Санта и некромант

ГЛАВА 1. Друзья должны помогать друг другу, правда?

– Встань с моего свитера, поганец! – Хейзел дернула свитер за рукав, Магистр выпустил когти и недовольно зашипел. Отдавать пушистый, мягкий и теплый коврик он не собирался. Что значит – свитер? Если на чем-то лежит кот, значит, это – коврик. Без вариантов.

В этой войне Хейзел давным-давно проиграла, и редкие попытки реванша – вроде предпринятой сейчас – неизменно заканчивались бесславным поражением.

В отместку она скомкала хрустящую упаковочную бумагу от подарка Руди и швырнула Магистру. Тот лениво прижал лапой, посмотрел презрительно. Ее дурное настроение чувствовал преотлично, и всем своим видом выражал крайнее неодобрение.

Ладно. Свитер можно взять другой. Но что делать с настроением, которое и в самом деле совсем не праздничное? Не ехать домой? Соврать родителям о внеочередном дежурстве? Не вариант – чего доброго, они сорвутся к ней в гости. Начнут наводить идеальный порядок в ее квартире и жизни. Идеальный, конечно, с их точки зрения. Что думает по этому поводу сама Хейзел, их не волнует. Никогда не волновало.

Вздохнув, она оглядела спальню. Раскрытый чемодан посередине, небрежно сваленную гору одежды на кровати, подарки на столе, красиво упакованные, разложенные по стопкам: семье, друзьям, коллегам. Отдельно – тот, что приготовила для Руди. Его она дарить не станет. Смешные теплые тапки с медвежьими ушами и глазами из пуговиц не соответствуют понятиям Рудольфа Оукбрейна о респектабельности. Вместо них отправятся запонки и булавка для галстука, комплект со встроенными защитными чарами, часами и таймером. В самый раз для преуспевающего бизнесмена, который планирует стать столь же преуспевающим политиком. Прощальный подарок.

Он свой вручил заранее. Наверняка подводил итоги года, и незавершенные отношения портили баланс. Не мелочился – роскошный органайзер стоил втрое больше ее месячной зарплаты. Хейзел отнесла его на работу. Там нужнее, к тому же она совсем не хотела, чтобы дома оставались напоминания о бывшем женихе.

Они встречались почти десять месяцев – достаточно для того, чтобы огонь первой страсти схлынул и дал посмотреть друг на друга трезво. Они любили одни и те же фильмы, их одинаково раздражали вещи не на своих местах, и им было хорошо в постели. Чем это могло закончиться, как не свадьбой?!

Хейзел не понимала, что произошло. Хуже того – не могла понять, почему в ее чувствах гораздо больше облегчения, чем боли, разочарования, обиды? Как будто в один прекрасный день у обоих открылись глаза – одновременно, что ничуть их не удивило. Кто первый сказал: «Нам будет лучше расстаться сейчас, пока ничего не зашло слишком далеко»? Она не помнила.

Расставание без драм и скандалов, такое же спокойное, как их встречи в последние месяцы. Сакраментальное: «Останемся друзьями». Подарки на Рождество.

И все-таки – обида или облегчение? Или еще хуже – досада от того, что отношения с Руди закончились так не вовремя? Наверное, это ужасно – больше переживать не из-за самого разрыва, а из-за того, что придется объясняться с мамой.

А тапки она подарит папе. Ему точно понравятся. Да.

Кивнув сама себе, Хейзел взмахом руки отправила подарки для родных в чемодан. Свертки и коробочки пролетели сверкающей вереницей и аккуратно сложились на дно. Сверху небрежным ворохом посыпалась одежда – разбирать ее и складывать не было настроения. Все равно мама потащит покупать что-нибудь новое. Почему-то она до сих пор уверена, что ее дочь обожает ходить по магазинам, а все «не хочу» и «мне ничего не нужно» – только от нежелания доставлять лишние хлопоты.

Над обувью она задумалась. Кроссовки и зимние сапожки – это ясно, но брать ли нарядные туфли? Хейзел не собиралась никуда, где они понадобятся, но разве можно быть уверенной? Если ее затащат на вечеринку, это и само по себе будет испытанием, но если придется еще и покупать новые туфли… о, нет!

Только представив эту картину – бесконечные примерки под мамины комментарии, предложения «посмотри еще и эту пару» и сетования о неудавшейся личной жизни, Хейзел передернулась и в раздражении призвала туфли. Кажется, они так и стоят в прихожей – в последний раз надевала, когда Руди водил ее на благотворительный прием, приторный и скучный, как предвыборная политическая программа. Самый бездарно потраченный вечер за последний год; нет, за последние пять лет!

