- -
- 100%
- +
— Так что, тебя можно поздравить, сестричка? — Лиза сразу начинает с вопроса.
Поднимаю на нее взгляд, так и замирая с подушкой, которую для нее же и заправляю в наволочку:
— С чем? — глазами хлопаю, но уже догадываюсь, о чем она.
Блин. Я ведь просила маму никому пока не говорить.
— Ладно, раз не хочешь признаваться, значит меня поздравь, — хихикает Лизка, явно перебрав в честь дня моего рождения.
— И с чем же поздравить тебя? — улыбаюсь сестре.
— А вот не скажу? — жеманничает она, явно обидевшись, что я не спешу раскрывать ей свой секрет сама.
— Ну не злись, Лиз, — кладу подушку на кровать и подхожу ближе к сестре.
Обнимаю ее, укладывая подбородок ей на плечо.
Сестра у меня высокая, эдакая модель. А я метр с кепкой. Все ждали, что я однажды дорасту до старшей и догоню ее, но я так и осталась мелкой в свои двадцать пять.
— Я ведь даже мужу еще не призналась, — говорю тихо. — Потому и остальным не спешу рассказывать. Я и маме сказала только потому что она сама заметила, что со мной что-то не так. Ты же знаешь, что у меня проблемы с этим. Поэтому молчу пока. Боюсь сглазить.
— Думаешь опять замрет? — прямо спрашивает сестра.
— Сплюнь, — вздрагиваю и отлипаю от Лизы. — Мой страшный сон. И для Марка тоже. Не хочу, чтобы ему снова было больно из-за этого.
Она поджимает губы и качает головой понимающе:
— Ну ты за Марка-то не говори. Кто там знает, что у этих мужиков на уме. Ты же знаешь, им лишь бы потрахаться обычно. А все эти горести — бабская забота.
— Вовсе нет, — усмехаюсь я, возвращаясь к кровати, и продолжаю застилать ее. — У Марка конечно темперамент дает о себе знать. Но он очень понимающий муж. Мне когда плохо было он ведь не отходил от меня и…
— Помню я, помню, — перебивает меня Лиза, отмахиваясь. — Ты лучше скажи, тебе хоть врач догадался про воздержание сказать?
— В смысле?
— Ну если у тебя такие проблемы с зачатием, то самое простое с чего стоит начать — воздержаться от секса.
— Прямо совсем? — с недоверием спрашиваю я, не припоминая, чтобы мой врач об этом упоминала хоть раз.
— Ну конечно! — настаивает Лиза, на все в мире имея собственное мнение, которое она считает единственно-верным. Мне бы ее уверенность. — Это же всем известно.
— Ладно, — пожимаю я плечами. — Я спрошу у своего доктора. Как раз на неделе собиралась сходить к ней, узнать все ли у нас хорошо. Если да, тогда Марку расскажу наконец-то. Он будет счастлив.
— Не спешила бы ты, — цокает сестра задумчиво.
И мне от ее мрачности не по себе становится.
Я сама прекрасно знаю о своих проблемах. Но я очень хочу верить в лучшее.
Я понимаю, что она вроде пытается быть суровой реалисткой, как всегда. Но мне сейчас нужен вовсе не реализм. А поддержка. И может даже капелька чуда.
— Я закончила, — бросаю заправленное одеяло на кровать. — Спокойной ночи, Лиз.
— Да это тебе спокойной ночи, ты ведь спать уходила, — усмехается она. — А у нас там еще вечеринка в полном разгаре.
— Закругляться не собираетесь? — спрашиваю, прежде чем выйти из комнаты.
— Неа. Пока только родители спать разошлись. Ну и ты. А остальные пьют все.
— Ясно. Ну хорошо вам отдохнуть. А я правда устала. Пойду спать.
— Ев, — окликает меня сестра.
— М? — поворачиваюсь.
— С днем рождения тебя еще раз.
— Спасибо, — улыбаюсь и выхожу наконец в коридор.
Прежде чем отправиться спать успеваю застелить еще пару кроватей в оставшихся пустых комнатах. И наконец возвращаюсь в свою спальню.
Если бы я только знала, что все наши гости скопом собираются оставаться ночевать у нас, то подготовила бы спальни заранее, чтобы не пришлось делать это среди ночи.
