Клятва крови и огня

Не тот ритуал

К полуночи университетская библиотека превращалась в склеп. Тусклые лампы мерцали, батареи еле грели, а запах старых книг смешивался с пылью и чужим чаем. Алиса сидела за дальним столом, поджав под себя ноги, и перечитывала один и тот же абзац о древнерусских летописях в десятый раз. Она уже почти не видела буквы — только чёрные пятна на пожелтевшей странице.

«Ещё один вечер, — подумала она. — Ещё одна пятница, которую я никогда не верну».

— Ты серьёзно? — Катя заглянула в её конспект. — В двадцать лет сидеть в библиотеке в пятницу вечером?

— У меня экзамен через три дня, — ответила Алиса, не поднимая головы. — И если я сейчас не запомню даты и названия, я провалюсь к чёртовой матери.

— А я вот нашла кое-что получше твоих летописей.

Катя плюхнула на стол книгу. Та была старой — настолько, что Алиса невольно отодвинулась.

— А если я скажу, что нашла способ призвать удачу на весь месяц?

— Ты всегда находишь способы. Обычно они заканчиваются вызовом пожарных.

Кожаный переплёт книги потрескался, страницы пожелтели, а кое-где по краям темнели пятна, подозрительно похожие на кровь.

— Где ты это взяла? — спросила Алиса, забыв о конспекте.

— На барахолке. Дедушка продавал, сказал: «Из экспедиции привёз». Может, и правда древняя. — Катя открыла книгу на закладке. — Смотри. «Призыв удачи на весь следующий месяц». Всего три строчки на латыни.

— Твоя латынь — это гугл-переводчик.

— А твоя — университетская. Давай, Алис, не трусь.

Алиса взяла книгу в руки. Кожа на переплёте была тёплой — странно для старой книги, купленной на барахолке. Страницы пахли не бумагой, а чем-то сладковатым, приторным, как засохшие цветы.

Она прочитала строки. Латынь и правда была странной — не классическая, а какая-то архаичная, с вкраплениями языка, которого она никогда не слышала.

«Veni, sanguis, ligamen. Veni, anima, per portam».

«Приди, кровь, связь. Приди, душа, через врата».

— Это не призыв удачи, — сказала Алиса. — Это что-то с кровью.

— Образно! — отмахнулась Катя, расставляя на столе крошечные свечи. — В средневековье всё через кровь говорили. Давай, я уже зажгла.

Пять огоньков дрожали в полумраке, отбрасывая пляшущие тени на стеллажи. Алиса хотела сказать, что это глупо, что никакой магии не существует, что они уже не дети. Но слова застряли в горле.

Потому что в глубине души ей вдруг захотелось, чтобы это было правдой. Чтобы существовало что-то кроме экзаменов, дедлайнов и бесконечных ночей в душной библиотеке.

— Читаем вместе, — сказала она. — На счёт три.

Катя кивнула, глаза её блестели в свете свечей.

— Один.

— Два.

— Три.

Они прочли строки хором. У Алисы голос дрогнул на последнем слоге. В библиотеке стало тихо — так тихо, что она услышала, как замирает её сердце.

— Ничего не произошло, — разочарованно протянула Катя.

Алиса хотела ответить, но не смогла. Потому что пол под ногами исчез.

Сначала — невесомость. Беззвучная, бесконечная, как во сне, когда падаешь в чёрную яму и не можешь проснуться. Потом — боль. Не острая, а глубокая, будто кто-то выдёргивал нити из её тела по одной.

Она услышала крик Кати — далёкий, искажённый, словно сквозь воду. Потом — голоса. Чужие. Гулкие. Говорили на языке, которого она не знала, но почему-то понимала.

— Сработало. Но жертва не та.

— Душа есть душа. Перевязывайте ей запястье, пока нить не ушла вглубь. Хозяин будет доволен.

Алиса попыталась открыть глаза. Веки были тяжёлыми, как свинцовые. Сквозь щёлочку она увидела каменный потолок, синие огни и чьи-то тени, склонившиеся над ней.

— Где — прошептала она, но голос сел, превратившись в хрип.

— Тсс, — сказал кто-то. — Не дёргайся.

Чьи-то руки подхватили её, перевернули. Алиса почувствовала холод камня спиной и странную пульсацию в левом запястье — как будто под кожей забилось второе сердце.

— Она не местная, — сказал первый голос, в котором смешались облегчение и тревога. — Посмотри на ауру. Как у младенца.

— Тем лучше, — ответил тихий, почти ласковый. — Такие не сопротивляются.

