- -
- 100%
- +
— А еще берет первую встречную женщину и назначает ее своим инкубатором для вынашивания наследников. А так конечно, ничего странного, — не могу удержаться от язвительности.
— Для моего мира ничего странного, зай. Мне не нужна жена. Суррогатная мать — не мать. Обычным телкам, которых я ебу от меня нужно только бабло и секс. А я хочу, чтобы у моих детей была нормальная мать. Которая их любить будет. Воспитывать из них людей. Когда надо ругать, а когда надо в жопу целовать. Чтобы как у всех. Понимаешь?
Сглатываю ком вставший в горле. Он говорит об этом, как о невидали какой-то. А я невольно и о своей маме вспоминаю.
— Но ведь все матери такие и есть, — непонимающе хлопаю я глазами. — В чем проблема? Почему именно я?
— Не все, — холодно отрезает он. — Я пока ни одной такой дуры в своей жизни не встречал, которая готова всем пожертвовать ради ребенка. Даже не ребенка, а ради просто своей оплодотворенной яйцеклетки.
— Я вовсе не дура! — возмущаюсь я. — Вам просто не понять этого чувства. Да я ради этой, как вы выразились, яйцеклетки оплодотворенной, на все готова.
— Я о том и говорю. И именно поэтому пообещал ее не трогать. Если она еще жива.
Поджимаю губы, стараясь не плакать опять. Мне силы нужны, чтобы сбежать. Не могу их на нытье тратить!
Медведь шагает ко мне, проводит костяшкой пальца по щеке:
— Не вой. Сказал же, что не люблю этого.
— П-простит-те, — выдавливаю, закрываю глаза, но предательские слезы все равно льются по щекам.
Дикарь отворачивает меня от себя за плечи, и начинает расстегивать молнию на платье.
— Помоешься и выходи. Врач уже ждет внизу, со всем необходимым оборудованием, — сообщает он мне.
Я даже дышать перестаю. Его пальцы скользят по моему позвоночнику вдоль длинной расстегнутой молнии.
Вздрагиваю, когда чувствую горячее дыхание варвара у себя на шее.
— Очень пугливая, — хрипит рядом с моим ухом. Тяжелая ладонь ложится на мою шею и будто слегка поглаживает. — Откуда только храбрости хватает мне противостоять.
Не знаю о каком противостоянии он сейчас говорит. Потому что я просто оцепенела от страха.
Ко мне никогда не прикасался ни один мужчина кроме мужа. А тут этот дикарь. Бесцеремонно спускает с моих плеч бретели платья, обжигая кожу своими грубыми пальцами.
Судорожно вздыхаю, когда моего плеча касаются чужие губы, оцарапывая нежную кожу жесткой бородой.
— Смотри, какая ты оказывается можешь быть послушная, — он слегка прикусывает мою кожу. — Так бы и сожрал. Но так и быть, подожду, что скажет доктор.
Он стягивает с меня платье, позволяя ему упасть на пол. Его тяжелая ладонь угрожающе скользит по моей талии и накрывает плоский живот.
— Ты очень хорошо себя ведешь, — хвалит меня тихо. — Поэтому я попрошу, чтобы сделали все возможное, если ребенка Корота еще можно сохранить. Это будет мой тебе подарок на день рождения.
Звучит обнадеживающе. Но я не могу доверить самое ценное, что у меня осталось этому дикарю.
А еще как только его доктор даст отмашку, мне уже не избежать изнасилования — Медведь это прямым текстом говорит.
Значит сейчас — самое время валить.
Глава 10. Яна
Я жду только того, чтобы он уже ушел поскорее. Но он как назло явно никуда не торопится. Не отходит, так и нависает надо мной угрожающей скалой. А я между прочем в одном белье.
— С-спасибо, за великодушный подарок, — шепчу я. — И за цветы, н-но… не могли бы вы выйти. Чтобы я могла поскорее помыться и выйти к врачу.
— Раздевайся, — хрипит мне над ухом вместо ответа.
— Чт-то? — заикаюсь я. — Нет! Вы ведь обещали не трогать меня, пока доктор не разрешит?
— Я и не буду трогать. Обещаю, — будто в подтверждение своих слов он отнимает от меня руки. — Хочу просто посмотреть на тебя.
— Я н-не могу, — в ужасе шепчу я.
