- -
- 100%
- +
У меня есть моя карта, но там лишь мои накопления. Не копейки, жить можно какое-то время, пока я не определюсь с работой, но лучше собрать побольше, ведь предстоит много расходов.
Я же тратила оттуда тоже, особо не задумываясь. Специально не откладывала. Не готовилась к побегу. Была уверена, что у нас все хорошо, все стабильно.
Есть еще карта Артема — на всякие расходы, он никогда не ставил мне ограничений. Я могу тратить с нее деньги по своему усмотрению.
Вот только крупный перевод он заметит и насторожится, но если брать по чуть-чуть — на "одежду для Миши" или "новые туфли" — можно что-то накопить.
Ну и, конечно, мне нужно найти побольше доказательств его измены. Потому что в суде я должна доказать, что именно я забочусь о малыше, пока его папаша развлекается с каким-то бабами в коротких платьях и без белья.
Мне просто нужно собрать факты. Пусть суд сам увидит, кто из нас был рядом, а кто... где-то еще.
А еще эти факты помогут, если Артем вдруг решит представить меня неадекватной истеричкой и делать вид, что я все себе надумала.
Он — видный бизнесмен, примерный семьянин. У него репутация.
Если у меня будут свидетельства его измены, я смогу надавить на него. Я уже не буду так беззащитна.
Возможно, тогда Артему будет сложнее отнять у меня сына.
А еще мне нужно проконсультироваться с юристом, выяснить свои шансы и узнать, какие еще шаги мне нужно предпринять.
Я не дам ему забрать у меня все. Не сейчас, когда у нас наконец-то есть Миша!
Но как же больно думать, что тот Артем, которого я так любила, где-то потерялся.
В коридоре раздаются шаги, и этот звук выдергивает меня из моих размышлений.
Я быстро расслабляю лицевые мышцы, чтобы ничто меня не выдавало. Руки дрожат от волнения и стресса, и я прячу их под стол, сжимая пальцы в кулаки.
Артем возвращается на кухню.
Волосы влажные, с голым торсом, на нем лишь пижамные штаны. Несколько капель блестят на коже.
Он в хорошей форме.
У него всегда была атлетичная фигура, так как мой муж — фанат спорта и здорового питания.
Широкие плечи, развитые сухие мышцы, узкая талия. Его можно для рекламы мужского парфюма снимать.
Сомневаюсь, что та девица без трусов с ним только из-за денег. В Артема легко можно влюбиться. До умопомрачения.
Он очень красивый мужчина. По-мужски красивый. И он в такой форме, что даст фору двадцатилетнему.
А вот я сдала…
Он смотрит на меня. Взгляд твердый, как всегда.
Неторопливо садится, бросает полотенце на спинку стула.
— Думал, чай остынет, пока ты там, — говорит он, глядя куда-то мимо меня.
Пока я что?..
— Ничего, я подожду. Я же привыкла ждать, пока ты занят, — улыбаюсь я, глядя ему в глаза. — Ты ведь теперь даже в ванную с телефоном, так много работы?
Он хмыкает, но я вижу, как его челюсть чуть напрягается.
— Да что ты пристала к этому телефону? — голос ровный, но в нем проскальзывает острота. — У меня дела, Вика. А ты что, следить за мной вздумала?
— Нет, что ты, — пожимаю я плечами. — Просто интересно, что за дела такие, что ночью пишут. Или это теперь так проекты обсуждают?
Он смотрит на меня — прямо, без тени вины, только с легким раздражением, как будто я ребенок, который задает глупые вопросы.
— Ты сегодня прямо следователь. Может, тебе в полицию пойти работать? — усмехается он, откидываясь на стуле.
Я улыбаюсь в ответ, но внутри все кипит.
Следователь? Может, и так. Он думает, что я ничего не вижу, что он все еще хозяин положения. Пусть думает.
— Просто беспокоюсь, — пожимаю я плечами. — Ты же у нас такой занятой. Ночью работаешь, днем работаешь. Когда отдыхать-то?
Он встает, открывает шкаф, достает пузатую бутылку — хотя обычно после чая он просто идет спать. Наливает себе полстакана, делает глоток.
