Мой несносный студент

Вероника.

Снова чёртов семинар отменили. Что за люди. Декан два месяца за мной бегал, уговаривал: «Вероника Вячеславовна, поучаствуйте. Кто, если не старший преподаватель психологии? Ну ты же знаешь: я в долгу не останусь. Наш Санкт-Петербургский государственный университет скажет тебе спасибо». Ну а когда проректор попросил, выбора уже не осталось, и я дура согласилась. Убила три недели на подготовку, практически жила в универе. Но что сейчас об этом?! Побешусь и пройдёт.

Сейчас я спешу домой, к жениху. Вызываю такси. Предпочитаю личный транспорт, но мой старенький форд мы продали, а на новом вольво я боюсь, подумала и решила, что буду привыкать к нему во время отпуска. Такси приезжает быстро, несмотря на обеденные пробки. Хотя я не знаю, когда в Питере нет пробок. Прошу водителя высадить меня чуть раньше запланированного маршрута. Хочу зайти в магазин недалеко от дома.

В магазине, не задумываясь, буру две бутылки красного сухого вина – то, которое любит Кирилл. По мне оно кисловато, но хочется сделать ему приятный сюрприз. За эти три недели подготовки к семинару мы отдалились друг от друга, а у нас свадьба чуть меньше чем через две недели, и сегодня я так кстати освободилась раньше. Пока жду очередь на кассе, заказываю доставку еды.

Вообще мы с Кириллом со школы вместе. Ну не прям вместе, в общем сложно все.

Вяземский Кирилл – самый красивый старшеклассник. Идеальное лицо, острые скулы, волевой, мужественный подбородок, бархатные пропорционально тонкие розовые губы, длинный прямой нос, высокий ровный лоб, четко очерченные тонкие, в цвет волосам, брови, не густые послушные каштановые волосы и ярко-карие глаза. Данная внешность способствовала огромному вниманию девушек, чем парень и пользовался. Что и способствовало его репутации бабника. Поэтому, когда Кирилл приударил за мной в одиннадцатом классе, я его отшила.

После школы наши пути разошлись: он поступил в Москве и успешно осваивал программирование, а я осталась в родном Питере, где и получила педагогическое образование. Однажды Кирюша приехал в Питер в отпуск к родителям, и мы увиделись. И чувства вспыхнули вновь. Всё быстро закрутилось, и через полгода отношений Вяземский сделал предложение, и я сказала «да».

Кирилл нашел работу из дома, честно не вникала во все его вычисления, языки программирования, как он выражается – и прочую компьютерную чушь. Мы стараемся не обсуждать работу дома, есть вещи поинтереснее.

В приподнятом настроение я поднималась в лифте на семнадцатый этаж. Одна бутылка идеально влезла в женскую сумку, так что она оправдала свою стоимость, а вторую я держала в руке.

Я открыла квартиру своим ключом, чтобы не отвлекать Кирилла от работы. В прихожей стояли чужие домашние тапочки.

Хм, у нас гости, не помню, чтобы мы кого-то ждали. Некий червячок будоражился внутри. Резкий, чужой аромат незнакомых женских духов подливал ему пищи.

- У нас гости Кирюш? – открыв дверь спальни, замерла в дверном проёме.

Картина маслом. Соседка, с охренительными голыми сиськами скачет, как на верном скакуне, на моём женихе. Бывшем теперь уж. Если вы думаете, что знаете, что значит перехватило дыхание, то вы ошибаетесь. Все базовые функции организма отключились. Дышать, глотать, думать, моргать. Да все. Я превратилась в статую, которые, в таком огромном количестве, украшают наш город.

- Это не то, что ты думаешь, – стереотипная фраза возвращает в меня жизнь.

Кирилл мечется по комнате, стараясь одеться. Дамочка прикрылась нашим одеялом.

