть и не отсвечивать?! Вообще — нет вас, ясно?! Вы подставляете своего отца!

Он верещал как вредная баба, но я его почти не слушала, отложила в сторону трубку и быстро написала Вано:

«Сорян, есть дела поважнее».

Черт с ними со всеми!

— Поняла уже, — оборвала я адвоката. — Когда я могу увидеть папу? Я не понимаю…

«…как мне жить и на что», — закончила я фразу про себя.

— Завтра, Александра. Надеюсь, утром я смогу организовать ваше общение. И, ради бога, отвечайте на телефон и не совершайте больше глупостей, пока хотя бы не поговорите с Борисом Сергеевичем!

Хотела послать этого советчика матом, но тот успел отключиться. Настроение опустилось ниже плинтуса — в глубине души я понимала, что косякнула. Но кто мог знать, что уроды-журналисты сделают из обычного шоппинга сенсацию?!

Засыпа́ла с трудом, лишь мысль о завтрашнем разговоре с папой и согревала. Он ночью мне снился, что-то из детства, когда мы жили втроем и мама была еще с нами. Поэтому проснулась я с щемящим и давно забытым чувством нежности. Но времени разобраться в себе папа мне не дал. Позвонил, когда я только и успела, что из туалета выйти. И сразу начал с наезда. Как обычно. Словно не сидит в СИЗО.

— Саша, мать твою, что ты вчера устроила?! — Папа не сдерживался, орал будто у себя в кабинете. — Ты на всех каналах, во всех СМИ! Совсем мозгов нет?

Радость от того, что услышала наконец родной голос, мигом улетучилась.

— У меня они есть в отличие от тебя. Я хотя бы не в тюрьме, — огрызнулась я, за что тут же получила порцию отборного мата. — Ладно, извини, пап. Понимаю, ты на взводе, я тоже. Да кто мог знать, что так прицепятся, обычный же шоп…

— Не обычный, — перебил он. — Ничего обычного больше нет и не будет, Саша. Сиди тихо и никуда не высовывайся, поняла? Не отсвечивай! Чтобы больше ни одной строчки про тебя не вышло!

Я не понимала, с чего такой кипеж, но спорить не стала. Важно было другое.

— Пап, у меня деньги скоро закончатся, я так поняла, что твои счета арестованы, но ведь ты можешь…

— Помолчи, Саша, — снова перебил меня отец. — Помолчи… Я обо всем уже давно договорился с Артуром, ваша дурацкая ссора была лишней, но он свои обещания выполнит, я знаю.

— Какие еще обещания? — Папа окончательно сбил меня с толку. — Я этого говнюка…

— Закрой рот и слушай внимательно, если хочешь жить, не считая каждую копейку. Позвони Аракчееву, поговори с ним, он тебе все расскажет и объяснит. Я сейчас не могу.

— Да этот гад мне ни разу не позвонил, как тебя арестовали! — не выдержав, завыла я в динамик телефона. — Папа, он кинет и тебя и меня! Кому ты доверился?! Да я лучше свалю из города, раз я тебя типа позорю. Улечу на Сардинию, найду там на что жить…

— На Сардинию нельзя, — тут же охладил меня папа. И на этот раз я даже услышала сожаление в его голосе. — Там уже Кристина со своими родителями. У нас будет ребенок, Кристе нужен отдых и покой, а вы с ней…

Я чуть по стене не съехала от таких новостей. Вот же коза! Успела подсуетиться, пока я шлялась зачем-то в ЦУМе.

— Дом, вообще-то, большой, — предприняла я попытку скорее из вредности. Я вовсе не хотела видеть эту лицемерную крыску каждый день.

— Саш, я весной переоформил дом на тещу, так было надо, милая. А тебе собирался к свадьбе подарок сделать, но не успел.

Я молчала. Да какой тут уже подарок. Не было даже желания говорить папе, какой он старый влюбленный осел!

— Ты как себя чувствуешь, пап? — перевела я разговор. — Тебе, может, нужно что? Когда тебя уже выпустят?!

