- -
- 100%
- +
АКАДЕМИЯ ЧУЖОЙ МАГИИ
Книга 1
Печать двух миров
Полная версия
Роман
Пролог. То, что было до неё
За триста лет до появления Валерии существовал человек, который однажды открыл дверь между мирами. Его звали Арден Вальд.
Он был первым магом, сумевшим увидеть за пределами привычного мира другое небо. Не отражение в зеркале, не иллюзию, не сон — а настоящий мир. Мир без магии, без драконов, без летающих городов и говорящих скелетов. Мир, где люди жили, не подозревая, что где-то совсем рядом существует сила, способная изменить всё.
Арден верил, что два мира должны снова стать единым. Он говорил об этом на советах, спорил с магистрами, писал трактаты, которые потом запрещали. Он утверждал, что разделение — это не защита, а медленная смерть для обоих миров. Его брат считал иначе.
— Граница существует не просто так, — сказал он тогда, стоя в той самой зале, где сейчас учатся студенты. Голос у него был спокойный, но жёсткий. — Она спасает оба мира от хаоса. Ты хочешь вернуть то, что почти уничтожило нас.
— Любая граница однажды становится тюрьмой, — ответил Арден. — А тюрьма — это всегда начало бунта. Ты сам это знаешь.
Они провели ритуал ночью. Арден хотел лишь приоткрыть дверь — показать другим, что мир за гранью реален, что люди по ту сторону не враги. Но сила оказалась слишком велика. Граница треснула. Академия едва не рухнула. Башни тряслись, мосты обрывались, а в небе на несколько минут появилась вторая луна — чужая, холодная, пугающая.
После этого совет магов запретил любые исследования границы. Ардена объявили предателем. Его брат лично закрыл ритуал, заплатив за это собственной магией и частью души. Он стал первым хранителем. И проклял весь свой род на вечное бдение.
Но перед тем как исчезнуть, Арден оставил запись. Её нашли в тайнике под главным залом сто лет спустя. Чернила уже выцвели, но слова читались ясно:
«Однажды придёт девушка, которой не должно быть здесь. Не позволяйте ей открыть дверь. Но если дверь уже открылась — значит, мы опоздали».
Последняя строка была написана другой рукой, более тонкой, почти женской:
«Она вернётся за тем, что принадлежит ей».
Никто не знал, кто написал эти слова. И никто не догадывался, что через триста лет они окажутся не просто пророчеством — а приговором.
Глава 1. Девушка, которой не должно было быть
В тот вечер Лера совершенно точно не собиралась менять мир.
Валерия Хрусталева, двадцать три года, младший аналитик в небольшой московской компании, которая занималась маркетинговыми отчётами. Жила в съёмной однокомнатной квартире у «Сокола», ездила на работу на метро, иногда опаздывала, иногда работала сверхурочно. Друзей было немного — двое-трое, с которыми она переписывалась в чате и раз в месяц ходила в кино или кафе. Родителей почти не видела: мать жила в другом городе, отец ушёл давно и звонил редко. Лера привыкла к одиночеству. Оно не давило — просто было частью её обычной жизни.
В тот пятничный вечер она шла по Арбату после встречи с коллегами. Туфли уже третий час давили, сумка тянула плечо, а в голове крутились только три мысли: добраться домой, снять эти проклятые туфли, заказать что-нибудь жирное и наконец досмотреть сериал, который она откладывала две недели. Обычный город. Обычная жизнь. Никаких предчувствий.
Она шла по Арбату, когда свет на улице погас.
Не постепенно. Не как при аварии на подстанции. Вокруг неё одновременно погасли витрины, фонари и окна домов. На несколько секунд весь город провалился в абсолютную темноту. Лера остановилась, моргая. Кто-то рядом выругался. Кто-то засмеялся нервно. Девушка в наушниках продолжала идти, будто ничего не заметила.
А затем вспыхнул свет.
Но не электрический.
Прямо перед ней, в воздухе, появился тонкий серебристый круг, исписанный незнакомыми символами. Он вращался медленно, почти лениво, и от него шёл холод — не зимний, а какой-то чужой, будто из места, где никогда не бывало солнца. Символы на нём пульсировали в такт её сердцу.
— Нет… — выдохнула Лера, отступая на шаг. — Это не смешно.
Круг приблизился. Символы вспыхнули ярче. И она услышала голос. Не снаружи. Внутри головы. Женский. Усталый. Знакомый — хотя она никогда его не слышала.
