Полынь и Розмарин. Книга 3. Игры в прятки

Глава 1. Эдмунд. «Рыцарь с разбитым сердцем»

В доме Вайтморов практически никогда не было тихо, Эдмунд привык к этому с самого детства. Отец, Конрад Вайтмор, владел крупнейшим торговым флотом в стране. Естественно, в их доме всегда были гости: иностранные торговые партнёры, местные магнаты, меценаты, инвесторы, представители гильдий. А мама, Роуз Вайтмор, очень любила веселье и частенько затевала праздники, балы, маскарады и просто танцевальные вечера для своих (то есть человек на тридцать).

А ещё у них постоянно гостили вечные кузины и кузены, тёти и дяди, друзья семьи, друзья друзей, и их собственные дяди, тёти и кузины с кузенами. Суета и шум у Вайтморов — что-то вроде семейного уклада.

Одна из причин, почему Эдмунд, едва достигнув совершеннолетия, съехал не в свой дом, а снял квартиру. Мама с отцом уже собирались купить ему столичный особняк, и предлагали несколько вариантов на выбор, но Эдмунд огорошил их новостью: «Я арендовал небольшие апартаменты при Гильдии». Зачем ему сейчас свой дом? Он не женат, детей у него нет. В тихой квартире ему было настолько уютно, что и словами не передать. Эдмунд торопился домой с поручений, чтобы спокойно сесть у окна и почитать книгу или порисовать.

Родной дом, конечно, оставался родным домом, и Эдмунд проводил здесь почти все выходные. Здесь он чувствовал себя любимым и ценным, но атмосферу тут можно было сравнить с брызжущей во все стороны бутылкой шампанского. Тогда как сам Эдмунд предпочитал чай.

Сегодняшний день не стал исключением. За окном слышались визги младших кузенов и кузин, смех кого-то из старших родственников и слуг. Наверху, в кабинете, отец громко спорил с поставщиками. Со стороны веранды доносились звуки музыки — мама играла на клавесине.

Эдмунд сделал глоток чая, поправил шейный платок и спросил тётушку, сидящую в кресле напротив:

— Значит, вы остаётесь на мамин день рождения?

— Да, — отозвалась та, — ты знаешь, как я не люблю все эти столичные столпотворения. Я не планировала задерживаться, так, заехала повидаться с любимыми племянниками и поздравить сестру. Но она меня уговорила. Что ж, юбилей есть юбилей, если для неё это так важно, то… Хотя, если бы мне исполнилось столько, сколько Роуз, я бы никого звать не стала, а грустила бы в одиночестве на берегу моря.

Эдмунд покачал головой. Тётя была младше мамы на пятнадцать лет, но можно было подумать, что на все сто.

В комнату постучали и вошёл лакей.

— Лорд Эдмунд, к вам только что заходила мисс Элейн Флай. Просила передать книгу.

— Благодарю вас, Вуд, — сказал Эдмунд.

Вуд удалился, Эдмунд спрятал томик стихов в сюртук. Тётя смотрела на это так, будто он положил в карман змею.

— Опять она?

— Не нужно, прошу вас. Мы ведь уже об этом говорили, мы с мисс Флай просто хорошие приятели. Я давал ей почитать стихи любимого поэта, а она всё забывала мне их вернуть. В прошлый раз вы всё не так поняли.

— Мой мальчик, зачем тебе это нужно? Ты у нас настоящий красавец — хорошо сложен, строен, высок! Густые волосы, да ещё такого красивого насыщенно-медного оттенка, аккуратные черты лица! Одет с иголочки, даже лучше и представительней своего старшего брата! Мечта любой юной девицы. И зачем тебе только эта блёклая овца?

— Тётя! Ну что вы, постарайтесь хотя бы обойтись без оскорблений!

— Я никого не оскорбляю, я констатирую, — обиженно поджала губы та.

Дверь снова открылась и, к облегчению Эдмунда, вошёл Лео.

— Малыш Лео! — тётя подскочила с кресла и, подбежав к нему, заключила его в крепкие объятия, поднявшись на цыпочки.

— Тётушка! — с той же радостью завопил в ответ Лео, обнимая её. — Когда мама сказала, что у неё для меня сюрприз, я сразу понял — это вы! Давно приехали? Вы ведь останетесь на неделю, как раз до маминого дня рождения? Как это здорово, я смогу поводить вас по столице как следует, в прошлый раз мы столького не успели. Как ваши дела?