К такому я точно никак не была готова. Я и стоя в белье чувствую себя мягко говоря некомфортно. А полностью раздеться перед посторонним мужиком — это уже слишком!
— Можешь, милая. Ты же у меня послушная девочка, — манипулирует он. — Тебе всего лишь нужно раздеться и принять душ. Так, будто меня здесь нет.
— Не надо, пожалуйста, — умоляю его я.
— Или все же минет, — буднично предлагает он. — Выбирай.
Всхлипываю от унижения. Но из двух зол выбираю меньшее.
Спускаю бретели лифчика. Дикарь помогает мне: опытной рукой расстегивает застежку на спине.
Прикрыв грудь ладонями, отбрасываю бюстик в сторону и шагаю в стеклянные двери душевой кабины. Включаю воду погорячее, чтобы пар хоть немного спрятал мою наготу от взгляда этого варвара.
— Трусики сними, — беспощадно приказывает гад.
Мешкаю. Тогда он добавляет:
— Тебя все равно сейчас будет осматривать доктор. Мужчина. С ним тоже будешь так ломаться?
— Но вы ведь не врач! — пытаюсь протестовать я.
— Я хуже, — он шагает ближе. — Отныне я — твой мужчина. И я велел тебе слушаться, если хочешь, чтобы я шел тебе на уступки.
Проглатываю все свое возмущение и подчиняюсь, стягивая с себя трусы измазанные в крови. Боже, какое унижение!
— Довольны?! — фыркаю зло.
Он подходит вплотную к дверям душа и я моментально перестаю чувствовать себя такой дерзкой. Всеми силами пытаюсь прикрыться от его недобрых глаз. Отворачиваюсь, решив, что безопасней стоять к нему спиной.
— У тебя родимое пятно на заднице? — задумчиво говорит этот гад, а следом уже упирается пальцем в пятнышко на моей пятой точке.
— Нет, это шрам. В детстве собака цапнула за зад, — уворачиваюсь от его наглых пальцев. — Я напомню, что вы пообещали только смотреть. Не прикасаясь.
— Было очень больно? — не отстает он.
— Не так как сегодня, — отвечаю я сухо.
— Ты про мужа, — предполагает этот верзила. — Хочешь я ему яйца оторву?
— Если после этого меня отпустите, то валяйте! — бросаю уверенно через плечо.
— Нет уж, кис, — щелкает языком. — Мне его яйца без надобности. Хотел тебе в качестве трофея подарить. Но раз тебе этот «дар» тоже не нужен, подумаю, чем еще тебя наградить за хорошее поведение.
— Значит я заслуживаю награду? — хватаюсь за эту возможность.
— Конечно. Проси, что хочешь. Все куплю, или выбью если будет необходимость.
— В таком случае, подарите мне десять минут уединения. Прошу. Мне нужно привести мысли в порядок, — клянчу я едва ли не слезно. — Я обмоюсь и спущусь к вам с доктором. А позже вы сможете рассмотреть меня со всех сторон. М?
Глава 11. Яна
Даже удивительно, что мне наконец-то удается его выпроводить. Думала не согласится.
Однако этот дикарь, хоть и явно недовольный, но ушел. Дал мне двадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Сказал, если не уложусь, то он сам за мной вернется и поможет помыться. Ага. Щас!
Уж я-то точно намеренна уложиться.
Едва за моим пленителем закрывается дверь, я тут же выскакиваю из душа и принимаюсь натягивать на себя всю предложенную хозяином дома одежду. В арсенале всего-то огромная футболка, которая на мне как платье. И зачем-то носки.
Может перчаток не нашел и думал, что я в его носок влезу?
На всякий случай напяливаю на ноги эти гигантские носки, которые мне как гольфы. Обувь моя осталась у входной двери, а туда мне путь заказан. Когда вошли в дом я оценила, что из холла отлично просматривается весь зал. И смею предположить, что там-то меня и поджидает дикарь со своими коновалами. Поэтому придется лезть в окно. Благо дом очень густо и весьма мрачно увит плющом, значит есть шанс, что не расшибусь. Мне этого сейчас никак нельзя. Я на все готова, лишь бы малыша своего сохранить.
