Зоо-некромант на тропе войны, или Сердце Пустоши #2

Глава 5. Голос в тишине, или Кто мы без наших страхов

Утро в Мёртвом лесу не наступало. Просто темнота становилась чуть менее густой, а зеленоватый туман поднимался от земли, как дыхание спящего зверя. Я не спала вторую ночь подряд — после того сна с Баргестом, который говорил «ты опоздала», глаза отказывались закрываться. Каждый раз, когда веки тяжелели, в голове звучал его голос, и сердце пропускало удар.

— Ты похожа на призрака, — сказал Вален, когда мы собрались у догорающего костра. — А я вампир, я разбираюсь в таких вещах.

— Я просто устала.

— Устала — это когда у тебя круги под глазами. А у тебя — провалы. Ты не устала. Ты на грани.

— Я в порядке.

— Ты врёшь себе, — спокойно заметила Элис, не отрываясь от блокнота. — Но это нормально. Мы все врём себе здесь. Лес так действует.

— А ты что записываешь? — спросила я.

— Закономерности. Тени атакуют каждые три-четыре часа. Сначала голосами, потом образами, потом пытаются проникнуть в сны. Сейчас мы на третьем этапе. Следующий — прямой контакт.

— Ты говорила, что они не могут пробиться сквозь огонь.

— Днём — не могут. Но ночью... — она замялась, — ночью костёр горит хуже. Вы заметили?

Я заметила. Зеленоватое пламя с каждым часом становилось ниже, а тени вокруг руин — гуще. Они стояли по периметру лагеря, не приближаясь, но и не уходя. Ждали.

— Сегодня мы должны выйти, — сказал Рейнар, поднимаясь. — Если задержимся ещё на одну ночь, они пробьют защиту.

— А если не выйдем? — спросил Грон.

— Тогда будем драться.

— Я готов драться, — сказала Ксафа, поглаживая лезвие ножа. — Но против теней мой клинок бесполезен.

— Против теней бесполезно всё, — ответил Рейнар. — Кроме одного.

— Чего? — спросила я.

— Света. Не магического. Живого.

— Анима, — тихо сказала Лиара, глядя на меня.

— Да. Если Ирма сможет создать тот же купол, что держала в Мортемхолле, он отгонит их. Хотя бы на время.

— Тот купол держался на мне, — возразила я. — А я сейчас... я почти пустая. Искра еле теплится.

— Значит, надо её разжечь.

— Как?

Рейнар посмотрел на меня долгим взглядом.

— Вспомни, ради кого ты сюда пришла.

Я закрыла глаза. Баргест. Его голос. Его дым. Его сарказм. «Девочка с искрой, ты опять не выспалась. У тебя под глазами круги, как у доисторической жабы». Я почти услышала это — не как эхо, не как шёпот леса, а как настоящий звук. И где-то внутри, глубоко-глубоко, искра шевельнулась.

— Я попробую, — сказала я.

Мы двинулись через лес. Рейнар шёл впереди, прокладывая путь. Грон и Ксафа прикрывали фланги. Вален и Лиара — середину. Элис замыкала строй, постоянно сверяясь с картой и своими заметками. Пепел бежал рядом со мной, иногда тыкаясь носом в ладонь — проверял, не остыла ли.

И тени шли за нами.

Сначала они просто стояли между стволами — неподвижные, с зелёными глазами. Потом начали двигаться: медленно, скользяще, как вода. Они не нападали, но расстояние сокращалось.

— Они готовятся, — сказала Элис. — Ждут, когда мы ослабеем.

— А мы ослабеем? — спросил Вален.

— Мы люди. Или почти люди. Мы всегда ослабеваем.

— Я не ослабею, — сказала Ксафа. — Я демон.

— Ты полукровка, — поправил Вален.

— Этого достаточно.

— Для чего?

— Для гордости.

Первая атака случилась через час.

Тень отделилась от ствола и метнулась к Грону. Он выставил руки, пытаясь поглотить удар, как делал это всегда, — но здесь, в Пустоши, его иммунитет работал иначе. Тень не рассеялась, а просочилась сквозь пальцы и ударила в грудь. Грон пошатнулся, но устоял.

— Больно, — сказал он сквозь зубы.

— Что ты чувствуешь? — спросила Лиара, бросаясь к нему.

— Холод. И... стыд. Как будто я снова сломал мамины розы.

