Месть ей к лицу

- Такая красота, — наслаждаюсь закатом.

Лучи заходящего ярко-оранжевого солнца проникают в спокойное, плавное море, расстилаясь по нему золотым ковром. На малооблачном небе становится всё темнее, а вскоре ночь полностью вступает в свои права.

Резкая смена погоды происходит за считаные секунды. Порывы ветра заставляют поёжиться, а вдалеке виднеется тёмное пятно, обозначающее приближения ливня. Но какой же божественный запах перед дождём…

Именно поэтому я не спешу уходить, когда все другие засуетились и начали разбегаться по своим укромным местечкам. Хорошо иметь подругу, разделяющую твои интересы. Так мы остаёмся с Дианой вдвоём.

Когда на горизонте вспыхнула молния, а потом зазвучали громовые раскаты и я невольно подхожу ближе к краю палубы. Волны бушевали, а небо плакало и, судя по всему, по мне.

Резкий толчок в спину даже не даёт возможности опомниться. Из последних сил цепляюсь за ограждение и надеюсь на помощь свой лучшей подруги, но получаю совсем не то, на что рассчитываю…

Диана, прищурив глаза, ехидно улыбается.

- Тебе здесь не место, — выплёвывает и продолжает смотреть, как я цепляюсь за жизнь.

Я кричу, но меня никто не слышит, а воздуха начинает катастрофически не хватать.

Дальше всё происходит как в тумане. Руки разжимаются, и я лечу вниз, в бушующее море, которое готова поглотить меня, а вместе с этим и тайну содеянного Дианой, её большое предательство.

Ударяюсь головой обо что-то большое, и почти сразу наступает темнота, из которой нет выхода.

За несколько часов до предательства.

Сегодня особенный день — седьмая годовщина нашей свадьбы.

Оглядываясь назад, я ни о чём не жалею. У меня прекрасный, любимый и любящий муж. Очаровательная малышка, что так похожа на меня. И успешная компания, в которую я вложила много сил.

Время неумолимо, но оно не меняет близких людей, только делает их ещё ближе. Вот и с Дианой мы стали не просто подругами, а сёстрами и когда Руслан предложил отправиться на годовщину за границу, я без раздумий пригласила с собой Тарасову. Во-первых, я люблю проводить с ней время, а во-вторых, Рус даже в отпуске умудряется работать, а мне нужно с кем-то отдыхать.

- Меркулов! – дую губы. – Что значит ты не сможешь быть на лайнере? У нас, вообще-то, годовщина! – напоминаю.

- Я помню, любимая, — подходит со спины, скользит руками по плечам и останавливает их на талии, прижимая к себе. – Мне тоже не хочется тащиться на это собрание акционеров, — касается горячими губами моей шеи и мурашки овладевают телом. – А как представлю тебя в купальнике, на крутой яхте в огненном закате, — выдыхает мне на ухо и прижимается ближе, и я понимаю, о чём он говорит.

- Так не уезжай, — разворачиваюсь к нему.

- Не могу, — утыкается своим лбом в мой.

- Я знаю, — выдыхаю в ответ. – Но попробовать стоило, — грустно усмехаюсь.

- Прости, — нежно касается моих губ. – Я такой дурак. Но обещаю завтра исправиться, — впивается в мои губы, властно завладевая ими.

Мы не сразу замечаем, что больше не одни, но даже после этого не хотим обрывать страсть, между нами.

- Мне Диана составит компанию, — неохотно отрываюсь от мужа. – Потусим с ней на палубе под лучами заходящего солнца.

- Отдохните, — нежно целует и уходит собираться, а я, даже не представляю, что это последняя наша встреча.

Глава 1.

Кира.

Яркий свет заставляет прищуриться. Пищащий звук, доносящийся со всех сторон, мешает сосредоточиться.

Не понимаю, где нахожусь, а главное, совсем ничего не помню.

Кто я? Где я? Как оказалась здесь?

Неизвестность пугает до ужаса. Зарождающаяся внутри паника перекрывает кислород. Не могу сделать вдох. С трудом шевелю пальцами рук. Тело онемело и совсем не слушается.

Почему я лежу? И что это за трубки? Это что больница?

В голове всё никак не наступал порядок. Вопрос за вопросом, мысль за мыслью. Всё крутилось в огромном круговороте, не давая ни минуты на перерыв. Я начинаю задыхаться. Писк усиливается и меньше, чем через минуты в помещение вбегает толпа людей в белых халатах.