– Ай! Хейзи, за что?!

Она обернулась. В дверях спальни стоял Грег с ее туфлями в руках. Объяснил:

– Мне прилетело прямо по затылку. Спасибо, что не каблуками.

– Прости, – Хейзел невольно улыбнулась: способность Грега Николсона притягивать мелкие неприятности давно стала в их управлении то ли притчей во языцех, то ли попросту анекдотом. – Швыряй их в чемодан и пошли пить кофе. Надеюсь, ты пришел просто в гости, а не с крутой идеей, как с пользой провести праздники.

– Да-да, потому что мои крутые идеи вечно оборачиваются для тебя синяками в самых неудобных местах и служебными взысканиями, – припомнил Грег ее пламенную речь после их последнего приключения. Не то чтобы тогда она и вправду злилась. В конце концов, они ведь друзья. Но, как не раз говорил сам Грег, «если Хейзи не выскажется от души после очередного дела, значит, дело еще не закрыто».

Туфли отправились в чемодан, а Грег, на правах старого друга – в кухню, варить кофе: у него это получалось лучше, чем у Хейзел. Крикнул:

– Коробка с эклерами на столе в гостиной.

– Ты принес эклеры! – почти взвизгнула Хейзел. Единственный способ с гарантией поднять ей настроение – даже несмотря на то, что Грег слишком часто им пользовался, чтобы склонить ее к авантюрам. – Уже бегу!

Кроссовки отправились следом за туфлями; Хейзел только собралась закрыть чемодан, как Магистр лениво прыгнул туда, потоптался на горе одежды и свернулся клубком.

– Да уж не бойся, тебя не забуду! – Хейзел кинула сверху свитер, весь в кошачьей шерсти, и отправилась в кухню. Чемодан подождет, а кофе с эклерами – нет.

***

– Итак? – кофе был выпит, эклеры съедены, и, судя по тому, что за едой Грег предпочел молчать, пришел он не просто в гости. – Какова твоя очередная сногсшибательная идея и чем она нам грозит? Рассказывай уже!

– Ты удивишься, на этот раз идея не моя. Или не совсем моя.

Ему хватило совести покраснеть. Скорей всего, это означало, что идея как раз его, и наверняка абсолютно сумасбродная, но рождена не просто так, а в ответ на официальное задание. Ничего хорошего. Хейзел сплела пальцы в замок и уставилась выжидающе.

– Ручей Санты, – выпалил Грег. – Рождество.

– И? Что, по-твоему, я должна сделать, услышав от тебя название своего родного города? Подпрыгнуть с воплем: «Знаю!»?

– Пригласить меня в гости? – Грег сделал «щенячьи глаза». – Чисто по-дружески?

– Внезапно.

«А ведь отличная идея!» – подумалось вдруг. Явиться домой с парнем…

– Это шеф, а если совсем точно, то и не шеф, а какой-то тип из политиканов с жалобой, – кинулся объяснять Грег. – У него предвыборное турне. Ну, ты знаешь – строгий костюм, белая рубашка, неброские платиновые запонки, очки для солидности и два телохранителя, которые должны оставаться невидимыми, не нарушая иллюзию близости к народу.

Хейзел фыркнула: нарисованная Грегом картинка идеально подошла бы Руди, каким тот стал в последние месяцы.

– И вот в вашем Ручье Санты весь имидж этого хмыря рухнул. Стоило ему войти в местный развлекательный центр, как его костюм превратился в карнавальный наряд баклажана в балетной пачке, а оба телохранителя стали утятами и начали крякать.

– Утята? Баклажан в балетной пачке?! Боже, я хочу это видеть!

– Вот, любуйся, – на столе перед Хейзел развернулся номер «Вестника Санты», официальной городской газеты. Толстый фиолетовый баклажан в ядовито-розовой, стоящей торчком балетной юбочке и два гигантских желтых утенка по бокам от него занимали половину разворота. Отличное, качественное фото, на котором прекрасно узнавалось возмущенное, побагровевшее лицо Руди, «молодого перспективного политика, посетившего наш город и высоко оценившего гостеприимство Ручья Санты». Насколько высоко – не уточнялось. Видимо, гораздо выше позволенного для прессы рейтинга «12+».

Как во сне, Хейзел свернула газету. Нашла дату. До разрыва или после?

После.

Хорошо. Хоть что-то хорошее. Хотя…

– Какая разница…

– Ты о чем? Хейзи?

