Бывший. Осколки прошлого

Глава 1

– Маша, ты плохо меня слышишь? Где я сказал, что пошутил? Давай я повторю еще раз и медленно. Я. Тебя. Не. Люблю. Цель моих отношений с тобой – это месть за Ника. Ты сломала ему жизнь, и я решил сделать с тобой то же самое, чтобы ты почувствовала, что значит быть отвергнутой. Цель достигнута. Ты не нужна мне.

Игнат – красивый, высокий, статный, такой родной и такой любимый, сейчас стоит передо мной с пустыми глазами, ледяным лицом и говорит жуткие вещи.

Мозг не осознает сказанное, не посылает сигнал сердцу болеть, внутри все замерло, словно поставили на паузу.

Я не могла дождаться окончания пар, чтобы встретиться с ним, рассказать самую неожиданную и в то же время радостную новость, которая перевернет всю нашу жизнь.

На улице мрачный ноябрь, сумерки, и с неба сыпется морось. Бегу к своему любимому мужчине, кутаясь в пальто и не замечая мерзкой погоды. Ничего не может вызвать грусть, когда ты светишься изнутри.

А я пылала радужными огнями, жутко волновалась из-за реакции Игната на мою тайну, но все равно чувствовала невероятный подъем.

Он даже не поцеловал меня, как раньше: жадно, сладко, не заключил в крепкие объятия, словно мы вечность не виделись. Просто стоял, смотрел взглядом городской осени и не спеша убивал.

– Сегодня наша годовщина, как мы вместе, – пробую найти логику в словах любимого. – Это наверно какой-то изощренный сюрприз?

– Да, именно! Год назад, в этот день я решил, что ты будешь ползать у меня в ногах, в рот заглядывать, будешь засыпать и просыпаться с мыслью обо мне, без меня есть не сможешь, жить не сможешь, будешь любить так, что за встречу со мной душу дьяволу отдашь. Сегодня годовщина, как я решил уничтожить тебя, как ты сделала это с ним. Это мой праздник и твой крах.

Он не шутит. Он, правда, не шутит. Смотрит прямо, волком, готовый в глотку вцепиться, чтобы вырвать душу, разорвать на куски. Но ему и не нужно все это, он рвет меня на части словами.

Внутри зарождается буря из страха, боли и униженности. Я помню Никиту, и я не виновата. Игнат знает это. Знает же?

Дышать трудно. Свежий воздух превращается в удушливый смрад. Оттягиваю шарф на шее, чтобы не упасть прямо здесь.

– Игнат, я ничего ему не сделала, – шепчу, а глаза наливаются жидкой болью.

– Вот именно! – повышает голос мужчина. – Ты тупо игнорировала его, а он сдыхал из-за тебя, никому ничего не говорил, в себе держал, пока не решил, что ему нахрен не нужна такая жизнь. Сука, ты просто ничего не сделала!

От этого безумного, нечеловеческого гнева, который Игнат всеми силами пытался сдержать, меня буквально отшвырнуло на мостовой. Невидимый удар под дых лишил остатков кислорода. Он любил меня, говорил, что жить не сможет, если я исчезну. А сейчас? Сейчас в его глазах ненависть, презрение и наслаждение от моей растерянности.

Тру глаза. Это все сон, просто нереальная параллельная вселенная. Люди не меняются за день, не превращаются из нежного, любящего, заботливого парня в исчадие ада с горящими глазами.

Я понимаю, о чем он говорит, но никогда не соглашусь и не приму это.

– Ты говорил, что жениться на мне хочешь, – как дура цепляюсь за мнимые соломинки, – говорил, что детей хочешь, что на руках носить будешь, что никогда не обидишь и не предашь.

Смотрю на его начищенные ботинки, на влажный серый асфальт, пожухлые листья, куда угодно, но только не на любимое лицо, искаженное гневом.

– Поверила? – уже тише, но невероятно холодно спрашивает Игнат.

Сглатываю и киваю головой.

– Вот и хорошо, мне так и надо было. На этом все, Маша. Прощай и никогда не попадайся мне на глаза. Считай, ты легко отделалась. Можешь последовать за Ником, чтобы больше никому не причинять зла.

Игнат разворачивается и уходит. Серый туман плотной завесой оседает на мостовую, в свете тусклых фонарей хаотично беснуются его капли, все привычно для этого города в это время, только родной силуэт становится все меньше, пока окончательно не становится маревом.