Главное, чтобы Марк не узнал, что я еще не сплю. Я ведь сослалась на плохое самочувствие и пошла в комнату. Если узнает, что я в одиночку хозяйничаю вместо того, чтобы спать, точно настоит на своем и вернет в дом горничную. У него была раньше, до того как мы поженились. А потом я попросила сама домом заниматься, чтобы чувствовать себя хоть немного полезной мужу. Ведь на работу он мне выходить не разрешает, мол не для того женился. Но и детей, ради которых он на мне, пожалуй, и женился, у нас завести все не получалось.
Потому я отрабатываю брак своей мечты всеми возможными способами. А муж вечно меня за это отчитывает.
Потому что любит.
Заботится обо мне очень. И я хочу в ответ заботится о нем.
Собственно потому же пока и не говорю о том, что кажется смогла выполнить свой долг жены. Если опять не выйдет, то пусть больно будет только мне. На этот раз.
Вхожу в комнату и тут же стягиваю из-под платья неудобные капроновые колготки от которых уже ноги крутит.
Ох, как же хорошо!
Пытаюсь расстегнуть молнию на платье, но никак не могу дотянуться. Пыхчу устало. Но кажется без посторонней помощи мне не справиться.
Вздрагиваю, когда моей спины вдруг касаются горячие и такие родные руки мужа:
— Помочь? — хрипит он, целует меня в плечо и медленно тянет молнию вниз, не дожидаясь моего ответа.
И как только этому медведю удалось так тихо ко мне подкрасться, что я и не заметила вторжения. Видимо я была так увлечена своими мыслями, что не услышала как он вошел.
— А ты чего здесь? — выдыхаю устало. — Лиза сказала, что никто еще не расходится.
— Соскучился, — его руки скользят по моей обнажившейся груди и осторожно сминают ее: — А ты почему до сих пор не в кровати? Спать ведь ушла.
— Я просто… я…
— Соскучилась наверно? — подсказывает он.
— Мгм, — соглашаюсь я.
— Так и знал, что ты не сможешь уснуть без меня, — он стягивает с меня платье и покрывает короткими поцелуями мое плечо, приближаясь к шее. — Пока я не трахну тебя, моя радость.
Он рывком разворачивает меня к себе и накрывает мой рот хозяйским поцелуем, так что я и пискнуть не успеваю. Он заметно пьян, поэтому не слишком осторожничает. И я послушно поддаюсь ему, хотя и устала за сегодня.
Его руки нагло сминают мои бедра. До сладкой боли. Марк роняет меня на кровать и нависает сверху, не разрывая поцелуя. Его движения становятся куда настойчивее. Будто у него совсем не осталось терпения.
Я слышу, как под его рукой хрустят мои трусики и вздрагиваю, потому что муж ведет себя слишком порывисто. Непривычно. И будто грубее, чем обычно.
Видимо и правда выпил лишнего.
Глажу его плечи, стараясь смягчить его. Но он будто зверь, сорвавшийся с цепи. Не столько целует меня, сколько жадно покусывает мои губы. Затем спускается к шее. Ниже. Прихватывает зубами сосок.
— Моя девочка сладкая… — рокочет сдавленно.
Мне непривычно. Но приятно. Внутри будто огонь разгорается. Не припомню чтобы муж вел себя со мною так. Но мне нравится.
Однако…
В голове как назло болезненно пульсируют слова сестры: «воздержаться от секса».
Понятно, что я не дура, чтобы вот так взять и отшить мужа просто потому что сестра сказала. Ведь врач мне ничего такого и не говорил. Однако быть поосторожней явно стоит. А Марк сейчас явно далек от осторожности.
— Любимый, — шепчу я.
Но он будто совсем не слышит меня.
— Марк, пожалуйста, — слегка упираюсь ладонями в его плечи, чтобы предупредить его.
Но он резко отрывается от моей груди и выпаливает довольно грубо:
— Что не так?!
— Я… я просто хотела попросить… — я даже теряюсь от его резкой реакции.
— Проси уже.
— Ты мог бы быть… немного… поосторожней? — нерешительно спрашиваю и чувствую, что мне все же придется раскрыть ему свой секрет, чтобы он не подумал, что я просто так капризничаю. — Я просто…
— Нет, — отрезает он, глядя мне в глаза.
— Что?
