Когда мой мир стал цифрой

Глава 8

После ужина Доён не исчез, как я, возможно, в глубине души, надеялась. Он не звонил каждый день, не засыпал сообщениями, но его присутствие в моей жизни стало ощутимым. Он не давил, но и не отступал. Это был тонкий, почти невидимый танец, где каждый шаг был выверен, но при этом наполнен невысказанными желаниями.

Он начал присылать мне фотографии. Сначала общие виды Сеула -мосты, храмы, суетливые улицы, которые он мастерски превращал в произведение искусства. Затем -снимки, на которых были люди. Случайные прохожие, улыбающиеся лица, дети. И каждый раз, когда я открывала такое сообщение, моё сердце замирало. Я видела не красоту фотографии, а цифры над головами этих людей -тени, которые он не мог увидеть.

–Мне кажется, ты увидишь красоту даже там, где я вижу только беспокойную толпу.-написал он как-то раз.

–Иногда я вижу слишком много. -ответила я, стирая сообщение, чтобы не оставлять следов моих мыслей. В моих словах была горькая правда, которую я никогда не смогу ему объяснить.

Он продолжал попытки сблизиться. Приглашал на обед, если оказывался по делам недалеко от больницы. Я почти всегда отказывала, ссылаясь на занятость. Но внутри меня всё обрывалось от мысли, что я могу потерять его из виду. Поэтому, если я отказывала в обеде, я тут же предлагала короткую встречу за кофе или просто пятиминутный разговор внизу, у входа в больницу.

Я сопротивлялась. Сопротивлялась его теплу, его открытости, его настойчивости. Это было не из-за высокомерия или холодности. Это было из чистого, животного страха. Страха увидеть его цифру слишком близко, слишком явно, чтобы она нестерпимо обожгла меня. Страха привыкнуть к нему, к его присутствию, чтобы потом потерять его и остаться с этой пустотой, которую цифры неизбежно предсказывают.

Моя главная цель оставалась прежней: выяснить. Выяснить, почему его цифра всё ещё так пугающе коротка. Он был здоров, как бык. Он вёл активный образ жизни, хорошо питался, спал по восемь часов, не курил и почти не пил. Не было никаких явных причин, почему его будущее было таким коротким. Я просматривала его медицинскую карту снова и снова, пытаясь найти хоть что-то. Ничего.

Наши беседы наполнялись странными для Доёна вопросами. Я спрашивала его о его работе.

–Твоя студия. Вы работаете с опасными материалами? Какие-нибудь химикаты, излучение?

Он смеялся.

–Юри, мы дизайнеры. Наши самые опасные материалы -это невыполненные дедлайны и слишком сильный кофе.

Я интересовалась его маршрутами.

–Ты часто ездишь на мотоцикле? Или на метро? В определённое время?

Он смотрел на меня с недоумением.

–А что, доктор Сон решила проанализировать мой образ жизни? Я, вообще-то, большинство времени провожу в офисе. И нет, я не байкер.

Меня раздражала его беспечность, его неведение. Как он мог быть таким спокойным, когда над его головой висел этот невидимый мне для него, но ужасающий для меня таймер? Я хотела кричать: “Доён! Ты не понимаешь! У тебя осталось так мало! Посмотри на меня! Что ты делаешь, что может убить тебя?!” Но я молчала.

За эти недели он неуклонно проникал в мою тщательно оберегаемую личную жизнь. Он не заставлял меня раскрываться, но сам раскрывался передо мной. Рассказывал о своей семье, о детстве, о своих сложностях и маленьких победах. Я слушала, и постепенно, очень медленно, коконы, которые я так долго плеснула вокруг своего сердца, начинали трещать.

Его сообщения стали чаще появляться у меня на экране. Не деловые, а просто так:

“Сегодня видел совершенно сумасшедшего дедушку, танцующего на улице. Напомнил тебя в школе, когда ты вытворяла что-то невероятное. ”

Или

“Пришли красивые облака, сделал пару снимков. Хочу, чтобы ты их увидела”.

Он видел меня не только как доктора, но и как ту, прежнюю Юри, которая так давно умерла. И это было опасно.

Я сопротивлялась. Отказывалась от его предложений пойти в кино. Отказывалась встретиться с его друзьями. Но при этом я всегда находила повод, чтобы не потерять с ним связь. Если я не могла контролировать его жизнь, то я должна была быть максимально близко к ней.

Однажды он приехал ко мне без предупреждения. Я только что вернулась с суток, смертельно уставшая, несобранная. Моё лицо было бледным, волосы растрёпаны, а на голове, наверное, виднелась собственная, не менее уставшая цифра.