*

– Мария Ивановна, это не обсуждается, – строго басит Лев Борисович, директор частной школы, где я работаю. – Вы педагог-библиотекарь, а это, – стучит он двумя пальцами по документам из министерства, – то, что обязаны внедрить все частные школы, если не хотят лишиться аккредитации. Вся информация у вас на руках, для вас даже исполнителя нашли. Все, что от вас требуется, это встретится с руководителем «ПРОактив», заключить договор о сотрудничестве с учетом ограниченного бюджета и контролировать процесс внедрения.

– Лев Борисович, – стараюсь говорить сдержанно, но под этим давящим взглядом это все труднее сделать. – Я занимаюсь цифровизацией книжного фонда, у меня в разработке…

– Хватит! – Лев Борисович встает в полный рост и кладет на папку в моих руках еще и распоряжение Минобразования. – Мария Ивановна, первый рабочий день в этом учебном году трудный не только у вас. Не испытываете мое терпение.

И вот я стою перед кабинетом учредителя ООО «ПРОактив» Стрельцова Игната Эдуардовича и не могу поверить, что судьба снова играет со мной злую шутку и ведет прямиком в лапы мужчины из прошлого, который разрушил мою жизнь.

Глава 2

Дверь в кабинет директора открывается, и я вижу его, стоящего ко мне боком и читающего документы. Высокий, спина прямая и гордая, профиль жесткий, серьезный, упрямый. Игнат сосредоточенно изучает бумаги, и плевать ему на то, что кто-то сейчас стоит в коридоре и снова медленно умирает.

Прошло семь лет. Семь долгих, длиною в жизнь, лет, а он совсем не изменился, лишь сильнее возмужал, стал строже, красивее и, кажется, выше, словно возвышается над всеми, не склоняя головы.

А я? Я отшатываюсь к стене, неуверенно жмусь к прохладному бетону и теряю и без того зыбкую почву под ногами.

Семь лет назад моя первая любовь, мой мир, моя вселенная разлетелись вдребезги на острые, беспощадные осколки, которые исполосовали мое нутро и остались в жилах, как напоминание о том, чего, оказывается, у меня никогда и не было.

Он не любил меня, лгал о нашем совместном будущем, окутал иллюзией счастья, а потом безжалостно бросил. Он просто отомстил за брата.

Игнат ушел, а я еще долго стояла на мостовой и смотрела на стремительную реку, которая уносила с собой остатки моего света. Слезы на щеках смешались с капельками тумана, который пробирался до самых костей и заставлял дрожать. Но было ли мне холодно или это остывало мое разбитое сердце.

Игнат пожелал, чтобы я отправилась за Ником, но даже если бы захотела, не смогла. Тогда, я положила замерзшие ладошки на свой еще плоский живот и поклялась, что все выдержу, все смогу, выстрадаю всю боль и снова подниму голову.

Я думала, наша годовщина запомнится нам навсегда и станет новой точкой отсчета, для меня и Игната, как для новой молодой семьи, но этот день превратился в маленькую смерть и повернул жизнь на сто восемьдесят градусов.

Мне было двадцать, я училась на третьем курсе филологического факультета, и была беременная от Стрельцова Игната. И я не знала, что теперь делать.

Собрав себя в кучу и наступив на горло гордости, я позвонила ему на следующий день, чтобы сказать, что он станет отцом. Я надеялась, что эта новость растопит его ледяное сердце, а над моей головой пусть и в мерзком ноябре, но снова засветит солнце, но абонент был недоступен.

Тогда я пошла к нему, на его съемную квартиру и стучала так долго, пока не открыла дверь соседка и не потребовала перестать шуметь. Она сказала, что Игнат съехал еще вчера и где он сейчас никто не знает.

Я словно сошла с ума, считая, что нужно, во что бы то ни стало найти его и сказать о беременности, что она все исправит между нами и жуткая боль уйдет.

Игнат окончил университет и уже год работал в компании по внедрению цифровой среды, и я помчалась туда. Не нашла. Он уволился, забрал документы и, по словам коллег, рано утром улетел в неизвестном направлении.

Это был крах. Я больше не знала, куда бежать, надежды не осталось, и я, склонив голову и опустив руки, пошла домой.

Закрывшись в комнате, я долго взахлеб рыдала, пока моя мама, мой родной и светлый человечек не вскрыла дверь и все из меня не вытрясла.