– Я пытаюсь вспомнить, говорила ему или нет. Что я из Ручья Санты. Что мои родители и бабушка там живут. Мы с ним… не дошли до знакомства с семьей. Совсем немного.

– Стой-стой. Ты его… постой, это что, тот самый хмырь, с которым ты?..

– С которым я рассталась неделю назад и не хочу это обсуждать, – отчеканила Хейзел. – Рудольф Оукбрейн.

– Говорящая фамилия, – Грег развернул газету и, кажется, пристально изучал лицо «мистера Баклажана». – Туп, как дуб? Судя по жалобе на трех страницах и в двух экземплярах, шуток точно не понимает. – Он поднял голову и принялся рассматривать Хейзел.

– Ты чего? – не выдержала она через пару минут.

– Ты слишком умна для такой фамилии. «Миссис Дубовые Мозги»? Ни разу не смешно. А я еще гадал, почему не приволокла своего парня к нам в контору знакомиться. Он бы не пришелся ко двору.

На самом деле Руди сам отказался, хотя Хейзел предлагала несколько раз. Как же он сказал тогда? «Не хочу, чтобы меня видели рядом с полицейским управлением, могут пойти неправильные слухи»? Да, кажется, так. А от объяснений, что отдел магических злоупотреблений, строго говоря, не совсем полиция, просто отмахнулся. Интересно, его не смущало, что его девушка там работает? Или… как раз смущало?

– Давай вернемся немного назад. Как перспективный политик без чувства юмора связан с тем, что ты хочешь провести Рождество в гостях у моей семьи?

– Так я же сказал – он накатал жалобу. На трех страницах, с объяснением причиненного морального ущерба и урона для репутации. Утверждает, что это происки конкурентов и политических соперников, требует найти и наказать. Шеф посмеялся бы, отписался, что меры приняты, и забыл, но копия ушла губернатору. Сорванное предвыборное выступление – не то, на что он закроет глаза.

– «Сорванное»! – Хейзел презрительно фыркнула. – Боже нас упаси от таких политиков. Ему стоило бы просто посмеяться вместе с людьми. Или хотя бы выбирать для выступлений другие места.

И тут же прикусила язык – если Грег поедет с ней, совсем ни к чему заранее выбалтывать все секреты и традиции Ручья Санты.

Но, конечно же, не заметить ее оговорки тот не мог.

– А что не так с местом?

– Развлекательный центр, – веско напомнила Хейзел. – Развлекательный, Грег. Не мэрия, не школа и не похоронное бюро. Но мы снова отвлеклись от главной темы. Продолжай. Ты едешь расследовать жалобу и искать шутников? И при чем тут я?

– Эм-м… При том, что я не хочу казаться таким же идиотом, как мистер Дубовые Мозги? И шеф не хочет. Как ты себе это представляешь – отдел пресечения магических злоупотреблений официально расследует превращение костюма мистера Оукбрейна в баклажан? Мы станем посмешищем! Над нами будут потешаться даже младенцы!

Хейзел улыбнулась: взъерошенный, размахивающий руками Грег умилял. К тому же она прекрасно знала, что дело не в тех гипотетических младенцах, которые поднимут на смех расследование глупой жалобы. Грег первый посмеялся бы над таким расследованием. Наверняка. Если бы его поручили кому-нибудь другому.

– Вот, ты уже и сама смеешься! Послушай, Хейзи, я просто хочу провести праздники с тобой, как друг. Как частное лицо. Поброжу по городу, пообщаюсь с владельцем этого развлекательного центра – неофициально. Он, в конце концов, тоже вряд ли хочет платить штрафы и приносить извинения идиоту. И мы там на месте придумаем что-нибудь. Какую-нибудь отписку, чтобы заткнуть мистера Баклажана и не ославиться на весь мир как команда тупых копов, готовых хватать и сажать за невинные шутки. Ты же сама прекрасно знаешь, как в маленьких городках присматриваются к каждому новому человеку. Если прибуду один и поселюсь в гостинице – часа не пройдет, как всему городу станет известно, кто я и зачем явился.

– Ладно, ты со мной, но! – Хейзел демонстративно ухмыльнулась и наставила на Грега ложечку, будто прицеливаясь. – Встречное условие.

– Любое!

– Не как мой друг. – Она вдруг смутилась. Как Грег поймет ее, если сказать просто: «Я тебя приглашаю в качестве своего парня»? Звучит… двусмысленно? Нет, скорее вполне однозначно! И странно – после стольких лет «френдзоны»…

– Договаривай, – он смотрел с веселым интересом. – Кое-кто здесь критиковал мои идеи – не терпится услышать твою.