Болезненная улыбка растянулась на лице, бутылка полетела на пол. Прикрыв лицо ладонями, истерически рассмеялась. Моя реакция явно удивила и дезориентировала Вяземского.

- Ник, давай спокойно поговорим, – наконец натянув трусы, остановился напротив меня изменник.

Молча развернулась и, не торопясь, иду по гостиной.

- Ой, – скидываю первую попавшуюся фарфоровую фигурку. Кирилл собирал их всю свою сознательную жизнь – многие из них в единственном экземпляре. Иногда я шутила, что они ему дороже, чем я, оказалось, не шутила. – Я такая неловкая, – провела пальцем по губе, после ещё одной вдребезги разбившейся статуэтки.

- Перестань. Давай просто поговорим, – пытался вразумить меня Кирилл.

- Прости, – скинула всю оставшуюся коллекцию. – Нам больше не о чем разговаривать, милый, – наступила ногой в тапочках на фарфоровые осколки, имитируя тушение окурка.

- Успокойся, истеричка, – почти кричит Кирилл, чем снова вызывает у меня улыбку.

Если он ждал слёз, то их не будет. Не для него точно.

В дверь раздаётся звонок. Минуя Вяземского, иду открывать дверь. На пороге стоить курьер с доставленной едой.

- Ваша доставка.

- Оставьте на тумбе. Он, – показывая на мужчину, стоявшего посередине гостиной, – сейчас оплатит. Им обязательно нужно подкрепиться после безумного секс-марафона, – обуваю кроссовки, накидываю кожанку, стягиваю ключи от нового вольво и скрываюсь за дверью быстрее курьера.

Уже в лифте даю волю слезам, сползая по стенке от боли и разочарования.

Вольво с60 – это совместный подарок наших родителей нам на свадьбу. Первый порыв разбить машину вдребезги, и сдерживаю я его с трудом. Возможно помогает психология – не зря училась. Что там у нас по плану? Отрицание, гнев, торг, депрессия и, наконец, принятие. И я сразу начала с гнева.

Глава 2.

Вероника.

Несусь к родителям загород, а перед глазами та постельная сцена. Телефон разрывается, но отвечать я не собираюсь. Что бы он сейчас не сказал – всё это ложь, слова пустые, а поступки делают больно. Урод. Ненавижу.

- Вы должны вернуть машину в салон, – врываюсь к родителям в дом.

- Что? – с удивлением смотрит мама, держа в руках какие-то бумажки.

- Свадьбы не будет, – я падаю на диван, и слезы ручьём текут по лицу. – Он мне изменил.

В комнате повисла гробовая тишина. Папа поменялся в лице. Его приподнятый брови вдруг резко сдвигаются на переносице, скулы напряжены, руки сжимаются в кулаки.

- Дорогая, – подходит ко мне родительница. – Может ты что-то неправильно поняла, ошиблась?

Мама у меня доктор, да не просто, а детский кардиолог – один из лучших в нашем городе. У неё очень мягкий характер, и в сочетании с работой, ей всегда всех жалко. Она считает, что люди всегда добрее и лучше, чем кажутся.

- Да ты что? – грублю, не специально. – Видимо, сегодня его заставили натянуть нашу соседку, – язвлю.

- Сукин сын, – ругается отец.

Мама обычно запрещает мат и все его формы проявления в доме, но сегодня молчит, только бросает беглый взгляд на отца.

Мамочка молча садится рядом со мной на диван, я кладу голову ей на колени и уже не сдерживаюсь, рыдаю в голос. Родная рука гладит мою голову, перебирая пряди темно русых волос. Больше никто ничего не говорит, лишь папа тяжело дышит и ходит из стороны в сторону, наматывая километраж по комнате.

- Я ему голову оторву, – наконец нарушает мою истерику.

- Нет, – хлюпаю носом, вытираю соленую жидкость с лица. – Не надо, па. Пожалуйста, не трогай его.

