Измена. (не) твоя дочь, предатель!

— Варвара! — окликает меня раздраженный женский голос. — Алексевна…

Сжимаю руками колеса кресла, вынуждая его остановиться. По характерному цоканью каблуков, даже не оборачиваясь, знаю, что ко мне приближается главная пиарщица моего мужа.

— Вы припозднились, — с укоризной говорит она, огибая меня и становясь прямо напротив, загораживая мне вход в зал, где уже во всю разворачивается праздник в честь моего мужа. — Не хорошо, Варвара Алексеевна. Не хорошо.

— Простите, — извиняюсь, потому что без ее упреков чувствую вину за опоздание.

Не могу припомнить ни одного приятного разговора с этой женщиной. А все потому, что она вечно сует свой острый нос во все наши с Пашей дела. Даже в те, которые, на мой взгляд, просто не в ее компетенции. Вот прямо как сейчас.

— Где ваше сопровождение?! — строго спрашивает она, а у меня ощущение, что я нашкодивший ребенок, которого отчитывает директор школы.

— Яяяя… — теряюсь, потому что знаю, этой овчарке точно не понравится мой ответ. — Я их попросила меня в зале ждать. Я просто хотела все сама сделать. Знаете ведь, как для меня важна самостоятельность…

— Важно сейчас то, что ваш муж там! — она указывает наманикюренным пальцем на дверь. — А вы здесь! Свое саморазвитие отложите, пожалуйста, на свободные от мероприятий Павла Сергеевича дни. Надеюсь вы понимаете, о чем я?

— Да, конечно, — виновато прикусываю губу. — Простите, я наоборот очень хотела постараться…

— И перестарались! — высокомерно отрезает Инесса. — Ваш наряд никуда не годится. Разве я не присылала вам соответствующий гардероб?

— Присылали, — киваю, вспоминая те скучные старушечьи шмотки.

— Так почему на вас это вызывающее платье?!

— О, оно в-вовсе н-не… — боже, как неловко.

Я только хотела сегодня постараться для Паши чуть лучше, чем могла до этого. Хотела быть для него красивой. А в итоге…

— Красное, — закатывает она глаза, уже совершенно не сдерживая раздражения. — Еще оборки эти, вы что танго танцевать собрались?! В коляске?!

В горле возникает ком, а глаза щиплет от непрошеных слез обиды. Это уже перебор! Да что она себе позволяет?!

— Вы хоть понимаете уместность тех или иных нарядов, Варвара? — прожигает меня взглядом.

— П-понимаю! Но я ведь к мужу на день рождения собиралась, неужели нельзя п-принарядиться? Что тут такого? — пытаюсь я дать отпор этой злобной гадине. — В-вообще-то вы тоже в красном!

— Разница в том, что жена Павла Сергеевича не я. Это первое, — она наклоняется ко мне, демонстрируя мне шикарное декольте, и вцепляется пальцами в подлокотники моего кресла. — А второе, моя хорошая, я — не в инвалидной коляске.

До боли сжимаю пальцами колеса, стараясь сдержать слезы. Они душат так, что я и сказать ничего не могу. Хотя мне даже есть, чем заткнуть эту грубиянку.

— Красный на женщине — это секс, — продолжает зараза. — А женщина в коляске — асексуальна. Понимаешь? Рассинхрон. Для рейтинга Паши полезней, чтобы ты выглядела достаточно жалкой. «Секс в коляске», — она усмехается, — это просто смешно.

Грудь прожигает болью от мысли, что для «рейтинга Паши» будет не полезно, если его жена вдруг встанет из кресла и перестанет быть жалкой. Но я отмахиваюсь от этой глупости. Если речь о моем здоровье, то моему мужу будет плевать на любые рейтинги.

— Варвара Алексевна? — слышу голос своего физиотерапевта, который часто сопровождает меня вне дома, и это придает уверенности.

— Благодарю за ваши замечания, Инесса, — отвечаю сдержанно. — Постараюсь их учесть. И обещаю вам, что в дальнейшем «секс в коляске» не повторится, — толкаю колеса, вынуждая суку отскочить в сторону, пока я не проехалась ей по ногам. — Виталь, для поздравления все готово? — обращаюсь к своему доктору, ставшему мне за время моей реабилитации близким другом.

— Так точно! — усмехается, перехватывая инициативу управления коляской в свои руки. — А ты уже готова?