– Это не идея! Ты… ладно, скажем прямо, сделаешь мне одолжение. Очень сильно выручишь.

– Я всегда рад тебя выручить, – неожиданно мягко сказал Грег. – В чем проблема? Просто скажи.

– В родителях! – выпалила Хейзел. – Когда они узнают, что я рассталась с перспективным парнем – мозги проедят. Ты мог бы…

– Что? Объяснить им, что он был не таким уж перспективным?

– Сделать вид, что мы вместе. Я скажу, что порвала с Руди, потому что появился ты. И… вот, как-то так, – она беспомощно развела руками.

– Не годится! – он мотнул головой, и у Хейзел вдруг задрожали губы.

– Нет? – спросила она.

– Конечно, нет! – Грег вскочил и хлопнул ладонью по столу. – Совсем не то! Ты никогда не бросила бы одного парня ради другого, это не в твоем характере. Или твои родители совсем тебя не знают?

Хейзел смотрела на него, не понимая. Наверное, ей просто нужно выспаться. Мозги отказывают. Последняя неделя была слишком тяжелой, а сегодняшние новости… их надо переварить.

– Ты порвала с этим твоим… оленем Рудольфом, потому что его дубовые мозги не смогли оценить такую замечательную девушку. А я не захотел оставить тебя одну в трудное время. Тем более что давно был бы рад стать твоим парнем, да вот только место было занято. Так будет лучше.

– То есть ты согласен?

– Если ты согласна – на тот вариант, который предлагаю я.

Хейзел глубоко вдохнула, медленно выдохнула и коротко сказала:

– Собирайся. Отправляемся завтра утром – или как только будешь готов.

– Как только буду готов? – с ухмылкой повторил Грег. – Значит, через полчаса. Когда это я долго собирался?

– Отлично. – Сказать по правде, никакого «отлично» Хейзел не чувствовала. Она-то думала, что есть время хотя бы до завтрашнего утра. Но их с Грегом вечные взаимные подколки и проверки не оставили места для маневра. Он ее подловил, но черта с два она признается! – Мне надо закончить с чемоданом, это быстро.

Грег уже стоял на пороге гостиной – хотя для него защита квартиры была открыта полностью, никогда этим не злоупотреблял. А может, просто любил слегка растягивать моменты приветствия и прощания? Сказал небрежно, прежде чем открыть портал:

– Заодно можешь придумать историю, почему вдруг влюбилась в меня. Думаю, нам стоит ее согласовать до встречи с твоими родителями.

Конечно, он это не всерьез! Но Хейзел поймала себя на том, что ее смех звучит как-то не слишком уверенно.

***

На чемодан хватило десяти минут – пять из них ушло на то, чтобы убедить разомлевшего Магистра переместиться на кровать. Хейзел закинула к одежде тот минимум косметики, которым пользовалась, добавила пачку кошачьего корма, хотя распечатывать ее наверняка не придется – мама, бабушка и обе тетки обожали Магистра и наперегонки закармливали вкусненьким. Закрыла чемодан, пока кот не залег обратно. Переоделась. Теперь оставалось ждать Грега. Наверняка недолго.

Зачем она вообще ляпнула это «как только будешь готов»? С другой стороны, поводов откладывать до утра не было – кроме желания хоть немного оттянуть момент объяснений с мамой. Но теперь она спрячется от объяснений за широкой спиной Грега.

Хейзел нервно хихикнула. Как правило, отдел магических злоупотреблений расследовал случаи посерьезней, чем костюм баклажана и балетную пачку на идиоте без чувства юмора. Да что там, они с Грегом и в колледже пару раз умудрились встрять в по-настоящему опасные приключения! В конце концов, одно такое приключение их и подружило – хулиганистого парня из неблагополучного района и тихую (пока не припрут к стенке!) девочку-заучку. Но о том, чтобы прятаться от кого-то за спиной лучшего друга, Хейзел подумала впервые в жизни. Не зря говорят, что недовольные родители страшнее мантикор и драконов.

Тихо звякнули сигнальные чары: в доме появился допущенный гость.

– Я готов! – крикнул из гостиной Грег.

– Я тоже! – Хейзел посмотрела на часы. – Двадцать минут? Ты поставил рекорд скорости или на самом деле собрался заранее? – Подхватила Магистра на руки, а чемодан – чарами левитации, и вышла к Грегу.