— Наконец-то.
Земля исчезла из-под ног.
Первое, что она почувствовала, — холод. Настоящий, осенний, с запахом мокрой травы и дыма. Второе — траву под ладонями. Жёсткую, чуть колючую. Третье — чужие голоса.
— Она дышит.
— Невозможно.
— Проверьте пульс. Быстро.
Лера открыла глаза.
Над ней стояли трое.
Первый — мужчина лет тридцати пяти, плотный, с коротко стриженными русыми волосами и широкими плечами. Он держал тяжёлый посох из тёмного дерева, на вершине которого плавал крошечный огонёк — живой, подвижный, будто у него было собственное настроение. Огонёк то разгорался ярче, то сжимался в точку, реагируя на дыхание хозяина. На лице мужчины было написано чистое профессиональное недоумение: он явно уже видел странные вещи, но вот это — явно выходило за рамки.
Вторая — девушка примерно её возраста, в длинной синей мантии с серебряной отделкой. Карие глаза, россыпь веснушек на носу и щеках, светло-русые волосы, собранные в небрежный хвост. Она смотрела на Леру с любопытством и лёгким страхом одновременно — будто хотела подойти ближе и одновременно готова была отскочить. В руках она нервно сжимала край мантии.
И третий.
Высокий, почти на голову выше остальных. Чёрные волосы, чуть длиннее, чем принято у преподавателей, падали на лоб. Серые глаза, в которых при определённом свете вспыхивали тонкие золотые прожилки — как будто внутри зрачков горел очень далёкий огонь. Он не улыбался. Не хмурился. Просто смотрел так, будто ждал именно её. И будто уже знал, чем всё закончится. В тёмной мантии без лишних украшений он выглядел строже и старше своих, наверное, тридцати лет. От него едва уловимо пахло книгами, озоном и чем-то ещё — холодным и древним.
— Где я? — голос сел. Горло саднило, будто она кричала.
— Вы понимаете нашу речь? — быстро спросила девушка.
— Конечно. Я… из Москвы.
Никто не понял. Девушка переглянулась с тем, кто держал посох. Тот пожал плечами.
— Москва? Это… город?
— Большой. Очень. С метро, пробками и людьми, которые не исчезают в серебристых кругах.
Снова молчание. Лера села, чувствуя, как земля слегка покачивается. Или это она сама?
За деревьями возвышалось огромное здание, похожее на замок короля или какого-то богатого правителя. Башни, светящиеся окна, мосты, висящие прямо в воздухе, будто кто-то забыл про законы физики и решил, что так красивее. В небе медленно плыли две луны — одна яркая, вторая едва заметная, как призрак.
— Магии не существует, — сказала она скорее себе, чем им.
Мужчина с серыми глазами поднял ладонь. Между пальцами вспыхнуло пламя. Настоящее. Жёлто-оранжевое. Живое. Оно не обжигало его кожу.
— Теперь существует?
Лера сглотнула. Сердце колотилось так, будто пыталось выпрыгнуть.
— Мне, кажется, пора в больницу.
Девушка рассмеялась — коротко, нервно. Мужчина едва заметно улыбнулся уголком рта.
— Боюсь, Валерия Андреевна, больница здесь вам не поможет.
Она вскинула голову.
— Откуда вы знаете моё имя?
Он не ответил сразу. Пламя между пальцами погасло, оставив после себя лёгкий запах озона.
— Потому что вы попали в другой мир. А я — магистр Кайрон Вальд. И если хотите остаться в живых, сегодня ночью не заходите в академию.
— Академию?
Он уже уходил, когда над замком раздался десятый удар колокола. Все огни в башнях разом погасли. Из главной башни донёсся крик — долгий, отчаянный, оборвавшийся на середине.
Кайрон мгновенно стал серьёзным. Золото в глазах вспыхнуло ярче.
— Оставайтесь здесь.
— А вы кто вообще, чтобы мне приказывать?
Он обернулся. Взгляд был тяжёлым.
— Тот, кто сейчас пытается вас не убить. Не испытывайте удачу.
И исчез между деревьями, будто его и не было.
Лера посмотрела ему вслед, потом на девушку в синей мантии, потом на светящиеся в темноте окна академии. Всё это выглядело как плохой сон. Или очень хороший. Она ещё не решила.
