МНЕ НУЖНА ЛЮБОВЬ

Глава 1

Любовь – совокупность чувств, эмоций, состояний, действий и поступков, проявленных в мир.

Жизнь оказалась не так трудна, как казалась. Жизнь была напряженной, но не сложной. Жизнь больше напоминала испытание на прочность, чем на силу. Жизнь заключалась в проявлении любви, а не ненависти. Жизнь – это любовь к себе.

Все думают, что любовь, это что-то снаружи, тогда, как любовь – это то, что внутри. Внутри себя нужно искать любовь, внутри своих мыслей, внутри своих ожиданий, внутри всего, что живет в рамках тела.

Как же я ошибался, когда думал иначе. Если бы я знал раньше, что любовь это я сам. Что я носил ее в себе и не мог отпустить ее на волю. Я не мог ею наслаждаться, потому что я не умел находить ее в себе. Я не умел пользоваться любовью, потому что я предпочитал не любить.

Любовь жила во мне под замком, и я не думал выпускать ее на волю. И только когда я состарился, у меня больше не было сил держать ее в себе.

Это началось задолго до моего совершеннолетия, когда я еще был совсем мальчишкой, подростком. Все во дворе знали, что я большой задира, и что у меня всегда было много слов в запасе, чтобы ответить всем, кто был против меня. Бывали минуты, когда я думал, что весь мир против меня, даже моя семья.

Я много времени проводил на улице и, часто, специально задерживался на прогулках, чтобы не отвечать на мамины вопросы. Я предпочитал быстро поесть и лечь спать без разговоров. Я не понимал свою мать. Порой, я даже думал о том, что она не в себе. Ее слова не только не проникали в меня, они даже не долетали до меня. В то время я был очень глух и очень глуп. Я думал, что моя роль в жизни — это менять мир на уровне дворовых игр и общения с чувством превосходства. Больше того, я считал, что все вокруг меня, настолько несовершенно и неправильно, что моей главной задачей было заставить всех делать так, как я хочу. А это было, весьма, сложно.

Я психовал, я нервничал, я злился. Иногда, я мог и вмазать кому-нибудь кулаком, и затеять драку, из которой всегда выходил победителем. Я был смелым и хорошо дрался. И из-за того, что я был достаточно крупного телосложения и выше всех ребят на дворовой площадке, я выглядел взрослее своих лет. Мне кажется, что я никогда не был ребенком или мальчиком, который просил о помощи или чьей-то защиты. Я всегда был сам за себя. Что касается школы, то там тоже у меня были проблемы и с поведением, и с посещением. И если, в начальных классах я еще принимал социальные правила и делал, как делали все, то в старшей школе закон был мне не писан. А когда нет закона, то ты свободен. Я делал себя свободным. Я чувствовал себя свободным от посторонних мнений и от всего вокруг. Как раз это, со временем и повлекло зарождение моего одиночества. Общего языка со своим окружением и с теми людьми, с которыми сводила меня судьба, я не нашел, и к своему совершеннолетию я стал изгоем для всего общества, в котором вырос.

Закончив школу, учиться дальше я не хотел, и увидев в газете одно из объявлений, где требовались стажеры-испытатели для работы на Крайнем Севере, я договорился о встрече с работодателем, и поехал на собеседование по указанному адресу. Контора находилась на краю города, поэтому я достаточно долго добирался до нее. Потратив кучу своего свободного времени и немного опоздав, я всё-таки приехал в назначенное место. Трехэтажное здание конторы находилось по середине огромного участка и было огорожено невысоким старым забором. Найдя калитку и наткнувшись на объявление о техническом перерыве, я, мгновенно, разозлился и ударил в нее кулаком так сильно, что она слетела с петель и повисла на крючке, который ее запирал. Да, времена были тогда такие, что никто ни от кого особо не закрывался и заборов высоких не выстраивал. Поэтому я без проблем прошел внутрь двора и сразу же обратил внимание на большую черную собаку, которая издалека неслась в мою сторону, с бешеной скоростью. Я разозлился еще больше, когда понял, что на этой заброшенной территории, собака гуляет без цепи и, что, по всей видимости, никто не придет на назначенную встречу.

Я пристально посмотрел на собаку и громко свистнул, чтобы как-то притормозить ее, но понял, что она совершенно не собирается останавливаться, а еще больше набирает свою скорость.

- Нееет! – заорал я и выставил перед собой свою правую руку.

Мой страх, перемешанный с гневом, настолько переполнил меня, что мое тело приняло позу атакующего, а не защищающегося. И я сам не заметил того, как кинулся на собаку в рукопашную.

О чем я тогда думал, было непонятно, но то, что во мне вспыхнули ненависть и недовольство из-за всей этой ситуации, было очевидно. Волнение переполняло меня, и чтобы хоть как-то защитить себя, я машинально схватил лежавшую перед собой на земле длинную палку, больше похожую на дубец, и взмахнул ею так сильно, что создал вокруг себя свистящий гул. От неожиданного звука у меня заложило уши, а собака завизжала. Почти, добежав до меня, она не останавливаясь, резко, повернула налево и промчалась мимо меня. И тут, я заметил, что вдалеке, именно в той стороне куда направилась собака, стоял человек и махал мне рукой.