— Устал я от твоих вопросов, — бросает он, не оборачиваясь. — Спать пойду. И тебе советую.
Дверь кухни хлопает за ним, и я остаюсь одна.
Спать? Ну уж нет, дорогой. У меня сейчас тут дела поинтересней!
Глава 5. Лучше бы он ей трусы купил
Выждав еще минут двадцать, для верности, я ополаскиваю кружку и направляюсь в коридор.
Прислушиваюсь. В доме тишина.
Проверяю весь первый этаж.
Тогда я начинаю обыск.
Начинаю с портфеля, но там не нахожу ничего интересного. Какие-то рабочие бумаги, договора, чертежи…
Я открываю шкаф в холле и начинаю осматривать карманы его куртки.
Чувствую себя каким-то шпионом или воровкой.
Мне важно проверить сейчас то, что обычно он берет с собой. Остальное я могу обыскать и завтра, когда он уйдет на работу.
Я уже почти заканчиваю обыск, так ничего и не обнаружив, как вдруг я все же нахожу это.
Сложенная бумажка в его портмоне засунута за пластиковой картой. Судя по текстуре бумаги — похоже на чек.
Еще не видя, что в нем, я уже понимаю — это оно.
Потому что чек не просто убран, чтобы не потерять — он спрятан.
Что же ты там прячешь, Артем?..
Сердце так стучит в ушах, что я даже замираю и оборачиваюсь на всякий случай. Вдруг за этим грохотом я не услышала шагов.
Но в холле никого нет.
Я осторожно вытаскиваю бумажку дрожащими пальцами, пытаясь запомнить, как именно она лежала, чтобы потом также ее убрать.
Несмотря на то, что я здесь как раз за тем, чтобы что-то найти, почти молюсь, чтобы это оказалась какая-нибудь фигня. Почти, но не совсем.
Разворачиваю листок.
Бинго!
Это чек из ювелирного магазина. Известный на весь мир бренд. Чек на двести восемьдесят тысяч.
Мир будто трескается. Мне даже дышать трудно.
М-да… А вот я таких подарков уже сто лет не получала.
А ей вон что! Обалдеть!
Что там? Кольцо? Подвеска? Она ему уже настолько важна? Или он просто решил купить молчание?
Лучше бы он ей трусы купил!
Достаю телефон из кармана и, отметив про себя, что он почти разрядился, фотографирую находку. После чего аккуратно убираю бумажку на место.
Сегодня я нашла первую улику. Завтра найду следующую. Он понятия не имеет, с кем теперь живет под одной крышей.
Главное, чтобы Артем не нашел эту фотографию, если вдруг полезет в мой телефон.
А пароля у меня на нем нет. У него есть, а у меня нет.
Раньше меня это не смущало. У него там работа, люди разные чужие. А я дома, от кого мне что скрывать?
Но теперь ситуация изменилась, и у меня тоже появились мои секретики.
Останавливаюсь в темной гостиной и ставлю пароль на телефон.
Вот, так лучше!
После чего отправляюсь наверх.
С удивлением обнаруживаю, что в спальне Артема нет.
У меня сердце подскакивает. Он же не следил за мной откуда-то из темноты?..
Телефон в руке жалобно тренькает, сообщая, что батарея почти пуста.
Ставлю его на зарядку и тихонько выхожу в коридор.
Где он?
Тут я вижу полоску света из-под двери библиотеки. Ну, как библиотеки — это небольшая мансардная комната на втором этаже с книжным шкафом и диваном.
Планировалось, что тут будет вторая детская, но… наши планы оказались слишком оптимистичными.
Артему явно не спится. Что он там делает?..
Прикладываю ухо к двери — вроде слышен его голос, но ничего не разобрать. У нас очень хорошая звукоизоляция в доме.
Но, если у него открыто окно (что очень даже вероятно, учитывая погоду), то я могу попробовать подслушать с балкона!
Торопливо направляюсь к маленькому балкончику, расположенному как раз рядом с окном в библиотеку.
Так и есть! Окно открыто!
Он еще и по громкой связи говорит! Замираю и прислушиваюсь.
— Я предупреждал, чтобы ты не писала мне, когда я дома? — слышу я голос мужа.