Стараясь действовать как можно тише открываю окно. Хорошо, что двор не слишком освещен. Говорю же мрачный. Но мне это даже вполне на руку. В темноте меньше шансов, что меня заметят.
Ощупываю руками плющ. Довольно толстые стебли. Будто это растение здесь давненько разрастается. Значит думаю можно ему доверять. Больше, чем людям, блин!
К собственному облегчению обнаруживаю, что окно еще и находится прямо над крышей терасы, значит если и придется падать, то не далеко. Главное, чтобы не слишком шумно.
Телефон, о котором Миша снова благополучно забыл, сую в носок. Как только выберусь позвоню неверному мужу. Хотя надеюсь он уже успел приехать и как обещал ждет меня за забором.
Вылезаю из окна, и, до боли вцепляясь пальцами в заросли плюща, лезу к тому самому козырьку над террасой.
Это ж как хорошо, что я в юности скалолазанием плотно увлекалась. Кто бы мог подумать, что мне аж настолько это в жизни пригодится!
Однако трясет меня все равно знатно. И я просто молюсь, чтобы не сорваться.
Зря все же носки напялила: ноги в них скользят. С другой стороны, телефон мне больше деть было некуда. Так что и жаловаться не приходится.
Нога в очередной раз почти срывается, но я едва ли не зубами вгрызаюсь в плющ и наконец шагаю на крышу веранды.
Фух, боже. Перевожу дух. Страшно. До ужаса просто. Будто за мной собаки гонятся.
К слову…
Надеюсь никакой живности здесь не водится?
На всякий случай вглядываюсь в темноту, осматривая огромную территорию рядом с особняком. Вроде никакого движения. Значит осталась самая малость: пробежать двор и перебраться через забор.
Слезть с крыши веранды особого труда на адреналине не составляет. Тем более что она продолжается такими голыми досками, которые декорируют зону барбекю.
Слезаю прямо на крышку огромного гриля. Благо его сегодня явно не использовали и он холодный. Хотя кажется, что я в таком стрессе и не почувствовала бы сейчас разницы.
Боже. Даже не вериться, что я вылезла в окно второго этажа!
Ну, Ян, последний рывок и ты на свободе!
Озираюсь по сторонам, оценивая не засек ли меня кто-нибудь. Тихо. И темно.
Однако чуть дальше от меня из панорамных окон льется свет. Осторожно заглядываю в дом, стараясь не подходить близко.
А вот и Миша. Крутит в руках стакан с янтарной жидкостью, и мрачно смотрит на дедулю перед собой:
— Вообще без вариантов, говоришь? — слышу строгий голос варвара через приоткрытое окно.
— Сожалею, но если срок маленький, то у нее скорее всего просто не закрепилась яйцеклетка.
Таращу глаза. Они про меня что ли говорят?!
— И сохранить никак? — требует Миша.
— Так нечего сохранять, — разводит руками дед и я закрываю рот ладонями, чтобы не всхлипывать. — Я конечно осмотрю пациентку. Но если кровило так, как вы описали, то по двадцатилетнему опыту могу сказать, что организм уже сам себя почистил.
— Ты тогда это… — дикарь осушает залпом стакан, морщится, — даже если там совсем без вариантов… короче, не говори пока девчонке. Пусть сначала от одного стресса отойдет. А-то она дуреха такая, мало ли какую глупость учудит.
Вот же… мерзавец! Да как так можно?! Хочет меня в неведении держать?! О состоянии моего ребенка?! Кем он себя возомнил вообще?! Мозги мне собрался пудрить и как собачонку на привязи при себе держать?!
Хрен вам всем!
Очень осторожно и тихо пячусь от окна. И в целом подальше от дома.
Как только полоска света остается достаточно далеко поворачиваюсь к забору и перехожу на бег.
Вою беззвучно.
Держись, Яна! Щас выберешся и вволю еще порыдаешь. Главное убраться отсюда подальше.
Дура я. Знаю.
Знаю, что на моем сроке кровотечение равно выкидышу. Мне врачи неоднократно уже также как этот дедок и говорили: «ну не закрепился».
Но в этот раз я ведь так готовилась! Витамины там всякие пила, таблетки. Должно же было что-то сработать!
Поэтому я не стану отчаиваться, пока не попаду наконец к врачу. К нормальному! А не тому, которого этот варвар притащил. Очень уж я сильно сомневаюсь, что могу хоть кому-то в этом доме доверять.