Они разговаривают между собой, но я совсем не понимаю их язык. Девушка крутит что-то возле меня, другая набирает шприц и, кажется, хочет вколоть его мне.

- Не трогайте меня! – кричу хриплым голосом.

Они все как один начинают говорить похожие слова и мягко жестикулировать, суетясь возле меня. Они понимают меня? Почему я не понимаю их? Что с моей головой?

Непроизвольно подношу трясущуюся руку ко лбу.

Всё, что я считала раньше страхом – это просто пустота. Вот сейчас, когда мои руки блуждают по месту, где по логике должно быть обычное лицо – я прихожу в ужас.

Продолжаю хаотично касаться участков своего лица, но вместо гладкой кожи, чувствую ухабы и кратеры, как после падения метеорита. Мой нос не делит моё лицо пополам, он приплюснут как у известной породы собак.

- Что это?! – перехожу на громкий крик.

Пытаюсь вскочить, но тело отказывается слушаться, а ноги практически не шевелятся.

- Что вы со мной сделали!? – не бросаю попыток встать и узнать правду.

Но вместо понятных слов, снова неразборчивые фразы, о значении которых я не имею ни малейшего понятия.

- Не приближайтесь ко мне! – продолжаю бороться.

Один из мужчин крикнул что-то в коридор, и я услышала шаги, быстро приближающихся людей.

Кажется, на мне ставят опыты? Я лабораторная крыса?

Они начинают приближаться ко мне со всех сторон, я же сильнее стараться выбраться. Бьюсь в истерических конвульсиях, но телу будто бы всё равно, оно спокойно и неподвижно. В моём распоряжении только руки и голова, которой я как ненормальная кручу в разные стороны.

А может, я и правда ненормальная? И сейчас в психушке. Может, я опасна?

Крепкие мужские руки с обеих сторон зажимают мои руки и мои сопротивления становятся окончательно бессмысленными.

Девушка быстро вводит мне что-то, вроде успокоительное и всё плавно становится неважным. Так, сильно хочется спать…

- Вы напугали её! – слышу мужскую понятную речь и отключаюсь.

Похоже, я брежу, а может это просто страшный сон, от которого нет пробуждения.

Глава 2.

Кира.

Я не знаю, сколько проспала, но когда открываю глаза, свет приглушён, а в окне виднеется затянутое тучами тёмное небо.

Не сразу замечаю мужчину, что прикимарил в кресле в углу комнаты.

Ситуация не поменялась и после сна. Тело меня не слушается, контроль имею только над головой и руками. Понимаю, что кричать это не вариант, меня опять усыпят.

- Почему я здесь? – говорю погромче, чтобы разбудить незнакомца, но спокойно.

- Проснулась, — подскакивает мужчина.

- Кто вы? – хмурюсь. – Почему я понимаю вас?

Передо мной пожилой мужчина невысокого роста. Короткие седые волосы, уставшие серые глаза, под которыми тёмные мешки, наверняка от недосыпа и усталости. Его лицо уже успели поразить глубокие морщины, но это не портит его. Мужчина держится бодро, не горбится. А улыбка напоминает мне кого-то очень близкого.

- Я ваш врач, — кивает и приближается ко мне. – Потому что я тоже из России и говорю на русском, — с нежностью, словно скучает. – Что вы помните?

Напрягаюсь, пытаюсь хоть что-то вспомнить. Хотя бы своё имя. Ну не бывает так, что человек совсем ничего не помнит! Просто, нужно постараться.

Но как бы я ни работала извилинами это не приносило никаких результатов, мои воспоминания не торопились возвращаться.

- Ничего, — сама не заметила, как слёзы хлынули из моих глаз. – Где я? Как оказалась тут? Как меня зовут? – стараюсь унять истерику, бушующую во мне.

Мужчина вздыхает, как будто не знает, с чего начать.

- Вы в больнице, в Швеции. Поэтому ты не понимаешь их язык, — смотрит на мониторы, которые начинают пищать сильнее. – Успокойся девочка моя, — с отцовской любовью. – Никто тебя не обидит, — кладёт руку на мою.

- Мы знакомы? – напрягаюсь.

- Нет, — машет головой. – Но ты так напоминаешь мне мою дочь, — тяжело вздыхает.

- Что с ней случилось? – спрашиваю неожиданно для себя.

- Она погибла два года назад, — мужчина громко сглатывает и выдыхает. – С тобой тоже случилось горе.