И они стали обмениваться новостями, планировать прогулки и посещения мероприятий. Эдмунд устало вздохнул. Хорошо, что зашёл именно младший, он её отвлечёт.

Она души не чаяла во всех своих племянниках, но Лео был для неё особенным, и с тем же обожанием он и сам относился к тёте, которую любил почти так же сильно, как мать. Когда ему было семь лет, в лицее на уроке живописи дали задание — нарисовать своих лучших друзей. Мама и папа думали, что Лео нарисует Марка Берка, или Дженни Блэквуд с Инес Фрогготт. Но посредине огромного листа красовалась фигурка с ярко-рыжими волосами, такими же, как и у него самого, в пышном платье. Надпись во весь лист гласила: «Мой лучший друг — тётя!»

У них в самом деле был какой-то особый уровень взаимопонимания, хотя, по мнению Эдмунда, они были совершенно не похожи характерами. Тётя часто резкая и такая же импульсивная и эмоциональная, как мама. А Лео был самым спокойным в семье, тише, чем сам Эдмунд. Или, не то чтобы тише… скорее безобидней, как выражался их старший брат, Родрик.

Тем удивительнее был этот дуэт.

— Я решил, что не поеду на каникулы на континент, — говорил Лео, — останусь в Эйрденне. Мы с друзьями хотим отправиться на запад, отдохнуть там, посмотреть солёные озёра!..

— Отлично, — одобрила тётя, — на западе чудесно, уверена, вам понравится. Привези мне оттуда сувениров! А как твоя практика? Тебе уже позволяют вести уроки самостоятельно? Или ты пока только помощник профессора?

— Тётя, я помощник профессора, но это не значит, что я не могу вести уроки. Каждый понедельник лекции по истории детям читаю я.

Какое-то время Лео ещё вещал о своей практике и учёбе, затем подорвался показать тёте новый альбом по астрономии, расчёты в котором полностью заполнял сам, и выбежал из комнаты.

— Что ж, — усмехнулся Эдмунд, вставая, — раз вас есть кому развлечь, я, пожалуй, пойду.

— Да, Эдди, конечно, ступай. Только не к этой бледной поганке.

— Тётушка! — боги, это немыслимо. Эдмунд прикрыл глаза и, успокоившись, улыбнулся.

— Не повышай на меня голос, дуралей, — сказала тётя беззлобно и тоже встала. — Мне просто обидно. Как же так! Такой красивый, достойный молодой человек! Аристократ, виконт! Адепт Гильдии Магии! И вдруг увлёкся какой-то мышью. Неужто при дворе не нашлось кого поприличней? Да хоть бы и не дворцовые, ну их, обычная девушка куда лучше! Да, боги, и это всё неважно, лишь бы была взаимность. А эта дама… разбивает тебе сердце.

Он бережно взял её руки в свои и сказал как можно более доверительным тоном:

— С моим сердцем всё в порядке, тётя. Я не влюблён. Мы с мисс Флай просто по-приятельски перекидываемся записками, письмами. Иногда ходим на прогулки. Я не считаю невозможной дружбу между мужчиной и женщиной, у меня есть и другие приятельницы.

— Кого ты надеешься обдурить? — с горечью спросила тётя. — Ты любишь её, а она любит другого. Ты прекрасно знаешь, что я такие вещи нутром чую. Как и то, насколько тебе больно.

Эдмунд снова улыбнулся и покачал головой. Тётя подошла и сказала тише:

— Мужчина может жениться и в пятьдесят, и в шестьдесят лет, нечего дурью маяться. Зачем торопиться? Брал бы пример со старшего брата! Найди себе какую-нибудь актрису или певицу, она будет тебя развлекать и отвлекать, ты будешь её содержать. Всё лучше, чем эта.

Эдмунд рассмеялся:

— Вы неподражаемы! Только заклинаю вас всеми богами, не вздумайте давать подобные советы Лео.

— Как будто он стал бы меня слушать, — проворчала тётя.

…

В кабинете у Артура было очень приятно — через открытое окно дул свежий весенний ветерок, принося запахи первой листвы. Эдмунд потянулся в кресле и, весело прищурившись, продолжил наблюдать за спором.

— Блэквуд, вы иной раз невыносимы! — не унимался Фабиан Флинн.

— Сочувствую, — сухо ответил Артур.