— Очень убедительно, — пробормотала она. — Особенно последняя часть.
Девушка присела рядом. Ее карие глаза и веснушки делали её моложе.
— Я Мира. И он правда не шутит. Сегодня ночью в академии опасно даже для нас.
— А для меня?
Мира взяла её за запястье — осторожно, будто боясь обжечь — и посмотрела на ладони. Кожа была чистой. Никаких меток, ни шрамов, ни следов магии. Только обычные линии, которые Лера видела всю жизнь.
Мира замерла. Пальцы чуть дрогнули.
— Для вас — особенно. Потому что вы — то, чего здесь быть не должно.
Она отпустила руку и встала. В голосе появилась странная нотка — не страх, а что-то ближе к тревоге.
— На ладонях у магов почти всегда есть след. Даже у слабых. У вас… ничего. Как будто вы пусты. Или… наоборот. Как будто всё ещё спрятано глубже.
Лера потёрла ладонь. Кожа была тёплой, обычной. Ничего не покалывало, ничего не светилось.
— И что это значит?
Мира покачала головой.
— Пока — ничего хорошего. Оставайтесь здесь. Не подходите к академии. Я принесу одеяло и еду. А утром… утром разберёмся.
Она ушла между деревьями. Лера осталась одна на холодной траве, глядя на две луны и на башни, где только что кто-то кричал. В груди тяжело билось сердце. В голове крутилась одна мысль:
Она не должна была здесь оказаться.
И кто-то уже это знал.
Глава 2. Императорская академия
Утром Лера проснулась в комнате, которую вчера считала невозможной.
Потолок был украшен движущимися звёздами — настоящими, медленно плывущими по тёмно-синему куполу. Они иногда вспыхивали ярче, будто переговаривались между собой. За окном вместо привычного города виднелись башни академии, а по воздуху летали маленькие светящиеся существа размером с ладонь. Они переговаривались высокими голосами, садились на подоконник и оставляли после себя блёстки, которые таяли через несколько секунд.
— Добро пожаловать в худший сон в вашей жизни, — сказала девушка с соседней кровати. Мира. Она уже была одета в форму: тёмно-синюю мантию с серебряной отделкой и тонким поясом.
Лера села, потирая глаза. Голова болела, будто после бессонной ночи. Вчерашняя сцена на траве всё ещё стояла перед глазами — чистые ладони, взгляд Миры, слова «то, чего здесь быть не должно».
— Ты Мира?
— Мира. А ты попаданка.
— Я предпочитаю термин «человек, которого похитила неизвестная магическая аномалия».
— В академии это называется попаданкой. Коротко и понятно. Все сразу понимают, с кем имеют дело. Надевай. Через час проверка дара.
Она протянула форму — такую же, как у себя, только чуть светлее. Ткань была странной: лёгкой, но тёплой, и слегка покалывала кожу, будто живая.
Лера повертела её в руках.
— А если мне не идёт синий?
— Тогда придётся привыкнуть. Или покрасить. Но последнее — это уже нарушение устава, и тебя могут отправить мыть котлы на кухню. Там, кстати, тоже магия. Иногда котлы отвечают.
— Отвечают?
— Один раз я слышала, как котёл матерился. Очень складно, между прочим.
Лера хмыкнула и начала одеваться.
— А если я не маг?
— Тогда совет решит, что делать с тобой. Обычно либо отправляют обратно (если получается), либо оставляют под наблюдением. Вне академии. Что не всегда безопаснее. Иногда — гораздо хуже.
— Насколько хуже?
Мира помолчала, застёгивая пояс.
— Есть места, куда студентов отправляют «для наблюдения». Оттуда возвращаются не все. И те, кто возвращается… уже не совсем те кем туда уходили.
Лера надела форму. В зеркале она выглядела чужой. Слишком бледной. Слишком настоящей для этого места. Она ещё раз посмотрела на ладони — чистые, без следов. Мира тоже смотрела, но ничего не сказала.
— А ты… давно здесь?
— С двенадцати. Родители оба маги. У меня выбора особо не было. Зато еда здесь лучше, чем дома. И скелеты в библиотеке иногда помогают с домашкой, если вежливо попросить.
— Скелеты?
— Потом увидишь. Не пугайся сразу. Они обидчивые.
Мира толкнула её в плечо.
— Пора. Если опоздаешь, старейшины будут смотреть ещё хуже, чем обычно. А они и так смотрят так, будто ты лично уничтожила их любимый чайный сервиз.