–Юри? Ты в порядке?-он посмотрел на меня с искренней тревогой. Над ним висела цифра. Она медленно, но неуклонно уменьшалась. Каждый день теряя по несколько десятков единиц. Это не были минуты, это было что-то другое.

–Привет, Доён. Что-то случилось? -мой голос был хриплым.

–Я просто… волновался. Ты не отвечала на сообщения. Решил заехать. У меня выходной, а ты выглядишь так, будто не спала неделю.– Он протянул мне пакет с едой. -Принёс домашнего супа, тётя передала. Она просила передать тебе привет и огромное спасибо.

Моё сердце сжалось. Он был таким искренним. Таким нежным. Таким… живым. В отличие от тех фантомов, что я видела над головами остальных.

–Спасибо, Доён. -мой голос смягчился. Я позволила себе принять этот жест заботы. Его глаза встретились с моими, и в этот момент я не думала о его цифре. Я думала о тепле его рук, о его беспокойстве, о том, как хорошо, что он здесь.

Я заметила, что если Доён испытывал сильные эмоции -радость, волнение, или вот сейчас, заботу -его цифра колебалась, но не уменьшалась. Если он был спокоен, сосредоточен на работе или просто расслаблен -она медленно, монотонно таяла. Но если он был подвержен стрессу, тревоге, или, наоборот, бурному веселью -она могла просесть гораздо сильнее. Это был как пропуск, который мог отнять у него больше времени. Это было нечестно. Я должна была защитить его от самого себя, от его эмоций.

Я продолжала сопротивляться. Сопротивлялась себе, своему желанию потянуться к нему, прикоснуться. Сопротивлялась его попыткам пройти за мной в квартиру. Я была на краю. Балансировала на невидимом лезвии между его спасением и собственной гибелью. Если я сближусь с ним слишком сильно, я стану уязвимой. А уязвимость в моём мире всегда ведёт к боли.

Но тем не менее, я позволила ему остаться. Он сидел на диване в моей гостиной, пока я ела суп. Рассказывал что-то о проекте, над которым он работал. И над ним по-прежнему сияла его цифра. Никто не мог ее видеть, кроме меня. И никто, кроме меня, не мог заметить, как она медленно, но верно приближается к нулю.

И я понимала, что мой танец на лезвии становится всё более опасным.

Глава 9

После того дня, когда Доён пришёл ко мне домой с супом, что-то изменилось. Не мгновенно, не резко, а так, исподволь, как ледник, который начинает своё неумолимое движение, незаметное глазу, но ощутимое каждой клеточкой земли. Я перестала отказывать ему в кофе, если он заезжал в больницу. Мы стали чаще переписываться, обмениваясь не только фотографиями, но и мыслями, ощущениями.

Я ловила себя на том, что с нетерпением жду его сообщений. Мой телефон, который раньше был просто рабочим инструментом и хранилищем чужих таймеров, теперь стал источником крошечных, почти незаметных вспышек радости. Его остроумные замечания, его наблюдения за миром, его способность видеть красоту в обыденном-всё это было глотком свежего воздуха в моей удушающей реальности.

Я продолжала упорно искать скрытые причины его цифры. Я расспрашивала о его семье, друзьях, его прошлом, его детстве, о любых странных несчастных случаях или болезнях, о стрессе. Ничего. Его жизнь казалась до абсурда нормальной. Он был таким… обычным. Это бесило меня и пугало одновременно. Обычные люди не умирают через год, будучи полностью здоровыми.

Наше общение постепенно стало чем-то большим, чем просто попытка с моей стороны собрать информацию, а с его-выразить благодарность. Он начал делиться со мной своими тревогами, планами на будущее, сомнениями. Он рассказывал о своих творческих кризисах, о том, как тяжело порой отстаивать своё видение в студии. И я слушала. Не как врач пациента, а как… как человек человека.

Мои ответы тоже менялись. Я поймала себя на том, что делюсь с ним не только общими фразами, но и собственными переживаниями-конечно, обходя стороной главное. Я говорила об усталости от работы, о сложности принятия решений, о том, как тяжело находиться в мире, где люди не всегда ценят то, что имеют. Он слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы. Он действительно был заинтересован. И это доверие, эта искренность, растопили что-то внутри меня, какую-то невидимую броню.

Однажды он пригласил меня на художественную выставку. Мне хотелось отказаться, как обычно. Но я посмотрела на цифру над ним. Она уменьшилась за месяц почти на две тысячи единиц. Это не было резким падением, но она была неумолима. И если его обычная жизнь вела его к этому нулю, возможно, рядом со мной он сможет избежать чего-то?