— Это я вам сочувствую, Блэквуд. Ваш друг спрашивает вас, какие у вас планы на сезон, а вы отвечаете — дела в поместье. Я спрашиваю у вас, поедете ли вы куда летом, и вы отвечаете — да, в одно из поместий. Вы о чём-то, кроме накладных и расчётных книг, думать можете? У вас же должны быть управляющие, зачем всем этим заниматься самому?

— Потому что поместий у нас много. А кроме поместий ещё и шахты, и много что ещё.

— Ну и наняли бы больше управляющих!

— Дела семьи доверять посторонним людям опрометчиво. Я всё равно должен держать руку на пульсе.

— Ну наняли бы в помощники кого из родственников. Им можно выделить сумму внушительней, чем обычному управляющему, но зато получится по-семейному рассчитывать на их надёжность.

— Бред. Вы бы сами так поступили? — Артур спросил с привычным равнодушием, но было заметно, что он призадумался.

— Я, — вмешался Эдмунд, — именно так и поступил. И не пожалел. С зимы дела в моих землях ведёт один из кузенов. У меня, конечно, не герцогство, но…

— Да сейчас многие так делают, Блэквуд! — поддержал Флинн. — То, как вы себя загружаете, до добра не доведёт. Спросите Тео, он с вами поделится соображениями по этому поводу. Заодно даст почитать занятную книженцию, как там… что-то про управление личным временем. Давать себе отдых — это часть продуктивности, без этого вы долго не протянете. Как давно вы были в «Рассвете»?

— Вы как малый ребёнок, Флинн! Вы что же, без меня не можете сходить в клуб для джентльменов?

— Могу. Просто мне там скучно одному. И спрашиваю я не по этому.

— Доставать меня вам весело, как я посмотрю. Кроме того, ни за что не поверю, что у вас там нет других приятелей.

Флинн разразился новой тирадой о том, как это грубо — не ценить беспокойство друзей, и Эдмунд периодически серьёзно ему поддакивал, просто чтобы позлить Артура.

Однако герцог Блэквуд за последнее время стал гораздо более лояльным к окружающим и даже к самому себе. Фабиан не замечал этого, потому что не знал Артура с детства.

Эдмунд учился с Артуром в одной школе, хоть и был на два курса младше. Их родители дружили, потом близко подружились младшие брат с сестрой. И выходило так, что Эдмунд видел Артура чаще, чем того же кузена, что управлял теперь его поместьем. До смерти отца Артур был более компанейским, хотя всё равно предпочитал спокойные игры и чтение, чем очень нравился Эдмунду. А в четырнадцать, став герцогом Блэквудом, он взял на себя такую ношу, с которой едва справился.

Их герцогство — одно из крупнейших в королевстве. Было, до смерти отца, Альфреда Блэквуда. От чего-то их вынудили отступиться, что-то у них отобрали, что-то они сами продали.

Отец Эдмунда, Конрад Вайтмор, утешал леди Беатрис и Артура, говоря: «В семье с всего двумя детьми так даже лучше. Дженни стала бы мишенью для всех охотников за приданым королевства, если бы ваши активы остались в том же объёме. Ничего, ничего. Артур станет старше, выдадите Дженни за надёжного человека, и у вас, Беатрис, будут внуки, зять, невестка. Вот тогда всё вернётся».

Но Артур Блэквуд винил себя в увядании герцогства и всеми силами хотел стать таким же хорошим главой дома, как его собственный отец.

— Я так устал от вашей назойливой болтовни, Флинн, — сказал Артур, — переключитесь на что-нибудь поприятней. Как поживает ваша жена?

Ничего себе замечание! После такого Фабиан мог бы встать и, не прощаясь, уйти. Эдмунд с опаской поглядел на Флинна, но тот, не моргнув глазом, тут же радостно отрапортовал:

— О, с Эйрвен всё благополучно, благодарю! Она сейчас отдыхает у сестры, на юге…

Да, Фабиан именно та компания, что нужна Артуру: один не замечает грубости другого (или делает вид, что не замечает) ради интересного общения с умным человеком; другой от этого становится более открытым, смиряя в чём-то свой характер. Всё же видно, что Артур дорожит этой дружбой, иначе не стал бы приглашать Фабиана в гости. К тому же он гораздо чаще, чем можно было ожидать, пропускает мимо ушей чушь, которую иной раз несёт легкомысленный Фабиан.

И кроме этого, их сближало кое-что ещё.

