Каннибал: оборотень без погон

Глава 1

Это лето необычайно холодное. 2018 год. Последующее событие разделит жизнь многих людей на до и после. В любом случае, окончательный исход данного события сможет аукнуться только спустя несколько лет. А, может быть, спустя десяток лет… Майора остригли во время сна, подставили на совещании, подняли на смех в обществе высших чинов. И так слава крайне хлипкая и непонятная, ещё и объект для шуток и имя нарицательное. Кому он такой нужен? Пусть дальше бы убивал людей, перейдя в частные войска, обслуживая чужие интересы, меньше рискуя прославиться психопатом. Но нет, лучше же сидеть там, где от твоего существования у многих людей скрипят зубы и чешутся руки. Зато с почти родным для тебя человеком.

-Галя!

-Кому сказано, удостоверение и оружие на стол! И обращаться ко мне по званию!

-Товарищ полковник, ваше желание меня списать со счетов вообще ничем не обусловлено! Я даже ничего не нарушал в последнее время. Тестирования прохожу нормально, вы даже толком не называете причину!

-Достаточно психов. Посмотри на себя: сейчас взорвёшься от злости. Ты не в состоянии контролировать себя. Ты либо чрезмерно апатичный, либо чрезмерно агрессивный. Мы мирились с твоими выходками, ветеран второй чеченской, как-никак, в таком возрасте весьма травматичный опыт, но это переходит все границы. Мы вынуждены это сделать, в первую очередь для твоего же блага.

-Ага, то есть, я какое-то время исполнял свой долг от всей души, не жалел ни тело, ни время, для того чтобы выполнить все задачи майора полиции в лучшем виде, а когда подумали, что я, видите ли, какой-то не такой, решили на помойку выкинуть! Я по тестам прохожу, результаты у меня неплохие, да, люблю иногда взболтнуть что-нибудь такое, и вспышки агрессии случаются, но никто ж не пострадал! Не отправлять же из-за этого меня на свалку? Я ещё много что могу, вы это знаете прекрасно! Тем более, я запасник! У меня ещё не вышел срок годности!

-Молча положил удостоверение и оружие на стол, и проваливай на все четыре стороны. Этот новенький хотя бы поспокойнее тебя будет. Заявление уже подписано, хватит паясничать, хоть раз перестань позорить и снова всех бесить. У нас есть достаточно оснований, чтобы прекратить твоё пребывание здесь.

-Я всю жизнь угробил ради этой идиотской службы, не спал сутками, и почти не отдыхал! Служба – дом, служба – дом… Вся жизнь как день сурка после того, как завершилась вторая чеченская, потому что, видите ли, крыша у меня едет. Добросовестно работал, даже в выходные выходил, и рад чего?!И всё это ради того, чтобы спустя около двадцати лет меня выперли оттуда, когда подумали, что я устал, или… Какой же это бред, я сам не понимаю за что на этот раз мне попало?!

-Оглох, или как? Ты нам больше не нужен. Перестань, заявление уже написано, твоя подпись стоит. Удостоверение и оружие клади на стол. Хватит орать.

-А как же тот факт, что я в запасе числюсь?!

-Больше не числишься, тебя не призовут в случае чего. Нормально всё, даже несмотря на то, что стаж средний, льгот у тебя достаточно, ты же чуть ли не герой России, сейчас и не вспомню. Достаточно ты людей на своём веку прирезал, успокойся уже и учись жить мирно, по-граждански, как все нормальные люди.

Мужчина недовольно кинул удостоверение и пистолет на стол, и, через секунду, развернулся, не скрывая недовольства о решении полковника. Действительно, никому не понравится, когда ты от всей души вкладывался в любимое дело, а тебе нашли замену. Неприятно, ничего не сказать. Нутро уже отставного майора стремительно сгорало изнутри, глаза налились кровью, дыхание стало необыкновенно ровным и более глубоким, как будто на инстинктивном уровне.

-Скатертью дорога!

Хлопок дверью, и когда-то второй дом превращается уже в мир, в котором нет место для тебя. Остаётся только дом, его трёхкомнатная квартира в центре Москвы. И старый пикап. И дача в Тучково. И всё, у него теперь больше нет ничего. И, кстати, никого. Скудная социальная жизнь ограничивалась службой в виде дежурств или каких-то торжественных мероприятий, невероятно мало знакомых с других отраслей жизни, если и есть.

