Голос из Равенсбрюка

В доме было шумно от голосов, пахло пирожками и предпраздничной суетой. Дети хохотали и играли, взрослые же – накрывали стол и что-то бурно обсуждали. Лишь Анна Ивановна сидела в своей кресле-качалке и молчала. Она всегда молчала в этот день. Родственники привыкли к ее тишине в такие дни и лишний раз не трогали ее, зная что старая рана затянулась шрамом, но все еще приносит боль.

За окном пылилось яркое майское солнце, лето почти наступило. Анна смотрела туда, погруженная в свои давно забытые воспоминания. С каждым годом ей было все сложнее, обрывки воспоминаний расползались, как нитки на старой, выцветшей ткани. На фоне всеобщего гула доносился голос диктора из телевизора, что-то восторженно вещавшего о предстоящем празднике, о 80-летии победы. Анна почти не вслушивалась, пока не уловила одну прорвавшуюся сквозь шум четкую фразу: "никто не забыт – ничто не забыто!"…и в ее голове вдруг сложилось с жестокой ясностью: если она начинает забывать, то кто будет помнить? Кто будет вспоминать подвиг ее матери? Анна Ивановна медленно перевела взгляд на стол, который взрослые почти накрыли. Она откашлянулась, и ее голос, тихий и непривычный, перекрыл все звуки в комнате.

– Я хочу вам кое-что рассказать.. – начала она, собираясь с силами и мыслями. – моё спасение, как вы думаете, не девятое мая. Оно произошло тридцатого апреля.

Началось все просто: я и мои родители жили в тихой деревне, где все знали друг друга. У меня были друзья, мы с ними играли. Ох, как хорошо было. Но я мало что помню из той поры, до войны, лишь мимолетное счастье и игры. Помню, в тот день, когда нам сказали что наступила война, мы не восприняли ее всерьёз. Мы думали, что она не коснётся нас, а если и коснётся – мы отважно победим и станем героями.

Но мечты о подвиге кончились в тот день, когда я впервые услышала странный, тяжёлый гул.

Он был похож на непрекращающийся гром, но грома без дождя и туч я не понимала. Мама резко оборвала мою игру и втолкнула в дом. А на следующее утро мы уже все стояли на площади. Мама велела мне не двигаться, не плакать и быть как можно тихой. Длилось это долго, мы стояли кучкой, прижимаясь друг к другу и ничего не понимая. В то время я была активным ребёнком и стоять на месте несколько часов мне не хотелось, и я начала ерзать и хныкать. Конечно, я жалею об этом…За это мою маму избили прикладом и я видела алую кровь, которая текла из ее рта и знала, что это моя вина..с того момента я вела себя тихо.

Прошла, кажется, вечность и нас отправили на станцию, где нас ждал поезд. Я видела, как мама шла прямо, она для меня старалась быть сильной, и я, глядя на неё, держалась. Но в поезде было сложно: ноги ныли от постоянного стояния, от тесноты хотелось блевать. Мне поначалу было не по себе. Но люди ко всему привыкают, к середине поездки я уже не жаловалась, к тому же мама с перерывами держала меня на руках. Она выглядела истощенной и мне было стыдно жаловаться на голод.

В вагоне стояла мёртвая тишина, прерываемая лишь стуком колес, свистом пара и редким дыханием людей.

Я смогла уснуть, но проснулась уже от всеобщей суеты. Поезд остановился, теперь же был слышен лай собак и такой же лай неизвестных, грубых на слух слов – я не понимала ни одного слова, а мама, прижимая меня к себе, плелась за остальными в темноту. Была ночь, я не видела лиц тех людей в форме, но я уже чувствовала, что они злые. Нас выгнали из вагонов в холодную ночь и, подталкивая, погнали к какому-то пропахшему сыростью зданию. Все были голодными и уставшими до предела, а некоторые так и вообще не смогли выйти из вагона.

Мы стояли так, пока к нам не вышел высокий мужчина в форме, странно говорящий по-русски. Он выглядел бодро и упитанно, совсем не как мы. Он заговорил так, что все сильнее сгорбились и ниже опустили головы. Другие люди в форме начали расталкивать нас, что-то требуя. И тут я почувствовала, как мама меня так дернула, что аж больно было. Она судорожно срывала с моих волос заколку и сняла свое красивое кольцо. Мама отдала это человеку в форме, с других, кто не хотел отдавать просто отбирали.

И тут Анна Ивановна взяла паузу. Она сделала прерывистый выдох.

– И так… мы прибыли в Равенсбрюк.

Мама мне сказала, что это просто лагерь, но разве лагеря такие? В моем понимании лагерь – это про Артек, который нам рассказывали в школе. Но то, куда мы приехали.. это просто не укладывалось в моей голове. Мама же все понимала. И когда нас вытолкали во двор, другие начали раздеваться. Мне было крайне стыдно и неприятно это делать, но мама заставила меня. Только сейчас я понимаю что она таким образом заботилась обо мне.

Голые и голодные мы плелись за потоком людей. Холодный бетон вьедался в кожу, драгоценное тепло уходило от любого порыва ветра. Во дворе нам отстригли волосы, кажется, те кто это делал – это были такие же люди как мы. Они были не в формах, а в грязной полосатой рубахе. Я на них смотрела, а в их глазах не было ничего. Так я впервые ощутила порыв ветра на коже головы, по которой никогда не ходил ветер..

через час-два мы зашли в баню. Мыться мы должны были быстро, ведь было еще много людей, которые должны были пройти через баню. После бани нам дали такую же рубаху, которую я видела ранее. Она была похожа на пижаму, но грязная и слишком большая для меня.

Мы с мамой почти что не разговаривали друг с другом, лишь ловили взгляды друг друга и она прижимала меня к себе. Слезы постоянно подступали к горлу корячим комом, но я сжимала зубы до боли, глотая их. Плакать было нельзя. Люди в формах побили много людей, пока мы плелись.

Нас распределили по баракам, это были ветхие здания с этажными "кроватями", мне они больше казались лишь большими полками, на которых в моем старом доме лежали книги. Вот там-то и дали нам номера… теперь у нас не было имён, лишь эти холодные цифры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.