Я не беспокоюсь за этого подонка. Но папа известный адвокат по бракоразводным процессам. И стычка ему на пользу не пойдёт, не хочу, чтобы он портил свою карьеру из-за него.

- Можно я пока у вас поживу? – выдавливаю грустную улыбку. Я знаю, что они не выгонят меня и не откажут, и что спрашивать было не обязательно, но хочу перевести тему.

- Конечно, о чем речь Вероника, – папа подходит ко мне, раскрыв руки для объятий. – Марин сделай-ка нам чай, – кивает маме. – Или, может, что покрепче, Ник?

- Спасибо, пап, не хочется. Я пойду к себе, – чмокаю его в щеку, маму в макушку и иду в свою старую спальню.

Телефон не замолкал всю дорогу до дома родителей, поэтому я поставила его в режим «в самолёте», и когда я выключила его, оповещения посыпались, казалось, нескончаемым потоком.

«Давай поговорим», «Возьми трубку», «Хватит психовать, тебе не пятнадцать», - читаю последние три сообщения от бывшего возлюбленного, а там их ещё десять и больше сотни звонков.

- Привет, – звоню Ксюше.

Родители у меня замечательные, самые лучшие, но я не могу им полностью раскрыть свою боль. Потому что моя боль станет их болью, а папа и вовсе ему что-нибудь сломает.

- Что случилось, Ник? – в считанные секунды считывает подруга моё настроение.

- Можешь приехать? Я у родителей, – тяжело выдыхаю.

- Поняла. Скоро буду.

Мы с Ксюшей дружим с детства. Раньше и жили по соседству, но её родители открыли свой бизнес и перебрались в Москву, а она осталась тут со мной. Она пошла по их стопам, сначала открыла сеть цветочных магазинов, а потом перешла на маркетплейс с личным бредом косметики. А я съехалась с Кириллом. Глупая.

Айфон продолжал вибрировать, раздражая.

- Дочь, ты как? – постучав пару раз, открывает дверь мама. – Я чай принесла.

- Всё наладится, мам. Завтра будет лучше, – интересно, будет ли считаться нормальным, если психолог пойдёт к психологу? Или может сразу к психиатру? – Только Кирилл замучил названивать. Бесит.

- Милая, ну ты выслушай его, – мило улыбается. – Дай ему возможность объясниться.

Это женщина или издевается, или она ангел во плоти.

- Хорошо, мам.

Мамуля закрывает дверь, но перед этим целует в лоб, как в детстве. Хорошо, когда близкие рядом, не знаю, чтобы я сейчас делала.

- Что тебе? – с неохотой отвечаю на очередного звонок Вяземского. – Я думаю, мы все обсудили.

- Вероник, перестань из себя святую строить. Ты живёшь на работе, а я мужик, мне надо, – цыкает, в завершении уверена, закатил глаза.

- А ты хорошо устроился Кирюш, – делаю глоток чая, чтобы смочить пересохшие горло и протолкнуть вновь собирающийся комок в горле. – То есть, это я виновата, что ты её трахал?

- Отчасти да. Ой, не утрируй, – видимо, его наш разговор утомляет. – Давай хватит валять дурака, Возвращайся домой.

- Да пошёл ты.

Телефон летит в противоположную сторону кровати. Я падаю на спину и закрываю глаза. Плакать больше не хочется, хочется придушить его. Как там отец говорит? А точно, в состоянии аффекта. Вроде за это не много дают.

Мысли об убийстве прерывает Ксю.

- Так, чтобы этот не натворил, – открывает дверь. - Ты, в любом случае, права.

- Он соседку нашу прокатил, если ты понимаешь, о чем я, – тру опухшее от слез лицо.

- Так стоп, – она подходит к кровати и садится со мной рядом. – Ты серьёзно сейчас?

Я молча киваю.

- Ну и сука же он, – злится Ксюха.

- Ну знаешь, – поднимаюсь к ней. – Хорошо, что разводиться не придётся.