— Кстати, Артур, — сказал Эдмунд, — Дженни с Теодором мне рассказали, что у вас в Блэквуд-парке теперь есть своё сестринство ведьм.

Флинн поднял взгляд к потолку.

— О боги, виконт Уотерфол, мы только-только ушли от темы управления поместьями!

— Прошу прощения, лорд Фабиан. Мне просто очень любопытно, я поначалу не сразу и поверил, думал, что меня разыгрывают. Но это правда?

— Да, — ответил Артур, — я знаю, звучит диковато, но… это необычное сестринство, их глава — наполовину лесной дух, что очень нас выручило в начале весны. Вы же помните, я говорил о сложностях…

Эдмунд кивнул.

— Ну так вот, лес их хорошо принял, и сады тоже. Мы с Джейн думаем, что можно будет теперь снова заняться выращиванием лекарственных трав. Наши предки в какой-то момент от этого отказались, но, учитывая, как разрослась Гильдия и сколько у нас теперь медицинских школ и учебных заведений, где преподают алхимию, травы могут стать стоящим капиталом.

— Или, — оживился Фабиан, — можно выращивать что-то необычное. Моя сестра учится на факультете магической биологии, так что я немного в это посвящён. Сейчас можно не только прививать в наших широтах иноземные растения, но и скрещивать их между собой!

— Ну нет, — ответил Артур, — на такие эксперименты я не готов. Хватит с меня ведьм.

— Хотя было бы забавно, — заметил Эдмунд, — скрестить между собой розу, ваниль и корицу. Дамы были бы в восторге от букетов, пахнущих булочками.

— О да, — отозвался Фабиан, — или розу и крапиву. Получится букет для тёщи!

— Как жестоко, — улыбнулся Артур, — лучше тогда… папоротник и баобаб. Если вдруг действительно зацветёт, то это будет видно издалека.

Все трое засмеялись.

— Виконт Уотерфол… — начал Флинн.

— Лорд Фабиан, прошу вас, называйте меня лордом Эдмундом или адептом Вайтмором. Я никак не могу привыкнуть к этому «Уотерфолу», мне всё время кажется, что обращаются не ко мне.

У отца Эдмунда, графа Конрада, был только графский титул, виконтство вместе с поместьями его детям пожаловал король — Айронхолт, Уотерфол и Лоу. Теперь Родрика чаще звали виконтом Айронхолтом, чем лордом Родриком Вайтмором, Лео — виконтом Лоу. Но Эдмунд этому противился, хоть и сам не мог сказать почему.

— А пора бы уже привыкнуть, — сказал Артур, — три года, если не больше, прошло с того момента, как король пожаловал вам титул.

— Что такое три года… — ответил Эдмунд.

— Тогда, лорд Эдмунд, — продолжил Флинн, — вы ведь присоединитесь к нашей вечерней пирушке? Мы с лордом Блэквудом хотим навестить один прибрежный ресторанчик, где подают великолепных крабов.

— К сожалению, сегодня составить вам компанию не смогу. Дела Гильдии.

Артур хохотнул, а Фабиан взмолился:

— О-о-о, и здесь эта Гильдия! Если бы вы знали, сколько раз Тео отказывался меня сопровождать куда-либо под этим предлогом! Хотя есть у меня подозрение, что он чаще всего просто сбегает на свидания к Дженни, когда так говорит.

— Быть может, — ухмыльнулся Артур, — лорд Эдмунд имеет те же планы, и его ждёт дама. Я не прав?

— Вот оно что! Лорд Эдмунд, это так? Мы вас раскусили? — задорно спросил Фабиан.

— Увы, господа, — ответил Эдмунд, — вы ошибаетесь.

— Я знаю вас достаточно давно, — настаивал Артур, — чтобы различать, когда вы находитесь в… как бы сказать, любовной меланхолии. Вот и сейчас вижу, по вашему выражению лица, что я прав.

Эдмунд ничего не ответил.

— Что ещё за любовная меланхолия? — поразился Флинн. — Я, когда встретил Эйрвен, просто парил от блаженства! Мои чувства меня вдохновляли, давали сил к жизни!

— Ну, лорд Эдмунд устроен иначе. Все его влюблённости сопровождались унынием, — ответил Артур.

— Ерунда, — вяло опротестовал Эдмунд.

— Мой вам совет, — отозвался Фабиан, — бегите, бегите как от чумы от той, что заставляет вас страдать. В жизни и так полным-полно разочарований и горестей. Любовь к женщине должна быть источником радости, а не печали!