— Я нихуя не хочу быть осторожней, Ев, — горячо выдыхает он. — Я хочу просто взять тебя. Не хочу думать, получится в этот раз у нас ребенок или нет. И не хочу чтобы ты думала. Поняла? Хочу просто потрахаться со своей женой. И все.
От его внезапной тирады теряю дар речи. Гляжу во все глаза на мужа, будто впервые его вижу.
Я знала, что он был терпелив со мной. Но не осознавала насколько ему это тяжело дается.
Я ведь и не просила никогда нежничать со мной. Пожалуй это впервые. Но мы будто оба понимали что стараемся ради ребенка. Конечно это не полезно для отношений. Однако…
Я никак не ожидала, что для него это так критично…
Марк хмурится. Прикрывает глаза, будто пытаясь в себя прийти:
— Блядь, прости, Ев, — качает головой. — Я не хотел грубить. Перебрал просто.
Он отшатывается, явно собираясь отстраниться от меня. Но я ловлю его за руку:
— Марк, давай поговорим? — всхлипываю я.
— Прости. Не сейчас, малыш, — он подается ко мне навстречу и целует в лоб. — Мне надо остыть и протрезветь. Тогда обязательно поговорим, ладно? — с этими словами он просто поднимается с кровати и выходит из нашей спальни.
А я остаюсь одна. Наедине со своими тяжелыми мыслями и гадким предвкушением чего-то нехорошего.
Глупости.
Он просто перебрал слегка. Потому и был так резок. К утру он отойдет и мы поговорим. Сейчас пытаться выяснять отношения — не лучшая идея.
Мама с детства говорила, что мудрая жена с пьяным мужем даже говорить не станет. Спать уложить. Одеялком подоткнуть. И ни слова. Иначе чревато. И не только разводом.
Поэтому все разговоры утром.
Однако… Спать бы его все же уложить не помешало бы. Не стоило его отпускать. Но я так растерялась, что даже не додумалась остановить его.
Проходят долгие минуты раздумий пока я решаю, надо ли все же пойти за мужем или не стоит его сейчас и вовсе трогать. Но беспокойство за него берет верх.
Поднимаюсь с кровати и принимаюсь обратно влезать в свое вечернее платье, застегивая молнию насколько дотягиваюсь.
Лизка говорила, что в зале еще полно народу осталось. Не могу же я выйти к ним в халате.
Выхожу из спальни и замечаю, что в доме стало заметно тише.
Странно.
Видимо все же спать разбрелись, стоило Марку уйти с вечерники ко мне.
И где же мне теперь его искать?
Беспокойство нарастает. Я просто еще ни разу не видела мужа в таком состоянии, поэтому переживаю, что этот разлад может стать для нас слишком серьезным.
Заглядываю в зал и обнаруживаю парочку наших друзей в кресле в обнимку перед камином:
— Извиняюсь, что отвлекаю, — улыбаюсь я. — Но вы не видели куда Марк пошел?
— Так к тебе же? — подмигивает мне Женька. — Ему тут Лиза на уши присела. Он видимо устал от ее болтовни и к тебе сбежал.
— Да он вроде вышел воздухом подышать, — пожимаю я плечами.
— Тогда во дворе глянь, — предлагает Герман.
— Пожалуй, — вздыхаю я, начиная уже не на шутку волноваться, куда могло понести моего мужа в таком разгоряченном состоянии.
— Давай мы с тобой сходим, — предлагает Женя. — Чтобы ты одна там в темноте не гуляла.
— Вот еще, — отмахиваюсь. — Отдыхайте. У нас весь двор освещен. Сейчас мужа поймаю и вместе прогуляемся заодно. Романтика на ночь глядя, — натягиваю улыбку, хотя внутри уже трясет всю.
Выхожу в коридор. Накидываю легкий кардиган, висящий тут на вешалке и иду во двор.
Красота, конечно. Все огнями горит. Почти весь сад проглядывается.
Еще и цветами пахнет. Весна ведь.
Вот только беспокойство за мужа не позволяет в полной мере насладиться этой весенней ночкой. Я быстрым шагом иду по тропинке вглубь освещенного двора.
Хочу позвать его, но от волнения горло будто тисками сдавило.
Он ведь никуда не уехал?
Ему нельзя за руль. Он ведь не трезвый. А водителя мы с собой на дачу не брали. Выходной в честь праздника дали.
К собственному облегчению замечаю машину мужа на парковке сбоку от сада.
