Vivens Contra Omnia

Глава 6. Накопление

Детство, отрочество и юность проходили у Шаназара весьма занятно. Можно даже сказать, что это было время, наполненное приключениями и разными историями одного советского мальчика. Эдакий баловень случайностей, и при этом живущий по соседству с могилками. На детскую площадку его не пускали, а в списке для взрослых его почему-то ещё не было.

Как ни странно, Шаназар уверенно рассказывал о себе с дошкольных времен, словно память – его честный друг – никогда не подводила. По его рассказам, отец был летчиком гражданской авиации, а мама – служащей в отделе государственных доходов в райкоме партии. Он довольно часто с ними был в разлуке: лето проходило либо в колхозах у родственников, либо у дедушки с бабушкой в высокогорном городке Таджикистана. Зимы там были полны снега, а летом постоянно держали в эйфории прохлада горной реки Исфаринка и чистый горный воздух. Беззаботное детство попросту обязывало мальчугана быть счастливым. Как было принято на Востоке в те времена, – целая армия любящих родственников, по весне, меняющие мир необычайными красками, цвели, словно райские сады, плодовые деревья. Старшие родные занимали посты, да и вообще были интеллигенцией. Но судьбы людей, как порывистый ветер, могут так неожиданно развернуть паруса, что не у каждой лодки такелаж выдержит.

Именно там маленькому Шаназару диагностировали его первое воспаление легких. А уже в семь лет диагноз «обширная пневмония» ему поставили в Москве. Постановка на диспансерный учет с диагнозом «бронхиальная астма» перевела маму Шаназара, как и самого его, в другое измерение на долгие годы.

Мама… Мамы – наше всё. Они костьми лягут, чтобы свое чадо защитить от всех невзгод. Вот и в этом случае она отвезла его в Москву, в Дом отдыха имени Болшево, показывала его там светилам медицины. Водила по разным клиникам и даже не упустила возможности отвезти его в Загорск. До развала СССР он назывался именно так, а после ему вернули оригинальное название – Сергиев Посад. Ещё сама Екатерина Вторая собственноручно подписала указ об учреждении посада вокруг Троице-Сергиевой Лавры. Название было связано с Сергием Радонежским, игуменом всея Руси и чудотворцем земли русской, он же был основателем многих монастырей и в том числе Свято-Троицкого монастыря в Подмосковье. Святые мощи оставили неизгладимый след в его воображении. Он, будучи маленьким мальчиком, пребывал в недоумении, а храмы, колокольный звон, убранства церквей и их внешний вид, вся эта атмосфера попросту сводили его с ума своей уникальностью и красотой. Шаназар несколько раз подходил и подолгу не мог оторваться от митры: искусство тех времен, кое было вложено в создание этого головного убора, захватывало дух. Его будто переносило в другое измерение. Ещё один из дней с мамой они провели на ВДНХ. В восьмидесятых годах это был некий символ социалистического строя. Выставка достижений народного хозяйства по-настоящему сверкала своим великолепием. Огромные богатырские лошади, как в сказках, ракета-носитель, кинотеатр-панорама, самолет Ту-134, фонтаны с изваяниями девушек всех народов СССР, пионеры, демонстрирующие первую робототехнику на фоне модели первого искусственного спутника Земли… Там Шаназар впервые попробовал мороженое «Эскимо» и увидел макет древнего строения Зумрад. Зумрад – это местечко, где когда-то проживал сам Абу Али ибн Сина, многим известный как Авиценна. Соотечественники всегда гордились, что это самое местечко – их малая родина, Шаназара ещё вдохновлял тот факт, что это земля, где родилась и выросла его мамочка. Шаназар вспоминал, как на выходе из ВДНХ были небольшие кафетерии с мороженым. После лёгкого, быстро пробежавшегося дождя, в окружении красивейших зелёных газонов и маленьких фонтанчиков, он впервые услышал волшебный звук саксофона. Стильно одетый мужчина в белых парадных перчатках в одиночестве играл какую-то мелодию. Это мальчугана из Средней Азии очень сильно впечатлило тогда. Вы только представьте: ребенок в беззаботном детстве, под действием опиоидов и каннабиноидов, вырабатываемых детским мозгом, – и нескончаемая картина вершины достижений человечества. Без сомнения, это оставляет след в голове на всю жизнь, особенно в столь раннем возрасте. Шаназара, тогда совсем ещё ребёнка, не могла не впечатлить Красная площадь, Царь-пушка и Царь-колокол, кремлёвские звезды и куранты, почетный караул перед Мавзолеем и куча иностранцев, говорящих на разных языках.