- Что с моим телом и лицом? – еле слышно, потому что боюсь услышать ответ.

- Я не знаю, что именно с тобой произошло, — поджимает губы. – Но тебя нашли рыбаки на небольшом островке, — выдыхает. – Ты с трудом дышала, а тело и лицо сильно пострадали во время бури, — кивает. – Да и в воде ты пролежала больше суток. Никто не знает, как тебе удалось выжить – это чудо, — улыбается.

- Вы это называете чудом? – всё же срываюсь на истерику. – Я не вижу себя, но даже того, что я чувствую, достаточно, чтобы понять – я ужасна. Моё тело меня не слушается. А в голове полная пустота, — выдёргиваю свою руку. – А для вас это чудо!

- Тебе дали второй шанс, — не сводит с меня взгляд. – Ты выжила там, где была не должна, — твёрдо. – А всё остальное я постараюсь исправить.

- Зачем вам это? Я не знаю есть ли у меня деньги, чтобы заплатить вам! Мне нечего вам предложить! – психую.

- Ты спасла меня, — всматривается в моё изуродованное лицо. – В тот день, три недели назад, я собирался отправиться к своей дочери, но привезли тебя, — его глаза наполняется грустью и болью.

- Я здесь уже три недели? – не верю услышанному. – И меня никто не ищет?

- Мне жаль, — закрыв глаза кивает. – На пальце у тебя было это, — передаёт мне золотое кольцо. – Оно обручальное, и там есть гравировка – вздыхает.

«Ты мой мир»

У меня есть муж, но меня никто не ищет. Почему? Как я оказалась здесь? Кто я?

Всё больше вопросов, ответов на которые никто не знает. Но я выжила, и обязательно всё узнаю, раскрою все тайны, что хранит моё прошлое.

Глава 3.

Кира.

Каково это — осознать, что ты некому не нужна? Что близкий человек, который должен быть и в горе и радости даже не пытается тебя найти? Я скажу – это ужасно.

Кручу кольцо, пытаюсь хоть что-то вспомнить. Нельзя! Нельзя! Так, просто забыть самое важное в своей жизни! Но мой мозг раз за разом доказывает, что можно. И сейчас этот символ памяти не больше, чем обычная, хоть и дорогая, ювелирка.

Что, если с ним тоже что-то случилось? Вдруг ему повезло меньше, чем мне? А может это его рук дело?

Вопрос за вопросом, мысль за мыслью и так по кругу, в бесконечном колесе. Я в собственной ловушке, в заточении у своего сознания, в плену в своей черепушке. И никто не сможет мне помочь. Только я сама.

Интересно какой он? Брюнет или блондин? Толстый или худой? Злой или добрый? А может он любовь всей моей жизни?

Если так, могла ли я его забыть? Как можно забыть всю свою жизнь!?

Слёзы текут неконтролируемым потоком. Ничего не могу сделать. Я окончательно теряю связь даже со своим телом. Я – амёба. Может, это спасение дано мне никак чудо, а как наказание? Вдруг я плохой человек?

- Поплачь девочка, поплачь, — с добротой и мягкость. Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, когда вошёл Константин Ильич. – Пролей слёзки и легче станет. Но потом тебя ждёт трудный путь, и ты должна быть сильной, — подходит ближе.

- Не могу! – с истерикой, сжимаю кулак и ударяю по кровати.

Но в этот же момент мне удаётся согнуть ногу в колене.

- Ну вот, — усмехается. – А говоришь, не можешь, — осматривать мою ногу. – Пару месяцев и будешь бегать, — уверено и эта уверенность передаётся и мне, слёзы тут же высыхают, словно я не лила их в отчаянии несколько секунд назад.

- Почему вы помогаете мне? – уже спокойно.

- Так велит мне сердце, — по-доброму улыбается.

От этого человека исходит много тепла, он, как солнце после дождя – приносит радость и спокойствие, а главное, что мне хочется ему довериться, да и выхода другого у меня нет.

- Как вы заставить меня бегать? – усмехаюсь.

- Ну вот уже подобие улыбки появилось, — одобрительно кивает. – Завтра шведы проведут все тесты, а потом мы приступим к реабилитации.

- А что с этим? – показываю на место, где должно быть лицо.

- Как только твоё тело восстановится, я всё исправлю, — твёрдо.

- Вы пластический хирург? – удивляюсь. Неужели мне так повезло? - И это можно исправить?

- Лучший, — смеётся. – И очень скромный, — шутит. - Конечно.