— Это не твои эмоции! — крикнула Элис. — Это лес! Не принимай!

— Я знаю, — прорычал Грон. — Но они настоящие!

Вторая тень атаковала с другой стороны. За ней — третья. Мы сбились в круг, выставив оружие, но тени не боялись клинков. Они проходили сквозь сталь, как сквозь воздух, и тянулись к лицам.

— Ирма! — крикнул Рейнар. — Сейчас!

Я закрыла глаза. Искра внутри дрожала, как загнанный зверёк. Я потянулась к ней, но она ускользала. Я попыталась снова — ничего. Паника начала подниматься из живота к горлу.

— Не получается!

— Получается! Вспомни его!

Я вспомнила. Не голос — образ. Как Баргест впервые появился в фамильном склепе, встряхнулся, разбрызгивая искры, и оглядел меня с головы до ног. «Ну и вид у тебя. Тебя что, скелетом лошади в детстве напугали?» Я вспомнила, как он лежал у камина, занимая полкомнаты, и комментировал мои попытки сдать экзамен. Вспомнила, как он бросился на вожака, зная, что умрёт. И как его последние слова были сарказмом.

«Ну вот, девочка с искрой. Я же говорил, что умею уходить красиво».

Искра вспыхнула.

Не теплом — жаром. Не светом — пламенем. Золотистый купол вырос вокруг нас мгновенно, как в тот день у восточной стены, но теперь он был ярче. Тени, коснувшиеся его, взвыли и отпрянули. Те, что не успели отступить, рассыпались пеплом.

— Держи! — крикнул Рейнар.

Я держала. Минуту. Вторую. Тени кружили вокруг купола, бились в него, но не могли пробиться. А потом — отступили. Просто ушли в глубину леса, как вода в песок.

Я опустила руки и упала бы, если бы Рейнар не подхватил.

— Ты справилась, — сказал он.

— Я слышала его. По-настоящему.

— Значит, он жив.

— Значит, жив.

Мы двинулись дальше. Лес редел. Туман расступался. И через час мы вышли на край.

Перед нами лежала равнина. Серая, бескрайняя, усеянная камнями. Камни были разного размера — от мелких, как кулак, до огромных, как дом. И все они тихо, едва слышно, гудели.

— Равнина Шепчущих Камней, — сказал Рейнар. — Второй рубеж.

— Что они шепчут? — спросила Лиара.

— Прошлое. Будущее. Тайны, которые ты не хочешь знать. — Он помолчал. — Но здесь, по крайней мере, нет теней.

— А что есть? — спросила я.

— Память. И правда. А это иногда страшнее.

Мы ступили на равнину. Камни зашептали громче. Я не разбирала слов, но чувствовала: они говорят обо мне. О Баргесте. О том, что будет в конце пути.

И где-то далеко-далеко, в сердце Пустоши, адский пёс поднял голову и улыбнулся.

— Она идёт, — пророкотал он в пустоту. — Я же говорил. Она упрямая.

Глава 6. Равнина Шепчущих Камней, или Чужие секреты

Равнина встретила нас тишиной. Но это была другая тишина — не та, что в Мёртвом лесу. Там тишина давила. Здесь — ждала. Будто камни затаили дыхание и разглядывали нас, решая, достойны ли мы идти дальше.

— Ненавижу, когда на меня смотрят, — сказал Вален, поправляя воротник. — Особенно камни. У них нет глаз, а всё равно неуютно.

— Это потому что у них есть память, — отозвалась Элис. — Если верить записям, эта равнина — остатки дороги, которая вела к Элизию. По ней шли паломники. Тысячи людей. Их эмоции впитались в камень.

— И теперь камни нам пересказывают?

— Не пересказывают. Вспоминают. Вслух.

— Прелестно. Я вампир, меня и так всё бесит, а тут ещё болтливая геология.

Я присела у одного из валунов — серого, с прожилками, похожими на руны. От него шёл слабый гул, и если прислушаться, можно было разобрать обрывки фраз. Не голос — скорее эхо голоса. Женского. Она говорила о ребёнке, которого потеряла, и о том, что каждый год приносила на это место цветы. Я отдёрнула руку.

— Там кто-то есть? — спросила Лиара.

— Была. Давно. Не хочу дослушивать.