Благодаря маме он часто путешествовал. Она искала новых традиционных и нетрадиционных лекарей – её заботило то, как излечить своё чадо от астмы, а он в свою очередь смотрел мир. Москва, Душанбе, Ташкент, Самарканд, Бухара, Шахризапс. От Амударьи до Москвы-реки, от Сырдарьи до Исфаринки, от Каспийских пляжей до пляжей Персидского залива. Горы, реки, моря, озера, долины, березовые рощи и густые хвойные леса, свисавшая над головой рябина и бесконечное множество сладкой малины у подножья огромных деревьев – всё это заставляло совсем юный мозг развиваться в другой, альтернативной реальности. В бесконечных суточных переездах, в советских, тогда ещё очень даже добрых поездах, в автобусах «Икарус» с повышенным комфортом и перелетах на самолетах, а также на разных корабликах – в окне или иллюминаторе всегда была видна красота природы.

Объехав почти весь Союз и в долгих беседах с отцом, Шаназар начал понимать, что Бог есть, и он создатель всего самого прекрасного на земле. Ему посчастливилось подолгу наблюдать, как в Бухаре кузнецы ковали лопаты и кетмени. В Самарканде он не мог оторвать глаз от того, как возвышались купола над древними строениями. Его любимые книги покупались в книжном магазине, а потом в дороге, в долгих переездах он их читал, при этом постоянно задавая вопросы маме или отцу о пока ещё незнакомых словах или явлениях. Воображение кипело, он отчётливо представлял всю картину происходящего в своих первых прочитанных сказках и рассказах. Иногда ему так приходились по сердцу некоторые персонажи, он так переживал, и ему бывало обидно за них, как, например, впечатлился персонажем Филипок: он, конечно же, был немного смешной, и папа его с улыбкой потом часто так и называл – Филипок, – когда он надевал шапку-ушанку из кроличьего меха.

Вот так он читал, а за окном сменялись времена года. То солнышко озаряет золотые нивы, то жёлтым листопадом покрываются все дорожки и тротуары, то белоснежным одеялом накроет всю долину и крупными хлопьями неторопливо покрывает перрон вокзала. А Шаназар, маленький мальчик в шапке-ушанке и в варежках, туго укутанный шерстяным шарфом, стоял и ловил снег, карауля чемоданы, пока мама стояла за билетами в кассе или брала им что-нибудь поесть у привокзальных торговцев общепита.

В памяти Шаназара всё чаще всплывали картинки из детства. Словно кадры с фотоплёнки: – по весне или летом, щебетание птиц не умолкало, а вокруг -одуванчики на полях, и их так много – от избушки до избушки, от дорожки до дорожки. Яркие краски уходили за горизонт так же быстро, как и уходило детство, от этого становилось ещё грустнее.

Значок октябрёнка сменился на галстук пионера. Сказки сдали смену книгам по электронике, рассказы заменились журналами, привезёнными «из-за бугра», мультфильмы лампового черно-белого телевизора переросли в видеофильмы с кассет на цветном телевизоре. Парки отдыха, зоопарки, экскурсии, коим не было счёта, чешские луна-парки, кинотеатры, вкуснейшее мороженое, посыпанное шоколадным порошком, шашлыки в Ферганской долине, самса в Андижане и плов в Чильгази… Вспоминая и описывая всё это, он приходил к двум осознаниям. Первое – у него было прекрасное, шикарное детство. А второе – люди никогда не научатся понимать истинные ценности мира, всегда стремясь к разрушению прекрасного.