— Да, не хочу затягивать с этим.

— Ого, а еще дома вроде боялась, — удивляется Вит.

— Я и сейчас боюсь, — признаюсь честно. — Но если не сделаю сразу, то потом могу и вовсе сдрейфить.

Ну или одна злобная сука решит мне запретить. А я слишком долго готовилась к сегодняшнему дню, чтобы мне помешали.

Виталик катит меня по залу, и под придирчивыми взглядами окружающих я уже едва мысленно не соглашаюсь с Инессой — должно быть я и правда просто смешна. Но вдруг ловлю на себе пристальный взгляд мужа и перестаю дышать, пытаясь разгадать его реакцию.

Он стоит в другом конце зала, — как всегда великолепен в своем черном смокинге, — в окружении толпы людей. Как обычно хмурится. Но он ведь всегда хмурый, значит может и не злится на меня за то, что я сегодня решила побыть «недостаточно жалкой для его рейтинга»?

Скользя по мне нечитаемым сканирующим взглядом, Паша слегка ослабляет галстук. Затем кажется извиняется перед своими собеседниками, и уже было шагает ко мне, но я прошу его остановиться, раскрыв перед собой ладонь.

Он замедляется. А в моей руке как по волшебству появляется микрофон — спасибо Виталику.

— Здравствуйте все! — голос дрожит. Вспотевшими пальцами вцепляюсь в подлокотник своей инвалидной коляски, оглядывая присутствующих. — Я прошу прощения за опоздание.

Паша смотрит на меня привычно строго, но будто с толикой тревоги. Должно быть переживает, что я ляпну что-то лишнее. Для него ведь очень важен статус — выборы совсем близко. Но я очень хорошо подготовилась. Поэтому я улыбаюсь и подмигиваю мужу, давая понять, что у меня все под контролем. Он снисходительно салютует мне бокалом, и я воспринимаю этот жест, как одобрение.

Киваю секретарше мужа, и она включает на ноуте подготовленную мной презентацию — на большом экране появляются фотографии.

— Я хочу поздравить тебя с днем рождения, мой любимый муж, — начинаю я свою заготовленную речь. — Встреча с тобой, Паш, лучшее, что произошло со мной в жизни. Знаешь, все это время, я считала себя недостойной такого мужчины как ты, ведь ты столько сделал для меня. Но сегодня… — слегка ерзаю в кресле, выбирая наиболее устойчивую позицию, — сегодня я бы хотела сделать кое-что для тебя…

Замечаю оживленную реакцию гостей на те фото, что у меня за спиной. Меня снова слепит град вспышек камер. Чего они разошлись опять? Я ведь еще даже не закончила.

Хотя, чего удивляться? Там кадры из нашего домашнего архива, которых еще нигде в сети не было. А зеваки падки на эксклюзивный контент.

— Я очень долго готовилась к этому дню, Паш, — вытягиваю перед собой руку, чтобы прикрыть глаза от вспышек, потому что хочу видеть лицо своего мужа, когда он узнает, какой сюрприз я ему приготовила. — Боялась, что не успею…

— Довольно! — вдруг слышу яростный голос Паши. — Немедленно вырубите эту чушь!

Давлюсь воздухом. Грудь болезненно сжимается. Я сделала что-то не так? Чем я могла так сильно его разозлить? Я ведь старалась…

— Паш, тебе не нравятся фотки? — выдавливаю в микрофон. — Но это ведь еще не все…

Мой голос прерывает размеренный женский голосок, льющийся из колонок:

— Ох, Павел Сергеич, у вас просто огромны член.

— Соси уже молча, Лена, — отвечает ей такой родной голос моего любимого мужчины…

Глава 2. Варя

Я даже еще толком не понимаю, что произошло. Но чувствую, как мой мир крошится на куски.

— Паш… — невольно срывается с губ, и благодаря микрофону, забытому мной в руке, звук разлетается по всему залу, перемешиваясь с мерзким чавканьем, льющимся из колонок.

Я нахожу в себе силы повернуться к экрану. Хочу убедиться, что мне показалось. Хочу увидеть, что это точно не мой муж! Он бы так не поступил со мной…

Меня со всех сторон слепят вспышки камер, поэтому я с трудом могу разглядеть картинку на экране. Зато отчетливо слышу хриплый стон моего мужа.