— Я бы тоже не стал, — сказал Грон. — У меня своих мёртвых хватает.

Он стоял чуть поодаль и смотрел на другой камень — огромный, с плоской вершиной. От него шёл низкий, почти неслышный гул. Мужской голос. Говорил о битве, о мече, который сломался, и о друге, который не успел.

— Тролли, — тихо сказал Грон. — Тут были тролли. Воевали за Анимантов.

— Ты слышишь их? — спросила Ксафа.

— Не слышу. Чувствую. Это как... ну, как если бы ты нашла старый нож своего отца.

— Я нашла, — сказала Ксафа, и на секунду её лицо дрогнуло. — В тот день, когда его убили. Он был ещё тёплый.

Тишина стала глубже.

— Так, — сказал Вален, хлопая в ладоши. — Давайте договоримся: если кто-то слышит голоса из камней, он сразу говорит об этом, а не сидит с лицом «я сейчас заплачу». Мы команда, а не похоронное бюро.

— Ты первый нарушишь это правило, — заметила я.

— Я вампир. Мне можно.

Рейнар, который всё это время молча стоял у края равнины, обернулся.

— Здесь безопаснее, чем в лесу, — сказал он. — Но ненамного. Камни не нападают, но могут свести с ума. Если слишком долго слушать, начнёшь путать их воспоминания со своими.

— И что делать? — спросила я.

— Не слушать долго. Идти быстро. К вечеру должны добраться до восточного края.

— А там?

— А там — Элизий. Или то, что от него осталось.

Мы двинулись.

Идти по равнине было странно. Под ногами похрустывала мелкая галька, и каждый шаг отзывался эхом — не в воздухе, а прямо в голове. Камни говорили. Некоторые — громко, почти кричали. Другие — шептали так тихо, что приходилось напрягаться, чтобы понять. И это было хуже всего: непонятное слово вертелось в голове, как заноза, и ты уже не знал, твоя это мысль или чья-то.

В какой-то момент я поняла, что иду и повторяю одну и ту же фразу: «я успею, я успею, я успею». Остановилась. Откуда это? Не моё. Чужое. Какая-то женщина повторяла это триста лет назад, бежала по этой дороге и опоздала.

— Ирма, — Пепел ткнулся носом в мою ладонь. — Ты снова слушаешь.

— Уже нет.

— Слушаешь. Я вижу. У тебя глаза стали чужие.

— Чужие?

— Как у той тени в лесу.

Я мотнула головой и пошла быстрее.

Через час мы остановились у большого камня, формой напоминавшего сломанную арку. Здесь гул был тише, и Рейнар разрешил привал.

— Половина пути позади, — сказал он. — До вечера должны дойти.

— А потом? — спросила Лиара, разминая ноги. — Что мы будем делать, когда увидим Элизий?

— Зависит от того, что там увидим.

— А что мы ожидаем увидеть?

— Руины. Возможно, охотников. Возможно, ответы.

— А возможно, Баргеста, — добавила я.

— Возможно.

— Ты веришь в это?

Рейнар помолчал.

— Я верю в тебя. Это больше, чем вера в адских псов.

Вален, сидевший на камне с флягой, фыркнул:

— Вы опять за своё. «Я верю в тебя», «я рядом». Вы как старые супруги, которые обсуждают, кто пойдёт за хлебом.

— Заткнись, Вален, — сказала я.

— Не могу. У меня томатный сок закончился. Я теперь злой и разговорчивый.

— Ты всегда злой и разговорчивый.

— Но теперь без сока. Это хуже.

Ксафа, точившая нож на соседнем камне, вдруг подняла голову.

— Тихо.

— Что?

— Я слышу... нет, не камень. Что-то живое.

Мы замерли. Гул камней стал тише, будто они тоже прислушивались. И в наступившей тишине раздался звук — скрип, похожий на шаги. Много шагов. Приближаются.

— Охотники? — прошептал Грон.

— Нет, — ответила Ксафа, и её глаза полыхнули жёлтым. — Хуже.

Из-за камней вышли фигуры. Высокие, тощие, с зеленоватой кожей и глазами, горящими как болотные огни. Одетые в лохмотья, но с оружием — старым, ржавым, но явно готовым к бою. Их было около дюжины.

— Кочевники, — тихо сказал Рейнар. — Те, кто остался здесь после падения Элизия. Они не любят чужаков.