– Ты будешь рожать! – твердо сказала она. – Ты родишь летом, переведешься на заочное обучение и будешь самой любящей мамой на свете. А я тебе помогу.

Так я и сделала, да и других мыслей у меня и не было. Я была безумно благодарна своей маме за поддержку, за веру в меня, что не осудила, не уговорила избавиться от ребенка, а всегда была рядом, впрочем, как и сейчас.

В июле я родила маленького голубоглазого шатена, копию своего отца, которого за шесть лет своей жизни он так и не увидел.

Я безумно люблю своего сынишку, умного и сообразительного не по годам, который с малых лет увлекается робототехникой и неплохо преуспевает в этом. А я делаю все, чтобы он не чувствовал никаких лишений.

Мой отец ушел, когда мне было десять лет, и мама растила меня сама. В тот день в комнате, когда я думала, что больше не смогу встать с кровати, она сказала:

– Месяц, дай себе месяц на слезы, самобичевание, истерики, жалобу к себе, а потом встань, умойся и вспомни, что ты в этой жизни не одна, есть люди, которые тебя любят, и есть тот, – она погладила меня по животу, – который еще и нуждается в тебе. Время не всегда лечит, но жизнь продолжается, и ни один мужчина в мире недостоин того, чтобы ты потратила ее впустую.

Через месяц я стояла перед зеркалом и натягивала на себя улыбку. Это оказалось несложно. Я продолжила жить, но только я знала, какая зияющая дыра осталась в моем сердце и так и не затянулась. Я пронесла ее через года и сроднилась с ней, но каждый раз, когда смотрю в голубые глазки своего Темы, рана тихо и непроходимо саднит.

Вот и сейчас, я упираюсь спиной к стене, смотрю на призрак из моего прошлого и не понимаю, зачем судьба снова столкнула нас двоих.

Двери не закрываются, в кабинет заходят и выходят люди, что-то спрашивают у своего руководителя, он отвечает, они поспешно убегают.

Я по записи. Наступает время моего приема, а я не могу сдвинуться с места. Смотрю на свое отражение в матовом стекле двери: рыжие волосы беспорядочно собраны в пучок на затылке, на лице минимум косметики, одета в банальную одежду для частной школы: белая блузка, черная юбка, туфли на плоской подошве и папка с документами в руках.

Секретарша Игната выглядит стильнее и ухоженнее, чем я.

Неожиданная встреча выбивает из колеи, а придирчивый взгляд на свой образ окончательно убивает уверенность в себе. Я все еще не решаюсь зайти в кабинет, но внезапно дверь широко распахивается, из помещения выходит Игнат и занимает не только все пространство узкого коридора, но и забирает оставшийся кислород. Он тормозит возле меня, впивается в лицо цепким взглядом, хмурится, и через мгновение, которое кажется вечностью, в приказном тоне бросает своей секретарше:

– Оксана, отмени на сегодня все встречи. Меня ни для кого нет.

Глава 3

Вечеринка в честь начала нового учебного года в институте уже в разгаре.

Я стою, прислонившись к прохладной стене, и наблюдаю за одурманенными молодостью, слабоалкоголкой и рвущихся наружу гормонов студентами.

Полумрак помещения усиливал эффект таинственности и вседозволенности, а медленная музыка окутывает трепетной эйфорией.

Наблюдаю за танцующими парочками и тихо завидую. Скромная, тихая, умная девочка никому не интересна. Осматриваю присутствующих и внезапно наталкиваюсь на прямой, пробирающийся под кожу взгляд голубых глаз. Столбенею, пытаюсь стряхнуть мираж, но мурашки вовсю уже бегут по коже.

Он – парень с пятого курса, мечта каждой девчонки и мой ночной, несбыточный сон.

За спиной стена. Рядом никого. Это не ошибка – Игнат Стрельцов хмуро, проникновенно, не моргая, изучает меня.

Сглатываю, когда вижу, как не спеша, вальяжной походкой он подходит ко мне, без разрешения берет за руку и ведет на танцпол.

Кожа на запястье горит огнем, а внутри все переворачивается от невероятной близости наших тел. Игнат нагло прижимает меня к себе, и мы начинаем двигаться в танце.