Ему с ней хорошо. А со мной… сложно…

— Выключить экран, немедленно! — разносится по залу звериный рев Паши.

Нахожу его взглядом. Его окружили репортеры, но он явно пытается пробиться в мою сторону.

А может в сторону экрана?

Да, скорее к нему. Рейтинги же…

Почти не вижу сейчас вечно хмурого лица своего мужа, потому что слезы застят глаза. У меня раскалывается голова. Зал будто слегка покачивается. И я крайне туго соображаю. Чувствую сейчас себя хуже, чем когда впервые открыла глаза после аварии, из-за которой оказалась в этом гребанном кресле.

— Варь! — Виталик как всегда оказывается рядом, когда мне плохо, и заглядывает в глаза. — Еле пробился к тебе из-за этих тупых зевак. Ты как?

Качаю головой, не в силах и слова выдавить. Перевожу потерянный взгляд на экран, киваю Виталику, мол да посмотри же сам, неужели не понимаешь «как я?», что за глупые вопросы?! Виталик понимал меня без слов с первого дня. Даже тогда, когда я еще совсем говорить не могла. А теперь будто не понимает…

— Не смотри туда! — велит Вит, становясь мне за спину и направляет коляску в сторону выхода. — Нам пора!

Продвигаемся к спасительной двери мы крайне медленно. Потому что толпа не спешит расступаться. Всем интересно рассмотреть повнимательней мою реакцию. Непременно сфотографировать мою боль. Всем хочется, как можно скорее слить растоптанную инвалидку в сеть, чтобы заработать побольше лайков и просмотров…

Рейтинги… это все они… У кого вниз, у кого вверх…

Прикрываю лицо руками, желая сейчас спрятаться, сквозь землю провалиться или умереть — вообще неважно! Лишь бы не быть сейчас здесь! Так унизительно я себя не чувствовала даже когда училась ползать! А ведь теперь я умею ходить…

Да, умею! Именно этот сюрприз я приготовила для мужа. Хотела удивить его тем, что встану из коляски и сама пройду разделяющие нас шаги. Пока мне это дается с трудом. Но я могла бы… Хорошо, что не успела. Иначе к еще большему унижению еще бы и распласталась посреди зала от шока.

— Разошлись все! — рявкает на весь зал Паша, вынуждая меня вздрогнуть.

Убираю руки от лица. Нас разделяют считанные метры. И он продолжает сокращать дистанцию. Непонимающе смотрю на экран, оставшийся в другом конце зала. На нем все еще крутится порноролик с моим мужем в главной роли. Но сам он почему-то идет вовсе не туда. А ко мне…

Оказавшись прямо передо мной опускается на корточки:

— Ну и куда же ты собралась, моя милая?

— В-в к-каком см-мысле?.. — выдавливаю, заикаясь. Неужели не понятно куда я собралась?!

— Павел Сергеевич, — вклинивается Виталик, — мне лучше увезти сейчас Варю домой.

— Тебе лучше сейчас закрыть рот, пока я говорю с женой! — шипит Паша.

— П-паш… — дрожа всем телом выдавливаю я, — я тебе больше не ж-жена…

Новый фейерверк вспышек ослепляет меня. Я прикрываю глаза.

— Глупости не городи, зайка моя, — хрипит тихо Паша. — Ты же знаешь, как сильно ты мне нужна…

Точно. Ему нужна жалкая жена. Для рейтингов. Что ж, должно быть сейчас я достаточно жалкая…

Чувствую, как его грубые пальцы нежно касаются моей щеки, стирая слезу.

Вздрагиваю, как от пощечины. Открываю глаза и смотрю в такие родные и вечно холодные глаза предателя.

— Как ты мог, Паша?.. — всхлипываю.

— Ты сегодня очень красивая, Варь, — игнорируя мой вопрос, говорит совершенно неуместный сейчас комплимент и улыбается одними губами.

— Т-ты издеваешься надо мной?

— Разве я могу? Просто хочу, чтобы ты успокоилась, — он ловит мою руку, затянутую в перчатки с обрезанными пальцами, и прикасается своими горячими губами к моей холодной коже. Целует каждый палец. — С тобой мы позже все обсудим…

— Павел Сергеевич, как вы прокомментируете видео?! — доносится голос из толпы репортеров.

— Вы подтверждаете, что на видео вы?! — подхватывает другой.