– Да, уважаемый, вы пережили такую интересную жизнь, и так интересно всё рассказываете. А мне мало что есть вспомнить, но мой отец с мамой тоже многое рассказывали о своем прошлом. Всё-таки мне иногда кажется, что у вас там было интереснее, что ли, хотя я и не представляю теперь жизнь без интернета, без гаджетов. Как-то всё было просто и понятно, сейчас даже и не знаю, что будет дальше, – Тимур, потерев ладонью лоб, невольно сделал гримасу, сжав губы к носу, и вздохнул.

– Да не переживай, прорвемся, и не такие праздники проходили, – вполголоса утешил Шаназар.

Глава 7. Вечер в деревне

Вот уже через несколько часов колонна из трех машин подъехала к Рино в штате Невада. Первый же трак-стоп – и вот все уже на стоянке.

– Так, ребята, ждем команды, не торопимся, смотрим в оба. Хрен знает, чего или кого мы здесь встретим, – предостерегая, передал по радио Шаназар.

– Может, я тихонько объеду магазинчик? – спросил Фара.

– Да, только радио Артёму дай. Пусть глядит в оба и, если что, сразу маякни, – попросил Шаназар.

– Здесь лекарства могут быть вообще? – спросила Анна по радио.

– Да, должны быть, но ничего серьезного, сильно не радуйся, бинтов точно у них нет, – сказал Шаназар и тут же начал глазами искать больницу или аптеку вдоль дороги.

– Вроде всё тихо, движения не наблюдаю, – сообщил Артём.

– Давайте тогда двое вовнутрь, остальные ждут. Айбек и Артём, вы на разведку, остальные ждут у дверей. Оля, Фара, машины не глушить, – скомандовал Шаназар.

Фара с Айбеком вошли в помещение. Осмотревшись, сообщили по рации о том, что всё чисто. Ребята немного вздохнули и направились вглубь.

– В общем так, бойцы. Смотрим на сроки годности и собираем всё, что можно съесть, употребить или использовать для гигиены. Команды «вольно» не было, так что продолжаем слушать и слышать. Внимательнее и без шуток, – строгим голосом раздал команду Шаназар. – Тимур, а ты со мной, пойдем глянем, что у нас с генераторами, может, включить сможем.

– Да, иду. Надеюсь, этот агрегат не будет сильно шуметь? А то как-то гостей совсем не хочется, – Тима, как обычно, порадовал своей смышленостью.

– Да не должно. Хотя у них правила по децибелам вообще никогда не соблюдались, – задумчиво ответил Шаназар.

– А на что им генераторы-то?

– Да они круглосуточно работали, а грузовики останавливать нельзя – и деньги, и экономика. Дожди здесь бывали такие, что и без ветра столбы падали.

– А заводить их как? Вы знаете?

– Ну конечно! Слушай, я тоже живой человек, я не могу всё на свете знать, разберёмся. Я даже не знаю, как они заправляются, но, думаю, справимся, – Шаназар внимательно смотрел по сторонам, прищурив глаза, выискивая заветный металлический шкаф.

– А как они выглядят вообще? – спросил Тимур, пытаясь открывать запертые двери от служебных и подсобных помещений.

– Большая непонятная квадратная штука с парой лампочек и знаком в виде молнии, типа «Не влезай, убьёт».

Генератор они так и не нашли, но благо и погода нехолодная была, жарило, как в Каракумах. Зато фонариков и батареек было столько, что все со своими светильниками разбежались по душевым кабинкам.

– Как у них здесь всё для нас прямо придумано, а! И полотенца, и средства, даже мочалки оставили нам, – счастливый голос Зухры поднял настроение окружающим.

Девчонки бегали, будто опаздывали куда-то, и смеялись, продолжая перешёптываться между собой.

Мальчишки оказались весьма смышлёными, быстро разобрались, как достать топливо. Топливные шланги на колонках оказались съёмные, и заливные отверстия не на замке. Горючку они достали быстро. Заправились под завязку и стали готовиться к продолжению пути.