- Тоже верно, – улыбается подруга.

Она остаётся у меня до самого вечера – пьём чай, пересматриваем детские видео, я ещё несколько раз срываюсь в истерику и без сил вырубаюсь.

Утро начинается с криков, доносящихся с гостиной. Я открываю дверь и замираю, потому что узнаю голос: приехали родители Кирилла.

- Да перестань хренью маяться, Слав, – говорит на повышенном тоне Пётр Юрьевич. – Ой, ну гульнул паренек. Ну как будто ты по девкам не ходил?

Не могу дать сто процентной гарантии, что отец никогда не изменял матери, но лично мной застукан не был и разговоров таких в нашем доме не помню.

- Этот щенок к ней и близко больше не подойдёт, – напирает отец. – Пусть эти веники подстилкам своим дарит, – пихает в грудь шуршащий свёрток, видимо, букет цветов.

- Слушай, ты за речью то следи, – кричит в обратную. – Я же по-хорошему хочу. Они поговорят, да и забудут все.

Чувствую, что у папы кипят нервы, терпение подходит к концу. Поэтому выхожу из комнаты.

- Здравствуйте, Пётр Юрьевич. Ой, Ольга Николаевна тоже здесь, здравствуйте, – язвлю. Уверена, выгляжу я сейчас не очень, но все равно улыбаюсь. – Что бы ваш сынок вам не сказал, между нами все кончено. Свадьбы не будет.

- Вероничка, – вздрагиваю, терпеть не могу, когда меня так называют. – Ну ты не горячись, ну сглупил Кирюша, но он очень жалеет. Давайте, миритесь, и будет нам старикам счастье.

- Разговор окончен, – отворачиваюсь от собеседников, направляюсь в ванну.

Дальше к разговору не прислушиваюсь. Через несколько минут все стихает.

- Привет красотка – подбадривает Ксюша. – Ты как?

- Привет, – устало выдыхаю.

- По голосу слышу, что не очень, – констатирует факт.

- Родители Вяземского только что уехали.

- Этим то что надо? – злится.

- Хотели, чтобы помирились. Цветы от Кирилла привезли.

- Да пошёл он вместе со своими цветами, – почти фыркает Юсова.

- Знаешь, Ксю, – замолкаю, обдумываю, – Может стоит его простить?

- Скажи, что ты шутишь. Хотя это не смешно, – подруга в шоке.

- Ну, может, это правда единичный случай, и он сильно сожалеет.

- Не вздумай! – кричит.

И тут до меня доходит. Это торг. Добро пожаловать – новая стадия. Сейчас я сама придумаю ему тысячу оправданий. И буду торговаться сама с собой за лучшее.

- Не бери в голову. Это мимолётная чушь, – прихожу в себя. – Давай потом созвонимся.

Не дожидаясь ответа, сбрасываю.

Последующие десять дней я закрываюсь от всех, практически не выхожу из комнаты, пытаюсь уйти в работу с головой. Начинаю и тут же заканчиваю писать докторскую по восемь раз на дню. Белый лист раздражает. Много сплю, практически не ем. Удаляюсь из все социальных сетей, пересматриваю тупые романтические комедии и реву как не в себя.

До назначенной даты бракосочетания остаётся два дня, и чем она ближе, тем мне хуже. Обзвоном всех гостей, отказом от ресторана и прочей атрибутики занимаются мои родители. Мне просто всё равно. Какая-то часть меня умерла вместе с гневом. Сейчас я как тушёный овощ.

Так проявлялась моя предпоследняя стадия – депрессия. И помочь выбраться из нее приехала Ксюша. И в отличие от прошлого раза выгнать её не получилось. Она просто не захотела уходить.

- Ксюш уходи. Я хочу побыть одна, – мямлю.

- Так, женщина, хватит слюни распускать, – не сдвинулась с места. – Я поговорила с Вячеславом Михайловичем, и он поддержал мою идею.

