- -
- 100%
- +
"Ты вчера просто свел меня с ума…"
Именно эту фразу я вижу в уведомлении на экране телефона моего мужа.
Экран еще не заблокировался — муж только что положил телефон на стол, когда свекровь позвала его помочь ей.
Сердце тут же подскакивает, а во рту становится сухо.
От кого это?
Но я не успеваю увидеть имя отправителя сообщения. Отвлекаюсь буквально на долю секунды на ребенка на моих руках, а уведомление исчезает с экрана.
Фраза так царапает, что я, бросив украдкой взгляд на дверь, за которой скрылся Артем, провожу пальцем сверху вниз, открывая меню уведомлений.
Читать чужую переписку нехорошо, а потому я не лезу в чат, просто хочу еще раз увидеть уведомление. Хочу убедиться, что мне не показалось. Хочу понять, от кого оно.
Контакт — "Алексей Иванович".
Я чувствую облегчение.
Это, наверное, по работе. Может, он свел с ума своего директора по строительству, вновь отвергая проект, или что-то в этом роде.
Миша, сидящий на моих коленях, заметив мой интерес к телефону отца, тотчас же тянется к нему пухлой ручкой.
— Нет-нет, малыш, это папина вещь. Нам с тобой ее трогать нельзя, — я отодвигаю телефон подальше от его цепких пальчиков, при этом вновь проведя пальцем по экрану, чтобы он не заблокировался.
Зачем я это делаю?
Да, наверное, потому, что фраза меня все же смущает.
Нет, я понимаю, что дальше там скорее всего есть какое-то продолжение в стиле: "Ты вчера просто свел меня с ума своими придирками, и я не собираюсь еще месяц работать сверхурочно, спешно готовя для тебя двадцать восьмой вариант этого чертового проекта…" и все в таком духе.
Ну да. Уверена, что так и есть!
Конечно! А как же иначе?
Вот только что-то я не помню, чтобы слышала от Артема про какого-то Алексея Ивановича.
Вновь провожу пальцем по экрану и обвожу рассеянным взглядом летнюю террасу.
Атмосфера праздника, детский смех, большой стол, заставленный салатами и разными закусками, шум от застольных разговоров.
Мы в доме родителей моего мужа. У Валентины Михайловны — моей свекрови — сегодня день рождения.
Сама она сейчас внутри — суетится на кухне. От моей помощи она категорически отказалась, а вот Артема позвала.
Впрочем, я не сильно сопротивлялась — я весь день на ногах, а ночью малыш капризничал, я совсем не выспалась, и сейчас чувствую себя разбитой.
Но я старательно улыбаюсь весь вечер, принимая и благодаря за комплименты нашей замечательной семье родственников и друзей.
У меня и сейчас на лице легкая вежливая улыбка натянута, несмотря на мое смятение.
А ведь я могу развеять все свои сомнения. Нужно просто дотронуться пальцем до уведомления и перейти в чат. Одно касание экрана и я узнаю правду.
Убежусь лишний раз, какая я ревнивая дура, устыжусь своих дурацких мыслей, посмеюсь над собой, но зато с облегчением выдохну.
А если не посмотрю, то так и буду мучаться сомнениями. Может, даже ночью не смогу уснуть.
Думаю, правильней всего было бы спросить Артема.
Смешно! Нет, точно не вариант.
Он не из тех, кто будет оправдываться или позволит жене контролировать его личную переписку.
Я представляю себе его лицо в тот момент, когда я прошу его показать мне свой телефон, и по спине бегут мурашки.
Сердце стучит быстрее, а руки почему-то дрожат.
Нет, не буду я лезть в чужую переписку!
И вовсе не потому, что такая правильная. Я просто боюсь того, что могу там увидеть.
Что если, это вовсе не по работе? Что если, никакой это не Алексей Иванович?
Ведь мне тогда придется с этим что-то делать! Уже не получится просто отмахнуться!
Миша начинает ерзать на моих коленях. Ему явно надоело сидеть на одном месте, и сейчас ему захочется прогуляться.