Шаназар, как главный сценарист похода, посмотрел на часы и подумал: «Быстро управились – всего за час и сорок пять минут. Атмосфера напоминает фильм ужасов, чувствуется, что здесь давно не было людей. А это означает, что пока всё идёт по плану; слава богу, с ребятами повезло: то ли они испугались не на шутку, то ли поддались коллективному сознанию. Не спорят, и подгонять не нужно; все всё понимают и не задерживаются попусту», – Шаназар параллельно продолжал наблюдать и анализировать всю обстановку.

– Все готовы, можно ехать, – будто по-армейски сообщила Анна. – Только вот лекарств здесь… Ну, в общем, только перекись и от диареи.

– Да, я понимаю, но ты не переживай, по дороге заедем в ближайшую клинику или аптеку, там и наберём всё, – успокоил её Шаназар.

– Ну что, куда дальше едем? – спросил Фарид.

– Сейчас у нас на пути есть небольшая старая деревушка. Там ещё до того было пусто, заброшенная, кажется. В общем, она и есть наша цель. До неё доберемся и там на ночлег. Так что, едем спокойно, неторопливо, до темна у нас ещё часика три есть. В путь! – прокричал старший, и колонна авто вновь выдвинулась по пути следования.

– Бать, а нафига солярку взяли? Мы же на бензине, – спросил Тима.

– Кырасинку зажигать будем, – с кавказским акцентом шутливо произнёс Шаназар.

– Что за керосинка? – удивился Тимур.

– Почему ты такой непредусмотрительный? Вечером приедем в деревушку, там займем какой-нибудь домик, а света нет. Батарейки тратить попусту, что ли? Возьмем пустые банки, придумаем фитилёк, и будет у нас свет в избушке. Ужин при свечах, так сказать. И романтика, и глаз не жмёт, как эти диоды. Они же мерцают постоянно, глаза мучаем, а мозг не понимает.

– О как! Интересно. А что на ужин? Жаренные консервы?

– Ты сарказм-то прибереги пока, Тима. Вот пройдёт срок всех этих запасов, как потом шутить будешь?

– Зато пиво есть! – радостно констатировал Тимур.

– Ага, – поддержал его Шаназар, – и пива, и вискаря, и водочки хватает.

Два часа в дороге за разговорами пролетели незаметно, как они уже прибыли на место. Деревушка всех порадовала одним очень даже неплохим домиком. Больше всего ребятам понравилось то, что вокруг по заборчику разрослась зелень. Опытные водители Фарид и Шаназар так красиво въехали, что машин и не видать было извне. Закупорив окна всем, что попадалось под руку, парни и сквозняки устранили, и просвет на улицу исключили. Девчонки машинально прибрались в комнате по центру и стали импровизировать стол. Крыша, правда, была пробита, будто на неё что-то упало, да и полы сгнили почти. Айбек притащил со двора какой-то тазик и предложил развести в нём огонь. Идея всем понравилась: домик был как решето, так что угар ребятам был не страшен. И вот наша группа выживших поужинала, расположившись вокруг этого тазика, как одна большая семья геологов. Артём достал гитару и тихо играл на струнах в стиле слоу-рок: то ли вспоминал какую-то мелодию, то ли импровизировал.

Какое-то время сначала стояла тишина. Это и понятно: только что у всех началась новая жизнь, новые повороты судьбы, в одночасье всё вокруг стало другим. Каждый сидел и будто пытался осознать, что произошло. Артём продолжал своими небыстрыми переходами по струнам перебирать минорные аккорды, сам не подозревая, как всех настраивал в унисон. Айбек пытался соорудить себе лежанку, подыскивая что-то под голову, и вроде наступало умиротворение. Все, углубившись в свои мысли, смотрели на догорающий костёр в центре комнаты. Небольшие языки пламени играли тенями на стенах, лишь только звуки гитары под аккомпанемент потрескивающих углей тихонько руководили тишиной. Казалось бы, небольшое количество совершенно разных людей оказались как на необитаемом острове, только этот остров назывался планетой Земля. Шаназар уже почти расслабился, разминая очередную сигарету, пытался выкинуть мысли из головы, которые так яростно цеплялись в его сознание, заставляя его то морщиться, то удивляться, то улыбаться, совершенно не контролируя мимику лица, продолжал бороться с вариантами развития событий, пытаясь предугадать, что будет завтра. Но не тут-то было.