Я уверена у меня есть причина, чтобы жить. Просто я пока не вспомнила о ней. Но я обязательно вспомню, чего бы мне это ни стоило.

Константин Ильич.

Из палаты девушки я выхожу в коридор, где шведские коллеги уже ждут моего вердикта.

Я действительно собирался уйти. Уж сильно скучаю по своей Катеньке. Работа больше не приносила никакого удовольствия, а жизнь казалась одним повторяющиеся днём – днём сурка.

А потом привезли её. Шансы, что она выживет, минимальны. Но она карабкалась и карабкалась, боролась, как настоящий боец и я решил тоже бороться. Оплатил прибывание в этой клинике, помогу с дальнейшим лечением, я чувствую у девочки большое будущее.

- Завтра провести все необходимые анализы, — даю распоряжение коллегам. – Про шрам от кесарева ни слова, — знаю, что она не понимает по-шведски, но решаю перестраховаться.

Совсем неизвестно, что за фокус выбросит её мозг. Не удивлюсь, если завтра она вспомнит шведский. А знать, что где-то там у неё есть ребёнок, ей сейчас ни к чему. Её организму нужно восстановиться.

Глава 4.

Кира.

На улице светит солнце. Я бегу по зелёной траве, за девочкой. Длинные светлые волосы с золотистым оттенком. Они такие, словно из сказки. Девочка смеётся и продолжает убегать, а я догонять.

На душе ощущение настоящего счастья. Спокойствие. Умиротворённость. Такая неимоверная лёгкость.

Добежав до уютной беседки, девочка оборачивается. Маленькое милое личико с доброй улыбкой, небольшой вздёрнутый носик, голубе глазки, что смотрят прямо в душу. Что-то внутри защемило.

Я сделала шаг к принцессе, но её улыбка резко сменилось грустью, из глаз потекли слёзы, а пронзительный крик: «Мама!», заставил меня проснуться.

Сердце бешено колотится, дыхание перехватывает, а перед глазами всё ещё лицо маленькой белокурой девочки.

Это был первый сон после моего пробуждения. Точно ли это просто сон? Вдруг моё сознание посылает мне сигнал? А может это воспоминание?

Как же всё сложно? Неизвестность заставляет цепляться за любую подсказку сознания, за всякую дичь, что творится внутри моей черепушке, лишь бы узнать хоть какую-то правду о себе, о своём прошлом.

- Что случилось? – вбегает Константин Ильич. – Твой пульс зашкаливает.

- Сон приснился, — решаю не утаивать от него. – Маленькая девочка, годика четыре. Такая светлая, лучезарная, от неё веет жизнью.

- Сновидение пробудило воспоминания? – серьёзно.

- Нет, — мотаю головой. – И это бесит, — злюсь.

- Дай восстановится телу, — с теплом. – А после и воспоминания вернутся.

- Вы не понимаете, как это тяжело, не помнить даже себя, — отворачиваюсь.

- Да, ты права, — касается моей руки. – Я не знаю каково это — не помнить ничего, но бывает, — вздыхает. – Что воспоминания приносят большую боль, чем их отсутствие.

- Как погибла ваша дочь? – неожиданно даже для себя.

- Отравилась, — облизывает пересохшие губы. – А заодно прихватила с собой неверного муженька, — снимает очки и растирает глаза. Видимо, пытается не дать волю слезам.

Молча сглатываю и даже не знаю, что сказать.

Точно не мне её судить. Я своей жизни не знаю совсем, может, открывшаяся правда сломает меня.

Но однозначно, она была слаба и поддалась своей слабости, а я так не хочу. Я чувствую у меня есть причина быть сильной, и я обязательно такой буду.

- Завтра начнётся твоя реабилитация, — встряхивает головой и снова надевает очки. – Анализы показали, что физически ты идёшь на поправку, всё срастается как положено, — кивает. – Так что всё тут, — показывает пальцем на свой висок.

- А с этим у меня большие проблемы, — усмехаюсь.

- Наладим, — уверенно, но с улыбкой.

Время тянулось мучительно долго. Единственным моим развлечением было сгибание и разгибание очнувшейся ноги. Я доверяю Константину, но не могу заставить себя перестать пытаться вспомнить. Я словно чайной ложкой ковыряюсь в мозгу, а тот, в свою очередь, вот-вот закипит.

До отбоя эти мучения ни к чему не привели, так и уснула с мыслями о маленькой девочке словно с картинки, что снилась мне. Не буду врать, я хотела, чтобы она приснилась снова.