Артур, из сочувствия к Эдмунду, перевёл разговор на другую тему, хотя Фабиану ещё очень хотелось порассуждать о «любви ранящей и любви заживляющей».

Как бы хорошо ни было у Артура, как бы ни было приятно поболтать со старым другом и понаблюдать за ним в свете его нового знакомства, пришлось покинуть особняк Блэквудов.

Весеннее солнце ярко освещало улочки Лисмора и, несмотря на начавшийся дождик, было ясно и красочно: первые свежие листочки пробивались на ветках деревьев, по голубому небу сновали туда-сюда ласточки, на клумбах распустились тюльпаны и ещё какие-то пышные, почти пушистые цветы, названия которых Эдмунд не знал. Ребятишки скакали по лужам, пытаясь поймать радугу, возникающую в солнечных лучах. Не хотелось прерывать веселье, но Эдмунд не выдержал — подошёл к ним и велел спрятаться куда-нибудь и переждать дождь.

— Я вас высушу заклинанием. Но имейте в виду, — весной погода коварная, это кажется, что тепло. А попрыгаешь так под дождём, ещё и на ветру — и всё, простуда обеспечена.

— С нами Гарри, сэр, он хоб! Он нас защитит от дождя! — затараторили ребятишки, и Гарри, малыш хоб, явно самый младший в компании, яростно закивал.

— И потому вы все мокрые насквозь, словно жители морских пучин? — с деланной строгостью спросил Эдмунд, и ребятишки заливисто засмеялись. — Хоб — это великолепно. Прекрасно, когда друг владеет волшебством, но даже одарённому домашнему духу нужно подрасти, прежде чем он научится владеть своими чарами уверенно.

Эдмунд ещё немного поспорил с ребятишками и, высушив их и дав им денег на какао и пирожки из кафе, направился дальше.

Пройдя пару рабочих кварталов и остановившись у двухэтажного деревянного здания, Эдмунд запрокинул голову вверх. Лазурное небо виднелось над этими старыми, обветшалыми домами, над этой грязной улицей. Такое же чистое и прозрачное, как над особняком Вайтморов или Блэквудов, или над дворцом…

У назначенного места, рядом с трактиром «Волчий хвост», его уже ждал мистер Кук. Высокий, худощавый, с очень светлыми глазами и длинным носом.

— А, вот и вы, — лениво поприветствовал тот.

Эдмунд почувствовал прилив отвращения.

— Добрый день, мистер Кук.

— Добрый, добрый. Вы мне обещали принести книжку. Давайте поскорее, и я пойду.

— Я бы хотел… не просто отдать вам эту книгу, но и получить другую взамен, — Эдмунд подбирал слова, памятуя про записку, что спрятана в книге,- чтобы и мне было что почитать.

— Я не собираюсь читать это при вас, — равнодушно оглядел собеседника Кук.

— И не нужно. Просто… боги, черкните хотя бы пару строк! Вам не кажется неприличным, что я вынужден вас сподвигать на то, что должно быть вашим естественным порывом?

— Не вам решать, что должно быть моим порывом, а что нет, — скучающе ответил Кук, — ну да ладно. Зайдём в «Волчий хвост», вы посидите, выпьете чего-нибудь. Если там найдётся что-то соответствующее вашему изысканному вкусу. Я пролистаю книгу и вернусь.

Они зашли в трактир. Эдмунд сел у окна и заказал кофе, Кук вышел куда-то, вероятно, в поисках пера и бумаги. Уже больше года Эдмунд передавал Куку записки от мисс Элейн Флай, то спрятанные между страниц книг, то в футлярах от письменных принадлежностей, то между газетными листами… И сам Кук отправлял записки своей возлюбленной через Эдмунда.

Всё было бы гораздо проще, если бы Кук не менял всё время место жительства или имел постоянный адрес у надёжных друзей или родни, куда ему можно было бы передавать корреспонденцию. Это избавило бы Эдмунда от тягостной и унизительной обязанности выступать кем-то вроде посредника для любовной переписки Элейн и Кука. Ни обычной почтой, ни волшебной нельзя доставить письмо тому, кто не имеет своего уголка и живёт то у одного своего дружка, то у другого.

Или если бы у Кука была волшебная сумка для писем, какие были у гильдейцев и некоторых высших офицерских чинов армии: кинул туда записку, и она тут же оказывается в такой же волшебной сумке того, кому предназначалась.