Лера сглотнула. Форма слегка покалывала кожу, и от этого становилось ещё тревожнее. В груди всё сжалось в тугой комок. Сердце колотилось так громко, что казалось — его слышно. Ладони вспотели.
— А если я просто… не пойду?
Мира остановилась у двери и посмотрела на неё серьёзно.
— Тогда тебя найдут. И проведут силой. А это уже совсем другая история. Лучше идти самой. Хотя бы видимость выбора сохранишь.
Они вышли в коридор.
Длинный, высокий, с высокими окнами, за которыми медленно плыли две луны. Под ногами мягкий ковёр глубокого синего цвета. По стенам горели светильники без огня — просто светящиеся шары, которые слегка покачивались, когда мимо проходили. Лера шла рядом с Мирой и чувствовала, как внутри всё сжимается. В животе неприятно крутило. Она вдруг остро, почти физически захотела оказаться дома — в своей однокомнатной квартире у «Сокола», в любимых растянутых штанах, с контейнером китайской еды и сериалом, который так и не досмотрела.
— Ты всегда такая бледная или это у тебя от стресса? — спросила Мира, не глядя на неё.
— От стресса. И от того, что меня вчера выдернули из собственного мира серебристым кругом. Мелочи, знаешь ли.
Мира тихо хмыкнула.
— Справедливо. Я бы на твоём месте уже орала. Или плакала. Или и то, и другое.
— Я ещё не решила, что делать. Пока просто иду.
Они свернули в более широкий коридор. Впереди уже слышались голоса — приглушённые, но многочисленные. Лера замедлила шаг. Мира тоже остановилась.
— Слушай, — сказала она тише.
— Что бы ни случилось в зале… не показывай, что тебе страшно. Они это чуют. Особенно старейшины. И Кайрон тоже.
— Он… опасный?
Мира пожала плечами.
— Он сложный. И слишком внимательно на тебя смотрит. Это либо хорошо, либо очень плохо. Пока непонятно.
Лера кивнула, хотя внутри всё сжалось ещё сильнее.
Они подошли к высоким резным дверям главного зала. Двери были приоткрыты. Изнутри лился холодный голубоватый свет. Лера остановилась на пороге. Ноги будто приросли к полу. В голове крутилась одна мысль: «Если я сейчас развернусь и побегу — меня всё равно поймают. Так хотя бы сохраним лицо».
Мира легонько толкнула её в спину.
— Дыши. И иди. Я рядом.
Лера шагнула через порог.
Зал был огромным. Высокие своды, колонны, светящиеся существа, которые кружили под потолком, как живые искры. В центре стоял кристалл — высотой с два человеческих роста, прозрачный, с лёгким голубым свечением внутри. Вокруг уже собрались студенты, преподаватели и совет. Кто-то шептался. Кто-то смотрел открыто враждебно. Кайрон стоял ближе к кристаллу. Когда Лера вошла, его серые глаза с золотыми прожилками сразу нашли её. Он не кивнул. Не улыбнулся. Просто смотрел.
Мира тихо сказала ей на ухо:
— Не смотри по сторонам слишком долго. Иди прямо к нему. Будто ты здесь не впервые.
Лера кивнула и пошла. Каждый шаг отдавался в висках. Ладони горели от напряжения, хотя оставались обычными.
Она остановилась перед кристаллом. Кайрон чуть наклонил голову.
— Положите руку.
Голос был спокойным, но пальцы у него едва заметно дрогнули.
— А если он меня ударит?
— Кристалл не бьёт людей.
— Вы уверены?
— Да.
— Жаль. Хотя бы было бы понятно, что происходит.
Несколько студентов хихикнули. Кайрон едва заметно приподнял бровь, но ничего не сказал.
Рядом тихо прошептала Мира:
— Не шути так громко. Старейшины не любят, когда над ритуалом смеются.
— А я не над ритуалом. Я над своей жизнью, которая внезапно превратилась в плохой фэнтези.
— Тоже не лучший момент.
Она коснулась поверхности.
Кристалл вспыхнул — ярко, ослепительно, так, что в глазах остались пятна. Потом потемнел. По нему пошли трещины, тонкие, как паутина. В зале стало тихо. Даже светящиеся существа за окном замерли.
Кристалл рассыпался.