Перед глазами все плывет, в ушах звенит, а запах табака разбавленный нотками свежего лайма пробирается в легкие и перекрывает способность дышать. Не понимаю, сплю я или все происходит на самом деле?

Игнат, родной брат моего однокурсника Никиты, с которым я пересекалась на некоторых парах. Ник всегда садился рядом со мной, но вот уже два месяца, как он перевелся на свободное посещение, и с нашего потока только я знала почему.

Впервые, когда я увидела Игната рядом с Никитой, земля ушла из-под ног и, кажется, больше так и не вернулась. Я была скромной студенткой, но с чувством собственного достоинства, поэтому никогда открыто не пускала слюни на этого властелина женских сердец, а лишь незаметно поглядывала из-под опущенных ресниц, а ночами строила воздушные замки.

И вот он, сам Игнат Стрельцов, подошел ко мне при всех и повел танцевать.

При первой нашей встрече я стеснялась поднять на него глаза, при последней – была не в силах.

И вот я стою в душном коридоре его компании, смотрю в угрюмое лицо и молю бога, чтобы началось землетрясение.

Когда-то давно, семь лет назад, когда месяц стенаний подходил к концу, от жуткого стресса и бесконечного плача я попала в больницу на сохранение. В тот день, я раньше установленного срока подошла к зеркалу, натянула на лицо безжизненную, но улыбку и пообещала себе, что больше никогда не буду плакать из-за этого человека, никогда не опущу глаза ему на ботинки и не отступлю назад. У меня есть ради кого жить, беречь себя и кому улыбаться.

Сейчас настал момент испытать на прочность собственной установки, и я чувствую, что стремительно пасую. Голубые глаза напротив жестко проникают в самое сердце и невидимой рукой останавливают его разбег. Игнат сканирует мое лицо, он неприятно изумлен, но лишь на мгновение теряет контроль, а затем его взгляд снова становится холодным и безразличным.

Он разрывает зрительный контакт, поворачивается и широким шагом стремительно уходит. А я шумно выдыхаю углекислый газ, смешанный с до боли знакомой смесью табака и лайма, покрываюсь липкой испариной и в ужасе провожаю знакомый силуэт, пока тот не скрывается за поворотом. Как в тот роковой день, только сейчас нет тумана и возможности спрятать за моросью нахлынувшую боль.

Я думала, что выздоровела и теперь в моей крови стойкие антитела к этому мужчине, но одним своим появлением, убийственным взглядом и ледяным голосом он разрушил годами выстроенную стену и вернул на семь лет назад.

– Мария Ивановна, извините, вы слышите меня?

Возвращаюсь в реальность и вижу перед собой недовольную секретаршу.

– Игнат Эдуардович отменил на сегодня все встречи. Приносим свои извинения. Вас записать на другой день?

До меня медленно доходит смысл слов девушки. В итоге я не определено качаю головой и буквально выметаюсь из этого здания.

Глоток кислорода приводит в чувства, я добираюсь до ближайшей скамьи, обессиленно падаю и остервенело потираю лицо.

Нет, больше я не поведусь на эти провокации. Хватит! Мы не можем работать вместе. Я не могу! Даже после пяти минут нахождения рядом с ним чувствую себя в смятении, мозг отказывается трезво мыслить, а язык и конечности не слушаются. Что же будет, когда нужно будет обсуждать проект?

Господи, я давно не люблю этого мужчину, не переношу, даже презираю, но почему же тогда рядом с ним я снова становлюсь маленькой, наивной студенткой, которой в дребезги разбили сердце, а затем утопили осколки в ноябрьских лужах.

Без раздражителя быстро прихожу в себя и даже порядком разозлившись, спешу обратно в школу. Не буду я заниматься внедрением в школьное образование виртуальных экскурсий. Это, конечно, здоровский проект, но психическое состояние дороже.

Неужели у нас в школе не найдется преподаватель, который тоже с этим справится? В конце концов, можно привлечь учителя истории или географии, еще есть литература. Почему этим должна заниматься именно я? Я что, самая свободная?

Залетаю в приемную и на взводе иду прямиком в кабинет Льва Борисовича.

– Лев Борисович, извините, пожалуйста, но у меня по делу.

– А у меня не кабинет психолога, чтобы заходить на чай и поболтать, – резко осаждает меня директор, не поднимая голову от каких-то бумаг.

Медленно делаю глубокий вдох и такой же выдох. Ну, почему все красивые и представительные мужчины – такие надменные гады?