— Варвара Алексеевна, знали ли вы о связях своего мужа?!

— Так, хватит! — рявкает Паша, и поднимается на ноги, поворачиваясь лицом к журналистам и наконец загораживая меня от этих раздражающих вспышек. — Спешу вас разочаровать, что из сенсаций у вас сегодня разве что размер моего члена. Надеюсь вы впечатлены. Что касается самого видео: да, это я. Но эти отношения у меня были задолго до знакомства с женой. Тогда я еще числился как завидный холостяк, поэтому мог себе позволить мимолетные увлечения...

Как бы я сейчас хотела ему поверить.

Но мы оба знаем, что это абсолютная ложь…

Глава 3. Варя

«Задолго до знакомства с женой», говорит… Ха!

«Завидный холостяк» — как же!

В груди разверзается болезненная дыра.

Как же ему легко далась ложь. И если бы ни одна крохотная деталь, то я бы тоже непременно поверила. И может даже продолжила жить в счастливом неведении и дальше.

Снова перевожу взгляд на мерзкую картинку на экране, где мой муж властно держит за волосы какую-то шлюшку, до блевотных звуков насаживая ее голову на свой член.

А на его запястье красуется сплетенный мной из кожи браслет…

— И да, я здоровый мужчина, который занимается сексом, — продолжает хладнокровно урезонивать репортеров Паша. — Нет ведь ничего зазорного в здоровых половых отношениях между мужчиной и женщиной?

— Зачем тогда взяли в жены инвалидку, непригодную для секса? — вырывается язвительный вопрос из толпы, будто ушатом ледяной воды меня окатывая. — Или это фиктивный брак? Ради рейтингов?

— Я еще не предлагал задавать вопросы, — рокочет голос моего мужа. — Но раз вы настаиваете, брак у нас с Варварой самый настоящий. Я очень люблю свою жену. И рейтинги здесь совершенно ни при чем.

— Это все слова, Павел Сергеевич! Вы женаты более двух лет, но на публике вместе появляетесь только на официальных мероприятиях. Вас ни разу вместе не ловила желтая пресса, — подхватывает уже другой журналист. — И уж простите за банальщину, но если брак действительно не фиктивный, то где так сказать плоды? Я изучал историю болезни Варвары Алексевны, там черным по белому: «репродуктивные органы при аварии и последующих операциях не пострадали».

— Кто вам позволил рыться в картах пациентов частной клиники я еще непременно выясню. А пока скажу вот что, — судя по голосу Паша сейчас очень зол. — Моя жена — сильнейшая женщина. Она усердно трудилась над тем, чтобы обрести как можно большую самостоятельность в своем положении. Неустанно работала в оборудованном для нее дома реабилитационном зале. Под надзором команды врачей, которых я для нее собрал. На каждом шагу я поддерживаю все ее начинания и достижения. И знаю насколько сложно моей жене дается весь прогресс, который вы видите сейчас. Даже несмотря на неутешительные прогнозы врачей, она не оставляет надежды, что однажды снова сможет ходить. Именно ее целеустремлённая работа над собой является причиной того, что мы с Варей редко появляемся на публике вместе. Для меня ее здоровье и ее стремления важнее, нежели моя карьера. Поэтому я прошу Варю отвлечься от тренировок только для больших мероприятий, — вижу, как сжимаются его огромные кулаки – совсем не дипломатично: — Вы себе представить не можете, насколько эта хрупкая на вид девочка упряма, целеустремлена, сильна и уверена в своей победе. Ее усилия бы в гонку кандидатов – она бы всех порвала. Я бесконечно уважаю и люблю ее. Поэтому еще одно грубое слово в ее адрес, и мы продолжим говорить с вами в суде, на предмет оскорбления ее личности.

Надо же, он звучит одинаково уверенно и когда врет, и когда говорит правду. Совершенно неотличимо. Его послушать, и правда можно подумать, что я представляю для него ценность.

Ни рейтинги, ни эта шлюха на видео, а я? Ага, охотно верю!

И да, в одном он ни соврал ни капли – я выкладывалась на все сто! Я старалась! Я делала все возможное и не очень, лишь бы однажды встать рядом со своим мужем!

От боли я просто не могу и слова выдавить. Хотя что тут скажешь? Поддакивать о том, как я расстаралась для него я не хочу. А опровергать его ложь о любовнице не стану, потому что именно его вранье сейчас хоть немного спасает мою гордость.