На полу среди осколков лежал маленький чёрный символ — как выжженная печать. Кайрон побледнел. Старейшина совета сделал шаг назад. Кто-то в толпе тихо выругался.
— Что это было? — громко спросил кто-то из студентов.
— Тишина, — резко сказал Кайрон.
Старейшина, седой мужчина с длинной бородой и тяжёлыми кольцами на пальцах, шагнул вперёд.
— Магистр Вальд. Объясните.
— Кристалл не выдержал контакта, — ровно ответил Кайрон. — Сила… нестабильна.
— Нестабильна или запретна?
Кайрон чуть наклонил голову.
— Пока — нестабильна. Я беру её под свою ответственность.
Старейшина долго смотрел на него, потом на Леру, потом снова на осколки.
— Совет будет следить. За обоими.
Он развернулся и ушёл. За ним потянулись остальные члены совета. Студенты зашумели.
Кайрон повернулся к Лере.
— Вы будете учиться здесь, — тихо сказал он.
— А если я не хочу?
— Тогда совет будет следить за вами вне академии. И это хуже. Гораздо.
Лера посмотрела на осколки, на символ, на лица вокруг. Некоторые смотрели со страхом. Некоторые — с жадным любопытством. Кто-то уже оценивал, сколько за неё можно получить.
— Хорошо. Я остаюсь.
— Почему так быстро согласилась?
Она пожала плечами. Плечи всё ещё ныли.
— Потому что у меня нет ни денег, ни билета домой, ни другого плана. А ещё… мне чертовски любопытно. И я не люблю, когда за меня решают.
Кайрон впервые рассмеялся. Совсем тихо. Но Лера услышала. И почему-то это тепло отозвалось где-то под рёбрами.
Мира подошла ближе и тихо сказала:
— Ты только что разрушила один из древнейших артефактов академии. Поздравляю. Теперь о тебе будут говорить ещё минимум полгода.
— А раньше не собирались?
— Раньше собирались неделю. Теперь — полгода. Прогресс.
Лера посмотрела на чёрный символ, который всё ещё лежал среди осколков.
— А это… что?
Кайрон нагнулся, поднял символ двумя пальцами и спрятал в карман мантии.
— Позже, — сказал он. — Сначала — еда. Потом — разговор. И постарайтесь сегодня больше никого и ничего не взорвать.
— Я даже не умею колдовать.
— Именно это меня и беспокоит.
Глава 3. Новенькая
Утро после проверки дара оказалось странно тихим.
Мира разбудила Леру ещё до того, как светящиеся существа за окном начали свои утренние перелёты. Она уже была полностью одета, с аккуратно собранными волосами и выражением человека, который решил взять ситуацию под контроль, даже если сама ситуация этого не хочет.
— Вставай. Сегодня тебе покажут академию. Официально. И дадут расписание. Если не явишься — подумают, что ты либо сбежала, либо умерла. Оба варианта плохие.
Лера села, всё ещё чувствуя на ладони лёгкое покалывание. Вчера после кристалла там ничего не было. Только чистая кожа. Но сейчас кожа словно помнила прикосновения.
— А если я откажусь?
— Тогда тебя проведут силой. И это уже будет выглядеть как арест. Лучше иди сама. Хотя бы сохрани видимость выбора.
Они вышли в коридор. Мира шла чуть впереди, привычно, будто каждый камень здесь был ей знаком с детства. Лера шла рядом и пыталась не смотреть слишком широко раскрытыми глазами. Всё ещё казалось, что вот-вот проснётся в своей квартире у «Сокола» и обнаружит, что весь этот замок — просто слишком яркий сон после бессонной ночи.
Первым делом Мира повела её вниз по широкой лестнице. Ступени были из тёмного камня, но под ногами почти не слышалось шагов — будто камень сам гасил звук.
— Это главный корпус, — говорила Мира, не останавливаясь. — Здесь живут старшие курсы и преподаватели. Младшие — в восточном крыле. Ты пока в нашем. Повезло. Там хотя бы окна нормальные и крысы не летают.
— Крысы летают?
— Иногда. Если кто-то из алхимиков опять переборщил с зельями. Не обращай внимания. Они обычно сами падают.
Они прошли через длинную галерею с высокими окнами. За стеклом медленно плыли две луны — одна яркая, вторая едва заметная. Лера невольно остановилась.
— Они всегда так… обе?