Значит точно где-то здесь.
Прочищаю горло, чтобы все-таки позвать его, но меня прерывает какой-то странный звук…
Будто птица.
Замираю даже на секунду.
И снова.
Нет. Не птица.
Женский голос.
Вскрик. Или скорее… стон.
Со стороны мангальной зоны.
И вроде здравый смысл мне подсказывает вернуться домой и лечь спать, будто я ничего и не слышала.
Но вот ноги сами несут меня на звук.
Все из-за дурацкого предчувствия. Будто это не праздное любопытство: кто же там уединился прямо на улице. А просто необходимость развеять свои тошнотворные догадки.
Глупость какая.
Это не может быть он.
Он бы никогда так со мной…
Да и с кем?
Тут же все свои собрались. В основном по парам, к тому же.
Чушь какая-то в голову лезет.
На негнущихся ногах осторожно огибаю боковую стенку мангальной зоны и нерешительно заглядываю внутрь…
Нет-нет-нет…
Стоны усиливаются, становясь ярче и чаще, сливаясь в единый вой в моей голове.
Будто сирена.
Сигнал об опасности.
Мне бы бежать.
Но от правды ведь не убежишь…
Мой любимый.
Оперевшись о кирпичный мангал одной рукой он жестко врезается бедрами в бледный зад длинноногой девицы.
Модельной, сука, наружности.
Мой муж. Трахает. Мою сестру.
Отшатываюсь, будто мне пощечину влепили и ненароком спотыкаюсь о садовый фонарик под ногой:
— Ой… — выдыхаю я, беспомощно глядя себе под ноги, но тут же понимаю, что выдала себя.
Поднимаю взгляд на парочку предателей, заметив, что стоны наконец прекратились.
Ловлю на себе взгляд мужа:
— Черт, Ева… нет-нет-нет… — выдавливает он как-то растерянно, будто совсем не ожидал меня тут увидеть. — Я сейчас все объясню…
Отталкивает от себя Лизу, наспех натягивая брюки, а я пячусь и едва дышу, будто у меня на шее удавка затягивается. Но все же выдавливаю из себя скрипучую усмешку:
— Не утруждайся, дорогой, — мой голос предательски дрожит.
— Малыш, я просто перебрал… и…
— Что ж ты новую жену на улице морозишь, — говорю ледяным тоном. — Веди в дом. Я ж вам там кровать заправила. Наслаждайтесь.
— Какую нахрен новую жену, Ева. Моя жена — ты.
— Больше нет, — отрезаю я. — Больше. Нет.
Разворачиваюсь и спешу уйти подальше от этого кошмара.
Визуал. Часть 1
Визуализация героев. Ева
Ева — нежная, кроткая снаружи, но с упрямым стержнем внутри. Жена, которая любит без остатка и живёт ради семьи. Боится потерять, но ещё больше — стать обузой, поэтому изо всех сил старается быть достойной своего мужа. Потому же и молчит о беременности, чтобы Марку не было больно, если снова сорвется.
Заботливая. Любящая. Считающая, свой брак безупречным.
Однако все рушится, когда в свой день рождения она застает мужа со своей старшей сестрой...
Визуал. Часть 2
Визуализация героев. Марк
Марк — сильный, местами жесткий. Мужчина, для которого контроль — способ любить, а страсть — единственный язык близости. Он заботится по-мужски грубо, но искренне.
Считает, что любит Еву. И явно не собирается ее отпускать.
Тогда за что же так жестоко ее предал? Только ли потому что "перебрал", или речь идет о целенаправленной диверсии со стороны?
Об этом читайте в продолжении. И если история зацепила, ставьте лайки❤️
Глава 2. Ева
Быстрым шагом выхожу из сада. Хотя еще сама плохо понимаю, куда иду.
В дом не вернусь. Это унизительно. И больно. Столько наших близких, мой праздник. А я не смогу делать вид, что ничего не произошло. Но и объясняться сейчас ни с кем не готова.
Бежать. Подальше.
Меня пошатывает, будто я напилась. Хотя весь вечер только яблочный сок пила, выдавая его за белое вино — хотела избежать лишних расспросов. Не готова была открывать свою тайну никому. Выходит и правильно. Чем меньше людей знает, тем для нас с малышом лучше.