Панкратов кинул взгляд в сторону Рыжего, неспешно подойдя к его трясущемуся телу. Артуру нужно прийти в себя. Родион попробовал запястьем прикоснуться к слегка красноватому лбу Рыжего, но тот отпрянул. Панкратов прищурился и слегка приблизился к его лицу, но Артур сразу отошёл. Они не говорили ничего. Вихор рыжих волос упал на правую сторону лица только что отставного майора, было тяжело увидеть состояние по глазам. Родион пытался что-то сказать, но первым язык не поворачивался. Протянул руку – от него отошли ещё дальше. Ноги Артура не идут в сторону выхода. Кажется, он не в состоянии уйти от этого человека. Что-то внутри груди сильно ноет. Было весело, тепло, как-то ярко. Этого больше не будет. Но он не хочет уходить. Рыжий по-прежнему надеется, что всё образуется, и будет как раньше. Лето, но ему холодно. Одиноко и даже в какой-то степени страшно, в глазах темнеет. Но он идёт назад, отвергая попытку к нему прикоснуться и как-то помочь. В ушах звенит, он не слышит, что Панкратов говорит. Приходит в себя лишь тогда, когда Родион одним широким шагом пытается сократить дистанцию, но рефлекторно разворачивается. Не нужно слов. Панкратов как-то попрощался, нехотя оставив товарища. Времени нет. В отличии от Рыжего, теперь у него времени полным-полно. Земля под ногами пропадает. Теперь он точно один. Люди в здании – тени. Холодно, теперь и темно. Надо двигаться дальше.

Когда Артур направлялся в сторону выхода, не обращал внимания, когда его приветствуют кивком. Этих теней он старался игнорировать. Отталкивал тех, кто пытался к нему прикоснуться. Он не может позволить себе вспышку злости: теперь он никто, в случае чего – повяжут. Обидно, одна бумага означает всё. Даже выйти за территорию без удостоверения нелегко. Теперь у него нет ничего. Надо двигаться дальше. Если и надо. Машина была в ремонте, поэтому он добирался до дома с помощью общественного транспорта. Нужно было пройти через небольшую парковую зону с памятником. Изредка, его встречал старый друг, с которым они познакомились в ходе совершенно необычных обстоятельств.

Выглядел этот знакомый как обычная офисная крыса, единственное – без пиджака в такую погоду. Из особых черт можно отличить лишь белые волосы – поседел рано, а ему не по возрасту. Ну и рост чуть выше среднего, глаза голубые. Не очень примечательный человек, если не знать, что он ещё и родился в Америке.

А что же можно сказать об Артуре? Он выпускник Московского детского дома, сирота круглый. До двух метров не дорос, но достаточно высокий, худощавый, но плечи атлетично сложены. Фигура была достаточно привлекательной, если не брать в расчёт многочисленные шрамы и остальные ранения. Впалые щёки оголяли высокие скулы. Волосы – рыжие, на удивление не седые совсем. Длинные, но криво обрезаны каким-то сослуживцем неделей ранее. Вихор прикрывал середину правого глаза, постоянно выбиваясь из общей картины. И никогда не рос дальше. Глаза серые, почти всегда сухие, оттого часто красноватые, но его взгляд обычно либо уставший, либо хищный. Носил аккуратные усы. Одевался своеобразно: обычно носил джинсы с сапогами до колена и верхние тёплые кофты. Изредка накидывал тренч - коричневый плащ с высоким воротом и длиной чуть ниже колена.

Артур старался незаметно пройти от Сильвера, не хотел сейчас никого видеть. Его друг был слегка более настойчивым. Сразу же встрял перед ним, вынудив того немного собрать мысли, ведь уйти сразу он как-то не догадался.

-Я ж знаю тебя. Рыжий, что случилось? – Сильвер попытался схватить отставного майора за запястье, но сразу же его руку выбили. Беловолосый опешил, отступил на шаг. – Скажи же что-нибудь. Артур. Тебе нужна помощь?

-Нет. Совсем нет, оставь меня. Давай завтра спросишь, что хотел.

-Не пойдёт, стоять. Ты опять потом психанёшь и настучишь кому-нибудь. Бледный ты какой-то, голова что ли кружится?

-Нет…

-Переживаю просто, не нужно отходить. Ну-у-у… Подожди, совсем ты сам не свой, настораживает – Касторский снова протянул свою руку в сторону Артура, но тот дёрнулся.

-Да хорош уже, навязываться перестань. Я сказал убери от меня руки! – Рыжий сначала ударил о воздух, скорее предупреждающе. Всегда его раздражал этот невинный взгляд офисного планктона. Тот не стремился сохранять дружеские отношения со всеми, оказывать поддержку – тем более. Рыжий был особенным человеком для Сильвера. – Я сказал, чтобы ты отцепился от меня! Белобрысый, это все границы переходит! Раздражает! – Артур пихнул офисного планктона в полсилы, тот едва не потерял равновесие. Рыжий цепенеет в моменте. Нет, он не хотел этого делать. Или хотел, он не понимает сейчас.

-Хотел ты всё сейчас, не грызи себя. Тебя достал Сильвер, вот и всё. Он заслужил – Наверное, он не уверен в своих словах, но надо же как-то отбелить совесть человека. Этот голос был не Сильвера, он появился где-то в центре мозга, отдаваясь в уши быстрыми кровяными цунами, но сейчас не проявлялся в физической оболочке.

Сильвер поправил чёлку, и уставился вслед Артуру, продолжая стоять в полнейшем ступоре. Никто, даже он не мог ожидать от Артура такого: тот, конечно, в плохом настроении мог кому-то нагрубить, и всё. Всю невыносимую боль отставной майор долгое время зарывал в себе, и, похоже, сейчас он просто устал. Касторский пока не знал, и не мог понять, насколько же дорогая для Артура его служба: там друзья, знакомые, прошлое, и настоящее. Будущего у него больше нет.

-Ах, да, Сильвер. Я хочу тебя кое-о чём попросить: не ищи меня у входа в здание, и вообще, не приходи ко мне даже в гости. – Отставной майор старался замять дрожь в голосе, но получалось у него это не очень хорошо.

-Почему?

-Мне нужно отдохнуть. Тебе тоже, хватит, не подходи, оставь меня. – Артур разворачивается. Обидно ведь ему: службы лишился. Лишился друзей, огромного дохода. С знакомыми можно переписываться, а деньги он задолго положил в банк, так что лет двадцать так на проценты протянет. Да и пенсии с наградами – вполне приемлемый способ прожить до преклонного возраста даже ведя праздный образ жизни. Но страшнее потери денег, и возможности каждый день видится с сослуживцами, это то, что он со зла нагрубил, и чуть не избил своих лучших друзей. Не его черта характера – вспыльчивость. Обычно спокоен, но, одновременно с этим ворчлив и жаден. Он просто расстроился, устал, вот и нагрубил. Обидел сослуживца, который обязательно расскажет, какой же Артур мудак, обидел Сильвера, который даже понятия не имел, чем он там промышляет, и ушёл нагло, ни с кем не попрощавшись. И только на службе Артур мог проявить себя, показать своё превосходство, свои блестящие навыки стрелять, закрывать чужим спину, легко выбиваясь из различных захватов. К сожалению, больше он ничего не умеет, а дальше служить никто не возьмёт, полковник об этом позаботится. А навыки стрельбы, к сожалению, или к счастью, больше не нужны нигде. Как и Артур, никому больше не нужен.

Артур сел на какой-то автобус, прислонившись плечом об окно. Сильверу ничего не остаётся, кроме того, как возвращаться домой. Машину водит его жена, и она на работе, поэтому придётся добираться той же дорогой: на автобусе.

Дорога домой суммарно заняла полчаса, ведь несмотря на то, что автобусы в этом районе ходят достаточно хорошо, надо ещё дойти до остановки, а потом и до дома, на свой пятый этаж, когда нет лифта.

Рюкзак благополучно летит на пол, белые кроссовки в маленький угол между тумбочкой и стеной, футболка и джинсы в шкаф. Кот бежит тереться об своего любимого хозяина, не переставая голосить во всё горло. Сильвер набирает номер своей жены. Несколько гудков, и она берёт трубку своего любимого. Исходя из их диалога стало понятно, что Арина задержится на работе, поэтому Касторскому пока что компанию составит этот ласковый белый кот.

Спокойствие как-то подозрительно сильно сжирает недавно тревожного офисного планктона. Почему-то, как только он переступал порог дома его одолевала безмятежность, сводя на нет любую деятельность. Цельные мысли терялись в странном неконтролируемом потоке нервов. Почему-то его снова бросает в дрожь. Не получается ничего делать, нормально думать, а в итоге его снова одолевают тревожные мысли, причём не мысли, а импульсы. Просто тревожные клочки суетились между головой и грудью, пересекаясь в горле и заодно ударяя по дыханию. Нет, нельзя так дальше. На успокоительных такими темпами можно разориться. Нужно поймать одну мысль, хотя бы одну, чтобы ослабить наплыв своей тревоги.

-Стоп… а что всё-таки произошло с Артуром?

Эта мысль вмиг запустила хоть какой-то полезный мыслительный процесс. Касторский действительно не очень хорошо знает теперь уже отставного майора. Про службу в качестве офицера запаса он знает мало, про какие-то аспекты его жизни – тем более не знает. Артур не очень разговорчив, редко когда что-то начнёт рассказывать, о себе – тем более.

Сильвер знал его, как лучшего майора запаса, хоть и не самого весёлого, но отличного компаньона, который выслушает. Правда, потом может послать куда подальше от себя, но это уже зависело от настроения. Разговорчивость разговорчивостью, а вспышки агрессии никто не отменял. Когда у Артура кончается терпение, он становится особенно колким в своих выражениях, не церемонясь о благополучии других людей. Касторский понимал, что знает одну маску Рыжего, которых у него бессчётное количество.

Сильвер стал ходить взад-вперёд по квартире, стараясь обходить ласкового кота Луция, который маячился у того под ногами. Нужно придумать такой вариант развития событий, чтобы как-то поддержать своего близкого человека, не тревожа по возможности Арину или Родиона.

-Так, Луций, давай-ка логично рассуждать… - Сильвер заговорил со своим котом, как с человеком. – Артур попросил его не искать, значит, с ним что-то случилось. И это что-то, похоже, нанесло ему сильный удар, раз он меня сегодня хорошенько так пихнул. Раньше он был поспокойней. – Кот спокойно сидел рядом с ним, хотя вряд ли понимал человеческую речь. – Обычно для успокоения Артуру нужно несколько дней провести в одиночестве. Обычно дня ему хватает… Как думаешь, идти к нему сейчас, или подождать несколько дней? – кот молча смотрел на хозяина, двигая ушами в разные стороны – Да, ты прав. Нужно подождать. Дня через три попробую навестить его. Он любит сладости, можно их взять... - Сильвер ходил взад-вперёд по кухне, выгребая из ящиков всё, что он находил - И коньяк, дорогой, сам бы таким забывался! Уверен, Артуру это придётся по душе.

Спустя три дня Сильвер основательно подготовился перед встречи со своим лучшим другом, который сейчас находится в не лучшем положении. Даже купил сладостей на всякий случай, ещё взял медальон: рысья морда, с агрессивным взглядом и огромными нижними клыками в любом случае будет отдана Артуру, хочет он того, или нет. Всегда для Сильвера был удивителен факт, что Артур не будет перед ним пресмыкаться. Это часто вынуждало идти на уступки и унижаться.

Сильвер осторожно подошёл к двери Артура, находившейся на седьмом этаже, и несколько раз позвонил. Послышались резкие, быстрые шаги в его сторону. Дверь на цепочке приоткрылась с глухим скрипом.

-А? Чего надо? – Дрожащий, низкий мужской голос встретил офисного планктона.

-Привет. Прости, что без приглашения. Мне показалось, что тебе нужна моя помощь, я вот и поддержать тебя как-то хочу после увольнения. – Со стороны Артура действия его друга были максимально наивными, но он ничего не может этому противопоставить сейчас и как-то аргументировать своё наблюдение. Кажется – и всё!

-Прости, но нет. Уходи. Я же тебе сказал, не приходи ко мне. Белобрысый, слов не понимаешь? Проваливай отсюда, пока тебе хуже не стало. – странный несильный запах исходил из квартиры Рыжего. Кажется, его кулаки были в крови. Что-то капало с его рук, оставляя странный след на полу.

-Артур, пожалуйста. Сейчас просто послушай. Посидим, чай выпьем, я тебе даже украшение принёс. - Сильвер решил сыграть за наивного ребёнка, пытаясь таким образом не вызывать подозрений. Офисный планктон боковым зрением наблюдал за тёмными пятнами багрового оттенка, которые появлялись на полу. Артур тяжело вздохнул.

-Ладно. Подожди меня пару минут, я оденусь чуть приличнее. – У Рыжего не было столько сил, чтобы спорить. Дверь захлопнулась, и Сильвер стал ждать.

Артур вбежал в душевую, будто дикий зверь, дёрнул дверцу небольшого шкафа, вытащил бинты, и кое-как стал останавливать свежую кровь. Надо бы обходить осколки от зеркала стороной, не хватало ещё ноги поранить. Невыносимая дрожь накрывала отставного майора волнами. Ему иногда вроде и было терпимо, а иногда и дышать было тяжело из-за сковывающей изнутри неизвестной силы. Наспех забинтовав руки, Рыжий, спотыкаясь на каждом шагу добежал до своей комнаты, осторожно скинул грязную майку и одел закрытую толстовку. Забежал быстро в ванную, полотенце кинул на пол, и стал быстро вытирать капли крови, несколько раз чуть не упав. Кое-как убрав следы и ещё раз перебинтовав по-новому руки, Артур осторожно подошёл к входной двери.

Вновь волна невыносимой дрожи. Темнота в глазах, слёзы от страха и боли. Ладони внезапно то покрывались кровавыми пятнами, то быстро очищались. Рыжий упал на колено, с каждой секундой теряя равновесие. Противный звон в ушах, предсмертные крики людей. Перед глазами появлялись страшные для простого человека картины: мужские и женские крики, краснота перед глазами, брызги, холод. Мужские тела перед собой, их составляющие. Вкус металла во рту. Чужой говор, огонь, запах пороха. Вспышки выстрелов. Резкий грохот в ушах. Тень от военной техники. Ещё крики, на этот раз крики близких людей вперемешку с собственными. Странные разноцветные круги стали за доли секунд сменять друг друга, а тело клонило то в одну сторону, то в другую. Если бы Рыжий не морил себя голодом все эти дни, то всё содержимое его желудка оказалось бы на полу.

-Хватит валяться. Что, снова влажно мечтаешь и слюни пускаешь? Балбес усатый, некогда прохлаждаться. Единственное, неудачно ты тряпочку выбрал. Тощий какой-то, не в нашем вкусе. Эй, мультики что ли перед глазами? Отдохни, тебе это явно нужнее, я справлюсь за тебя.

-Нет. Князь, мне нужно… Просто поговорить с ним, он отстанет, правда, отстанет…

-Столько лет одно и то же. Сколько лет ты общаешься с ним и по-прежнему не в состоянии разорвать с ним общение. Достал уже, давай я, у меня, в отличии от тебя, получилось не только выжить в родах! Давай, как там оно было… А, тебе даже колыбельные не пели, у тебя иммунитет!

-Договоришься сейчас, падла одноглазая… Если ты хочешь мне помочь, то свали к чертям!

-Скучный ты. Тьфу на тебя, раньше ты был значительно веселее! Ничего не сказать, только потом не смей называть меня своим другом.

-Эй, Артур, ты там в порядке? Я за тебя начинаю волноваться! – Сильвер стал быстро и сильно колотить в дверь. Думал, он либо уснул, либо ему плохо.

-Да иду я, иду. – Рыжий еле-еле встал, и, опираясь на белую стену, подошёл к двери и отстегнул цепочку, а после и открыл несколько замков. Сильвер мгновенно опешил, когда заходил в квартиру Артура. Его взгляд привлекали то стены, недавно покрашенные в чистый белый цвет, то пол, на плитку бежевого цвета, и чисто белый потолок. Но всё же сразу бросились в глаза свежие бинты на руках. Пока Артур рассказывал, куда что класть и куда что вешать, Сильвер безостановочно следил за тем, как на белоснежной ткани медленно проявляются багровые пятна.

-Артур, а что у тебя с руками? – Касторский осторожно дотронулся до запястья Рыжего.

-А, чего? – Тот болезненно вздрогнул и резко повернулся к нему, убирая ладонь с кофты.

-С рукой говорю, что случилось? – Спокойно переспросил Сильвер. Его фантастическая наивность снова сыграла свою роль.

-Упал… Какая разница каким образом, всё равно рана есть. Какой смысл тебе узнавать о том, как я упал, как я ударился?! У меня уже не идёт кровь, смотри, всё. Это не твоё дело.

-Не хочу навязываться, но возможно и моё…

-Не навязывайся, идиот! – одно мгновенье. Рыжий чуть не сбил с ног гостя, резко шагнув в его сторону и ударив по плечу. – Ну не твоё это дело, не твоё, отстань ты уже от меня! Это так сильно раздражает… - отставной майор тяжело дышит. Лицо собеседника проясняется. На нём не было какой-то ответной агрессии или чего-то такого. Силы в момент пропали. Артур распахнул глаза, снова отходя от человека. Его нервная система в момент вскипела и сразу же дала по тормозам. Неловко вышло. Хотя, ему не неловко, но этот жест был явно лишним. Как бы в будущем это не принесло сложностей.

-Артур…

-Прости.

-Я всё понимаю... Выпьем коньяка со сладостями?

-Не хочу, оставь себе...

Теперь он снова едва не нагрубил близкому человеку, поддавшись на раздражение. Рыжий виновато попытался извиниться и найти отмазку, в итоге сойдясь на том, что стоит уладить недоразумение чаем. Пока что стоит осмотреть квартиру Артура, мало ли, будут какие-то детали, указывающие на определённые, возможно скрытые черты отставного майора.

Квартира, как можно было сразу понять, была со свежим ремонтом. Всё было сделано в холодной, белой цветовой гамме. Местами беловолосому казалось, что он находится в психбольнице: атмосфера такая создавалась из-за чисто белых цветов, и из-за самого хозяина квартиры. На стене тусклый след от оттёртой крови, на плитке – свежие пятна, растёртые тряпкой, а на небольшой тумбочке красовалось редкое пятно крови, которое можно было заметить, но нельзя было отмыть. Вроде как интерьер выглядел как у обычного одинокого человека: слегка пыльно, очень пусто. Единственное, что бросалось в глаза - зеркала, а именно их отсутствие. Единственное зеркало как дверца шкафа было закрыто плотной непрозрачной тканью.

На кухонном столе крупный пазл фотографии Сиднея, который был собран чуть больше, чем на половину. Сильвер отодвинул старый стул, и сел ближе к пазлу. Как он помнит, Артур недавно приобрёл эту головоломку, и за такой короткий срок успел уже собрать почти весь низ.

-Хлеб с чем? – Глухой голос внезапно прервал размышления собеседника, и вытащил того из мира своих грёз. - Белобрысый, оглох?

-Даже на сладкое не клюнешь? Ну и ну, серьёзно же тебе... - Стоило поднять взгляд на собеседника и настроение шутить всячески пропало. Неловко кашлянув, Касторский слегка отвернул голову - А бутерброд с колбасой, копчёной, пожалуйста. И если можно, то добавь ещё сыра и лист салата.

-Да нет у меня такой экзотики. Докторская колбаса, масло… тьфу, просроченное! Так, сыр, что это ещё за недоразумение? – Артур нагнулся, и достал тарелку, завёрнутую в пакет, - Сколько они тут стоят, ну их… Не будем есть просроченные макароны.

-А колбаса? Я надеюсь, она-то не просрочена? – Сильвер аккуратно спросил, поправив рукав футболки и потерев предплечье. Рыжий отличался скудным аппетитом, никогда не чувствовал голод, по крайней мере не говорил об этом. Поэтому львиная доля продуктов так и сгнивала, не дожидаясь своего часа. Хотя, кое-какой голод его всё же мучил. На удивление, помимо эмоционального был ещё один, о котором не знал никто, кроме самого Рыжего и непонятного Князя.

-Да хоть убей, я её вчера купил. Копчёную я не ем, поэтому пожуешь, которая есть. Не погибнешь. Так, а куда я хлеб положил…

Рыжий сделал бутерброды, как хватило продуктов и как получилось с его навыками готовки. Сделал всего четыре штуки: разумеется, три планировал съесть самому, оставив один своему собеседнику.

-Артур, я сладостей принёс к чаю. Вот, пирожные, круассаны. Всё как ты любишь. – Сильвер хотел полакомится вместе с Артуром теми вкусными пирожными в форме муравейников, круассанами с шоколадом, как тот любит. Тот же не чувствует обычно голода, и ест раз в день, и то мало. А потом удивляется, мол, почему у него голова часто кружится?

-Я не буду есть, спасибо, не голоден. Вот, давай бутербродами обойдёмся? Я съем остальное, правда, спасибо, но позже, я не голоден сейчас.

Артур поставил чайник на большой огонь, и поставил свисток. Три бутерброда он положил к своей стороне стола, а один бутерброд положил около места Сильвера. Вряд ли тот наелся одним куском хлеба с тонкой колбасой, но всё же решил не спорить лишний раз. Через несколько минут чайник начинал напоминать о себе пока что тихим воем. Как только вой начал перерастать в свист, Артур выключил газ. Он налил в две чашки кипятка, и заварил обыкновенный пакетик чёрного чая. Себе он налил половину чашки, а Касторскому – почти до краёв. Насыпал себе и Сильверу по чайные ложки сахара и аккуратно размешал, чтобы случайно не пролить.