Забор. Наконец-то!
Высоковат, зараза. Но что поделаешь. Мне последнее препятствие осталось и перед ним я не отступлю.
Едва ли не наощупь выбираю в темноте самое удобное дерево: такое, чтобы веток внизу было побольше, чтобы ухватиться было за что. Забираюсь на него и перелезаю на огромный бетонный забор.
В который раз благодарю про себя своего тренера по скалолазанию. Но тут же сталкиваюсь с новой проблемой: с обратной стороны забора ни единого деревца насколько я могу разгоядеть в темноте.
Черт с ним. Придется прыгать.
Не с самого верха, конечно. Сначала повисну на краю, а там уже и до земли не так много останется.
Разворачиваюсь спиной к свободе и принимаюсь осторожно сползать с высоченного забора, издалека глядя на престарелого доктора посреди просторной гостиной.
Странно, а где уже Миша? Неужели двадцать минут уже прошло.
Вскидываю взгляд на окно второго этажа, той комнаты, из которой я вылезла. И едва сдерживаю вскрик, заметив в нем силует Медведя.
Он пришел за мной. Обнаружил, что я сбежала. Значит сейчас пойдет искать. У меня совсем не осталось времени!
Поторапливаюсь.
Колени все содраны. Рукам больно. Но мне наконец удается повиснуть. Осталось только решиться прыгнуть, желательно удачно сгруппировавшись, чтобы ничего себе не отбить. Но и на промедление теперь времени совсем нет.
Пальцы устали держать вес тела, и я уже готова их расслабить и спрыгнуть, как вдруг затылок пронзает тупая боль, и…
…я проваливаюсь в темноту.
Глава 12. Миша
Понравилась мне девочка.
Особенно эта ее жертвенность ради ребенка. Подкупает даже такую сволочь как я.
Хотя не думаю, что дело только в ее альтруистичности. В конце концов не на всех подряд волонтеров у меня хер встает. А на нее встал, как только она в машину мою завалилась.
Я потому и подвезти решил. И платье тут особо не при чем. Красивая она кукла, базару ноль. Корот не промах, какую кису себе ухватил. Дурак только, что сам все испортил.
Мне же лучше. Заберу с нее все долги ее мужа, с приятным бонусом.
Только сбежала зря, глупая. Все равно же поймаю. И накажу. Буду долго и с удовольствием наказывать.
— Ну че, осмотрели уже пациентку? — Лева врывается как всегда бесцеремонно. — Павел Аркадич, че скажете? Освободим почву для наследника моего друга?
— Закройся, Лёв, — рыкаю на него, не позволяя доктору ответить. — Я уже сказал, не будем мы никакую почву освобождать. Если она беременна, то ребенку никто не навредит. Так что завали уже. И вообще, помнится, я тебя не приглашал.
— Разве я мог такое событие пропустить, — ухмыляется засранец. — Мой друг тут решил остепениться, а я отсиживаться в стороне буду? Ну нет уж.
— Ничего я не решил! — рявкаю. — Просто показалось, что из этой девочки выйдет хорошая мать. Это еще ничего не значит.
— Ну да, ну да, — скалится гондон. — И часто тебе такое кажется? На моей памяти она первая.
— И на что ты намекаешь, придурок?
— На то, что обычно после того, как мужик решает, что какая-то женщина очень годится стать матерью его детей, он на ней женится.
— Фу, да ты гонишь, — отмахиваюсь я. — Где я, и где вся эта хуйня с серьезными отношениями? Будто ты меня не знаешь.
— Знаю. Поэтому и приехал проверить, не приложился ли ты головой, раз о наследниках заговорил.
— Ребенка мне уже по возрасту положено, — пожимаю я плечами. — На мой взгляд. А жениться — ну нахуй. К тому же она чужая жена.
— Так это вообще не проблема, — перебивает меня Лев. — Щас один звоночек и все исправим.
Делаю большой глоток из стакана, игнорируя этого идиота. Херню какую-то несет.
С другой стороны… интересный способ наказать Корота: забрать его жену не только физически, но и по документам.
Украсть, фактически. Как он попытался украсть мои инвестиции.
Однако что-то мне подсказывает, что маленькой трепетной лани с испуганными глазками эта идея может сильно не понравиться. Она и так вон свой протест явно проявила.