Алиса хотела сказать, что она не «не местная», что у неё есть имя, дом, мама, которая сейчас, наверное, смотрит телевизор и не знает, что дочь лежит на холодном камне в окружении чужаков. Но сознание снова померкло, унося её в темноту.

Очнулась она от холода.

Это был не просто холод — он казался голодным, жадным, он высасывал тепло из каждой клетки. Алиса попыталась пошевелиться и поняла, что почти вся её одежда исчезла.

Вместо любимого тёплого свитера — тонкая льняная рубашка, чужая, мешковатая, пропитанная потом и чем-то липким. Вместо джинсов и плотных колготок — длинная юбка из грубой ткани, доходящая до щиколоток. Носков не было — зато на ногах оказались грубые кожаные туфли на толстой подошве. Кто-то надел их на неё, пока она была без сознания. Кто-то очень предусмотрительный — или очень равнодушный к чужому комфорту.

Алиса дёрнулась, села. Рубашка сползла с плеча, открывая кожу, покрытую мурашками. Она поправила её дрожащими руками. Пол под ладонями был каменным, шершавым, в некоторых местах выщербленным.

Левое запястье жгло. Нестерпимо. Глубоко. Будто кто-то водил раскалённой спицей под кожей.

Алиса зажмурилась, потом всё же заставила себя посмотреть вниз.

Светилась нить. Тонкая, золотая, она оплетала запястье, двигалась, пульсировала в такт сердцу. Как живая. Как змея.

Этого не может быть, — подумала Алиса. — Я сплю. У меня жар. Я в бреду.

Она протёрла глаза свободной рукой. Нить не исчезла.

Она ущипнула себя за ногу — больно. Нить не исчезла.

Алиса подняла голову и увидела их. Шестеро. В мантиях. Они стояли полукругом в нескольких шагах от неё, как изваяния, и смотрели. Кто-то с любопытством, кто-то равнодушно. Один — тот, с седой косой и цепкими глазами, — улыбался.

— Проснулась? — спросил он.

Она медленно огляделась. Круглый зал без окон. Каменные стены близко — можно дотянуться рукой. Вдоль них — факелы с синим пламенем. Не оранжевым, не жёлтым — синим, почти прозрачным, как лёд на солнце.

Синий огонь, — подумала она. — Такого не бывает.

— Где мои вещи? — спросила Алиса. Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Словно тело взяло управление на себя, пока мозг паниковал в тишине.

Никто не ответил.

Она встала. Туфли глухо стукнули по камню. Ноги дрожали, колени подгибались, но она устояла. Опираясь на стену, сделала шаг, второй.

— Вы похитили человека. Это уголовное дело. У нас есть камеры, ДНК, полиция. Вы в курсе?

Она и сама не поняла, откуда взяла эти слова. Мозг работал на автопилоте, цепляясь за привычное, за то, что могло вернуть контроль.

Седой мужчина шагнул вперёд.

— Ноль магии, — сказал он, обращаясь к остальным. — Ноль страха. Это даже интересно.

— Я не «интересно». — Алиса сжала кулаки. Нить на запястье запульсировала сильнее, будто откликаясь на её гнев. — Меня зовут Алиса. Я гражданка России. И вы сейчас совершаете...

Её прервал звук открывающейся двери. Тяжёлой, каменной, с лязгом, от которого заныли зубы. Все в зале разом обернулись.

На пороге стоял мужчина.

Он был высоким — выше всех в этом зале. Чёрная мантия с серебряной вышивкой струилась по плечам, длинные тёмные волосы падали на лицо. А глаза — серые, пустые. Ни тепла, ни холода. Ничего.

Он не выглядел старым. Может, тридцать. Может, чуть больше. Но лицо его казалось выцветшим, как старая фотография, — будто он давно забыл, каково это — улыбаться по-настоящему.

— Лорд Дамиан, — седой поклонился. Остальные последовали его примеру. — Ритуал завершён. Жертва здесь.

— Вижу.

Голос у него оказался низким, хрипловатым. Он даже не взглянул на склонившихся магов — смотрел прямо на Алису. В упор. Как на ошибку, которую нужно исправить.

— Ты кто?

— Алиса. А ты?

Кто-то из магов ахнул. Седой усмехнулся. Дамиан не усмехнулся. Он просто смотрел на неё — и молчал так долго, что Алиса почти пожалела о своей дерзости.

— Дерзкая, — сказал он. — Хорошо. Хуже, если бы ты была безвольной куклой.