— У меня все есть, — бодро ответил он. — За меня не волнуйся, делай все, что скажут мои адвокаты. Ни с кем больше не общайся и позвони обязательно Артуру. Он знает, что делать. Саша, считай, это мой приказ!

Ну приказ так приказ.

Нажав на отбой, я как послушная дочка, засунув в зад свою гордость, накорябала Аракчееву сообщение:

«Есть разговор. Сегодня в три, в “Марио”».

На встречу с Артурчиком я собиралась в самом дурном настроении. Пару раз даже психанула, хотела вообще все отменить. Ну почему так, а?! Как же я была зла на папу, на Абрамову, на Криську, на козлину Аракчеева. Да на весь этот чертов мир!

Представляю, с какой высокомерной рожей меня встретит Артур! Вот же гад! И не позвонил ни разу, и, оказывается, это он помолвку разорвал! Ага, щас! Но куда больше меня бесил отец. Чем он думал, когда решил доверить меня Аракчееву после того, что я рассказала?! И главное, с чем совершенно не хотелось мириться, так это с его выбором между мной и своей беременной шалавой. Да, я снова не в приоритете у него. И дело вовсе не в том, что он отдал Криське нашу виллу в Италии, а в том, что эта драная коза для него важнее родной дочери! Не факт еще, что будущий ребенок от отца!

Я глянула на косметику, беспорядочно валяющуюся на туалетном столике, и не удержалась — скинула на пол консилер, тени, тушь, кажется, парфюм для волос. Да, нервы ни к черту!

От одной только мысли, что нужноидти к Артуру, я хотела порвать все к хренам собачьим! Пообещать папе стать послушной девочкой было намного проще. Но когда я проверила свой мобильный банк, приуныла еще больше. На счету оставалось всего семьсот штук. И все!

Я нервно прошлась по квартире, порылась в шкатулке с разными цацками: из самого ценного лишь помолвочное кольцо, подаренное Артурчиком, и несколько маминых украшений. Зато дизайнерской бижутерии — как использованных гондонов на вписке! И стоят они, бэушные, столько же!

Ладно, надеюсь, до такого позора дело не дойдет!

Я долго выбирала, в чем пойти на встречу с Аракчеевым — придирчиво осматривала свой шмот, мерила, но все не нравилось. Я не хотела, чтобы эта тля в штанах решила, будто мне от него что-то надо или я хочу снова за него замуж. Он должен мне перевести бабки моего отца, больше Аракчеев ни на что не годен. Так что пусть не смеет слюну на меня пускать. Но в то же время должен еще раз осознать, кого он потерял!

В итоге решила остановиться на алом платье-футляре чуть выше колен «Дольче и Габбана» и тонких бежевых «Прада». Все-таки женщины недооценивают светлую обувь, а ведь она прекрасно удлиняет ноги. Получилось лайтово, но для Артурчика красный цвет словно фетиш. Я усмехнулась, вспомнив жадный взгляд Аракчеева на меня в бордовом белье. Утрись, козлина!

Когда вышла из дома, было почти три часа, к «Марио» мы с Жориком подъехали без четверти четыре. Честно, меня жутко бесит, когда я опаздываю. Я обычно на полчаса максимум задерживаюсь, а тут даже сама не знала — то ли Аракчеева позлить, то ли просто оттягивала встречу с ним.

В «Марио» нас отлично знали — здесь мы с Артурчиком не раз ужинали вдвоем, поэтому я кивнула хостес, едва зашла в ресторан.

— Карина, привет! Артур в каком кабинете? — выдохнула я, мысленно готовясь увидеть через минуту слащавую рожу бывшего.

— Добрый день, Александра Борисовна, господина Аракчеева нет сейчас в ресторане, — удивленно проговорила Карина. — Позвольте, я уточню запись. Нет, все верно. У вас назначена здесь встреча?

— Типа того, — протянула я, оглянувшись.

Стоять на входе совсем крипово. Значит, этот козлина решил меня кинуть?! Я не могла в это поверить. Карина будто мысли мои читала.