Но Эдмунд вынужден встречаться с Куком лично.

Нельзя было давать волю подобным мыслям, это было недостойно, но что, чёрт побери, что Элейн могла найти в столь неприятном человеке? Кук обладал не только отталкивающей внешностью, но и его нутро было… словом, Эдмунду было сложно представить, как можно было его полюбить!

Кук был офицером, он не был беден, но и не располагал достаточным состоянием для того, чтобы содержать семью. И всё бы это не имело значения, если бы не его характер. Безынициативный, словно равнодушный к собственной судьбе, проводящий жизнь в праздности… Он ведь мог и продвинуться по службе, если бы пожелал и проявил настойчивость. Или попытать счастья в какой-нибудь другой стезе, которая смогла бы его обеспечить. Но Кука, по всей видимости, всё устраивало, и он надеялся на призрачные перспективы, которые ему год от года сулило начальство.

Эдмунд, пытаясь подавить неприязнь, несколько раз порывался по-приятельски поболтать с ним, просто чтобы узнать, чем тот интересуется, что читает, к чему стремится. Предлагал помощь и протекцию. Кук почти не читал, ничего его особенно не интересовало, а на предложение помощи и вовсе страшно обиделся, надувшись, как индюк.

Мисс Элейн Флай, дворянка, фрейлина королевы. Разумеется, невозможно было представить, что её родители согласятся на такой брак… Эдмунд до сих пор ломал голову, как Элейн и Кука вообще угораздило познакомиться, они должны были вращаться в совсем разных кругах. Но что поделать…

Артур прав, все влюблённости Эдмунда сопровождались унынием, вот только Блэквуд не знал, почему: ни одно увлечение ещё ни разу не приводило к взаимности.

Но этот случай был, кажется, самым… скверным. Как Элейн могла быть едва ли не одержима любовью к Куку, и при этом не замечать Эдмунда и его ухаживаний?..

— Вот, — Кук опустился на стул напротив и протянул книжку размером со спичечный коробок.

— Это что?..- не понял Эдмунд.

— То же что и всегда, — сказал Кук, взглянув на Эдмунда как на дурачка.

Элейн писала Куку длинные записки, порой целые письма, которые было очень тяжело вложить в книгу, иногда требовались папки для бумаг. Что умудрился спрятать сам Кук в такой маленькой книжонке? Клочок бумажки с одним-двумя словами? Да уж. Действительно то же, что и всегда.

…

Кэб остановился у старого парка. Раньше эта часть города была обжитой, тут было множество домов, магазинчиков, рынок. Но не так давно одному олуху взбрело в голову построить здесь фабрику, и район со временем опустел, так как от шума и вечной копоти все разбежались.

Но парк, пусть и неухоженный, не перестал быть замечательным: кусты роз без надзора садовников разрослись и выглядели причудливо даже сейчас, пока на них не было цветов. Арка, увитая плющом, покрылась ещё и какими-то мелкими цветами-сорняками, а в уже неработающем фонтане ласточки свили несколько гнёзд.

У фонтана стояла Элейн Флай в красивом белом платье из тонкого шёлка. В лучах солнца её кудрявые светлые волосы были почти белыми, да и вся она напоминала предрассветную дымку. Сквозь тонкую кожу просвечивали вены, большие голубые глаза обрамлены светлыми ресницами и бровями. Хрупкая, как фарфоровая статуэтка или как последняя перед весной снежинка.

Эдмунд остановился как вкопанный, поражаясь этой красоте. Элейн робко улыбнулась.

— Лорд Эдмунд, какая встреча!

Эдмунд подошёл поближе, поклонился и сказал:

— Я проезжал мимо в кэбе и тут мне пришло в голову прогуляться. Честно говоря, не рассчитывал вас увидеть.

Это была ложь. В записке, которую Элейн передала самому Эдмунду, значились и время, и место встречи. Но мисс Флай опасалась попасться кому-нибудь на глаза, боялась быть услышанной и каждый раз просила придумывать оправдания их «случайным» встречам. Они происходили не слишком часто, на самом деле не чаще трёх раз в месяц в последние полгода, так что внимания они не привлекали. Пересечься в городском парке, или ресторане, или кондитерской, или театре… Люди их круга постоянно натыкались друг на друга повсюду, это легко можно было списать на случайность.