- Какую? – чтобы она не придумала, я не покину свою кровать.

- Мы летим в Анапу, и это не обсуждается. Вылет сегодня.

- Что? Я не полечу, – категорична я.

- Не спорь, – не менее категорична она. – Ты полетишь: сама или силой.

Иногда мне кажется, что Юсова дана мне за какие-то грехи.

- С собой только паспорт, – улыбается. – Ах да, он уже у меня, – крутит в руках документ.

- Это можно рабством назвать? – усмехаюсь. И ловлю себя на мысли, что это первая улыбка за десять дней.

- Только, если очень приятным.

Глава 3.

Вероника.

Как и ожидалось, Ксю выбрала шикарный отель рядом с морем. Очень приветливый персонал и очень бешенные цены. По ценам в Анапе можно было легко отдохнуть за границей.

Господи, и когда я стала такой занудой. Наверное, Кирилл прав, и он просто устал от меня. Нет, я его не оправдываю, просто, наверное, понимаю.

- Пошли на пляж, – вырывает меня из самобичевания подруга.

- Давай не сейчас. Устала после перелёта.

- Нет, ты не поняла, – хватает меня за руку. – Я не спрашиваю.

Юсова тянет меня за собой, и сопротивляться бессмысленно, это все равно, что пытать за секунду остановить локомотив.

Ксюше надо отдать должное, если она что-то решила, то идёт до конца.

- Посмотри, как красиво, – останавливаемся на берегу.

Вид действительно стоящий. Даже не так – он восхитительный. Почти полная луна светила, отбрасывая свой блик на море, которое, в свое время, спокойно омывает песчаный берег. Яркие звезды создавали известные и не очень созвездия. Приглушенные, с мягким светом, идущие от отеля до пляжа фонари рассеивали ночную темноту. Крик птиц, тихий всплеск моря, лёгкий тёплый ветерок приводили к необъяснимому спокойствию, ясности.

Видимо, Ксю была права. Мне это необходимо.

- Очень красиво, – вдыхаю морской воздух полной грудью.

- Пойдём, – снова её ладонь на моем запястье.

Не успеваю опомниться, как оказываюсь по колено в солёной воде. Вода тёплая, расслабляющая.

- Давай, – Юсова заходит в воду прямо в одежде.

Я делаю то же самое. Усталость от перелёта снимает рукой, нежные волны обволакивают, словно поглаживая моё тело. Кожа покрывается мурашками, но не от холода, а от удовольствия.

Я чувствую, что снова начинаю жить.

Лучи южного солнца начинают щекотать лицо через, как мне казалось, закрытые жалюзи. Ведь я отчётливо помню, что закрывала их.

- Да вставай ты уже, соня, – возмущается Ксю.

Открывать глаза не хочется, да и в принципе просыпаться. Я глубоко вдыхаю и тянусь, как котёнок пригревшийся на солнышке.

- Блин, ты не Вероника, а Соня, честно.

- Что за пенсионерская манера ходить на пляж ранним утром? – недоумеваю, увидев, что часы, весящие на стене, показывают семь утра.

- А ты собралась проспать до обеда? – кидает новый, с биркой, купальник на кровать.

- Я педагог, и имею право хотя бы в отпуске выспаться, – все же поднимаюсь с кровати. – Ты же в курсе, что ты невыносима?

- Знаю, но ты все равно меня любишь, – улыбается.

- Люблю, но иногда хочется прибить тебя.

- Не преувеличивай. Любишь ты во всем крайности искать.

Закатываю глаза и топаю в ванну. Умываюсь, чищу зубы, крашусь (да-да, я из тех людей, кто красится на пляж), надеваю новый купальник и солнцезащитные очки в волосы, имитируя ободок.

- Ну наконец-то, – вздыхает. – Сколько тебя ждать то можно? – поправляет выбившуюся прядь волос. – Ммм, а сел как… Покрутись, – командует.