"Вот и к лучшему, Вика. Иди лучше ребенком займись, а не ерунду разную в голове гоняй" — звучит в моей голове голос моей свекрови.
Почему именно ее голос? Я и сама не знаю.
Да, все, решено! Мне это не нужно!
Я перехватываю Мишу поудобнее, чтобы встать с ним из-за стола, и, оглядев веранду, бросаю прощальный взгляд на телефон.
Экран сейчас заблокируется. Да и черт с ним!
И вдруг телефон мигает, и на экране мелькает и исчезает еще одно уведомление.
Снова сообщение от Алексея Ивановича.
И звука не было. Почему у него телефон на беззвучном?
Да блин!
Неожиданно для себя я резко тянусь и, сдвинув вниз шторку, торопливо нажимаю на уведомление.
Я и сама не знаю, что на меня нашло. Не собиралась же…
Мое сердце подскакивает от выплеска адреналина, и падает куда-то в живот.
В первую секунду я даже не соображаю, что вижу, так сильно я взволнована. Бешено колотящееся сердце сотрясает все тело.
Чувствую себя настоящим преступником, и одновременно боюсь до безумия.
Передо мной всего два сообщения. Других в чате нет.
Первое я уже видела. И у него нет никакого продолжения.
А вот второе:
"Знаешь, я вчера купила новое платье… очень короткое, как ты любишь. Но оно так обтягивает попу, что следы от трусиков видны… так что пришлось их снять. Но если ты слишком занят своей "домашней рутиной", я могу быть плохой девочкой и куда-нибудь в нем пойти. Не заставляй меня скучать, Артем"
Пульс, стучащий в голове, оглушает. Перед глазами все плывет. К горлу подкатывает тошнота.
Нет-нет! Не может этого быть! Пожалуйста, нет!
Тум-тум-тум! Стучит в висках, и их тут же стягивает железным обручем.
Скорее всего, давление подскочило. У меня такое бывает после родов. Мне ведь уже не двадцать.
Господи, что же делать?..
Сын на моих коленях оживляется и начинает что-то радостно болтать на своем языке, глядя куда-то в сторону.
На автомате перевожу туда взгляд.
В дверях появляется Артем. Он несет в руках большое блюдо с тортом и горящими на нем свечами. Все тут же начинают петь "С днем рождения" и поднимать бокалы.
А я просто пытаюсь отдышаться. Не умереть прямо сейчас, не рассыпаться на части, превратившись в пепел.
По спине течет липкий пот, а меня охватывает ужас.
Этого не может быть. Это все какая-то глупая шутка. Просто розыгрыш.
Вот же Артем, мой любимый муж! Он прямо передо мной! Такой же как обычно! Красивый! Родной! Он не мог!
Как в замедленной съемке вижу, как он подходит, садится на стул рядом со мной.
— Ну как ты тут? Не скучала?
Глава 2. Улыбаюсь. Все в порядке
Сердце стучит в ушах набатом. Во рту сухо.
А я улыбаюсь.
Нет, правда. Улыбаюсь. Механически, как кукла, у которой кто-то незаметно провернул ключик в спине.
Вокруг звучит смех, кто-то поднимает тост за Валентину Михайловну, кто-то — за "дружную, красивую, любящую семью", а у меня в голове только одно: "без трусиков... он любит короткие... не заставляй меня скучать... Артем…"
Миша копошится у меня на коленях, пытается стянуть с себя носок. Я машинально поправляю его кофту, шепчу что-то ласковое, даже смеюсь — и слышу свой голос, такой чужой и неузнаваемый.
Какого черта вообще происходит?!
Я не чувствую ни рук, ни ног. Все немеет. В ушах стоит гул, в висках — стук, будто внутри кто-то бьет в барабан.
Этого не может быть. Просто не может и все.
Это просто ошибка.
Ты что-то не так поняла, Вика.
На самом деле, это действительно Алексей Иванович. Может, он — шутник. Может, кто-то так прикалывается. Может…
Господи… как же это тупо!
Я даже при всем желании не могу придумать этому какое-то правдоподобное оправдание.