— Прости. Я просто хотела чуть поднять тебе настроение и прислать пару своих фото в новом белье, — отвечает ему женский голос. — Ты ведь там со своей женой, наверное, со скуки помираешь…
— Язычок прикуси! Мои отношения с женой тебя не касаются, поняла? — рявкает он.
— Поняла, — смиренно отвечает она.
— Ну, раз поняла, то присылай. И лучше без белья.
Господи!..
Все внутри сжимается в тугой болезненный узел. Даже дыхание перехватывает.
Мне так плохо, что хочется орать.
Если у меня и были еще хоть малейшие сомнения в том, что он мне изменяет, и все это было какой-то ошибкой, то теперь они развеялись окончательно.
Мне бы записать этот разговор на телефон, но он был разряжен, и я оставила его на тумбочке в спальне… Как назло!
Вот дура! И как я так опростоволосилась?..
Разговор окончен, и я спешу покинуть балкончик прежде чем Артем обнаружит, что я его подслушивала. Быстро закрыв дверь, направляюсь в спальню.
Лежу с закрытыми глазами, делая вид, что сплю, когда Артем заходит в комнату.
Он не включает свет. Просто тихонько подходит к кровати и ложится рядом.
Тело на матрасе слегка пружинит под его весом.
Он пахнет мятой и дорогим парфюмом. Всегда пах.
А я всегда с ума сходила от его аромата. Утыкалась носом в шею и с наслаждением вдыхала.
Я дышу ровно. Не шевелюсь.
Он не трогает меня. Даже не поворачивается в мою сторону. Наоборот, сразу же отворачивается от меня.
Раньше у нас была традиция — перед сном он всегда гладил меня по спине. Неважно, ссорились мы или нет. Просто — касание ладони.
Но теперь он не прикасается. Наверное, боится, что я почувствую его вину на кончиках пальцев.
А может, у него теперь другая традиция?
Я еще долго лежу и смотрю в темноту.
Утро начинается с того, что Миша устраивает концерт прямо в кровати.
Включается без предупреждения — полный голос, с надрывом, как будто его бросили в лесу.
Я вскакиваю почти с пола, на бегу натягивая футболку, и уже через минуту подхватываю его на руки.
— Мишут, ну-ну, мамино солнышко, мамина птичка, все-все…
Он плачет и хнычет, сучит ножками, голова слегка горячая.
Зубы? Опять зубы?..
Заглядываю в рот, который как раз открыт на полную. Ну точно, десна припухла.
Все, завтрак отменяется. Чай отменяется. Жизнь отменяется. Есть только маленький капризный зайчик, у которого болит ротик.
Я таскаю его по дому на руках, разговариваю, успокаиваю, пою, грею бутылочку, глотаю обезболивающее сама, потому что башка уже гудит, еще и спина отваливается.
Спала я в итоге всего ничего. Впрочем, я уже привыкла.
Первые полгода после рождения Миши я вообще не помню. Они прошли как в тумане.
Все же бессонные ночи в двадцать и в тридцать восемь переносятся очень по-разному.
— Ты хоть бы расчесалась, — раздается сзади. — А то как баба Яга. Может, ребенок из-за этого и плачет?
Артем. Проснувшийся, бодрый, уже в белой рубашке и с чашкой кофе в руке.
Я дышу ровно, зажмурив глаза, чтобы он не увидел, как они блестят от слез. С усилием сжимаю зубы, чтобы не огрызнуться на его "бабу Ягу".
— Спасибо за комплимент, — бурчу я, не оборачиваясь. — Но мне, если ты заметил, не до этого.
— Я просто сказал. У тебя там гнездо, — он кивает на мою макушку. — Может, тебе помощница нужна? Няня, например?
— А может, тебе нужно вежливости немного? Или логопед? Вдруг ты имел в виду: "Доброе утро, любимая, как ты себя чувствуешь?"
Он хмыкает и делает глоток.
— Нервы, — произносит устало. — У тебя они на пределе.
И вот эта его усталость в голосе дико бесит! Как будто это он тут всю ночь не спал!
— Спасибо, доктор. Обращусь за консультацией позже, — выдыхаю я. — Когда перестану спасать нашего сына от кризиса в четыре утра.