- У нас показ мод? – но все же выполняю приказ. Накидываю лёгкое, летнее платье и почти бегу за Ксюхой.

У нас «все включено», но Ксю утаскивает меня в местное кафе на набережной, там мы и завтракаем.

Вообще мне нравятся люди здесь, точнее их настроение и поведение. Они все милые и приветливые, а сколько комплиментов. Я за всю жизнь столько не слышала, как за час прогулки. Я понимаю, что это ради бизнеса, но все же стараюсь не думать об этом.

Я люблю Питер: он по-своему прекрасен, одни белые ночи чего стоят, но это город грусти и печали особенно для меня. В связи с недавними событиями задумываюсь про переезд. Кажется, это называется побег.

- Перестань грузиться, – толкает меня подруга, раскусив мои мысли.

- Я думаю. А это другое, – бормочу.

- Слушай, ты должна уже понять, что на твоём Кирилл весь свет клином не сошёлся. Да и кому я это говорю.

- Ну уже не мой, – вздыхаю.

- Боже, - накрывает лицо ладонью, изображая жест «рука-лицо». – Я же тебе про другое совсем. Посмотри, как мужики на тебя слюни пускают, – разводит руками по сторонам. – Любого только пальчиком помани, и он тебе покажет, что умеет. А ты ходишь с миной, как будто кто-то умер, – злится.

- Я услышала тебя. Давай будем просто отдыхать, - не хочу с ней ругаться, да и правда – пора двигаться дальше.

Мы провели незабываемый день. Юсова даже уговорила меня покататься на банане, я уверена за это в аду для неё есть отдельный котёл. Я практически сгорела, даже крем не помог, все тело стало ярко красным. Я варёный рак, поэтому вечер мы провели в номере. Смеялись, как никогда, подруга предлагала намазать меня сметаной и даже заказала её в номер, но решили обойтись молочком после загара.

Утром я выглядела лучше, чем чувствовала себя. От пеших прогулок и вчерашнего развлечения мышцы гудели, но вселенная ко мне сжалилась, и моя кожа приняла естественный загар, а не цвет варёного деликатеса.

Сегодня Ксю не врывалась в мой номер, как ОМОН, а, как и договаривались, ждала меня в холле. Я быстренько привела себя в порядок, завязала волосы в шишку и спустилась к ней.

Юсова уже составила план мероприятий на сегодня. Завтракать мы снова ушли в то кафе. Потом был аквапарк, фотки оттуда нужно хранить за семью замками, в бескрайних лесах Тайги.

- За нас, девочек, – протягивает свой бокал с вином к моему, когда официант принес наш обед. - И как там говорит твоя тётя, пусть плачут те, кому мы не достались, пусть сдохнут те, кто нас не захотел.

- За нас! – я знаю, к чему её тост. Именно сегодня должна была быть моя свадьба.

Моё пробуждение началось со звонка мамы, которая расспрашивала все ли со мной в порядке, потом к ней подключился папа. Через несколько минут позвонила тётя, мамина родная сестра - Анжелика. Мы с ней больше на подружек похожи, чем на родственников. У них с мамой разница 12 лет, так что она ещё на нашей волне. За ней позвонили несколько коллег, и даже соседка, слава богу, что не та самая. Поэтому я ожидала подобного и от Ксюши.

После обеда, ей пришла отличная, по её мнению, идея – прыгнуть с парашютом. Пришлось согласится, она бы не отстала. Я даже пошутила, что она нашла законный вариант от меня избавиться.

Мне досталась инструктор девушка. Милая, как и все тут, очень разговорчивая. За двадцать минут, что были выделены на инструктаж, она успела рассказать пол своей жизни, но коснулась и техники безопасности тоже.

Когда вертолёт поднялся на нужную высоту, девушка повторила инструкцию и дала команду о минутной готовности.