–Пойдём.-сказала я, к собственному удивлению.

На выставке он был в своей стихии. Он объяснял мне нюансы композиции, рассказывал о художниках, их техниках. Его глаза горели, речь становилась прерывистой от избытка переживаний. Он был таким живым, таким настоящим. В этот момент я впервые ощутила, что я не просто присматриваю за ним, не просто анализирую его, а… я наслаждаюсь его обществом.

Мы стояли перед одной из скульптур, изображающей сгорбленную фигуру, над которой нависали тени. И мгновенно мои глаза перескочили на Доёна. Над ним горела цифра. Пока мы разговаривали, пока он делился своей страстью, она не таяла. Она держалась.

–Знаешь, она мне кое-что напоминает.-тихо сказала я, глядя на скульптуру. -Чувство, когда ты видишь что-то ужасное, но не можешь изменить. Когда ты несёшь на себе бремя знания, которое делит тебя со всем миром.

Он повернулся ко мне, его улыбка померкла, а в глазах появилась тень понимания. Не понимания моей способности, конечно, но понимания боли, которая скрывалась за моими словами.

–Ты о своей работе?-спросил он тихо. -Должно быть, очень тяжело, Юри. Каждый день видеть столько боли, столько страданий.

Я кивнула, не в силах сказать больше. Он не знал всей правды, но он увидел часть её. И это было достаточно. Он не отвернулся. Он протянул руку и аккуратно положил её на моё плечо. Лёгкое, согревающее прикосновение, которое я не чувствовала, кажется, целую вечность.

Наши встречи стали регулярными. Свидания? Может быть. Или просто встречи двух людей, которые тянутся друг к другу, не до конца осознавая почему. Он брал меня в свои любимые места в Сеуле: в маленькую кофейню, где подавали самый вкусный пунш, в старый книжный магазин, где пахло пылью и историями, на берег реки Хан, где мы наблюдали, как мерцают огни города.

Я наблюдала за ним. За тем, как он ведёт себя в разных ситуациях. Как он реагирует на стресс на работе, на радость от успешно выполненного проекта. Я заметила, что его цифра гораздо более стабильна, когда он увлечён, когда он в своей стихии, когда он счастлив. Она начинала ускоряться, когда он был бездельником, когда он скучал, когда он чувствовал себя бесполезным.

И тогда в моей голове начала складываться более полная картина. Его цифра-возможно, это не простая предначертанность. Возможно, она связана с его существованием. С его жизнью. Если его жизнь наполнена смыслом, страстью, целью-цифра замедляется. Если он теряет смысл, теряет себя-она ускоряется. Он мог не умереть от болезни или несчастного случая, а мог просто… угаснуть.

Эта мысль меня потрясла. И дала мне новую цель. Я не могла изменить его будущее напрямую, но я могла помочь ему жить. Наполнить его жизнь смыслом. Я могла стать этим смыслом.

Я поняла, что в моей собственной жизни, долгое время лишённой какой-либо другой цели, кроме выживания и бессильной борьбы, появилась новая. Новый фокус. Не только спасти Доёна от нуля, но и спасти его от угасания. Спасти его от себя самого, если он вдруг перестанет быть собой.

Моё сопротивление давало трещины. Я перестала так часто отводить взгляд от его цифры. Я начала смотреть на неё не со страхом, а с каким-то странным, болезненным любопытством. Как она отреагирует на мою улыбку? Как она изменится, если я позволю себе прикоснуться к его руке?

Однажды, когда мы гуляли по берегу Ханган после долгого дня, он остановился. Вечернее солнце бросало последние лучи на воду, создавая мистические переливы. Набережная была тихой.

–Юри.-он повернулся ко мне. -Я… я хочу поцеловать тебя.

Моё сердце замерло. Цифра над ним. Она висела там, как приговор. Но его глаза, его взгляд… они были так полны нежности, так полны надежды.

Я закрыла глаза. Не для того, чтобы не видеть цифру, а для того, чтобы почувствовать. Почувствовать его губы, его тепло, его жизнь.

Его поцелуй был мягким, нежным, со вкусом лёгкой горечи и предвкушения. И в этот момент я почувствовала себя живой. Живой впервые за много лет.

Когда я открыла глаза, цифра над ним… Она всё ещё была там. Не исчезла. Но в этот момент мне было всё равно. Моё спасение, моё желание спасти его, стало чем-то большим. Оно стало стремлением к жизни. Его жизни. И, возможно, моей собственной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.