— Давай-ка я положу тебе кусочек торта, — говорит Артем и берет мою тарелку.
Я смотрю на него, на эту его заботливую улыбку и офигеваю.
Как ты можешь, Артем?.. Как ты можешь сидеть тут, притворяться идеальным мужем, когда тебя там ждет кто-то "без трусиков"?
А он спокойно кладет мне торт, шутит с кем-то из двоюродных сестер, треплет по голове племянницу.
Весь такой правильный, внимательный, семейный.
Как будто не он — тот, с кем та женщина обсуждала, как ее платье обтягивает зад, и что она сняла белье.
У меня мутнеет в глазах, я стискиваю зубы и чуть сильнее прижимаю сына к себе.
Это явно были не первые сообщения между ними. Далеко не первые. Вот только чат был пуст. Что это значит?
А значит это то, что он удалял историю чата. Скорее всего, каждый раз после переписки.
Он же осторожный. Продуманный.
Он не хотел, чтобы я случайно узнала.
А я бы и не узнала, если бы свекровь не позвала бы его так неожиданно, что он оставил телефон, предварительно не нажав кнопку блокировки.
Пароля я не знаю. Да мне и в голову не приходило никогда спрашивать!
Я бы, если и увидела уведомление, то просто бы решила, что это так кого-то из сотрудников жалуется. И, даже если бы и остались сомнения, то со временем я бы себя в этом убедила.
И продолжала бы жить с предателем.
Ужинать с ним, гладить ему рубашки, ложиться с ним в одну кровать.
Господи… Сколько это уже длится? Как давно он меня обманывает?
Я сижу так, словно это не я.
Вокруг шумная атмосфера праздничной суеты.
Кто-то роняет ложку, бабушка смеется, слышится звон бокалов.
А я бросаю взгляд в сторону ворот.
Мне до безумия хочется сбежать отсюда.
Но нет, нельзя. Не сейчас. Не так.
Что ж, стадия отрицания пройдена.
Теперь во мне разгорается гнев.
Такой тихий, вязкий, ползущий изнутри, как змей по стеклу.
Мне хочется взять этот чертов телефон и швырнуть об стену.
Мне хочется встать, закричать, сорвать с него эту вежливую улыбку и показать всем, кто он на самом деле.
Мне хочется выть.
Хочется сорваться с места, бросить все эти тарелки с тортом, эти фальшивые улыбки, и убежать куда глаза глядят.
Но я не вою. Я сижу. Прижимаю Мишу к себе, заставляя губы растянуться в улыбке, и киваю кому-то из гостей, будто все в порядке.
Нельзя сейчас давать волю эмоциям. Нужно на время отложить их.
Сначала нужно решить, что делать дальше.
Это сложно не поддаваться эмоциям в такой момент и рассуждать логически, но нужно это сделать. Я обязана, ведь я не одна, у меня ребенок.
Наверное, это даже и к лучшему, что все это произошло именно сейчас, когда вокруг — родственники, друзья и гости.
Мне не нужно реагировать мгновенно. У меня есть время выдохнуть, сделать передышку и подумать.
Если бы это случилось у нас дома, когда мы наедине, я бы не сдержалась. Просто взорвалась бы в тот же самый момент.
И сделала бы ошибку.
Потому что он никогда не отдаст мне ребенка.
Артем — очень влиятельный и богатый человек.
У него своя успешная строительная компания, коммерческие помещения, недвижимость, много друзей и связей.
А у меня… у меня ничего нет.
Нет, я не нищенка, я всю жизнь работала, у меня есть свои накопления, но это просто капля в море в сравнении с тем, чем владеет он.
Но дело не в этом.
Не в том, что я не смогу выжить и обеспечить. Я — хороший специалист и, выйдя из декрета на работу, смогу прокормить и себя, и сына. Деньги Артема мне вовсе не нужны, чтобы крепко встать на ноги.
Дело в том, что он не даст мне такой возможности.
Да, обычно суд оставляет детей до трех лет с матерью. Но надеяться на это в моем случае — означает предаваться иллюзиям. А это очень опасно.