Он кивает и, будто ничего не было, и выходит из гостиной.
Я смотрю ему вслед с ненавистью, прижимая Мишу к груди.
Он думает, я просто не выспалась. А я просто проснулась. По-настоящему.
Глава 6. Ты мне скажи
Когда Артем уходит, Мишенька тоже успокаивается.
Накапризничавшись и нахныкавшись, он засыпает прямо у меня на руках, а я осторожно перекладываю его в кроватку.
Еле разгибаюсь — в спину словно ржавые гвозди забили. Ребенок вроде и не тяжелый особо, а я чувствую себя старой развалиной.
Торопливо сварив себе кофе, я прямо с кружкой сажусь за кухонный стол и открываю ноутбук.
Ввожу в поисковой строке: "адвокат по семейным делам", потом "как доказать супружескую измену", потом "психологическая экспертиза при разводе".
Читаю жадно.
Все сложно. Все против меня.
Муж — с деньгами, с адвокатами, с имиджем идеального отца.
Я — просто уставшая мать в растянутой футболке.
Господи, как мы дошли до этого?
Помню как пару лет назад я плакала после очередной неудачной попытки, дело было под Новый Год, а Артем утешал меня и фантазировал, как мы устроим свой домашний утренник с малышом.
Там непременно будут мандарины, елка, и он в качестве Деда Мороза.
А я смеялась сквозь слезы и обещала, что куплю ему костюм зайчика, если он будет вести себя хорошо.
Мы тогда были командой. Друг за друга. И я могла без колебаний доверить ему свою жизнь.
А теперь я сижу одна, с кофе и ноутбуком, и ищу, как развестись с этим человеком.
Разве я хоть раз в жизни думала, что все закончится вот так?..
Усилием воли прогоняю непрошенные воспоминания и сосредотачиваюсь на деле, возвращая свой взгляд на экран ноутбука.
Через двадцать минут я уже знаю, что, во-первых, для развода, конечно, не обязательно доказывать измену, но если дело дойдет до опеки, то все, что связано с моральным обликом родителей, может сыграть роль.
Во-вторых, суд редко разлучает ребенка с матерью, особенно если ребенок маленький, но отец с деньгами может давить по всем фронтам — юристами, экспертизами, психологами, угрозами.
Да, законодательство на моей стороне. Ну, теоретически. Но я не настолько наивна, чтобы довериться юридической справедливости. Потому что живем мы в несовершенном мире, в котором у кого деньги, тот и прав.
А Артем не просто будет давить, он меня в лепешку расплющит.
Открываю сайт одной юридической фирмы. Консультация бесплатно.
Подумав с мгновение, пишу: "Хочу развестись, есть ребенок. Муж — обеспеченный, влиятельный. Есть основания подозревать измену. Как защитить себя и ребенка?"
Отправляю. Жду. Сердце бьется громко. Как будто я не текст написала, а в суд подала.
Ответ приходит через десять минут. Быстро. Вежливо. По делу.
Мне предлагают записаться на онлайн-консультацию. Ближайшее окно — завтра утром. Соглашаюсь. Подтверждаю.
После сна малыш чувствует себя лучше. И, хотя он все еще немного капризничает, но уже без постоянного рева.
Я собираю его на прогулку. И отвлеку немного, и заодно свои дела поделаю.
Мы с ним едем в парк неподалеку от нашего дома. Там рядом торговый центр, именно туда мы и направляемся после собирания ромашек и погони за голубями.
Я снимаю в банкомате довольно крупную сумму с нашей семейной карты. Чуть больше той, что я обычно трачу на расходы по дому в месяц.
Тут важно не переборщить, чтобы не вызвать подозрений.
После возвращения домой все мое время уходит на ребенка, но я успеваю торопливо составить резюме, пока Миша ложится на второй дневной сон.
Когда вечером Артем возвращается домой, я уже нарезаю салат для ужина.
— Привет, — здоровается он и целует меня в щеку.
Я улыбаюсь и, коснувшись его щеки своей, чмокаю в ответ воздух. Не хочется даже губами к нему прикасаться!
— Привет. Минут через пятнадцать ужин будет готов, — говорю я, нарезая желтый перец и одновременно не спуская глаз с ребенка, сосредоточенно гремящего ложкой в миске на полу.