— Кроме того, беспокоя мою супругу, вы очень рискуете навредить ей не только морально, но и физически, — продолжает Паша. — Дело в том, что я знаю, о каком сюрпризе моя жена начала говорить в своем поздравлении. Но так и не успела договорить из-за чьего-то неуместно розыгрыша, — он снова поворачивается ко мне, и берет за руку. Наклоняется и целует пальцы: — Я хотел услышать это от тебя, любимая, но как видишь, обстоятельства не терпят. Поэтому с твоего позволения я поделюсь нашей новостью.

Опять улыбается гад. А я понятия не имею откуда он мог узнать о моем сюрпризе?

Я ведь просила всю команду держать рты на замке о том, что научилась ходить. Неужели проболтались? Хотя какая теперь уже разница? Знает и знает. Мне больше не нужно стараться для него.

Он предал, предал…

— Варя хотела сказать, — пробивается голос Паши сквозь гул в ушах, — что мы ждем ребенка…

Глава 4. Варя

Меня вновь ослепляют вспышки фотокамер. Щурюсь. Ничего не понимаю. Но истерика рвется наружу.

Предатель явно замечает, что я больше не могу сдерживать слез. Поэтому бросает в толпу:

— На сегодня достаточно сенсаций. Моей жене нужно отдохнуть!

Какого еще ребенка мы ждем?! Только если с форточки надуло.

Да когда он вообще последний раз прикасался ко мне, гад?! Да я может и на ноги встать так усердно старалась только для того, чтобы перестать быть жалкой в глазах мужа! Хотела, чтобы он хотел меня! Как нормальные мужья хотят нормальных жен!!! Как мой муж хочет какую-то шлюху с этого видео! Ха! Так может речь о ней, и это она ждет от него ребенка?

Я уже ничему не удивлюсь. Пока мне только становится больнее от каждой новой мысли…

В отличие от Витали Паша даже не пытается протиснуться сквозь толпу с коляской. Просто наклоняется ко мне и, подхватив меня на руки, направляется к спасительному выходу.

Я больше не могу держать себя в руках. Уткнувшись в шею предателю рыдаю навзрыд. Как он мог? Как он мог?!

Для него вот так просто соврать на всю страну. Ничего удивительного, что врать мне о своей любви ему не составляет никакого труда. Какой ужас… Как же больно…

Горячие губы касаются моей макушки. Очевидно продолжает показушничать.

— Не смей, — рычу я сквозь слезы.

— Ну тише-тише, — еще и успокаивает меня мерзавец.

— Ненавижу… — шепчу, стуча ослабшим кулаком по его груди. — Ненавижу тебя…

— Это я уже понял, Варь. Но давай воздержимся от публичных сцен.

Ах воздержимся значит?! Даже при таких обстоятельствах все, о чем он думает это репутация! А если я не хочу больше ее беречь?!

Отлипаю от его уже мокрой от моих слез шеи и заглядываю в глаза:

— Я хоть что-то для тебя значу?!

— Варюш, я же попросил.

— Да плевать я хотела, что ты там… — не успеваю договорить, потому что горячие губы вдруг касаются моих влажных.

От неожиданности я даже рот приоткрываю и шокировано смотрю на мужа. Я уже и забыла, когда он последний раз вот так целовал меня. Не в лобик, как сестренку, не в щеку. А вот так прямо в губы…

Вовремя очухиваюсь — да он попросту мне рот закрыл. Лишь бы я не ляпнула ничего лишнего, пока вокруг все еще много ушей.

Отталкиваю его:

— Даже не думай ко мне еще хоть раз прикоснуться своими грязными губами, иначе я буду кричать!

— Только попробуй рот открыть, Варя! — шипит мне в ухо, садясь вместе со мной в машину. — Была бы ты здоровая, я бы высек тебя за ту дурость, что ты сейчас устроила!

Что? Т-так… это я виновата?!

Визуал

Приветствую, девчата! Визуализация героев!

Наша Варюшка в своем красном платье, которое она надела, чтобы "постараться" для мужа. Очень хотела удивить Пашу тем, что снова научилась ходить, но так вышло, что ему удалось "удивить" ее первым. Шокировать. Растоптать...