Уверена, Артему не составит труда убедить суд, используя свои знакомства, связи и деньги, что ребенку будет лучше с отцом.
Может, он даже наговорит на меня, сфабриковав какие-нибудь ложные обвинения.
Может, использует тот факт, что я пару лет лечилась от депрессии после очередного выкидыша, выставив психически неуравновешенной, или еще что придумает.
Вовсе не потому, что он нечестный и подлый человек, нет. Просто он сделает все, чтобы достичь своей цели.
Он костьми ляжет, пойдет по головам, глотку любому перегрызет, но добьется своего.
Не знаю никого, более упертого и решительного, чем он. Артем своего никогда не упустит. И никогда свое никому не отдаст.
Я ведь в эти его качества и влюбилась…
Не думала, что он когда-то обернет это против меня.
По спине пробегает холодок.
Нет, я не смогу с ним тягаться. Мы в слишком разных весовых категориях.
Бороться вот так — в лоб, открыто, через суд — это наивно и бесполезно. Он никогда не позволит мне выиграть.
Артем — не тот человек, который просто так отдаст мне сына и скажет: "Счастливо".
Тем более, такого как Миша — долгожданного, вымоленного, выстраданного.
Я ведь не просто так родила в тридцать шесть. Не потому, что мне так захотелось. А потому что раньше не получалось, а мы до безумия хотели ребенка.
Нашего ребенка.
Оба.
От одной мысли о том, что я могу остаться без Миши, у меня начинается тахикардия.
Сколько слез я выплакала, сколько врачей обошла, сколько раз слышала "не расстраивайтесь, у вас еще есть время", пока время почти не кончилось.
Я сижу, стараясь не показывать никому, что со мной происходит.
Прижимаю к себе сына, утыкаюсь носом в любимую макушку. Вдыхаю его детский, такой сладкий, запах и пытаюсь заставить себя дышать ровно.
Если я сейчас скажу, что знаю — все. Он сразу поймет, что пора действовать. Что пора защищать себя. А у меня не будет даже форы в пару шагов.
Я должна притворяться. Держаться.
Выиграть время.
Продумать все до мелочей.
Я смотрю на Артема. Он подмигивает мне и треплет Мишу за щеку.
Вот же мерзавец. Даже не подозревает.
Я улыбаюсь в ответ.
Что ж, буду и дальше изображать счастливую жену и мать.
Временно.
Глава 3. А ты чем жертвуешь?
Мы возвращаемся домой под вечер.
Сумерки ложатся на город мягким светом, а внутри меня нет ни капли мягкости.
Все горит. Жжет раскаленным железом.
Я улыбаюсь, стараясь выглядеть естественно, машу на прощание гостям, целую свекровь в щеку, киваю кому-то из троюродных.
Все, как должно быть. Все, как всегда.
И только горло так сдавило, что каждый вдох дается с трудом, будто воздух стал густым, как смола.
В машине тишина.
Артем включает радио, и салон заполняет какая-то глупая попса про любовь.
Чувствую запах его парфюма — свежий, с цитрусовыми нотками и специями. Это я ему подарила на нашу последнюю годовщину.
Интересно, он уже тогда предал меня? В какой момент он решил, что верность — это просто пустой звук? В какой момент он перестал любить меня?
Пытаюсь сглотнуть болючий ком в горле, который не дает мне дышать.
— Устала? — спрашивает Артем.
Перевожу на него взгляд.
Он выглядит так естественно, словно его и правда волнует, устала ли я. А ведь еще вчера я бы непременно поверила в этот его заботливый тон.
Мне хочется вцепиться в его лицо ногтями и разодрать до крови. И все равно этого будет недостаточно.
Ведь что такое — небольшая физическая боль по сравнению с таким жестоким предательством, когда для тебя рушится, сгорает весь твой мир, оставляя лишь выжженную пустыню после себя?
— Да, немного, — вместо этого мягко улыбаюсь я.
— Я знаю, что тебя не слишком вдохновляют все эти посиделки с рассказами тетушек о былых временах и о том, что "раньше была трава зеленее" — ухмыляется он, — но это семья. Ради нее приходится чем-то жертвовать.