Это ж надо…
Как она только умудрилась со второго этажа сбежать? Ну не в окно же? А главное куда смылась? Пацаны уже минут двадцать двор прочесывают.
Далеко свалить она не могла. Да и забор высоковат для такой пигалицы. Че уж там, даже мне бы пришлось нехило постараться чтобы через него перемахнуть. Так что ребята без вариантов начали сначала внутреннюю территорию обшаривать. А может…
Успеваю только подумать, что может стоило снаружи искать, она ведь на адреналине неизвестно на что способна. Может слишком испугал я ее? В руке оживает теллефон. Начальник охраны очень вовремя.
Поднимаю трубку:
— Слав, снаружи быстро периметр проверьте, — сразу озвучиваю предположение. — Если эта дуреха с забора упала, то ей сейчас помощь не помешает.
— Не помешает, Михал Сергеич. Упала.
У меня отчего-то стакан в руке вздрагивает, расплескивая вискарь.
— Разбилась? — выдавливаю я.
Че-то как представлю, что такую красоту сгубил своей грубостью тошно становится. Я ж не хотел так.
— Разбилась, походу, — отзывается мертвецким холодом Слава. — Под забором у дороги лежит. В крови вся.
— Пиздец, — только и могу сказать.
Перед глазами ее личико симпатичное.
Ай-яй-яй. Дурочка. Что ж ты наделала? Я ж как лучше хотел...
— На заднем дворе похороним, — выдавливаю я.
— Нахрена? — отзывается трубка.
— Раз я виноват, пусть будет вечным напоминанием моей ошибки. И вам идиотам тоже.
— Да я не о том, — отмахивается Слава. — Нахрена сразу хоронить, она же еще дышит?
— Блядь, так она жива?! — взрывает меня.
— Ну да.
— Ты ж сказал, что разбилась?
— Ну это… в том смысле, что упала. Это ж не значит, что сразу хана. Я пульс проверил, слабый, но есть. Че с ней делать? К вам тащить?
— Не прикасаться, — рявкаю. — Я щас врачей приведу, пусть сначала осмотрят ее, на наличие переломов. Мало ли что она могла себе повредить с такой высоты. Машину подгоните, в больницу ее повезем.
Живая. Поломанная, но еще живая. Значит спасу.
У меня стойкое ощущение, что это я куколку эту красивую сломал.
Придется исправлять.
Глава 13. Миша
— Ну че, Лёв? — требую нетерпеливо. — Что с ней?
— Да хер ее знает, Миш, — пожимает плечами лечила этот бестолковый, сидя на корточках перед моей пленницей. — Я по-твоему че, рентген ходячий? В больницу надо ехать. Пока мне только одно ясно, — и замолкает гондон.
— Что?! — рявкаю. Как же бесит.
Он оборачивается ко мне с каким-то сканирующим прищуром:
— Как только увидел ее понял откуда у моего ветреного друга проснулось вдруг бешеное желание делать детей, — ухмыляется сукан. — Так бы сразу и сказал, что просто инкубатор слишком ебабельный подвернулся.
— Да пошел ты, — пинаю его ногой под зад в сторону от лежащей в траве девчонки. — Че я баб красивых по-твоему не встречал? Дело не в этом.
— А в чем? — ржет идиот, поднимаясь с земли.
— Да хуй ее знает, Лёв, — мой взгляд скользит по бледной фигурке, выглядящей пугающе безжизненно в свете фар от моих тачек. — Поэтому придется ее спасти, чтобы разобраться.
— Ооо, брат, — раздражает меня своей тупорылой реакцией этот придурок. Однако оценив мое выражение лица переключает внимание на моих пацанов. — Ну тогда, ребят, поаккуратней грузите девчонку на заднее сиденье в тачку. Поедем спасать, раз тут такое дело.
Поднимаю руку, останавливая шагнувших к нам пацанов:
— Я сам.
— Ну точно жениться собрался, — все же подъебывает меня «друг».
— Отъбись, — отмахиваюсь я. — При чем тут женитьба, если меня совесть заебала? Я может не самый добропорядочный мужик, но ни одна баба еще из-за меня не умирала. Не хотелось бы чтобы она начала.