Он подошёл ближе. Сделал шаг, второй. Алиса не отступила — упрямо смотрела на него снизу вверх. Он был выше почти на голову, и ей пришлось задрать подбородок, чтобы не опускать взгляд.

— Не подходи, — предупредила она. — Я умею кусаться.

— Не сомневаюсь.

Он остановился в двух шагах. Наклонил голову, разглядывая её, как диковинную вещь.

— Ты хоть понимаешь, что произошло, Алиса?

— Где я? Что происходит? — Голос дрогнул, но она не отвела взгляда.

Маги зашептались. Дамиан поднял руку — они замолчали.

— Проще показать, — сказал он и коснулся её лба.

Мир взорвался.

Алиса увидела чужую жизнь, ворвавшуюся в её сознание как ураган. Маленький мальчик с тёмными волосами, плачущий в пустой каменной башне. Мужчина с такими же серыми глазами, умирающий в луже крови на каменном полу. Чёрная змея, обвивающая чьё-то сердце, сжимающаяся медленно, неумолимо. А потом — она сама. Со стороны. И золотая нить, перетекающая с этого мужчины — с Дамиана — на неё.

Она отшатнулась, дыша, как загнанная лошадь.

— Что это было? Кто этот мальчик? И где я, чёрт возьми?!

— Мальчик — это я, — тихо сказал Дамиан. — А ты, Алиса, в Эрдане. Другой мир. Не твой.

Другой мир.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни. Алиса хотела что-то сказать, но слова не пришли. Она медленно, очень медленно выдохнула.

— Так не бывает, — сказала она.

— Ты на своём запястье видела светящуюся нить. — Он не спрашивал, он утверждал. — И до сих пор думаешь, что «так не бывает»?

Возразить было нечего.

— Что с Катей? — спросила Алиса вместо этого. — Моя подруга. Она была со мной. Она жива?

— Вернулась в твой мир, — ответил Дамиан. — Ничего не помнит. Для неё ты просто ушла домой.

Алиса выдохнула. Не облегчённо — скорее, потеряв последнюю надежду на возвращение.

— Что вы сделали? — повторила она. Но теперь в голосе звучала не столько ярость, сколько обречённость.

— Не я. — Дамиан убрал руку. — Эти гении из Совета провели запрещённый ритуал перекладывания проклятия. Они искали жертву из другого мира — ту, которую не жалко. Но вместо сильного мага получили тебя.

— Проклятия не существуют, — выдохнула Алиса. Но в голосе уже не было уверенности. Слишком много «невозможного» случилось за последние минуты.

— Очень существуют.

Он взял её за запястье — там, где горела нить. Алиса дёрнулась, но он держал крепко. Коснулся нити пальцем — та вспыхнула ярче, и Алиса почувствовала, как что-то внутри неё перетекает в него. Не больно. Страшно.

— Проклятие рода Эйнар, — сказал Дамиан. — Тридцать лет оно разъедало меня изнутри. Теперь — тебя. Без меня ты умрёшь через тридцать дней.

В зале стало тихо. Даже факелы, кажется, перестали трещать.

— Ты врёшь, — сказала Алиса. Но голос дрогнул.

— Хотел бы.

Он повернулся к магам.

— Оставьте нас. Всем выйти.

Они разошлись быстро, беззвучно, скользя вдоль стен, как тени. Седой задержался на пороге, бросив на Алису любопытный взгляд, но под взглядом Дамиана тоже ушёл.

Когда дверь закрылась, лорд снова взял её за руку — на этот раз не спрашивая разрешения. Провёл большим пальцем по золотой нити, и та вдруг впиталась в кожу, исчезла. Алиса вскрикнула от жжения, но он держал крепко.

— Договор скреплён, — сказал он. — Теперь ты привязана ко мне, а я — к тебе. Я не смогу отказаться тебя спасать, иначе магия уйдёт.

— Верни меня домой, — сказала Алиса. Не попросила — потребовала. — Немедленно.

— Не могу. Проклятие привязало тебя к этому миру. Если я открою портал сейчас, ты умрёшь.

— Ты сделал меня пленницей, — прошептала Алиса.

— Я спас тебе жизнь, — сказал Дамиан. — Не путай.

— Спас? — Она подняла на него глаза — красные, опухшие, но горящие. — Это ты называешь спасением? Вытащить меня из моего мира, привязать к себе магической верёвкой и сказать: «Сиди рядом, а то умрёшь»?

— Ты бы умерла без меня, — тихо сказал он.