Поэтому ты сейчас и здесь, верно? А не с той, что ждет тебя в коротком платье и без трусиков? Терпишь "семейную рутину", в то время как сам ждешь не дождешься, как бы свалить от нас под благовидным предлогом?
Это по твоему и значит быть примерным семьянином, да, Артем?
— Да, я понимаю, — кротко киваю я. — А ты чем жертвуешь?
— Что? — рассеянно спрашивает он, бросая быстрый взгляд в боковое зеркало перед тем, как перестроиться.
— Чем ты жертвуешь ради семьи? — тихо повторяю я.
Я не знаю, зачем я спрашиваю. Наверное, мне просто очень тяжело держать все это в себе и делать вид, что все хорошо.
Он на секунду замирает, потом хмыкает:
— Много чем. Время, нервы, энергия. Постоянный груз ответственности, знаешь ли.
— Ну да. Особенно сложно, когда приходится выбирать, с кем провести вечер, верно? — отвечаю я.
Мой голос звучит ровно, даже слишком.
Он слегка поворачивает ко мне голову, и я вижу, как его пальцы на мгновение сжимают руль чуть сильнее.
— Что?
В его взгляде мелькает что-то острое. Опасное.
Делаю паузу.
— Я имею в виду — с женой или работой, — небрежно пожимаю я плечами.
Он отворачивается и переводит взгляд на дорогу.
— Ты думаешь, я сижу и решаю — провести время с тобой или поработать? Может, еще монетку бросаю? Ты так это видишь? — слышу в его голосе проскользнувшее раздражение.
— Нет, что ты. Я понимаю, что ты — очень занятой человек, и у тебя много всяких дел. Самых разных, — мирно говорю я.
— Я надеюсь, что ты это понимаешь, — хмыкает он.
Дом встречает нас полумраком.
Миша заснул прямо в машине, и теперь я осторожно перекладываю его в кроватку.
Артем снимает пиджак, идет на кухню, ставит чайник.
Все так буднично, будто ничего не произошло. Будто он — не предатель. Будто я — не женщина, у которой под ногами только что разверзлась земля.
Уложив малыша, я тихонько целую его сонную моську, хотя его сейчас и пушкой не разбудишь, выпрямляюсь, закрываю дверь в детскую и иду на кухню.
Артем уже сидит, лениво перелистывает что-то в телефоне.
На столе две дымящиеся кружки.
— Будешь чай? — спрашивает он, не поднимая головы.
— Конечно. У нас же сегодня был чудесный вечер, правда? — отвечаю с мягкой улыбкой, подходя ближе. — Чай будет очень кстати.
Он кивает, ставит передо мной чашку.
— Ты странно себя ведешь, — говорит он, наконец поднимая взгляд.
— Да? — я делаю удивленные глаза. — Наверное, просто устала. Или, может, старею. Ты ведь сам говорил, что после тридцати все не так, как раньше.
Он хмыкает, не отрывая взгляда от телефона. Я вижу, как двигаются его большие пальцы, что-то набирая на экране.
Он ей пишет? Вот прямо сейчас сидит напротив меня и переписывается со своей любовницей?
У меня все скручивается в животе от боли.
Я делаю глоток чая, обжигая губы о слишком горячий напиток и, не отрывая взгляда от чашки, тихо бросаю:
— Ты в последнее время вообще очень много работаешь, Артем. Уже так поздно, а ты все переписываешься. Иногда даже ночью. Нужно же хоть иногда отдыхать.
Он поднимает на меня взгляд. Смотрит с мгновение и вновь опускает на экран.
— Ну, у меня, в отличие от некоторых, нет декрета, — отзывается он спокойно.
Я смеюсь. Чуть-чуть. Совсем легко.
— Что? — спрашивает он.
— Да сериал вспомнила, недавно как раз смотрела. Там мужику его секретарша такие сообщения строчила — прямо эротический роман!
Он резко поднимает голову.
— Ты это к чему?