– Лев Борисович, я не могу и не буду заниматься этим проектом, – на свой страх и риск протестую прямо.

Директор изумленно вскидывает брови и откидывается на спинку стула.

– Не можете или не будете, Мария Ивановна?

– Послушайте! В нашей школе есть много преподавателей, профессионалов своего дела, которые тоже непосредственно будут использовать виртуальные экскурсии на своих уроках. Замените меня.

– Вы не ответили на мой вопрос.

Черт, что же ответит. Для «не могу» у меня нет аргументов. Я-то могу.

– Не буду. Есть веские причины, но они не касаются нашей частной школы.

– Значит, и работать здесь вы не будете. Если вы не держитесь за место в престижном заведении и к тому же позволяете себе оспаривать мои решения, то прошу, Мария Ивановна, за дверь. У меня на сегодня назначено несколько собеседований, и я уверен, эти кандидаты оставили дома все свои личные проблемы, а сюда идут исполнять свои обязанности. Вы свободны. Закройте дверь с той стороны.

Глава 4

Вылетаю из кабинета директора и фурией несусь по коридору школу. Вся эта ситуация выбивает из колеи. У меня своих забот хватает, одна цифровая среда чего стоит, а это не просто создать электронную базу книг с доступом на любом компьютере школы, нужно еще прописать все ключевые слова для поиска нужной литературы в каждую карточку книги.

Захожу в столовую, трясущимися от негодования руками беру кружку чая и ищу место подальше, в уголке, чтобы выдохнуть и успокоиться. Мало мне того, что в мою жизнь без приглашения снова врывается мой персональный ад из прошлого, так еще и директор грозит увольнением. Я практически одна тяну свою семью, поэтому остаться без работы мне нельзя.

Злость на Льва Борисовича притупляет боль от воспоминаний, и я судорожно пытаюсь придумать, как сделать так, чтобы не пересекаться больше с Игнатом. Господи, да меня от одной мысли о нем до костей пробирает озноб. Не люблю осень, ненавижу ноябрь.

За одним из столиков вижу Марину, преподавателя математики и по совместительству мою близкую подругу. Хотя бы я в этой школе не буду эгоисткой, поэтому, зная шаткое положение подруги на личном, иду к ней узнать как дела.

– Привет, Маш, где с утра пропала? – спрашивает подруга, но по глазам вижу, совсем невесело ей.

– Привет, дорогая. Лев Борисович задание дал, но не хочу об этом говорить.

– Что-то серьезное? – хмурится Марина.

– Правда, не хочу говорить, может, потом, – отвожу глаза, чтобы подруга не почувствовала неладное и не вытрясла из меня правду. – Ты лучше скажи, говорила уже с бывшим мужем?

– Да, спустя столько времени он требует общения со своим сыном, – вздыхает Марина.

– Вспомнил, наконец, что отец? А Андрюшке как все объяснишь? Переходный возраст на горизонте, может и тебя крайней сделать, что про отца под боком не сказала, – предполагаю я, а у самой внутри все щимит, потому что мой сын, так же как и Маринин, никогда не видел своего отца.

– Маш, я не знаю, что мне делать. Мы прекрасно жили без него. У меня и так на работе сейчас сплошной стресс, еще и он нарисовался.

Звенит звонок, подруга многозначительно поджимает губы и уходит на урок, а я откидываюсь на спинку стула и устало прикрываю глаза.

Вот и мы прекрасно жили без Игната, но после встречи с ним кроет паника. У меня семья, стабильный быт, работа, умница сын, все привычно и размеренно. Пусть неидеально, но зато не больно, зато никто не рвет душу.

Черт, выть хочется. Я не могу потерять в этой школе теплое место, поэтому придется подчиниться распоряжению директора и снова идти в «ПРОактив». От одной этой мысли все органы скручивает в тугой жгут и начинает тошнить.

Уверена, Игнату до меня нет дела. Как не было семь лет назад, так и сейчас не будет. Это просто работа, просто проект, временное общение и сотрудничество. К тому же он меня не узнал, смотрел, стирал взглядом, но ничего не сказал. Или просто не захотел?

Мне нужно в первую очередь убедить себя, что этот мужчина ничем мне не угрожает. Он не знает о сыне и за то недолгое время, что нам придется пересекаться, и не узнает.