— Я бы вообще не оказалась здесь без вашего чёртового ритуала!

Дамиан молчал. В его лице мелькнуло что-то — может быть, тень вины, может быть, усталость. Он отвёл взгляд первым.

— Тем не менее, — сказал он после паузы, — ты здесь. И я единственный, кто может держать проклятие под контролем. Нравится тебе это или нет.

Он развернулся и пошёл к двери. На пороге кивнул кому-то за дверью:

— Отведите её в башню. Через полчаса.

Дверь закрылась. Алиса осталась одна.

Она слышала, как затихают шаги — Дамиан ушёл. Считала секунды, минуты. Пять. Десять. Двадцать.

Ровно через полчаса дверь открылась. Двое стражей в чёрном молча показали ей на выход.

Домой, — стучало в голове. — Я хочу домой.

Но золотая нить — невидимая теперь, но всё ещё пульсирующая в такт сердцу — напоминала о себе с каждым ударом. И Алиса знала: пути назад больше не было.

Башня и её правила

Стражи в чёрном двинулись вперёд, не оглядываясь. Алиса плелась за ними, как привязанная, — другого выбора у неё не было.

Они вышли из зала ритуалов в длинный каменный коридор. Факелы с синим пламенем горели через каждые несколько шагов, но свет их был холодным и каким-то мёртвым — он не согревал, не успокаивал, только подчёркивал пустоту.

Алиса попыталась запомнить дорогу. Налево, потом направо, потом мимо большого гобелена с драконом. Зачем? Чтобы сбежать? От проклятия? От магов?У неё не было ответа. Но пальцы сами сжались в кулаки, а губы зашептали: лево, право, дракон. Лево, право, дракон. Хоть что-то, за что можно зацепиться.

Гобелен навис над ней. Дракон был выткан серебряной нитью — огромный, с распахнутыми крыльями и пустыми глазами. Они смотрели прямо на Алису. И в них не было ничего. Ни злобы, ни угрозы, ни пощады. Просто пустота.

Ей показалось, что она смотрит в своё будущее.

Алиса отвела взгляд и ускорила шаг.

Коридор вывел их к массивной деревянной двери. Страж толкнул её — и Алиса впервые увидела небо Эрдана.

Оно было чужим.

Не таким, как дома. Здесь не было привычной черноты с редкими звёздами. Небо над Эрданом светилось — густым, тёмно-фиолетовым, с широкими разводами бледно-зелёного, будто кто-то размазал по нему краску огромной кистью. Звёзды висели низко, крупные, неестественно яркие, и некоторые мерцали в ритме — то вспыхивали, то гасли, как живые.

Алиса замерла.

Такого не бывает.Но небо никуда не делось. Оно дышало, двигалось, смотрело на неё сотнями холодных глаз.

— Не отставай, — бросил один из стражей, дёрнув за локоть.

Алиса моргнула, сглотнула и пошла дальше, стараясь больше не смотреть вверх.

Зал ритуалов, как оказалось, находился в подземелье под дворцом Совета магов. Они вышли в небольшой внутренний двор, мощёный тёмным камнем. Вокруг высились стены дворца — мрачные, с острыми шпилями, похожие на застывшие языки пламени.

Это ещё не город. Только двор. Только начало.

Стражи не дали ей смотреть по сторонам. Один взял за локоть, второй шагнул вперёд.

Они пересекли двор, прошли через узкий проход между зданиями и вышли на пустынную ночную улицу.

Света было мало — только мерцание звёзд да редкие голубоватые огоньки в окнах. Но глаза Алисы уже привыкли к темноте, и она различала очертания: высокие стены по бокам, мостовую под ногами, а вдалеке — тёмные силуэты башен и шпилей, острых, как клыки. Они вырезались на фоне фиолетового неба, чёткие и чужие.

Город спал — или делал вид.

Башня Дамиана стояла на той же улице, в получасе ходьбы от дворца, — на краю города, где дома становились ниже, а между ними всё чаще попадались пустыри и заросшие травой участки. Стражи шли быстро, Алиса едва поспевала.

Наконец они остановились перед высоким мрачным строением, вздымавшимся вверх на четыре яруса. Узкое, каменное, с редкими окнами-бойницами. Похожее на палец, которым кто-то грозил небу. Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось.

Вот оно. Моя тюрьма.

Стражи ввели её внутрь, и дверь за спиной захлопнулась с глухим, окончательным стуком.