— Да. Вторая появилась триста лет назад. После того самого ритуала, о котором тебе, наверное, ещё расскажут. Или не расскажут. Здесь любят молчать о важном.
Мира открыла тяжёлую дверь. За ней оказался огромный зал с длинными столами. Пахло свежим хлебом, чем-то сладким и лёгким дымом.
— Столовая. Еда появляется сама. Иногда. Иногда нужно просить. Иногда котлы отвечают. Вчера один матерился на студента, который попросил третье. Очень складно матерился, между прочим.
Лера хмыкнула, но внутри всё ещё было туго. Она смотрела на студентов, которые уже завтракали, и чувствовала себя так, будто вошла в чужой дом без разрешения. Кто-то смотрел на неё слишком долго. Кто-то отводил глаза. Кто-то шептался.
— Не обращай внимания, — тихо сказала Мира. — Вчера ты разрушила кристалл. Сегодня ты знаменитость. Завтра, надеюсь, забудут. Или нет. Посмотрим.
Дальше был двор. Настоящий, огромный, с каменными дорожками, низкими кустами, которые светились изнутри бледно-голубым светом, и тренировочными площадками. В воздухе летали маленькие светящиеся существа — те самые, что утром сидели на подоконнике. Они переговаривались высокими голосами и иногда садились на плечи проходящих студентов, оставляя после себя блёстки.
— Это дворик практик, — объяснила Мира. — Здесь обычно тренируются. Иногда кто-то взрывается. Иногда кто-то летает. Иногда и то, и другое. Главное — не стой под летящими.
Лера кивнула, хотя в голове крутилось только одно: я вчера была в Москве. А сегодня мне показывают, где здесь принято взрываться.
Они прошли мимо библиотеки. Огромные двери были приоткрыты. Изнутри пахло бумагой, пылью и чем-то металлическим. Мира только кивнула в ту сторону.
— Туда пока не ходи. Там скелеты. Они обидчивые. И очень хорошо помнят, кто когда не вернул книгу.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Архивариус Третий до сих пор не простил Элиану один инцидент на первом курсе.
Последней остановкой был кабинет старост. Небольшая комната с низким потолком и столом, заваленным пергаментами. За столом сидела девушка лет двадцати пяти с усталым лицом и длинными пальцами, покрытыми чернильными пятнами.
— Валерия Хрусталева, — сказала Мира. — Новенькая. Нужно расписание.
Девушка подняла глаза, посмотрела на Леру долго и оценивающе, потом молча протянула тонкий свиток.
— Вот. Основные занятия. Практика с магистром Вальдом — отдельно. Он сам скажет, когда. Пока — не опаздывай. И не разрушай больше ничего ценного. Кристалл был один.
Лера развернула свиток. Буквы слегка светились. Расписание выглядело почти нормальным — если не считать предметов вроде «Основы контроля нестабильной магии», «История границ» и «Практическое выживание в условиях враждебных ритуалов».
— Спасибо, — тихо сказала она.
Девушка только кивнула и снова наклонилась над пергаментами.
Мира вывела Леру в коридор.
— Ну вот. Теперь ты официально студентка. Поздравляю. Или сочувствую. Пока непонятно, что из этого больше подходит.
Лера сжала свиток в руках. Бумага была тёплой.
— Я до сих пор не понимаю, что делаю.
— Никто не понимает, — спокойно ответила Мира. — Просто идёшь дальше. И стараешься не умереть. Это уже хороший план на первый день.
К концу первого дня Лера уже успела заблудиться трижды, перепутать два факультета и случайно открыть дверь, за которой находились шесть скелетов.
Она стояла в узком коридоре восточного крыла, прижав ладонь к холодной каменной стене, и пыталась вспомнить, куда именно Мира сказала повернуть. Ковёр под ногами был мягким, но запах здесь был другой — сухой, бумажный, с примесью пыли и чего-то металлического. Дверь слева приоткрылась сама, будто кто-то изнутри толкнул её. Лера, не думая, шагнула внутрь.
Шесть скелетов сидели за длинным столом, покрытым пергаментами. Один держал в костяных пальцах перо. Другой листал огромный фолиант. Третий, самый высокий, повернул череп в её сторону. Челюсть щёлкнула.
— Добрый день.
Лера вскрикнула и отпрыгнула так резко, что врезалась спиной в дверной косяк. Сердце колотилось где-то в горле. Скелет обиделся. Он медленно поднялся, кости тихо скрипнули.