Мама меня не выдаст надеюсь. А Лизе — суке, очевидно не на руку, чтобы Марк знал о нашем малыше.
И он не узнает. Ни за что!
Меня трясёт. Ноги — будто чужие, ватные, не мои. Я не смотрю ни по сторонам, ни назад. Только вперёд. Чтобы сбежать поскорее.
Дом маячит впереди — красивый, белый, с освещёнными окнами, как открытка. Как издевка.
Мой дом. Мой праздник. Моя семья.
Все — фикция.
Я сжимаю зубы, не позволяя себе ни слезинки. Ни звука. Только не сейчас.
Сначала сбежать!
Взгляд цепляется за машину мужа, сбоку от дома. И план возникает сам собой.
Бегу к ней, хотя бег — это громко сказано. Я шатаюсь на каблуках, цепляюсь за край платья, и едва не падаю из-за подкашивающихся ног.
Прочь. Подальше. Пока не задохнулась.
Наконец оказываюсь рядом с матовой Бэхой, и
сажусь за руль. Хлопаю дверью, будто отрезаю себя от остального мира и тут же щелкаю блокировку замков, чтобы никто не посмел нарушить мое одиночество.
В салоне пахнет им. Его одеколон, его кожа, даже жевательная резинка — всё здесь пропитано Марком.
Меня подташнивает. Я слегка приоткрываю окно, вдыхаю ночной воздух. Пахнет сиренью. И предательством.
Кладу дрожащие руки на руль.
У меня нет прав. Однако я умею водить.
Этот предатель научил.
Учил медленно и терпеливо. Летом, на пустой трассе. Как раз той, что ведет к даче — значит дорогу я плюс-минус знаю.
Я тогда очень нервничала. А он успокаивал. И даже смешил меня, чтобы хоть немного расслабить.
А сейчас всё, что я помню, — это куда ставить ноги.
Правая — на тормоз. Левой — не пользоваться. Так он говорил.
Нажимаю на кнопку автозапуска. Машина оживает. Ровно, спокойно, как ни в чём не бывало.
В отличие от меня.
Коробку в положение «драйв». Сжимаю руль, пальцы впиваются в кожу. Давлю на педаль газа аккуратно, как он учил. Машина трогается, мягко, почти бесшумно.
Я веду её по дорожке, вдоль дома. Медленно. Осторожно. Потому что паника паникой, а врезаться в дерево сейчас — последнее, что мне нужно.
Фары вырывают из темноты клумбы, качели, садовые светильники.
Каждое место в этом дворе — сцена из моего брака.
Здесь он носил меня на руках. Здесь целовал мой живот, когда мы надеялись, что у нас будет малыш.
Тогда не вышло. И второй раз тоже. Но я не оставляла надежды, что все получится.
А он… видимо решил пробовать другие варианты. Мою сестру — сука!
Отставить мысли. Иначе просто не выдержу. Будто сломаюсь, если продолжу и дальше об этом думать.
Впереди — ворота.
Я останавливаюсь в нескольких метрах, вспоминаю…
Кнопка. Где кнопка?
Нахожу. Нажимаю.
Ворота начинают расходиться, медленно, будто лениво. Будто не хотят меня выпускать.
Моё дыхание сбивается.
Всё. Я почти уехала. Остался последний рывок.
И я свободна.
Отвлекаюсь всего на секунду, чтобы убедиться, что коробка в нужном положении. И вдруг вздрагиваю.
— Ева! — его голос.
Резкий. Непререкаемый как обычно. Будто ничего не случилось и он может и дальше контролировать меня.
Поднимаю голову и вижу его прямо перед открывающимися воротами. Преградил мне путь и будто не собирается отходить. Смотрит на меня хмурясь, словно слова подбирает.
Без рубашки. Брюки не застёгнуты до конца. Волосы растрёпаны. Губы распухшие.
Как напоминание, что он только что трахал мою сестру. А теперь стоит тут и думает, что может остановить меня?
Стискиваю руками руль. И начинаю неторопливо отпускать тормоз, рассчитывая., что он уйдет с дороги, когда поймет, что я не планирую останавливаться.
Смотрю на него сквозь лобовое стекло. Как в прицел.
Вместо того, чтобы отойти, он наоборот делает шаг вперёд.
Но и я не жму на тормоз. Так и качусь потихоньку.
Внутри только гул кипящей крови. И бешеное желание убраться отсюда подальше. Но этот гад не отходит с дороги!