Но вместо этого…

Белые простыни на просторной кровати в шикарной комнате. Моё стройное обнажённое тело в соблазнительной позе. На бархатистой коже, мужская горячая рука, сжимающая моё бедро, до приятных ощущений.

Я словно всё это ощущаю, но при этом нахожусь как наблюдатель, смотрю как-то со стороны.

Не вижу лицо мужчины, только спортивное красивое тело, что совсем рядом с моим.

Рука поднимается выше, оставляю следы от мурашек. И тут меня бросает в дрожь, но не от удовольствия, а оттого, что замечаю на мужском безымянном пальце обручальное кольцо, точно такое же что я совсем недавно крутила, но чуть шире.

Как бы я ни хваталась за сон, я всё же просыпаюсь. Унимаю бурю внутри себя и раз за разом пытаюсь уснуть, но как бы я ни старалась, ничего не выходит.

Это точно не было сном, но и вспомнить, тебя мой муж, я тоже не могу.

Глава 5.

Кира.

Первым моим испытанием на пути реабилитации стало собственное отражение в зеркале.

- Ты уверена? – спрашивает Константин Ильич.

- Да, — киваю. – Глупо врать себе, что всё в порядке, — усмехаюсь. – Особенно учитывая, что в голове, пустота, тело не слушается, а вместо лица месиво.

Мужчина молча достаёт зеркало и разворачивает ко мне. Мне хватает нескольких коротких секунд, чтобы понять, что это безнадёжно. Это нельзя исправить. Константин Ильич врёт! Тут нужно быть не врачом от Бога, а самим Богом.

- Я всё исправлю! – словно прочитав мои мысли.

Поднимаю глаза на мужчину. Я не верю. Это невозможно!

- Как вы это исправите? – рявкаю. – Тут легче новую голову пришить!

Вся моя кожа на лице была в буграх и ямах, огромных шрамах. Кончик носа совсем отсутствовал, как у известного злодея магического мира. Моё лицо похоже на засохшую грязь, по которой до этого проехал трактор, потом прошло стадо коров, отложив свои экскременты, потом она засохла, потом снова пошёл дождь, пробежала стая бешеных собак и вот уже она застыло окончательно.

- Новую голову, конечно, не обещаю, — с улыбкой.

Его ещё это и смешит! А вот мне совсем не до шуток. Хотя, конечно, ни ему с таким лицом жить.

- А вот лицо сделаю, какое выберешь, — уверено.

- Вы правда сможете это исправить? – хмурюсь.

- Не за один день и не за одну операцию, но в принципе, да.

И я ему поверила. А главное, внутри меня загорелась сила, видимо, так выглядит – надежда.

Каждый следующий день похож на день сурка: процедуры, занятия, гимнастика. Моё тело выздоравливало, приходило в норму, но не мысли.

Прошёл месяц с пробуждения, но я так и ничего не вспомнила, даже имени своего. Целый месяц неведенья – кто я, откуда? Есть ли у меня люди, которые меня ищут? Но, обычно, когда ищут, то находят. А я всё ещё тут и совсем одна! За исключением Константина, который за это время стал очень близким, почти как отец, да он и, в принципе, единственным знакомым человеком. Я чувствую, что нахожусь не в своей тарелке, в чужом месте, которое не помогает моей памяти.

Сегодня Константин провёл первую операцию по восстановлению моего лица. Их предстоит огромное количество. Сейчас я больше похожа на мумию, вся в бинтах и специальных повязках, но даже это куда лучше, чем было.

Спустя неделю Константин уехал на несколько дней на свою родину, в Россию. Там требовалась его неотложная консультация по сложному делу. Он практически отпрашивался у меня, хотя я его не держала. Только после заверения, что со мной всё будет в порядке, мужчина всё же согласился улететь.

Через несколько дней Черкасов вернулся.

- Как ты? – он выглядел уставшим и слегка потерянным. – Из аэропорта сразу к тебе, — понимает меня без слов.

Мужчина кладёт на прикроватную тумбу свой портфель и какой-то журнал.

- Всё хорошо, — сажусь и свешиваю ноги, а после встаю на них, тем самым демонстрируя свои успехи.

- Ты большая умница! – искренне восхищается. – У тебя большое будущее!

- Возможно, — усмехаюсь, но так бы хотелось узнать своё прошлое.

Отправляю доктора выспаться, а сама залипаю в окно. Наслаждаюсь видом. Мне даже представить тяжело, во сколько обходится моё лечение, но сейчас я совсем не хочу об этом думать.