– Прекрасно выглядишь, – они сказали это в один голос и даже с одинаковыми, слегка ехидными интонациями. И так же дружно рассмеялись.

– Правда, прекрасно, – выдавил Грег сквозь смех. – Настоящая пай-девочка. Я не видел тебя такой с вечера нашего выпускного. Ты же терпеть не можешь платья?

– Мамины вздохи не люблю гораздо больше, – буркнула Хейзел. – «Хиззи, дорогая моя, ты же девушка! Я понимаю, на твоей работе случается всякое, и разумней одеваться удобно, но хотя бы в отпуске побудь красивой!»

– Ты всегда красивая, – возразил Грег. – Но платье… ностальгично, черт возьми! Будто вернулись в прошлое.

– Замнем, – скованно предложила Хейзел. – Объясни лучше, почему ты в форме? Или я чего-то не понимаю в идее «как частное лицо»?

– Так ведь не просто частное лицо, а твой парень. Должен побеспокоиться о том, чтобы произвести впечатление на твоих родителей. Положительное и благоприятное впечатление, – уточнил, немного подумав.

– Скажи еще – неизгладимое!

– Почему бы и нет?

– Вполне да – в форме ты такой и есть, – она рассмеялась и наконец шагнула к Грегу вплотную. Протянула руку: – Держись.

Магистр перепрыгнул с ее рук на плечи Грега, заурчал. Ну да у этих двоих всегда было полное взаимопонимание. Хейзел подхватила чемодан и скомандовала: «Ручей Санты».

ГЛАВА 2. Дом девушки – почти как логово монстров

Переносясь с Хейзи в ее родной городишко, Грег думал только о том, что все происходит слишком быстро. Он успевал реагировать, но не успевал обдумывать; его несло даже не течением, а – ураганом. Тайфуном с волшебным именем «Хейзел».

С ней всегда так было. Она притягивала неприятности и приключения, как магнит – гвозди, как дрянной дешевый виски – старика Хоакина, и как все встречные юбки – сержанта Шона О’Нила. С той же силой и неотвратимостью. И так же неизбежно Грега вовлекало в этот тайфун; но самое смешное, что Хейзи этого не видела. Она искренне считала, что дела обстоят с точностью до наоборот: Грег влезает в неприятности, а она помогает ему выпутываться. По-дружески.

Он не разубеждал – зачем? Приключений вряд ли станет меньше, а Хейзи… Может, не поверит. А может, поверит и расстроится. Или попытается что-то изменить – и, с ее везением, все станет только хуже. Грег не собирался проверять.

Он даже не удивился, когда вдруг выяснилось, что тип, из-за которого шеф полчаса выслушивал вопли губернатора, а потом еще столько же срывал зло на подчиненных, из-за которого вместо Рождества с семьей придется отправляться пикси знают в какую глухомань и искать там козла отпущения – парень Хейзи. Бывший. Да еще и понятия не имевший, что Хейзи – из той самой глухомани родом. Дурацкая цепочка совпадений вполне укладывалась в обычную схему.

А вот ее предложение – удивило. Даже изумило. И, чего уж, здорово выбило из равновесия. Идея напроситься в гости казалась со всех сторон выигрышной – до ее «сделать вид, что мы вместе». Грег так растерялся, что даже не заметил, как наговорил лишнего. Хейзи, правда, тоже не заметила. Наверное. Впервые видел ее настолько смущенной – а ведь девушки, когда смущаются, утрачивают способность мыслить здраво и легко упускают лежащие на поверхности факты. Даже такие умницы, как Хейзи.

Но Грег быстро взял себя в руки и даже начал подтрунивать над ней и над собой в роли ее гипотетического парня. Смотреть на ситуацию с улыбкой – отличный выход.

И вот они стоят в сугробе у приоткрытой калитки – почему, хотелось бы понять, Хейзи перенесла их не сразу в дом? – и Грег с ужасом понимает, что уже через несколько минут все будет… всерьез. Да. Родители девушки, оценивающие потенциального зятя – это, пожалуй, пострашнее, чем брать в одиночку подпольный питомник бойцовых мантикор.

Все-таки стоило хотя бы обсудить заранее, что они будут говорить. Давно ли вместе, почему, как все началось… что еще? Обычно же родители девушки интересуются этим, правда? Или нет? У Грега общение с девушками еще никогда не доходило до этой стадии, он не знал.