Чего я боюсь на самом деле? Что Игнату станет известно об Артеме? Нет, я сделаю все, чтобы этого не случилось, но даже если и так, Стрельцову будет плевать. Он ненавидит меня, и за эти годы ничего не изменилось. Его брата рядом с ним нет, а это главная причина, по которой он вообще сыграл в тир с моими чувствами.

Я боюсь другого. Боюсь, что недостаточно зализала свои раны, плохо заштопала дыры в груди, не забыла его горячие руки, жадные поцелуи, не вытравили из памяти обещания, слова любви, эти дьявольские, проникновенные голубые глаза. Все сделала недостаточно, и сегодняшняя реакция на этого мужчину тому подтверждение, а еще отголоски саднящей тоски, когда смотрю на его маленькую копию у меня под боком.

Я думала, что ненавижу Игната до глубины своей израненной души, но сегодня, когда увидела снова, просто забыла, как дышать, словно получила удар под дых и эти несколько слов, убийственных, сжигающих заживо «Я. Тебя. Не. Люблю» размазали по стенке все мои клятвы и обещания самой себе. Но я не сдамся.

Остаток дня занимаюсь своими обязанностями, максимально загружаю себя работой, чтобы на мучительные воспоминания не было ни секунды. К концу рабочего дня выключаю компьютер, сдаю ключи от библиотеки и иду на остановку.

В сумке играет телефон, звонит мама.

– Машунь, ты уже закончила работать, не задерживаешься сегодня?

– Нет, мам, скоро уже буду. Что-то случилось?

– Нет. Мы с Темой ждем тебя ужинать. Я неважно себя чувствую, поэтому потом буду отдыхать. Зайди, пожалуйста, в аптеку и купи мои таблетки для сердца. Одна осталась. И еще хлеб закончился, молоко, и Артем попросил что-нибудь сладенького.

– Хорошо, мамуль, куплю. А что, Андрей еще не пришел? Он не может вниз спуститься?

– Пришел, поел и футбол смотрит, там какой-то матч сегодня важный. Я просила, но… Зайди, в общем, по дороге.

– Ясно. Все куплю, не волнуйся.

Кладу трубку и чувствую, как на плечи ложится вселенская тяжесть. Моя мама, мой родной и бесценный человек, женщина, которая вытянула меня из агонии депрессии, заставила расправить плечи и поднять голову выше, полгода назад перенесла инфаркт. Я думала поседею под стенами больницы, когда ее доставили по скорой, а меня туда не пустили.

Для нее я куплю не только эти таблетки, но и, наконец, уговорю сделать операцию.

Счастлива ли я как дочь? Да. Счастлива, как мать? Безумно счастлива. Как женщина? Два года назад думала, что да, но сейчас, перебирая ногами в сторону дома, понимаю, что просто привыкла, смирилась со своей участью. Все можно изменить, но привычное менять трудно. Так же живут все.

Переступаю порог квартиры и первым вижу Андрея, который выходит из кухни с бутылкой пива и пачкой соленых орешков.

– О, жена с работы вернулась. Пива оставить?

Опустошенно качаю головой.

Глава 5

Тёму я родила чуть раньше срока, не критично, но винила в этом я себя. Внешнее спокойствие было скорее для мамы, внутри, особенно холодными ночами, я плавилась от душевной боли и тоски по мужчине, который никогда не любил.

Можно ли любить самозабвенно? Можно, и я не знала, как прекратить эту пытку. Я ревела ночами белугой, а днем, затолкав воспоминания в самый темный угол, передвигалась, ела, училась, но, кажется, на полном автомате.

Я сдала все зачеты и экзамены экстерном и осела дома. Рядом была только мама, а я превратилась в округлившуюся клушу, которая вообще не хотела ничем интересоваться.

Рождение Артема повернуло во мне какой-то переключатель, выключило назад рубильник и, когда я увидела эти небесно-голубые глаза, я, наконец, поняла, на кого направлю всю энергию своей любви.

Можно любить самозабвенно? Можно, особенно, если это твой малыш.

Часть души опустела, другая наполнилась яркими чувствами, и я цепко держалась за них.

С Андреем я познакомилась, когда Тёме было три года. Я только вышла из декрета и устроилась работать в небольшую, районную школу библиотекарем. Мое образование позволяло преподавать профильные предметы, но тихое помещение с безумным ароматом бумажных книг моей замкнутой натуре было ближе.