А вот и Павел Сергеевич, считающийся только с рейтингами, и хладнокровно не оценивший стараний жены.

Или... все же оценивший?

Глава 5. Варя

Я просто дар речи теряю от того возмущения, что меня распирает. Подаюсь вперед, желая слезть с колен мужа, но он одергивает меня, не позволяя. Почти до боли стискивает мою талию огромными ручищами.

Прикрыв глаза откидывает голову на подголовник, и яростно цедит:

— Пиздец. Пиздец, Варя.

— Я-я? — выдавливаю шокированно. — Значит это я виновата, в том, что ты член в штанах не удержал?!

— Да! — рявкает, пронзая меня ненавидящим взглядом. — Да, ты! Ясно?! Ты блядь себя видела вообще?!

От злости он встряхивает меня как какую-то тряпичную куклу. Неверящими глазами гляжу на мужа. Я его просто не узнаю. Я будто совершенно не знаю этого человека.

Слезы льются по щекам. Я буквально захлебываюсь ими.

— Я поняла, — выдавливаю коротко, и предпринимаю еще одну попытку выбраться из его ненавистных объятий.

— Что ты, блядь, поняла?! — он снова одергивает меня, разворачивая к себе за плечи, не разрешая пересесть на сиденье рядом.

— Поняла, что я беспомощная инвалидка, которая тебе противна, — шепчу, задыхаясь от боли. —Поэтому ты пошел налево. Вот и получается, что я виновата.

Если оценивать ситуацию с этой стороны, то выходит все так и есть.

— Нихуя ты не поняла! — рычит мне в лицо Паша, до боли сжимая мое тело. Взгляд его то и дело сползает к моей шее.

Снова откидывает голову на подголовник. Трет пальцами переносицу.

— На кой хер ты так вырядилась?

Вместо ответа просто всхлипываю. А Паша продолжает:

— Хотела отпраздновать свою месть красивым платьем? — ухмыляется зло. — Смешно.

— Ч-что? — теряюсь окончательно.

— Что ж, отомстила неверному мужу — можешь собой гордиться, моя милая, — его холодный взгляд вызывает дрожь по телу. — Ты сейчас одним роликом чуть не похерила десятилетия моих трудов. Теперь будешь исправлять.

— Н-ничего я н-не б-буду… — меня трясет так, что зуб на зуб не попадает, будто от холода. — Я н-на р-р-развод подаю!

— О, даже не надейся, малыш, — он ловит пальцами мой подбородок. — Пока ты не восстановишь то, что сломала, я тебя никуда не отпущу! Поняла меня?

— Н-нет! Это не я сломала! Это ты! Ты — предатель! — тычу его пальцем в грудь.

Он ловит мою руку и прячет ее в своей огромной лапище:

— Я тебя жалел до этого, Варюш, но сегодня ты перешла все мыслимые границы.

— Жалел значит? Так ты меня из жалости в жены взял? И эту шлюху трахал тоже из жалости ко мне?!

— Именно так!!! — рявкает, и я давлюсь собственными словами. — Я трахал ее, чтобы не трахать тебя! Неужели не понятно?!

— Понятно. Мне все понятно! — бьюсь в его руках. Стучу слабыми кулаками по его необъятным плечам. — Поэтому умоляю, просто отпусти меня! И проваливай дальше трахать тех, кто тебе не противен в отличие от меня!

Паша ловит мои руки и заводит их мне за спину:

— Угомонись, идиотка! — рычит мне в рот. — Ты мне не противна! В том и проблема! Что ты мне НЕ противна!

— Ах вот как?! И это для тебя проблема?

— Это проблема для тебя, Варь. Это тебе здоровье не позволяет трахаться столько, сколько мне необходимо. Так чего ты от меня хочешь?! Чтобы я целибат всю жизнь хранил?! Я блядь здоровый мужик, у которого есть потребности!

— Ну конечно. Выходит тот репортер задал вполне резонный вопрос: зачем тогда было брать в жены инвалидку непригодную для секса?! А?! — рявкаю ему в тон, извиваясь в его руках, стараясь выбраться. — Или ты вообще во мне женщину не видишь?! Считаешь у меня потребностей нет? И рта у меня нет, да? В отличие от той шмары!

Его взгляд недвусмысленно сползает к моим влажным от слез губам. Будто он в принципе впервые оценивает меня в сексуальном ключе: