Предатель. Ты променял меня на бывшую

Глава 8

Ни фига себе!

Быстро перевожу взгляд на Юру, который тоже замечает приближающуюся к нам женщину. По его изменившемуся лицу и недовольно нахмуренным бровям понимаю, что моя догадка верна.

Это она и есть.

Обалдеть.

Она похожа на молодую Монику Белуччи. Офигенно красивая и до невозможности элегантная.

Она шагает легко и уверенно. Словно несет себя. Очень женственная, плавная, грациозная как кошка.

Теоретически, она должна быть ровесницей моего мужа. Ему тридцать четыре, значит, и ей где-то также. Но по ней возраст вообще не понять. Его у нее словно бы нет.

Высокая фигуристая брюнетка с необычно темными серыми глазами, которые кажутся издалека карими, и длинными волосами. На ней приталенный легкий пиджак и юбка-карандаш. Шпильки, брендовая сумка.

Шикарная женщина — вот первое, что приходит на ум, когда на нее смотришь. Очень ухоженная. Очень дорогая.

А еще она нереально яркая. Не в смысле одежды и макияжа, а ну… знойная, что ли? Притягивающая взгляды. Жгучая.

Я не ожидала, что она такая.

Впрочем, даже не знаю, чего я ожидала. Теряюсь. Хочу найти в ней какие-то недостатки, но не могу.

И это я считала себя красивой. Да по сравнению с ней я — бледная моль! А это я еще собиралась два часа!

Мне до боли неприятно. Я проигрываю по всем фронтам.

— Селена, зачем ты приехала? — судя по тону, Юра очень недоволен встречей.

Я жду, что красавица сейчас смутится, начнет извиняться или спорить. Еще бы — такой упрек сразу перед бывшей женой!

— Ты ведь сегодня без машины. Хотела подбросить тебя до дома, — спокойно отвечает она глубоким чувственным голосом, и глазом не моргнув.

Красивый у нее голос, с чарующими завораживающими интонациями. Блин! Даже голос охрененный! Да что ж такое-то!

— Я разве тебя об этом просил? — сухо спрашивает он. — Уезжай. Я сам доберусь.

С удовлетворением замечаю, как мелькает замешательство на ее лице. Ох! Она явно рассчитывала на другую реакцию!

Как же она отреагирует?

— Хорошо, — просто кивает она.

В ее тоне нет обиды или злости, но чувствуется достоинство. Я не знаю, как она это делает.

Красавица дарит мне легкую, мимолетную, словно извиняющуюся улыбку, разворачивается и направляется обратно к автомобилю.

Меня трясет.

— Прости. Я не знаю, зачем она приехала.

Что ж, охотно верю, что он не знает. Юра в психологии и тонкостях отношений никогда особо не разбирался. Он в этом не силен. А вот я знаю.

Хотела себя мне продемонстрировать. Чтобы я не дурила.

Потому что, если бы я думала о том, чтобы начать удерживать или возвращать мужа, то, лишь увидев ее, должна оставить эти бесполезные попытки.

Думаю, расчет был именно такой. Показать мне, что наши силы не равны, а сопротивление бесполезно.

Еще и улыбнулась мне так мило. Может, еще и в подружки станет набиваться? Хотя, это вряд ли.

Скорее всего, хотела просто показать, что она меня не боится и всерьез не воспринимает, как соперницу.

Вот только, если она такая в себе уверенная, зачем было вообще дергаться? Выходит, все же она переживает, что Юра может с крючка сорваться, раз она пришла тут свое превосходство демонстрировать?

— Духи у нее резкие, — вот, нашла недостаток. — Не то, чтобы совсем неприятные, но тяжеловатые.

Юра удивленно смотрит на меня. Кажется, я сказала это вслух.

Что ж, я понимаю, почему он в нее влюбился. В нее, наверное, вообще все парни в школе влюблены были. Если она сейчас такая, представляю, какая была в юности!

А парни в семнадцать-восемнадцать лет уж точно не во внутренний мир влюбляются. Так что, ничего удивительного.

Она еще и фигуристая такая, сочная, но при этом стройная, талия тонкая, ноги красивые. Мужчины любят такие фигуры — как песочные часы.

Он ее, наверное, хотел до одури.

Самооценка резко падает и закатывается под плинтус. А сердце вновь болезненно сжимается.

— Там, небось, уже документы готовы. Пойдем проверим, — предлагает Юра.

И правда. Нам отдают все бумаги и мы вновь выходим на улицу.

— Тебя довезти? — неохотно предлагаю я.

Мне не слишком хочется сидеть с ним в одной машине. Слишком близко. Слишком тяжело.

Но он же без машины. Непонятно почему.

А живем мы не так далеко друг от друга. Вроде как неловко не предложить.

— Нет, спасибо. Я сам доберусь.

Внезапно вместо облегчения чувствую разочарование.

Наверное, если бы он сейчас согласился, я могла бы злорадно усмехнуться. Ведь с ней он отказался ехать.

Но он и со мной отказался.

Да. Детский сад, конечно. А ведь я взрослая женщина.

— Тогда пока.

— Пока.

Я направляюсь в сторону своего автомобиля и сажусь за руль.

Вот и все. Нас развели.

Я почему-то думала, что он начнет уговаривать меня не разводиться, сопротивляться, не знаю…

В книгах, что я читала, мужья кричат, что не дадут развод, что “будешь моей”, “арррр” и все такое. Преследуют, угрожают, вымаливают прощение чуть ли не на коленях. Наверное, я чего-то такого и ждала.

А в жизни… он лишь один раз спросил, уверена ли я, а потом просто все подписал и все.

Интересно, это только мне такой муж попался? Или дело в том, что Юра уже и сам понял, что хочет развода, поэтому не ерепенился? Как-то даже обидно.

Хотя, чего ему ерепениться? У него вон какая женщина теперь. Нафиг я ему нужна!

От этого больно.

Внезапно понимаю, что эта Селена все же достигла своей цели. Я теперь сравниваю себя с ней, и сравнение не в мою пользу.

Нет, понятно, что как человек она так себе (уж я бы точно не стала связываться с женатым!), но… внешне куда как эффектнее меня.

К тому же, не забываем, что у нас тут не просто красивая женщина, а влюбленность еще со школы, а это явно отягчающее обстоятельство.

Неожиданно осознаю, что так и сижу за рулем, уставившись прямо перед собой. Бросаю взгляд в зеркало и вижу, что муж… бывший муж… пристально на меня смотрит.

Завожу двигатель и пристегиваюсь. Не нужно тут перед ним так тупить. Не хочу показывать свою слабость.

Пусть думает, что у меня и без него все в порядке. Хотя бы видимость самоуважения нужно сохранить.

Я выезжаю на проспект, так ни разу и не взглянув назад.

Глава 9

— Мил, ну чего молчишь? Развелась? — спрашивает меня Валя, доставая пудреницу из сумочки.

— Угу, — киваю я, включая рабочую программу на компьютере.

С Валькой мы работаем вместе уже давно. Наверное, можно сказать, что она моя подруга, ведь других подруг у меня и нет.

Есть много знакомых, но вот так, чтобы прям родная душа… нет, таких у меня, к сожалению, не имеется.

Как-то слишком на муже была зациклена. Он был моим лучшим другом. С ним советовалась и делилась радостями и горестями. Он был моей родной душой. Он был моим всем.

И мне его было достаточно. Я сложно схожусь с новыми людьми и долго к ним привыкаю.

Вот только сейчас я оказываюсь не только без мужа, но и без друга. И поговорить-то получается особо и не с кем.

Сейчас особенно остро понимаю, как же чертовские это верно: прежде чем отказаться от всего ради любви, подумай, что у тебя останется, если твоя любовь откажется от тебя.

Но никогда не думаешь, что это случится именно с тобой, верно?

Ну, у меня Валя вот есть. Все-таки столько времени в одном кабинете проводим — хочешь, не хочешь — подружились уже, поневоле.

— Мне прям до сих пор не верится, что твой идеальный Юрочка оказался с такой гнильцой! Но вообще, знаешь, это совсем не странно, даже логично. Так обычно и бывает.

— Как “так”? — спрашиваю я, не отрывая невидящего взгляда от монитора.

— Вон у Людки из бухгалтерии — муж ни одной юбки не пропускает, ко всем подряд клеится, но из семьи уходить даже не думает! — начинает она объяснять свою мысль. — Людке лапшу вешает, а она и верит. А может, делает вид, что верит? Ты ведь помнишь ту историю, когда он вышел вынести мусор, а вернулся через неделю загорелый? Как такое вообще можно правдоподобно объяснить?.. — поднимает она свои идеальные брови со свежим перманентом.

Ой, да. История там та еще была. Мы всем офисом обалдевали.

— Вот такие товарищи из семьи как раз и не уходят. А такие вот идеальные, как твой Юра, если уж лажают, то не по мелочи, а по полной.

Я не знаю, что ей на это ответить. Да уж, мой Юра не мелочится. Уж если лажает, то лажает — это верно.

— Ну или вон, Катькиного возьми. Он не гуляет. Но он ребенком не занимается, работа у него то есть, то нет. Да и выглядит он как чучело, откровенно говоря, хотя молодой еще. Но зато за Катьку держится руками и ногами!

— И что ты хочешь этим сказать? Что лучше такого мужа, как у Людки или Катьки? Зато никуда не уйдет? — не понимаю я.

— Нет, ты не поняла… — качает она головой. — Хороших мужиков не так и много, Мил. Таких, чтобы нормальный, зарабатывал хорошо, любил, вменяемый был, с ребенком занимался, не пил, не урод, не маменькин сынок… Ну, ты сама понимаешь, они на дороге не валяются.

— Не валяются, — киваю я.

Это верно. Я всегда считала, что с Юрой мне очень повезло. Нет, я тоже себя не на помойке нашла и на пьедестал его не ставила, но все же понимала, что муж у меня и правда замечательный!

Был.

— Вот! А женщины! Посмотри вокруг! Красавицы, умницы, работают, за собой следят, сильные, все на себе тащат — и таких полно! И они одинокие, Мил! Потому что мужика найти нормального не могут! Нет их, нормальных! Вон, на меня посмотри, сколько я уже в девках сижу? А мне ведь за тридцатник уже! Мне рожать пора.

И это верно. Валя никак не может найти себе мужчину, с которым она могла бы построить серьезные отношения. Не везет ей катастрофически.

— Поэтому, Мил, нормального мужика не только найти сложно, его еще и удержать ведь надо. Конкурентки-то не дремлют! И того и гляди норовят из под носа увести чужое, потому что чем лучше мужчина, тем больше вокруг него баб будет виться.

Логично.

— У таких мужчин, как твой Юра, соблазн намного выше, чем у таких, как Людкин, или тем более Катькин муж. Потому что они нафиг никому не нужны, а на таких как Юра уже профи будут охоту вести. Женщины высшего класса. Ему куда как сложнее быть верным. Я вот более чем уверена, что эта его бывшая — не какая-то там лохудра нечесаная. Что-то мне подсказывает, что там элитная ухоженная сука. Такая, от которых у мужиков мозг отключается. Потому что на другую он бы и не повелся.

Да, Валя совершенно права. Сомневаюсь, что будь там обычная тетка, даже если в школе он был в нее влюблен, то его бы так сейчас перекрыло.

— Я ее видела, — говорю я.

— Да ладно! — таращится на меня она. — И как?

— Красивая. Очень элегантная. Все, как ты сказала.

— Ну, а я про что! — хлопает она ладонью по столу. — Погоди, он что, на развод ее притащил?!

— Нет, она сама приехала, когда мы документы ждали уже, в конце.

— А-а-а… Территорию пометить! А ты что?

— Ничего. Я с ней не разговаривала.

— Ну ты, блин, даешь! Я бы наверное в космы бы ей вцепилась! И повыдергивала все! Чтобы знала, как чужих мужей уводить!

Я только качаю головой. Никогда не понимала смысла драться за мужика.

Глава 10

Вечером я убираю посуду в посудомоечную машину после ужина, когда в дверь раздается звонок.

— Папа! — радостно кричит Тема на всю квартиру и несется в прихожую.

У меня, как всегда, что-то сжимается внутри. Не могу я пока спокойно реагировать на визиты своего бывшего мужа.

Вытираю руки и иду открывать.

— Привет, — он стоит в дверях с каким-то пакетом в руках.

— Папа! — Тема бросается к нему обниматься, а Юра подхватывает его на руки.

У бывшего мужа сейчас такая знакомая улыбка на лице, что в горле тотчас появляется болезненный ком.

Он раньше и мне так улыбался. Тепло, радостно. А сейчас только сыну.

Я давно не видела у него такой улыбки. После той ночи точно не видела.

Так, стоп. Не совсем верно. Я ее и до той ночи давненько не видела.

Нет, адресованную Теме — да, а вот мне… Когда он перестал мне так улыбаться?

А ведь раньше он часто это делал. А я не ценила. Это казалось чем-то само собой разумеющимся.

Какая же я тогда была счастливая! И даже не осознавала этого. Как бы я хотела сейчас, чтобы он вновь мне вот так улыбался!

В сердце словно ржавый нож проворачивается.

Если бы я могла вернуться в прошлое, на пару лет назад, зная то, что знаю сейчас, смогла бы я что-то изменить?

Смогла бы предотвратить? Вновь разбудить в нем страсть? Зажечь тот огонь, что был раньше? Чтобы даже не думал больше ни о ком?

Нет ли в его охлаждении ко мне, как к женщине, частично и моей вины?

Нет, я далека от того, чтобы во всем винить себя, но в отношениях ведь участвуют двое.

Я не знаю ответ на этот вопрос. Не знаю, смогла бы я что-то изменить или нет. Да и поздно уже задаваться этим вопросом. Сделанного не воротишь.

— Так, давай-ка мы с тобой немного поиграем, я тут тебе новый конструктор принес, а потом пойдем помоемся, почистим зубы, и я тебе почитаю перед сном, идет?

— А ты останешься? — с надеждой заглядывает Юре в глаза Артем.

— Нет, малыш. Но я заберу тебя на выходных, хорошо?

— Зачем тебе уходить, пап? Почему нельзя чтобы все было как раньше? — я уже вижу, как дрожит Темин подбородок.

Ох, как бы я тоже хотела, чтобы все было как раньше! Легко, счастливо, беззаботно!

Нет, понятно, что были и проблемы и постоянная рутина, но самое главное, что мы были вместе, а когда мы вместе, мы — сила, и всему могли противостоять!

Но только так уже не будет. Никогда. Наша жизнь изменилась безвозвратно.

— Пап… не уходи… — детский голосок дрожит.

Вижу, как по лицу бывшего мужа пробегает тень. Как он стискивает челюсти.

Я знаю, что это за тень. Я достаточно изучила его за все эти годы.

Это чувство вины. Ему больно от того, что он причиняет боль своему сыну.

Мои глаза щиплет от слез, я разворачиваюсь и иду на кухню, чтобы не начать рыдать прямо там.

Хватаю бумажное полотенце и поспешно промокаю глаза. Горло перехватывает.

Нужно срочно успокоиться! Нельзя показывать свои слезы и слабость ни ребенку, ни Юре. Я сумею, я справлюсь. Наверное.

По удаляющимся голосам понимаю, что они пошли в гостиную. Наливаю себе стакан воды и залпом его осушаю.

Не понимаю, почему мне больно от его боли?

Мне что, своей не хватает?

Внезапно сильно сержусь на саму себя.

Какого хрена, Эмилия? Давай, пожалей его еще! Страдальца!

Ну-ка взяла себя в руки, тряпка!

Он сам во всем виноват! Сам! Сам все разрушил! Причинил боль своей жене, своему ребенку. Потому что, хоть Тема и видится с ним часто, но он все равно страдает из-за того, что родители не вместе.

Что-то он нас с Темой особо не жалел, когда признавался в своей любви к другой! Так что, все закономерно. Любишь кататься — люби и саночки возить!

Внезапно понимаю, что наказание его уже настигло. Зная его любовь к Артему, легко предположить, что он и сам себя сейчас ненавидит.

Но почему-то это не вызывает у меня никакого чувства удовлетворения. Ему просто жаль сына, и все.

Он не сожалеет о своем поступке. Не просит прощения, не планирует никак меня возвращать. Он просто не совсем сволочь, и у него есть совесть и чувства к ребенку. Не более того.

Я стою у окна и смотрю на проспект внизу. Он шумный и оживленный, но в квартире хорошие окна, и почти ничего не слышно.

А в нашем доме окна выходили на маленький сад. У меня там были посажены кусты гортензии и канадской розы. Да и много еще чего. Красивый был сад. Как он там сейчас?

— Мам! Иди сюда!

Выхожу из кухни и захожу в гостиную. Отец и сын сидят на ковре. Сейчас они так похожи.

Я подхожу поближе.

— Мам, смотри, какая машина! Посмотри, у нее сзади четыре трубы! И смотри, какой мощный мотор, ты видишь? — сын сует мне собранную явно не по инструкции лего.

— Да, очень красиво, зайчик! Классная машина! — восхищаюсь я. — Это ты сам собрал?

— Папа мне немного помогал.

— Совсем чуть-чуть, — уточняет Юра.

— А так да, я, — гордо кивает Тема.

— Ты у меня молодец, — я наклоняюсь и целую его в макушку.

— Садись с нами, мам! Мы еще прицеп должны сделать. Будешь нам помогать!

Глава 11

Я сажусь рядом со своим сыном. Понимаю, что ему хочется, чтобы мы были все втроем.

Вижу по его лицу, что только так он счастлив. Когда рядом и мама, и папа.

Наверное, это неправильно. И нужно вообще не встречаться больше всем вместе — пусть общается с отцом отдельно, когда меня рядом нет, но мне так его жалко!

Не хочется травмировать его так резко, а хочется как-то помягче что ли, постепенно, дать ему время привыкнуть к новой реальности, адаптироваться.

Вот только это иллюзия. Иллюзия счастливой семьи, когда оба родителя играют со своим ребенком, улыбаются, шутят. Ради него.

Все это вранье. Сцена, которую мы оба разыгрываем перед нашим сыном. А все потому, что у нас не хватает духу сказать ему, что это все понарошку. Не правда. Нет больше нашей семьи.

Нет, он, конечно, знает, что мы развелись. Но вот сомневаюсь, что он в полной мере осознает, что это значит. Он все-таки еще маленький и, скорее всего, думает, что родители просто поссорились. И стоит им немного пообщаться, поиграть вместе, как они помирятся. Ведь именно так и происходит в детском саду.

Мне тяжело дается эта иллюзия. Потому что больно. Больно оттого, что это не по-настоящему.

Сколько раз мы вот так сидели вместе на ковре в нашем доме и играли, смеялись, шутили. Тогда это было искренне. Сейчас я очень отчетливо ощущаю эту разницу.

Улыбаюсь через силу, а внутри горький ком.

Вновь ловлю себя на мысли, что я даже не осознавала тогда, насколько счастлива. Не ценила в должной мере.

Всегда в голове были какие-то мысли, постоянные заботы — что приготовить на ужин, какой подарок выбрать родителям на годовщину свадьбы, не забыть погладить мужу рубашку на завтра…

А вот так, чтобы сесть и прочувствовать это счастье — вот мы все вместе, и у нас все хорошо, мы любим друг друга…

Как быстро мы привыкаем к хорошему и как быстро перестаем это ценить, воспринимая такие моменты как должное.

Заботу, внимание, теплоту, улыбки, поддержку. И только потеряв, осознаем, что именно потеряли.

И вот сейчас только я начинаю понимать, какой же счастливой я была все эти годы. Именно это и было счастье. Тихое, спокойное, теплое, родное.

Тема вдруг кладет на пол недоделанный прицеп, встает и одной рукой обнимает меня за шею, а второй Юру. И просто стоит, прижимая нас обоих к себе.

У меня из груди рвутся рыдания, и не знаю, как их остановить. Юра вдруг вскакивает, крепко прижимает к себе Тему, целует его в макушку, а потом резко выходит из комнаты, отводя глаза в сторону.

А ты думал, будет легко, да, Юр?

— Зайчик, может, посмотришь мультики минут десять? — спрашиваю я придушенным голосом, понимая, что не могу сейчас продолжать игру с ребенком, мне нужна пауза.

— Хорошо, — послушно кивает он и идет к телевизору.

Мое сердце сжимается от нежности и любви к нему.

А я направляюсь в сторону кухни. Захожу, плотно закрываю дверь.

Там Юра стоит у окна, отвернувшись. Он не поворачивается при моем появлении.

— Я надеюсь, оно того стоило, Юр, — шепчу я, отрывая от рулона бумажное полотенце, чтобы вытереть глаза.

Он прерывисто выдыхает.

— Я не видел другого выхода. Я не мог тебе врать, Мила, — его голос хриплый и сдавленный.

Ну да. Я тоже его не видела. Да и сейчас не вижу. Нет его, этого выхода.

— Я не хотел всего этого, ты же понимаешь. Не хотел.

Понимаю. Конечно, он не хотел. Он же не садист.

— Если бы я мог сделать себе лоботомию… если бы мог вырвать с корнем… если бы мог просто забыть… если бы мог не думать… Я бы это сделал.

— Если бы… если бы… Ты не можешь. Ты любишь другую. Все понятно, — пожимаю я плечами, пока внутри все корячится от боли.

— Вас я тоже люблю. Ничего не изменилось. Но понимаю, что все это неправильно. Не думай, что я этого не понимаю.

— Ну, зато теперь ты счастлив со своей первой любовью. Я очень на это надеюсь, Юр. Потому что иначе — все это было напрасно.

Он молчит, ничего не отвечает. Смотрю на его профиль. Руки в карманах, плечи напряжены, на лице играют желваки, лицо мрачное, челюсти стиснуты, брови нахмурены.

Что-то как-то не похож он на счастливого влюбленного.

— У мамы день рождения на следующей неделе, — говорит он.

— Я помню. Поздравлю, — киваю я.

У меня хорошие отношения с его мамой. Да и с отцом тоже. Они оба классные и меня, как мне кажется, искренне любят. Но я не видела их после всей этой истории, хотя разговаривала пару раз по телефону.

— Она хочет отметить всей семьей в их доме.

— Хорошо. Бери Тему и езжайте.

— Я имел в виду — все вместе, с тобой. Она хочет, чтобы была вся семья.

— Я больше не часть семьи, — невесело усмехаюсь я.

— Это не так. Для меня ты всегда будешь частью моей семьи, Мила. Ты — мой родной человек. Я несу ответственность за тебя и сына.