Алиса оказалась в круглом холле с высоким каменным потолком. В центре стоял массивный дубовый стол, заваленный свитками и непонятными приборами — медными, с блестящими деталями, похожими на компасы без стрелок. В углу темнел провал камина — холодного, давно не топленного. Вдоль стен горели маленькие кристаллы, вставленные в железные держатели. Их свет был ровным, голубоватым, без мерцания — как у ламп дневного света.

Слева от входа Алиса заметила узкую дверь, из которой пахло травами и чем-то съестным, — наверное, кухня. Справа — широкую винтовую лестницу, уходящую вверх. И ещё одну дверь — из тёмного дерева, с резными драконами по бокам.

Башня оказалась именно башней — круглой, каменной, уходящей вверх на четыре яруса. Но это она поняла позже. Сейчас она стояла в холле, дрожа от холода и страха, и не знала, куда идти.

— Наверх, — сказал один из стражей, кивнув на лестницу. — Лорд Дамиан ждёт в библиотеке. Вторая дверь слева.

Стражи развернулись и вышли, оставив её одну.

Алиса постояла несколько секунд, прислушиваясь к тишине. Башня молчала — ни шагов, ни голосов, ни скрипа половиц. Только где-то далеко, наверху, едва слышно гудел ветер в трубе.

А если попробовать? Выход там, за спиной.

Она обернулась к двери. Та же самая, через которую её ввели. Тяжёлая, дубовая, с железными петлями. Алиса шагнула к ней, протянула руку к ручке...

И отдёрнула ладонь, словно обожглась.

Под кожей запястья дёрнулась золотая нить. Не больно — предупреждающе. Напомнила о договоре.

Нельзя. Даже попробовать нельзя.

Она отошла от двери, сжала кулаки и подняла глаза на лестницу.

Остаётся только наверх.

Алиса начала подниматься по винтовой лестнице. Каменные ступени были стёрты временем — бесчисленные ноги прошагали здесь до неё. Перила — холодные, шершавые — скрипели под ладонью.

На втором этаже она остановилась. Лестница привела её в небольшой круглый холл. Стены расходились веером, и в них было три двери.

Первая — слева, массивная, обитая тёмным деревом.

Вторая — справа, попроще, без украшений.

Третья — прямо, чуть поодаль, — оказалась приоткрытой.

Вторая дверь слева. То есть эта?

Она подошла к приоткрытой двери, помедлила и толкнула её.

Библиотека.

Книги стояли везде — от пола до потолка, на стеллажах, на лестницах, на подоконниках, даже на полу стопками. В воздухе пахло кожей, пергаментом, воском и чем-то сладковатым — как от старых свечей. У камина стояло массивное кресло. В кресле сидел Дамиан.

Он успел переодеться — вместо мантии на нём была простая чёрная рубашка и тёмные штаны. Волосы влажными прядями падали на плечи, будто он только что мылся. Без мантии он выглядел моложе. И опаснее.

— Садись, — сказал он, не глядя на неё.

Алиса осталась стоять.

— Я хочу домой.

— Ты уже просила.

— И попрошу ещё раз. И ещё. Пока не надоест тебе или пока ты не сделаешь что-то, чтобы меня вернуть.

Он поднял голову. Серые глаза — холодные, равнодушные — встретились с её. В них не было злости. Не было жалости. Только усталость. Бесконечная.

— Упрямая, — сказал он. — Это полезно. Выживать с проклятием без упрямства невозможно.

Он встал и подошёл к столу, на котором лежал пергамент, исписанный ровными острыми буквами.

— Правила, Алиса. Их немного, но нарушать не советую.

— Какая тюрьма без правил? — съязвила она.

Дамиан сделал вид, что не услышал.

— Первое. Ты не покидаешь башню без моего разрешения. Магическая граница убьёт тебя быстрее, чем проклятие.

— Второе. В мою лабораторию не заходить. Вообще. — Он кивнул вверх, в сторону лестницы. — На четвёртом этаже. Дверь железная, с двумя засовами. Там стоят артефакты, которые превращают неосторожных в камень. Навсегда. Если ты туда войдёшь и случайно коснёшься — я не смогу тебя вернуть. И договор мне не поможет.

— Третье. Ты будешь учиться магии. Каждый день. Проклятие нужно контролировать, иначе оно выжжет тебя изнутри раньше срока.

Алиса услышала это — и внутри что-то ёкнуло. Не от страха. От странного, почти запретного любопытства.

— Уроки магии? — переспросила она. — Ты серьёзно?