В синих сумерках кружились снежинки, сверкали искрами под фонарем. Вокруг стояла особенная тишина, какую не услышишь в большом городе. Мягко светил окнами двухэтажный коттедж… нет, не коттедж – дом, массивный, с бревенчатыми стенами, будто из позапрошлого века. От калитки к высокому крыльцу вела узкая, едва расчищенная от снега тропинка. Как туннель между двух снеговых стен. Магистр на плече недовольно зашипел, впился когтями. А Хейзи смотрела сияющими глазами – на дом, тропинку, снежинки в свете фонаря. И она еще будет рассказывать, что не очень-то хотела домой?

– Расчистить? – вполголоса предложил Грег. Мало ли, почему хозяева сами не позаботились об удобной дорожке. Может, в семье нет магов, кроме Хейзи, или энергоемкие погодные чары им не под силу? Если подумать, Грег почти ничего не знал о ее семье.

– Нет-нет, что ты! – вскрикнула Хейзи, схватив его за руку. – Это для меня оставили! Ведь Рождество!

Какая связь между Рождеством и заваленными снегом дорожками, Грег выяснять не стал. Да уже и не до того было – распахнулась дверь, и выбежала… мать или сестра? Почему Хейзи никогда толком не рассказывала о семье – а он не спрашивал? В общем, кто-то очень похожий на Хейзи, даже такой же растрепанный.

– Хиззи, наконец-то!

Показалось – на них налетел вихрь. Взметнулся колючим, сверкающим снегом, обдал ароматом сдобы, яблок и корицы, зазвенел искрящимся смехом. И повис у Хейзи на шее.

– Молодец, что вырвалась пораньше! Мы все соскучились.

– Мама! – Хейзи смешливо фыркнула. – У нас гость, ты заметила?

– О, конечно же, моя дорогая, – мать, теперь это стало ясно, выпустила Хейзи и окинула Грега пристальным, с головы до ног, изучающим взглядом – у него аж мурашки по спине побежали.

– Это Грег, – торопливо представила Хейзи. – Мой, эм-м-м, друг.

– Тот самый? Грег Николсон? – взгляд из строго-изучающего стал… весело-изучающим, пожалуй. Что, если уж честно, нисколько не успокаивало. – Хиззи вечно держит в секрете свою личную жизнь. Просто чудо, что наконец привела парня к нам домой. Добро пожаловать, дорогой. Можешь звать меня Мелинда. – Она улыбнулась. – Пойдемте же скорее! Мэй и Астрид уже здесь, дядю Финеаса и дабл-Никки ждем завтра.

– Мои тетки, – шепнула Хейзи в ответ на его вопрошающий взгляд. Подхватила под руку и увлекла к крыльцу. – Дядя Финеас – муж тети Астрид, а дабл-Никки – это близнецы, их дети. – И спросила громко: – А бабуля?

Шедшая впереди Мелинда обернулась:

– О, Хиззи, ты же знаешь свою бабушку! Она появится, когда сочтет нужным.

По мнению Грега, путь от калитки к дому был слишком коротким. Но, похоже, отец и тетки Хейзи так не считали – они высыпали навстречу, и второй раунд обнимашек и представления гостя прошел на крыльце. Для Грега такое было странным. Его самого никогда не встречали радостным гвалтом и уж тем более не выбегали навстречу. Обычно он переносился в гостиную, кричал: «Ма, я дома!» – и получал ответное: «Ужин (обед, завтрак, в крайнем случае – печенье) на столе, не забудь помыть руки, я сейчас». Отец, если был не на дежурстве, махал рукой от телевизора. А время для расспросов и обмена новостями наступало позже, когда мать была уверена, что он сыт и отдохнул «с дороги». И сколько ни доказывай, что маги в дороге не устают – бесполезно.

Но, пожалуй, в такой шумной встрече есть своя прелесть. Особенно, когда сидящий на твоем плече кот вдруг спрыгивает на руки Мэй, и ты тут же перестаешь быть центром внимания. А всеобщие восторги, обнимашки и почесывание за ушком достаются Магистру.

***

Мать Хейзи была из породы тех женщин, которым до пятидесяти, а то и шестидесяти остается «слегка за двадцать». Не зря в первый момент засомневался, не сестра ли. Тоненькая, с копной вьющихся каштановых волос и озорными зелеными глазами, она выглядела ровесницей дочери. Особенно – когда смеялась, а смеялась она часто.

Она носила свободные, струящиеся блузы и легкомысленные бриджи, а шею обвивали в три ряда ожерелья из полосатых крупных бусин, стеклянных и каменных.