Мой взгляд цепляет оставленные Константином Ильичом вещи. Любопытство берёт верх.

Журнал в основном посвящён новостям бизнеса, и он явно из России, потому что выпущен на понятном мне языке. Надеюсь, Черкасов не будет ругаться, за то, что я засунула свой ещё неполноценный нос в его вещи.

Укладываюсь на кровати поудобнее и внимательно читаю каждую страницу. И почему-то всё понимаю! Акции, конкуренты и прочее. Всё кажется таким знакомым.

На развороте крупные буквы бросаются в глаза: «ИсаевКорпорейшен теряет в цене».

Голова начинает кружиться, меня трясёт, приступ тошноты подступает всё ближе. А потом появляется кинолента, в которой с бешеной скоростью меняются кадры.

На них один и тот же человек, но в разные временные отрезки. Чаще всего это мужчина с короткими седыми волосами, морщинистым лбом, нависшими густыми бровями, с большим носом, очень грустными серо-голубыми глазами, небольшим ртом и с аккуратными усами. Он практически всегда в костюме.

Чуть реже появляются картинки этого же мужчины, но моложе, в основном в компании с женщиной, лет сорока, с золотистыми волосами, как у девочки из моего сновидения и с такими же голубыми глазами. Они выглядят очень счастливыми и от этого на душе очень тепло.

Каждый раз я пытаюсь ухватиться за любую картинку, чтобы задержать её подольше и попытаться понять кто это, но всё безрезультатно.

Я чувствую, что на правильном пути и теперь меня не остановить. Я должна узнать всю правду и начну с ИсаевКорпорейшен.

Глава 6.

Делая людям добро, помни – они тебе отомстят.

(Неизвестный автор)

Кира.

После очередного курса процедур Константин Ильич задерживается у меня в палате, чтобы посмотреть, как заживает моё лицо.

- Константин, — поднимаю на него глаза. – Вы же что-то узнал обо мне, там в России?

Мужчина садится напротив меня, глубоко вдыхает, а после кладёт руку на мою.

- Немного, — пожимает плечами. – Я могу рассказать, — делает вдох. – Но мне почему-то кажется, что ты хочешь узнать всё сама.

У Черкасова отлично развита интуиция, а может это знание психологии. В общем, суть это не меняет – я действительно сама хочу докопаться до правды. Даже если она будет чертовски ужасной. Мне это нужно.

- Значит, я прав, — хлопает своей ладонью по моей руке.

Молча киваю, а потом вспоминаю, что именно хотела попросить у него.

- Можно мне телефон? – чувствую себя чертовски неловко.

Да какая там неловкость! Мне стыдно! Очень. Этот человек жертвует своё время, силы и деньги на меня безвозмездно, а мои запросы всё никак не заканчиваются.

- Простенький, — пытаюсь угомонить свою совесть внутри. – Мне только чтобы выход в интернет был, — уже мямлю и не могу поднять глаз.

- Ну, наконец-то! – задорно восклицает. – Я уж думал, не попросишь! – поднимаю глаза и натыкаюсь на довольное лицо Константина. – Если девушка не просит телефон, значит, девушка не идёт на поправку! – говорит с поднятым указательным пальцем вверх.

Мужчина протягивает смартфон. И я почему-то знаю, сколько он стоит! Чертовски дорого!

- Это слишком! – машу головой.

- А ну-ка, прекратить дискуссию! – командным голосом, но с улыбкой.

- Спасибо, — подрываюсь с кровати и искренне обнимаю мужчину.

Черкасов не сразу, но отвечает. Неуверенно, будто чего-то боится, а может, ему всё ещё слишком больно от гибели его дочери.

- Ни в чём тебя не ограничиваю, — отстраняется и всматривается мне в глаза. – Но прошу, подумай, прежде чем делать, — прикрывает глаза. – В этом мире не всегда всё, так как кажется.

- Хорошо, — вдумываюсь в каждое слово.

Когда Константин уходит, сажусь на кровать и кручу в руках телефон, не решаясь начать свои поиски. Что я могу там узнать? А вдруг неизвестность не так уж и плоха? Что, если реальность меня убьёт?

Я так боюсь потерять то, что я уже достигла: заново научилась ходить, взяла своё тело под контроль, начинаю восстанавливать свою мордашку. Если это рухнет, я уже не восстановлюсь, способностей феникса у меня нет. Хотя…