— Я никогда не шучу, — ответил Дамиан. — Особенно когда речь идёт о жизни. Твоей жизни и моей. Отныне они связаны.

— Но у меня нет магии, — сказала Алиса. — Никогда не было. Тот седой в зале сказал: «Магии ноль».

Дамиан посмотрел на неё с выражением, которое она не смогла прочитать.

— Был ноль, — поправил он. — Проклятие, перейдя на тебя, открыло канал. Теперь магия есть. Ты просто не умеешь её чувствовать. Этому и буду учить.

Он подошёл ближе. Слишком близко — Алиса почувствовала запах его мыла: что-то хвойное, горьковатое. Она инстинктивно отступила на шаг.

— Четвёртое, — сказал он. — Не ври мне. Договор не терпит лжи. Я почувствую.

— Я даже не знаю, как тебе врать, — ответила Алиса. — Я вообще не знаю, где нахожусь и что происходит.

— Это ты быстро поймёшь.

Он отвернулся и сел обратно в кресло, сразу став снова далёким, чужим.

— Ужин через час. Жду в большой зале. Мира покажет дорогу.

— Кто такая Мира?

— Служанка. Она ждёт тебя за дверью.

Алиса развернулась и пошла к двери. Уже взялась за ручку, но на пороге остановилась.

— Ты так и не ответил, — сказала она, не оборачиваясь. — Почему я? Почему не какой-нибудь другой мир, не другой человек?

Тишина. Алиса уже решила, что он не ответит.

— Потому что ты была единственной, кто подошёл по частоте вибрации, — сказал Дамиан тихо. — Я не выбирал тебя, Алиса. Мне тоже не повезло.

Она постояла ещё секунду, потом вышла и закрыла за собой дверь.

В коридоре её уже ждала девушка — рыжая, веснушчатая, в простом сером платье и белом переднике.

— Ты, наверное, Алиса? — спросила она. — А я Мира. Пойдём, покажу твою комнату. Она на третьем этаже.

Они поднялись на этаж выше.

Алиса ожидала увидеть такой же тесный круглый холл, как на втором, но ошиблась. Пространство внутри башни словно расширялось — здесь было просторнее, чем снаружи. Коридор уходил вперёд, теряясь в полумраке, а по бокам темнели двери.

— Магия? — спросила Алиса, кивнув на стены.

Мира улыбнулась:

— Лорд Дамиан говорил, что башня построена на пересечении магических линий. Внутри она больше, чем кажется.

— Здесь гостевые комнаты, — добавила Мира. — Твоя будет в конце коридора.

Алиса бросила взгляд на лестницу, уходящую выше, на четвёртый этаж. Там, за железной дверью, находились лаборатория с опасными артефактами и личные покои лорда.

Комната Алисы оказалась маленькой — такой маленькой, что от двери до окна можно было сделать всего пять шагов. Но здесь было окно. Узкое, как бойница, затянутое мутным, грязным стеклом, в которое едва пробивался голубоватый свет звёзд. Алиса подошла ближе, коснулась стекла пальцами — оно было холодным, шершавым, древним.

У стены стояла железная кровать — массивная, с тонким матрасом, прогнувшимся посередине. На ней лежало шерстяное одеяло серого цвета, жёсткое и колючее. Рядом — деревянный стул, грубо сколоченный, с занозами на сиденье. Тумбочка из тёмного дерева, поцарапанная, с кувшином воды и глиняным тазом. Вода в кувшине была холодной, с каким-то травянистым привкусом.

В углу, напротив кровати, темнел маленький камин — сложенный из грубого камня, с чугунной решёткой и заслонкой. Внутри лежали остатки золы и несколько почерневших поленьев. Алиса подошла, потрогала решётку — холодную, как всё здесь. Даже не топили. Или топили, но давно.

На стене — единственный крючок для одежды, вбитый прямо в камень. Ржавый, но крепкий.

У дальней стены, в маленькой нише, Алиса заметила занавеску из грубой мешковины. Отодвинула — за ней оказалось деревянное сиденье с отверстием и ведро, наполовину присыпанное сухими опилками.

Ну конечно. Средневековье. Как я сразу не догадалась.

Рядом стоял глиняный кувшин с водой и жестяной ковш — очевидно, для мытья рук.

Она отдёрнула занавеску и вернулась к кровати.

Свет давал магический кристалл в нише над дверью — тусклый, голубоватый, безжизненный. Он не мерцал, не грел, не гудел. Просто горел ровно, как дешёвая лампочка в подъезде.

Гостевая комната. Очень гостеприимно.