Мы прыгали в тандеме. То есть ни я, ни Ксю, ничего не делали, за все отвечал инструктор. Мы крепимся каждый к своему мастеру с помощью подвесной системы. Сам полет длился не больше минуты, эмоции не передать, чувство страха и свободы, восторга и ужаса вперемешку. Завтра проснусь без голоса, я выплеснула все эмоции криком.

Мы ещё долго обсуждали полученные впечатления.

Следующие несколько дней были просто чудесными. Каждый день мне становилось легче, но не ночь. Я привыкла проводить её в объятиях любимого, который сейчас мне постоянно снился. Сегодняшняя ночь не была исключением. Я вышла на пляж, благо доступ к нему был двадцать четыре на семь, отошла подальше, где освещения практически нет, лишь два небольших фонарика. И от мысли, что пришла в мою голову впала в ступор… Я поняла, что хочу искупаться нагишом. А собственно, почему бы и нет?

Оглядевшись по сторонам, убедилась, что рядом никого нет, я начала поспешно избавляться от одежды. Первыми на гальку отправились шорты, потом я снова покрутила головой, никого не заметив, продолжила. Следом сняла футболку, оголив грудь, благо местность и моё физическое состояние позволяют не носить мне лиф, последними я торопливо сняла чёрные кружевные танги.

Я как подросток забежала в воду, которая сейчас неимоверно теплая, из-за разницы с воздухом. Приятная морская вода касалась каждого сантиметра моего тела и казалось, что она вот-вот заберёт мою боль, все эти дурацкие сны, все болезненные воспоминания, всё то что раздирает мою душу.

Но наслаждение моё было недолгим, как только я подняла голову в сторону пляжа, увидела мужской силуэт, который, как мне кажется был здесь уже давно, ведь он уверенно показывал мне класс. Ну что блин за провал. Какой-то тип заценил ускоренную бесплатную версию стриптиза от Вероники. Человек на берегу, удвоил свой восторг, показав класс с двух рук, и довольно присвистнув. Мне стыдно. Очень. И самое провальное, что я не могу выйти пока он на берегу. Хотя точно ли не могу?

А правда, кто мне это запретит? Никто, я же свободная личность, индивид. Мои щёки сейчас точно краснее самого спелого помидора, да и пофиг. Нащупываю дно, и стараюсь изобразить уверенную походку. Хоть походка то должна быть уверенной в моей жизни. Но когда я добралась до своих вещей тень скрылась и, если бы не отчётливая картинка заставляющая меня краснеть, я бы подумала, что у меня глюки.

Утро начинается не так радужно, как остальные.

- Здравствуйте, Вероника Вячеславовна, – звонил ректор, черт его дери.

- Здравствуйте, Сергей Александрович.

- Вы нужны нам пятнадцатого числа в университете, – ставит перед фактом.

- Но это послезавтра. А я в отпуске, если вы не помните, – перехожу в наступление.

- Вероника, разговор пойдёт о вашей карьере и работе в принципе. В десять я жду вас в своём кабинете.

- Я вас поняла, Сергей Александрович.

Хотелось разреветься. Почему у меня все через одно место?

- Я меняю билет на завтра и возвращаюсь в Питер, – оповещаю подругу. – Что-то с работой, сама толком ничего не знаю, так что не спрашивай.

- И мне меняй тогда, – поджимает губы.

- Да ладно тебе, – обнимаю за плечи. – Оставайся, отдохни.

- Ник, – вздыхает. - Все это затевалось ради тебя.

- Люблю тебя, Ксюх.

- И я тебя.

Мы подходили к отелю, когда Юсову осенило ещё одной новой идеей.

- Иди, переодевайся и мигом сюда, а я сейчас все сделаю.

- Что сделаешь?

- Иди! – кричит и машет рукой.

Когда я спустилась обратно, она стояла с плетёной корзиной, без понятия, где она её достала, из неё торчали бутылки вина.

- Мы идём на пляж, – демонстрирует корзинку.