— А мы для них кто? — спросила я.

— Чужаки.

— Прекрасно.

Один из кочевников — видимо, старший, потому что у него было больше шрамов и меньше зубов — шагнул вперёд. Он держал в руке копьё с наконечником из чёрного камня. Глаза его горели, но не злобой — скорее, любопытством.

— Анима, — произнёс он скрипучим голосом. — Мы чуяли тебя.

— Я не причиню вреда, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Не причинишь. Ты — ключ. Мы не трогаем ключи.

— А что вам нужно?

— Посмотреть. Убедиться, что ты настоящая.

Он подошёл ближе. Рейнар сжал меч, но я остановила его жестом. Кочевник склонил голову набок, разглядывая меня, и вдруг протянул руку — не к оружию, а к моему лицу. Пальцы, холодные и сухие, коснулись лба. Я почувствовала странное тепло — не магию, а что-то другое, почти человеческое.

— Да, — сказал он, отступая. — Ты та, кто ищет. Мы видели твоего зверя.

— Где?! — сердце стукнуло.

— В руинах. Он ждёт. Он сказал: «Она придёт».

— Когда?

— Скоро. — Кочевник развернулся и махнул рукой своим. — Идите, Анима. Мы не враги. Но дальше — охотники. Они тоже чуют тебя. Будь готова.

Он ушёл, и остальные растворились между камнями, как будто их и не было.

— Это было... странно, — сказала Лиара.

— Это было обнадёживающе, — поправила я. — Он знает, где Баргест.

— Или делает вид, что знает.

— Нет. Я чувствую. Он не врал.

Рейнар посмотрел на меня и кивнул.

— Тогда идём. До заката — к Элизию.

Мы двинулись. Камни снова зашептали, но теперь их голоса казались тише — будто они тоже ждали. Где-то впереди, в руинах, Баргест поднял голову и стукнул хвостом по холодному камню.

— Она идёт, — сказал он в пустоту. — Я же говорил.

И в его красных глазах отразился закат.

Глава 7. Руины Элизия, или Кто ждёт в темноте

К вечеру мы вышли к Элизию.

Я ожидала чего угодно. Разрушенных башен, осыпавшихся стен, может, кладбища. Но Элизий оказался... целым. Не в том смысле, что город устоял, — время и Пустошь сделали своё дело, — но среди руин сохранились арки, мосты, целые улицы, мощённые белым камнем, который до сих пор светился в сумерках. Как будто город умер, но не сдался.

— Красиво, — прошептала Лиара, и из её волос снова полезли цветы — мелкие, белые, светящиеся. Впервые за всё время в Пустоши.

— Жутко красиво, — поправил Вален. — Как старый склеп, в котором забыли похоронить хозяина.

— Ты везде видишь склепы?

— Я вампир. У нас профессиональная деформация.

Рейнар остановился у высокой арки — всё, что осталось от ворот. За ней начиналась главная улица, уходящая в темноту. В конце улицы, на холме, стояло здание — почти не тронутое, с куполом, который слабо мерцал синим.

— Храм Анимы, — сказал он. — Если Баргест где-то здесь, то скорее всего там.

— Почему? — спросила я.

— Потому что храм — единственное место в городе, где магия ещё жива. А он — существо магии. Его бы потянуло туда.

Я посмотрела на холм. Что-то внутри дрогнуло. Искра. Она потянулась вперёд — не сильно, но ощутимо, как компас, указывающий на север.

— Он там, — сказала я. — Я чувствую.

— Я тоже, — тихо добавил Пепел.

Мы пошли по главной улице. Шаги отдавались эхом от белых стен. Вокруг было тихо, но не как в Мёртвом лесу, — здесь тишина была живой. Она дышала. Она наблюдала. В окнах пустых домов иногда мелькали тени, но не те, что нападали в лесу, — другие, медленные, почти сонные. Остатки памяти. Осколки тех, кто жил здесь триста лет назад.

— Мне здесь не нравится, — сказал Грон. — Слишком... мирно.

— Ты предпочёл бы, чтобы нас опять атаковали? — спросила Ксафа.

— Я предпочёл бы знать, где враг. А здесь — как будто его нет. Но он есть. Я тролль. Мы чуем засады.

— Я тоже чую, — подтвердил Пепел. — Впереди. У храма. Ждут.

— Кто? — спросила я.