— Ладно, — кивает он. — У тебя все нормально?
Моргаю.
— Ты про Мишу? — делаю я вид, что не поняла о чем он.
— Я про то, что ты сняла сегодня деньги. Зачем тебе столько налички? — спрашивает он, поднимая сына на руки.
— Ах, ты про деньги… — вздыхаю я. — Я думала, тебе режущиеся зубки интересны… Да так проще, Артем. Я уже устала слышать намеки, что лучше бы оплатить наличкой.
— Ты про кого это? — удивленно спрашивает он, посадив ребенка в детский стульчик и осторожно заглядывая ему в рот.
— Да про всех! Ну, в магазине еще ладно, но все остальные! Уборка, доставка, замена смесителя, чистка дивана… В химчистке вечно терминал не работает… Мне так проще — сняла и не парюсь, удастся ли заплатить картой или нет. К тому же, при оплате налом часто скидки… Если хочешь, я тебе чеки потом все покажу, не переживай.
Артем фыркает и закатывает глаза.
Я знаю, что он не будет требовать никакие чеки, на это и расчет.
— Как по мне, это странно — таскать с собой нал, но если тебе так удобней… — пожимает он плечами.
— Ага, удобней, — киваю я, мысленно ликуя.
Он вдруг делает шаг и обнимает меня сзади.
Я тотчас напрягаюсь. Его руки обхватывают меня, прижимая к себе.
Вот это самое сложное — терпеть его объятия и прикосновения! После другой!
Нет! Нет! Не могу!
— А у тебя как дела? Удалось вчера решить эти ваши проблемы? — торопливо спрашиваю я.
— Какие проблемы? — бормочет он, вдыхая запах моих волос.
— Ну, те, что вы там по ночам обсуждаете, — охотно поясняю я.
Нет, признаваться в том, что я знаю о его измене, я не собираюсь. Но вот устоять против соблазна потрепать этому гаду нервы — не могу.
Обида и злость так переполняют меня, что помимо воли просачиваются наружу. А тут еще и он со своими объятиями!
Муж отпускает мою талию, делает шаг назад и бросает на меня настороженный взгляд.
— Ты опять?
— Что опять? — моргаю я. — Нельзя уже вопрос задать? Ты так реагируешь, как будто я у тебя про любовницу, а не про рабочие дела спрашиваю.
Его челюсть напрягается. Но больше он никак свои эмоции не проявляет.
— Ты какая-то странная, — он смотрит на меня, прищурившись.
— А ты как-то часто мне это говоришь в последнее время, — тут же реагирую я. — Странная, нервная, уставшая. Я вдруг перестала тебя устраивать?
Он раздражается. Я вижу, как у него дергается скула.
— Тебе самой не надоело? Вечно ходишь, как будто что-то подозреваешь. Или намекаешь. Я что — в чем-то провинился? — сверлит он меня взглядом.
Я мило улыбаюсь, но свой взгляд не отвожу:
— Не знаю, Артем. Ты мне скажи.
Глава 7. А какой ты настоящий?
Он чертыхается.
— Может, это у тебя от недосыпа?
— Ой, все может быть. А может, я просто очень впечатлительная, — говорю я тихо.
Он замолкает. Смотрит.
— Ты о чем?
Я развожу руками, небрежно отвечаю все тем же тоном:
— Да так… еще один сериал вспоминала. Там героиня узнает, что муж ей изменяет. Очень интересно наблюдать, как он вертится, пытаясь делать вид, будто все нормально.
— Отличный сериал, — говорит он сухо.
— Да, мне особенно актер главного героя понравился. Такой… обаятельный. Прям не скажешь, что двойную игру ведет.
Он делает шаг назад, словно оплеуху получил.
— Ты что-то хочешь мне сказать? — внезапно охрипшим голосом спрашивает он.
— Что? — удивленно поднимаю брови я. — Нет, конечно. Ты о чем? У меня ж просто воображение хорошее, сам знаешь. Вечно разные ситуации на себя примеряю.
— Может, тебе меньше разных тупых сериалов смотреть?
— Ну почему же тупых? Как по мне — очень даже жизненные сериалы. Разве такого в реальности не бывает?