Стоит в свете фар, и даже не делает попытки уйти. Только смотрит. Всё так же молча, выжидающе, с этой привычной хищной настороженностью, как будто оценивает, насколько я сломана и какие слова сейчас подобрать, чтобы снова вернуть себе контроль.
Не дождется.
Он не имеет права.
Не после того как уничтожил нас.
В ярости тянусь к кнопке стеклоподъёмника и опускаю окно сильнее. Хочу закричать, но голос скорее рваный, с хрипом, надорванный, как мои нервы:
— Катись к чёрту, Марк, — требую. — Уйди с дороги, немедленно!
Он не двигается. Ни на сантиметр. Только качает головой, медленно, как будто я капризный ребёнок, которого нужно урезонить:
— Ев, пожалуйста, — говорит громко. — Выйди из машины, малыш. Это небезопасно. У тебя же нет прав.
— А у тебя нет прав решать, что мне делать, — выговариваю с усилием. Говорю медленно, вымеряя каждую интонацию, будто вырезаю по живому. — Ты мне больше никто. Понял? Никто. Иди. К. Чёрту.
Он не дёргается, не вспыхивает, как раньше. Даже не хмурится. Только смотрит. И только от напряжения в его пальцах и того, как сжата челюсть, я понимаю — внутри у него сейчас тоже буря. Но он её сдерживает. Всё ещё надеется перехватить контроль.
— Ты ведь всё равно далеко не уедешь, зайка, — спокойно предупреждает он. — Тебя остановит полиция. Я договорюсь.
Мои губы дёргаются с злой усмешке. Я действительно хочу засмеяться — истерично, громко, хрипло.
Он правда всё ещё считает, что может лезть в мою жизнь? Всё ещё полагает, что его слово — закон, даже когда он только что предал меня? Когда только что променял мою любовь на задницу моей сестры?
— Конечно, — усмехаюсь ядовито. — Только и умеешь манипулировать и контролировать. Валяй! Уж лучше сдамся в полицию, чем останусь с тобой!
Он делает еще один шаг вперёд. Не угрожающе. Осторожно. Словно боится спугнуть. И кажется даже выражение его лица меняется:
— Ев, — почти мягко. — Позволь мне тебя отвезти. Куда скажешь. Я просто отвезу. И обещаю, что оставлю в покое. Дам время подумать. А позже поговорим.
Ну конечно. А он пока продолжит вечеринку с моей сестричкой. Хорошо устроился.
Он делает ещё шаг. Его лицо на грани света и тени, и я не узнаю его больше. В этом человеке нет того, за кого я держалась. Передо мной — мужчина, которого я любила десять минут назад, а теперь не могу даже вынести его взгляда.
— Ты со мной в одну машину не сядешь, — мой голос твёрдый, не дрожит. Он звучит как приговор. — Так что уйди с дороги.
— Хорошо, — произносит он. — Тогда я вызову тебе такси. Пусть отвезут тебя. Только не сама. Ладно?
Я молчу. Смотрю на него долгие секунды, обдумывая, что мне делать дальше.
— Ладно, — отвечаю наконец. — Вызывай.
Он сразу оживляется, будто мой ответ даёт ему надежду. Но вместо того, чтобы достать телефон и вызвать мне такси, он уверенно идет к машине.
Неужели и правда думает, что я даю ему шанс? Наивный.
Я не двигаюсь. Смотрю вперёд, туда, где расступились ворота.
Свобода так близко.
Ещё метр — и я на воле. Ещё чуть-чуть — и он не сможет достать меня даже словами.
Я чувствую, как его тень ложится на стекло. Как его рука тянется к двери.
И в этот момент я нажимаю на газ.
Не думаю. Не колеблюсь. Просто жму.
Машина резко вздрагивает и срывается с места.
Через ворота. Вон из этой жизни.
Глава 3. Ева
Я крепко сжимаю руль, вглядываясь в темную дорогу перед собой. Асфальт слабо подсвечен светом фар, вокруг тишина, пустота и ночь. Только приглушённый гул двигателя нарушает эту звенящую пустоту. Хорошо ещё, что машин на трассе почти нет. Не знаю, что бы я делала, если бы пришлось сейчас маневрировать среди плотного потока, ведь за рулем я себя чувствую сильно не комфортно.