Дом со зверями

Глава 1

Дом со зверями

Глава 1. Этот синий апрель

Весна! Весна в Москве на Чистопрудном бульваре, яростно бушует апрель 1946 года - первая мирная весна после Великой Победы. В выходные бульвар заполняют нарядные дамы в самодельных «тюрбанах» и шляпках с вуалью, выгуливают свои игривые наряды, все меньше напоминающие строгий стиль «милитари»: ярче спелой моркови на губах их блистает помада, а в ушах и на шее - бижутерия из трофейных с ближайшего рынка - клипсы, брошки, а то и жемчужные ожерелья. Прически - у кого высокий пучок, у кого баранки из тугих красивых кос важности момента соответствуют.

Под ручку с дамами важно выхаживают кавалеры в потрепанных кителях, зато на груди их отливают золотом настоящие ордена и медали. Не все мужчины вернулись целыми с войны: кто хромает, опираясь на трость, у кого рука - в перевязке, голова - в "шапке летчика" под фуражкой, да кого это волнует в первый мирный апрель? Трамваи с шумом и звоном кругом объезжают парк на Чистопрудном, то и дело сигналит перебегающей дорогу ребятне водитель знаменитой «Аннушки». Весна идёт, весне дорогу!

На станции метро «Кировская» напротив бульвара раньше располагался штаб ПВО, а теперь из дверей ее выходят красивые пассажиры, чьи лица наполнены радостью и надеждой. На ступеньках напротив выхода из метро застыли в ожидании пожилая женщина - Агнешка Миронович и ее семилетняя внучка Варвара.

- Как мы его узнаем бабушка? - спрашивает Варвара, всматриваясь в выходящих из дверей метро пассажиров. - Он снова будет в военной форме и с автоматом? Вон их сколько из дверей выходит!

- Мы его ни с кем не спутаем, Варенька, он теперь - не военный, а ксёндз!

- В костёле? В Москве есть костелы?

- Мы на днях поедем в Крым до конца лета, а пан Вацлав Ежецкий поживет у нас в комнате. Ты же помнишь, что он - наш родственник? Мой племянник и твой…

- Да-да, дядя-дядя, помню! Ой, да, вон он, бабушка! - воскликнула Варя Миронович, и, побежала навстречу выходящему из метро высокому красивому брюнету - лет тридцати пяти на вид - в черной сутане.

На груди служителя культа красовался орден Красной звезды и значок «Ворошиловский стрелок второй степени». В правой руке у ксёндза отличал новой кожей красивый рыжий чемодан. Выправка пана Ежецкого была чисто военная и винтовки за спиной, как будто бы, и вправду не хватало.

- Дядя Вацлав, я вас сразу же узнала! Идёмте к нам, у нас готовят холодец и плов! - затараторила Варвара, кидаясь к нему на шею.

Агнешка была более сдержанна в эмоциях, но по щекам ее катились слезы. Она обняла Вацлава и висящую у него на шее Варвару.

- Явился, спаситель! Теперь ты будешь жить в Москве. В Доме со зверями, квартире 13б.

- Это что ж? В зоопарке? - улыбнулся ксёндз.

- Это дом наш так зовут, дядя Вацлав. На Чистопрудном бульваре. Номер четырнадцать! А звери в нем живут снаружи, а не в клетках! - выпалила Варвара.

- Красивый у вас город, пани Агнешка, не знал и не ведал! Я после Варшавы в Смоленск переехал, потом - курсы снайперов и на войну. Никогда и не был здесь, - произнес Ежецкий.

И они пошли по бульвару к Дому со зверями, где теперь предстояло жить ксендзу. А чуть поодаль за ними проследовал неприметный человек в штатском, перешел трамвайные пути, проводил до пруда, слился с толпой и пропал.

На Чистопрудном бульваре цвели деревья, выбивались из-под остатков чернеющего снега желтые одуванчики, пели птички, перекрикивая друг друга, бегали дети. Белые лебеди плавали в пруду, словно и не было этой страшной войны, а в деревянном павильоне допоздна играл военный оркестр. В «любовное дефиле», устроенном модницами и дембелями, вливались бабушки с внуками, юные нянечки с колясками, стреляющие глазками по сторонам. На скамеечках вдоль аллеи играли в шахматы, нарды и забивали козла пенсионеры и мужчины солидного возраста.

Возле музыкального павильона стоял невысокий, но жилистый мужчина лет сорока - житель квартиры 13б на Чистопрудном ювелир Давид Кацман и внимательно вслушивался в бравурный марш, исполняемый военным оркестром. Похоже, кто-то из музыкантов фальшивил. Серо-голубые глаза гражданина Кацмана привычно «прощупывали» толпу, и наконец, остановились на крепком коренастом военном, который держал за ухо подростка- беспризорника.

Лицо военного носило следы ожогов, на голове его был танковый шлем, а из вещмешка выглядывала голова красивой фарфоровой куклы с льняными локонами. Лицо Давида озарилось искренней радостью, однако, он решил пока не вмешиваться в воспитательный процесс.

- Ааа, отпусти дяденька рябой! - надрывался подросток. - Я не крал!

- Не успел! - усмехнулся танкист, крепко держа воришку за шкирку. - Рука застряла в вещмешке!

Вослед подростку, тяжело дыша, бежала расфуфыренная, вульгарно накрашенная дама весомых форм.

- Пусти ребёнка, солдатик, я сама его накажу! Ты сдурел, олух, шоколадки красть?- и она отвесила подростку затрещину. - Я сама-то шапку продала, чтоб дочке шоколадку купить. Иииирод! - вопила дама, прижимаясь к гимнастерке рябого танкиста пышной грудью.

- А ну, вон пошла от моих карманов, - рыкнул танкист, а в довоенном прошлом столяр и православный священник отец Федор Иоаннов. - Я ценности в карманах не ношу! Жадность - грех.

- А карточки? - нагло усмехнулась воровка. - Продуктовые карточки? Сорок шестой год, а их еще не отменили.

- Постой-ка, дурында, - отец Федор полез в вещмешок и достал оттуда две жестяные коробочки с монпансье. - На-ка тебе, - он протянул коробку воровке. - И тебе, - он протянул коробочку подростку, - и, чтоб… кыш отсюда. Еще увижу в сквере, убью.

Дрожащими руками подросток схватил коробку и в ступоре уставился на рябого танкиста, который широкими шагами уже направлялся к Кацману. Мужчины обнялись.

- Ой, вейзмир, Федор, на тебя ж две похоронки пришло. И под Курском тебя похоронили, и в Берлине.

- Да живой я, живой, разведка. Аню-то подготовил к сюрпризу?

- Она ждала, не верила им. И сейчас ждёт.

Кацман и отец Федор направились к трамвайным путям, которые надо было перейти, чтобы попасть в Дом со зверями. Там - в угловой квартире №13-б в Доме со зверями их ждали семьи и… холодец. Их сосед по восьмикомнатной огромной коммуналке - преподаватель истории КПСС в металлургическом институте при заводе «Серп и Молот» - Мехди Садыков сумел добыть мяса к светлому празднику Пасхи. Жена Садыкова - Нинель - не вернулась из эвакуации, и соседи уже год, как заменяли Садыкову семью. Жениться заново преподаватель не собирался, на студенток не засматривался. Зато обладал прекрасными связями среди представителей советской торговли, да и рыночными торгашами никогда не брезговал.

Между тем, воровка на Чистопрудном попыталась приструнить подростка, застывшего последи аллеи с коробкой монпансье в руках.

- Ну, что застыл, малой? - заверещала она, убирая коробочку в кокетливую белую сумочку. - Иди, работай! Ишь какой добренький терпила нашелся, леденцами угостил. Поп, наверное!

- Не буду я больше… работать! Пойду ментам сдамся, пусть в приют определят, - вызверился подросток. - Мне тринадцать, не посадят! Все лучше, чем с тобой! - развернулся и пошел к трамвайным путям в сторону райотдела милиции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.