Он смотрит еще пару секунд. Потом пожимает плечами и выходит из кухни.
Я продолжаю нарезать салат, не оборачиваясь.
В доме становится тихо.
Мы ужинаем почти молча, как это теперь часто бывает.
Потом я укладываю Мишу, просматриваю пару сайтов с вакансиями и наконец выключаю свет.
Когда захожу в спальню, Артем уже спит. Я осторожно ложусь рядом.
Сплю плохо.
Просыпаюсь от каждого шороха, с колотящимся сердцем, как будто все мое тело настроено на тревогу.
Утром встаю раньше всех.
Муж заходит на кухню, когда я как раз переворачиваю оладьи.
— Ух ты, оладьи! — кидает он, проходя к кофемашине. — Ты в хорошем настроении?
Я не отвечаю сразу.
Поджариваю оладью, не спеша, внимательно слежу, чтобы не подгорела.
Хорошее ли у меня настроение?
Да, отличное!
У меня в ноутбуке целая папка заведена под названием "улики". Разве может быть что-то лучше?
— Просто выспалась, — говорю наконец. — Миша ночью дал передышку.
— Ну вот, — улыбается он. — Значит, утро удалось. Даже пахнет уютом. Прямо как раньше.
Как раньше?
Когда я не знала, что "домашняя рутина" — это я?
Он обходит кухонный остров, подходит ко мне, и… вдруг обнимает сзади. Кладет подбородок мне на плечо. Руками охватывает талию.
Привычно. Мягко. Тепло.
Тело замирает.
Рефлекторно хочется опереться. Как раньше, когда все было легко.
Его запах. Тепло кожи. Этот вес на плечах. Я столько раз находила в этом утешение…
Но теперь…
Все это — чужое.
Фальшивое.
Потому что теперь я знаю, как эти руки касались кого-то другого.
Я стараюсь не дышать.
Просто жду, когда он уберет руки.
— Ты дрожишь, — говорит он тихо, и его голос будто бы заботлив.
Да, Артем. Я дрожу. Но не от тебя ,а от отвращения к самой себе. Потому что на секунду мне все равно было… приятно.
Я чуть поворачиваю голову, позволяя себе легкую улыбку:
— Кофе крепкий. Сердце стучит, как бешеное.
Он усмехается, еще сильнее прижимает:
— Мне нравится, когда ты вот такая. Не замотанная, не злая. Настоящая.
Настоящая.
Господи…
Если бы он знал!..
А ты, Артем? Ты сейчас какой?
— Все. Отпусти, а то оладьи сгорят, — мягко говорю я и делаю шаг в сторону.
Он отступает, не настаивая. Наливает себе кофе, садится за стол.
Я выключаю плиту, спиной ощущая его взгляд.
— Слушай, я тут подумал… Может, махнем куда-нибудь на выходных? Парк, природа, отель за городом. Мишу маме моей оставим, она будет рада, а ты развеешься.
Я замираю.
Вот теперь интересно. С чего это вдруг? Или это прикрытие?
— На выходных? — повторяю я. — Ты ведь обычно в субботу весь день на "объектах".
Он кивает.
— Да, но можно разгрести пятничные дела заранее. Субботу посвятим друг другу. Хочу, чтобы ты отдохнула.
Отдохнула?
От чего? От подозрений? Или чтобы я не рылась в твоих вещах, пока ты на работе?
Я ставлю перед ним тарелку с оладьями.
— Забавно, что ты решил вдруг вот так — "посвятить время друг другу". Почему сейчас?
Он чуть хмурится.
— А почему бы и нет? Я же вижу, тебе тяжело. Ты устаешь. Иногда нужно выдохнуть.
— Ага. Только обычно ты это игнорировал. А теперь вдруг заметил.
Он смотрит внимательно, но говорит мягко:
— Я не игнорировал. Я давно предлагал тебе нанять няню, но ты же вечно… Так, ладно. Я просто хочу, чтобы ты знала — я ценю то, что ты делаешь. Правду говорю.
Правду?
Что-то когда я слышу во фразе "правда", "честно" и тому подобные — я еще больше напрягаюсь. А уж теперь-то особенно.