– Ваше молчание, господа хорошие, – это инфантильность на грани преступления! Что, неужели никого ничего не интересует? – как гром среди ясного неба, Ольга словно разорвала своим бархатистым тембром тишину. Гордо запрокинув назад голову и ловко смахнув рукой свои светло-русые волосы с лица. Как тут же, словно сговорившись, Зухра развернулась с вопросом к Шаназару:

– Акя, а где вы были, когда это произошло? Как вы встретили новый мир?

– Да, мне тоже очень интересно, – поддержала Ольга.

– Да какой там встретил, о чём вы, – с улыбкой, словно возвращаясь в реальность и, прочистив горло, Шаназар начал рассказ. – Дело было так. Все мои уже уехали к тому моменту на родину. Я загрустил немного и решил побаловать себя баранинкой. Ах, какие получились тогда рёбрышки, если бы вы только слышали этот запах… Это не рёбрышки, это песня была. А какие рёбрышки без хорошей водочки! Эх, компании не было тогда. Развалился я на диванчике перед столиком журнальным. Думаю, жена с детьми уехали, можно и расслабиться немного.

Накрыл я себе поляну, включил видео со старого мероприятия. Ну, семейные праздники у нас снимают, Зухра знает, как пышно у нас их отмечают. Там уже настроение было: «Ой, мама, где мои 17 лет». Стопочка за стопочкой, даже покурить не просили. Сидел я в своих мечтах, в полете души, так сказать. И вот уже почти долетел до седьмого неба, как вдруг… заснул! – Шаназар, как обычно, с игривой улыбкой осмотрел всех и продолжил: – Но, видимо, ненадолго. Природа решила меня поднять, чтобы проверить санузел. Как только почки перестали давить на совесть, я решил проверить телефон. Залез в мессенджер, в ленту… И тут я понял, что что-то не так. Сообщения были непонятные: то ли паника, то ли пранк какой-то. А главное, в сети не было никого. Чуйка меня напрягла. Вышел покурить. А на улице запашок какой-то стойкий, и тишина вокруг. Я на небо – а что там увидишь в третьем часу ночи? Я быстренько к себе в бункер – я так свою землянку называл. Я, когда этот домик купил, прямо впритык к стене возле спальни контейнер закопал. Добротно так осмолил его, обтянул, чем смог, пластика напихал вместо рубероида, подушку сделал, как положено. Сначала песочку присыпал, а потом щебень постелил. С восточного боку дверь врезал, и ямку-карман расширил на всякий случай. Вентиляция с фильтрами. Я даже умудрился скважину сделать. И был у меня такой импровизированный качок, воду добывать. А потом, как закопал я его, то сразу сверху пристроил ещё одну комнату, типа мансарды. И получилось у меня счастье фантазёра. Выходишь из спальни ночью покурить, например, прямо на мансарду: окна панорамой во дворик, как в кино… Там и лифт из старого подъёмника сделал – такой, чтобы мало места занимал. Сразу квадрат, замаскированный в пол, уходил. Там же и припасов копил, и фильтров, и «слоники» ГП-5, и израильские из старых запасов, и «баофэны» на двадцать пять миль, и счётчики разные, и карты, и провизии как минимум на пять лет сроку… В общем, со всего понемногу сложилось там.

– А что такое ГП-5? – спросила Ольга.

– Это противогазы советского образца. Их из-за шланга к фильтру «слониками» называли: они гофром, как хобот, свисали. Мы в них на учебке бегали, без фильтров, но воздух уже через метров десять ценить начинаешь, – рьяно ответила Анна, наконец-то найдя в общей теме до боли знакомые детали.

