- -
- 100%
- +
В забытой богом деревне Могильцы, заросшей крапивой и чертополохом, стоял дом. Не древний, не покосившийся – обычная пятистенка с резными наличниками, но что-то в нём было не так.
Старухи шептались, что земля здесь нечистая – когда-то давно на этом месте хоронили без креста, и теперь оно не отпускает.
Первыми в дом въехали Горшковы – городские, наивные. Купили за бесценок, смеялись над деревенскими суевериями.
А потом началось.
Сначала пропала кошка. Нашли ее в печи – задушенную, но без следов рук. Будто сама залезла и задохнулась.
Потом заболела дочка. Каждую ночь она будила родителей криками:
–Папа, там бабка стоит! В углу!
Но в углу никого не было.
Отец, рационалист до мозга костей, смеялся, пока однажды ночью не услышал скрип. Не сверху, не с улицы – из-под пола.
Он спустился в подпол.
И не вернулся.
Утром мать с дочкой нашли его в самом дальнем углу подполья. Он сидел, обхватив колени, лицо в тени.
– Вань?.. – позвала жена.
Он медленно поднял голову.
Глаз не было.
Только чёрные дыры, будто их выжгли изнутри.
А рядом с ним, в темноте, что-то шевельнулось.
И засмеялось.
Через неделю нашли и мать с дочкой. В том же углу.
В той же позе.
С такими же пустыми глазницами.
Их похоронили, дом заколотили.
После Горшковых дом стоял пустым три года. Пока не пришёл дед Степан – последний из рода староверов, что жили когда-то в Могильцах. Он перекрестил порог, плюнул через левое плечо и сказал:
– Здесь моё.
Соседи переглядывались. Они-то знали.
Первые дни всё было тихо. Потом старик начал бормотать – сначала себе под нос, потом вслух, будто спорил с кем-то.
–Они шепчут, – признался он как-то утром куме Матрёне. – Из стен. Из-под половиц.
– Да брось ты, – отмахнулась та, – ветер в щелях гуляет.
Но в ту же ночь полдеревни проснулось от крика. Не от человеческого – скрипучего, будто ржавые петли скрипят. Выбежали на улицу. В доме деда Степана горел свет.
А в окне что-то шевелилось.
Не он.
Что-то выше.
Тёмное.
Наутро старика не вышли за водой. Соседи постучали – дверь была заперта изнутри. Но оттуда доносился голос.
Не один.
Много.
– Степан-а-ан… – звали его разными голосами. Женскими. Детскими. Горшковых.
Взломали дверь.
В избе пахло гарью и чем-то кислым. Стены были исцарапаны – будто по ним карабкались.
А в печи…
В печи сидел дед Степан.
Запертый изнутри.
Его втиснули в топку – кости переломаны, будто сложили, как дрова. Лицо – застыло в ужасе. А рот…
Рот был забит пеплом.
Сгоревшими фотографиями Горшковых.
С тех пор в доме никто не селился.
Дом в Могильцах снова ждал своих жертв.
На этот раз – молодую пару из города. Анна и Максим. Она – художница, мечтавшая о “деревенском вдохновении”, он – айтишник, уверенный, что все страшилки просто гнилые доски и сквозняки.
Купили дом за копейки. Смеялись над предупреждениями старух.
Первая ночь.
Анна проснулась от стука.
Не просто “где-то” – ровно за изголовьем кровати.
Тук. Тук. Тук.
Медленно. Намеренно.
–Макс, – шепотом тряхнула она мужа.
Тот ворчал:
– Мышь. Или ветер.
Скр-р-р-реб.
Как будто кто-то водил ногтями по внутренности стены.
Максим встал, стукнул кулаком в бревно.
–Заткнись!
Тишина.
Анна заметила:
– Макс… Стена теплая.
Он приложил ладонь. Дерево действительно было теплым. Как живое.
В ту же секунду – УДАР ИЗНУТРИ.
Всё бревно дрогнуло.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.