Опускаюсь перед своей пленницей на корточки и осторожно принимаюсь поднимать невесомое тельце с сырой земли. Такая легкая. И хрупкая. Не повредить бы ничего со своей медвежьей неуклюжестью. Однако пацанам своим я еще меньше могу ее транспортировку доверить.
Отлепляю от ее лица растрепавшиеся волосы. Стараюсь перехватить аккуратней, чтобы ничего ей не доломать. Ощущение будто куклу фарфоровую держу. Еще и Лёва под руку гавкает:
— Осторожней будь с ее затылком, — руководит. — Судя по всему она нехило приложилась головой. Оттуда и столько крови.
— Ну жить же будет? — с сомнением спрашиваю, поднимаясь со своей едва ощутимой ношей на ноги и продолжая пялиться на ее бледное личико.
— Жить может и будет, — обнадеживает, — но насколько качественно не могу гарантировать.
— В смысле? — поднимаю взгляд на друга.
— Удар по затылку может всякие последствия иметь, — уклончиво отвечает он.
Мне почему-то хочется ударить этого уебка. Еще разок. Может не один даже.
— Ты можешь нормально объяснить? — рычу я на него. — Что с ней будет?
— Вот очнется и узнаем, — пожимает плечами придурок. — Если очнется.
— Она очнется, — цежу я, чувствуя, как во мне поднимается какое-то неконтролируемое бешенство. — Если проебете мне эту красоту я вас всех… — осекаюсь, услышав какой-то слабый шепот.
Опускаю взгляд на девчонку в своих руках. Кажется даже пугаюсь, обнаружив, что она смотрит на меня. Так устало. А на пухлых губках легкая улыбка вырисовывается.
— Лёёёв, — тяну я тихо, не понимая, че происходит.
— О, ну значит шансы что выживет есть, — говорит друг. — Видишь, уже в себя приходит.
Вижу. Только че с этим делать пока не знаю. Напугал я ее нехило. Щас отойдет от первого шока и опять визжать начнет, чтобы я ее отпустил. А я не хочу. Но и чет пугать эту красоту безмозглую себе дороже.
Вот и как поступить?
Забрать имущество Корота и отпустить?
Так я не хочу.
Тогда придется смириться с тем, что кукла меня ненавидеть будет. Ну может однажды и привыкнет ко мне…
Моей небритой щеки вдруг касается слабая подрагивающая ладонь и все мысли тут же разбегаются.
Такое странное чувство. Будто сто тон с моих плеч только что свалились и прям дышать легче стало.
Это и есть чувство вины? Тяжелое.
Я ведь уже реально решил, что убил эту пигалицу. Но вон уже даже шевелится немного.
Сухие губки размыкаются, будто она что-то говорит. Но я не могу разобрать.
— Что-то болит? — подаюсь ближе к ее лицу, чтобы понять, что она хочет сказать.
Прикладываю ухо к самым ее губам, чтобы расслышать. Ее тяжелое дыхание согревает кожу. И будто выдох слышу:
— Любиимый мой…
Не привыкший слышать такие слова в свой адрес поворачиваю лицо, чтобы оценить насколько сильно она бредит. А девчонка слегка подается мне навстречу и просто добивает меня нежным поцелуем в губы.
Ух ты ж, ебать…
...
Девчата, мы с классными авторами Литнет собрались и сделали для вас Литмоб_амнезия🔥
И сегодня хочу с удовольствием познакомить вас со своей первой соучастницей. Хотя уверена многие из вас с ней уже давно знакомы:
Янка Рам и ее книга "Сделай это со мной снова"
https://litnet.com/shrt/Pqnh
— Сколько ты стоишь, Мия? Я хочу купить тебя как образ, как проект и... как вежливо сказать "содержанка"? — хмурюсь я.
Меньше всего хочу оскорбить ее сейчас. Не вижу ничего плохого в такого рода отношениях между мужчиной и женщиной... Если уж ты трахаешь женщину, какая-то отдача должна быть. Но она оскорбляется.
— Не хочу с Вами разговаривать.
— Ты отказываешь мне необдуманно. Я не садист, не извращенец, не насильник. Я хочу женщину. Красивую. Свежую. Чистую. Необычную... Как ты. Нет... Не как ты. Мне нужна именно ты. Что я могу тебе предложить?
— У Вас этого нет.
— У меня есть все!