– Аня, а вы и учебку проходили, что ли? – с восточным акцентом удивлённо спросил Айбек.

– Да, проходила. Чего ты удивляешься так, словно стебешься? – Анна как с цепи сорвалась, по-старшински и с неким высокопарным возмущением наехала на Айбека. – Так-то, если что, мы медики военнообязанные, а на передовой нет мальчиков и девочек! Там есть только солдаты, те, кто служит или служил родине, понял! Так что свои приколы оставь для другого момента. Мы, так-то, не в турпоход собирались, а на линию фронта. Ты лучше спроси, откуда он здесь ГП-5 достал. Я уже вообще ничего не понимаю, эти политики будто бы всех за дураков держат постоянно, – буйно закончила свою речь Анна.

– Не, не нагнетай. Здесь как раз-таки всё очень просто. Одни дураки списывали, типа, на плановое обновление, а про других как-то говорил покойный Задорнов: «Наши умельцы летом в Африку тёплые одеяла умудрятся продать». Сюда их потом эти умельцы и завозили, и продавали на Амазоне без сертификата, как маски для Хэллоуина. А что? Я там много понабирал: и котелки по образцу 1936 года, копия немецкого… Да много там чего было. А самое интересное, что меня радовало – эти «слоники» вполне себе рабочие были. А резьба фильтров у всех была стандартная – 40 мм. Так что можно было на них и семьдесят седьмую «Миру» нацепить, и натовский KYNG, и израильский P-3. Ничего удивительного нет, здесь в своё время был рай для выживальщиков.

– А что потом, Акя? – попросила продолжить Зухра.

– Потом я быстренько, значит, к себе в штабик, закупорил все дыры. Проверил все системы, запустил всё, согласно лично разработанному протоколу. И дальше пытался найти в сети хоть какое-то логическое объяснение. Я же тоже из выживальщиков. Меня эта тема давно волновала. Сначала как хобби, потом увлёкся не на шутку, потом… наигрался, наверное. Затем начали появляться товарищи, которые спрашивали про «тревожные» рюкзаки. Ну, я им комплектовал и продавал. Почти в два раза дороже уходили. А им интересно было: типа, профи собрал и всё продумал. Я к ним даже инструкцию написать хотел. Но потом на Алиэкспресс нашёл дешёвые девайсы: типа фоторамки, только ещё и под видео заточены были. Короче, флешка на 256 гигов с небольшим пятидюймовым экраном. Туда загрузи, чего хочешь, и смотри, где хочешь. У этого счастья своего аккумулятора хватало часа на четыре беспрерывного просмотра. Ещё и можно было докупить солнечную панель-раскладушку – она, как стандартный лист, спокойно себе заряжала, долговато, правда, но при таких условиях неплохо. Так я им видео понаскачивал с Амазона – чем да как пользоваться. Что-то с Ютуба взял. А чат-бот мне такие описания на каждую фигню написал! Да ещё и на все необходимые языки перевёл. В общем, фирма была: красиво и для любого интеллекта подходило.

Так вот, подобного добра и заготовок у меня в землянке полно было. В принципе, я там в одиночку мог пару месяцев уж точно отсидеться. Сеть уже на второй день начала сыпаться. Сначала перестали сайты грузиться, потом уже явно серваки просели. Ну, короче, без сисадминов любая сеть долго не проживёт – вот в чём их ценность-то была. Ну, а на третий день и вовсе соединение пропало. То ли на шестой, то ли на седьмой день электросеть отключилась. Тут и вода в кране пропала. Ну, в общем, совсем туго стало. Я себя успокаивал тем, что мои уже дома были. Благо все камеры на солнечных батареях были, у меня вообще продуманная автономная сеть была. Я в своё время на ардуино, при помощи элементарных транзисторов такую штуку сделал, что, как только пропадала городская энергосеть, у меня тут же автономка включалась без потерь. Я там большой ёмкости литий-ионную батарейку поставил, с битых лэптопов собирал – они по надёжности и долгосрочности просто душу радовали.