— Да ни к чему, ситуация просто напомнила, — пожимаю я плечами. — Он тоже там ночами с ней переписывался, как и ты. Но ты-то по работе.
Его лицо напрягается.
Артем кладет телефон на стол.
Экраном вниз.
— С чего ты вообще взяла, что я с кем-то переписывался? — криво усмехается он. — Я, может, тачку себе просто новую искал, а ты уже надумала себе неизвестно что.
— Так я же тебе ничего не говорю. Ты сам в бутылку полез.
В этот момент телефон на столе кратко вибрирует.
Мы оба смотрим на него и на кухне повисает тишина.
Глава 4. Это по работе
Артем реагирует первым.
Тянется к телефону, берет его и... даже не смотрит на экран. Просто молча кладет в карман, как будто это ключи или кошелек.
Я делаю глоток чая. Медленно, без спешки.
Он встает, будто ничего не произошло, и с деланным спокойствием произносит:
— Работа никогда не спит. Особенно у нас.
— Конечно, — киваю я. — Особенно по ночам.
Он не отвечает. Просто уходит в ванную. Дверь закрывается чуть громче, чем нужно.
Над его кружкой, стоящей на столе, поднимается пар. Она почти полная.
Работа у него, ага!
В голове — карусель из разрозненных мыслей.
"Без трусиков… как ты любишь…"
Эти слова жгут, как раскаленное железо, но я заставляю себя дышать ровно.
Он думает, что я ничего не знаю. Пусть думает. Пока я не найду способ защитить нас с Мишей.
Я смотрю на эту кухню — нашу кухню. Красивая, уютная.
И стол — дорогой, массивный из натурального дерева. Помню, когда мы выбирали мебель для кухни, я хотела другой, поменьше, но муж настоял на этом.
Я тогда спросила у Артема — зачем нам такой большой стол?
А он ответил, что этот стол спокойно еще лет сто простоит, и за ним вся семья будет собираться, не только дети, но и наши внуки…
Это был тот самый день, когда он впервые сказал, что хочет ребенка.
Помню, как он смеялся, таская меня по магазинам, как прижимал к себе в машине и шептал: "Мы справимся, Вика. Вместе".
А потом — годы. Годы врачей, анализов, слез в подушку, когда очередной тест оказывался отрицательным.
Он держал меня за руку, когда я рыдала после выкидыша, гладил по голове, обещал, что мы не сдадимся.
И не сдавался.
Это ведь он настоял на последней попытке, когда я уже махнула рукой.
Миша — наш выстраданный мальчик. Наш.
А теперь что? Теперь он шепчет имя другой, пока я качаю нашего сына?
Помню, как он целовал мне руки после рождения Миши, говорил, что я — его жизнь. Его все. А теперь я — "домашняя рутина"?
Когда из любимой женщины, с которой ты собрался прожить жизнь и растить вместе внуков, я превратилась в ту, от которой хотят поскорее сбежать?
Как так получилось, что ты был со мной все эти годы, пока мы боролись, пока было сложно, а сейчас, когда, наконец, у нас есть то, о чем мы так мечтали, ты решил, что тебе все это больше не нужно?
Я обхватываю кружку дрожащими пальцами. Грудь разрывает такая боль, что хочется свернуться в калачик прямо на полу и выть от тоски.
Нет, сейчас нельзя, нужно держаться. Как бы ни было сложно, но нужно взять себя в руки и закрыть эмоции в большом темном сундуке на амбарный замок.
Я не могу позволить себе даже всплакнуть, ведь тогда Артем непременно заметит. И тогда он догадается, что что-то не так, а мне нельзя этого допустить.
Мне нужно составить план. Нужно придумать, как действовать.
Нужно поступить как-то хитро, не ломиться в открытую, а продумать план отступления.
Но что мне делать?
В голову приходит только одно — собрать побольше денег и сбежать так, чтобы он меня не нашел. А потом уже, из другого города, подать на развод.
Честно говоря — план так себе, но другого у меня нет.
Итак, прежде всего нужно подготовить финансовую подушку, чтобы мне хватило хотя бы на первое время.