Я выдохнул, опустил руку с палкой и сделал несколько шагов навстречу к незнакомому мужчине.

— Вот это сила! Ты управляешь своей мыслью! – донесся до меня громкий голос незнакомца, который даже не соизволил сдвинуться с места, чтобы приблизиться ко мне.

— Вот это наглость! - подумал я. Назначить встречу, запереть дверь, спустить собаку на человека, а потом похвалить его за силу мысли.

— Это не всё, что я умею! - крикнул я в ответ и продолжил идти к незнакомцу.

Каково было мое удивление, когда я понял, что ни один мой шаг не приближает меня к этому человеку. Я ускорился! Но, бесполезно. Приближения не происходило. Я продолжал идти и смотреть, в упор, на стоящего перед собой мужчину. Ему было около лет тридцати-сорока, не больше. Высокий, с красивой внешностью. Наверное, он был любимцем всех женщин. Настоящий эталон красоты.

Я кивнул ему и спросил:

- Ты что так далеко от меня? Сделай пару шагов ко мне на встречу! Будет возможность поздороваться.

- Не утруждай себя словами. Я слышу всё, о чем ты думаешь, - громким эхом донесся до меня ответ, спокойно стоявшего мужчины.

— Это полтергейст. Приведение! - мелькнула мысль в моей голове.

Мужчина рассмеялся и продолжил говорить со мной, не раскрывая рта.

- Остановись! И просто послушай меня. Ты не случайно здесь оказался. Ты избран совершить подвиг своей Души! Ты должен научиться превращать гнев в любовь. Тебе подвласна сила, которая у тебя внутри. Теперь ты можешь дать ей другое направление.

Мужчина исчез. А у меня в голове осталось четкое осознание, что мне нужно срочно взять билет и отправиться в самую далекую точку своей страны. Мне не хотелось сейчас ни злиться, ни размышлять о бесполезности своего присутствия в этом заброшенном месте. Мне хотелось уехать. Уехать побыстрее и, навсегда. Не раздумывая, я отправился на вокзал и в справочном окошке узнал, как добраться до Московского аэропорта, чтобы потом самолетом пересечь пол страны и оказаться там, где мне нужно.

Только к вечеру я вернулся домой, уставший, но полный сил на реализацию своей идеи. За ужином я рассказал матери обо всем, что со мной произошло этим днем и сообщил ей, что скоро уезжаю. Мать заплакала и вышла из комнаты. Она, как будто что-то знала и не сказала мне об этом. Она только промолвила:

- Время пришло.

Я не обратил тогда внимание на ее слова, так как, уже давно не придавал значение ее мнению. Обида застилала мои глаза, и я не способен был услышать ту истину, о которой мне нужно было узнать из ее уст.

Спустя много времени, на протяжении долгих лет моей жизни, мне пришлось слушать чужие речи, учиться понимать разные вещи, менять себя и свою жизнь. Я становился человеком, даже не просто человеком, а человеком с большой буквы. Человеком, который знает свою основу и старается применять не злость и обиду, а любовь и смирение. Но об этом пока рано рассказывать. Потому что мой путь к моему сердцу был очень тернистым, через испытания судьбы и проверки моей адекватности.

Неделей позже, с момента встречи с призрачным человеком, я уехал из своего родного города и оказался в большой столице, а оттуда направился в северный край или, другими словами, в крайнюю точку нашей страны. Мне по душе оказалась природа этого региона. Очень суровый климат отражал мой нрав. Мягкость не прельщала меня тогда. В то время для меня было очевидно, что слабость человека проявляется в его мягкости. Мягкий человек не может быть настойчивым, а если ты не настойчив, то у тебя мало что получится. Так думал я. Напор был для меня смыслом жизни. Я верил в силу действий, и, благодаря этой силе, я всего и добивался.

Новые условия моего жизненного путешествия предложили мне пересмотреть все мои мнения и умозаключения. Я оказался в месте, которое показало мне не только тотальное физическое одиночество, но и психологическое. Это обстоятельство вывело меня на долгие размышления о смысле жизни и сути моего существования в этом мире. Я, надолго, оказался в изоляции от общества и от общих социальных правил. Я стал видеть то, на что раньше совершенно не обращал внимание. Мое состояние стало меняться в лучшую сторону и во мне появилось спокойствие. Я размеренно занимался своим бытом и делал ту работу, ради которой здесь оказался. Спорить и драться здесь было не с кем, если только со своими мыслями или, на крайний случай, с белыми медведями, поэтому я потихоньку стал осваивать жизнь отшельника.

Дикая природа, суровая тишина и медленный покой вокруг. Неимоверный холод и периодическая душевная тоска. Изредка, на мой пост приезжал грузовик и привозил мне продовольствие с запасом на один месяц. Водитель останавливался у меня на сутки, отдыхал от дороги и возвращался обратно на свой поселок, который находился от меня около тысячи километров. За небольшое время проведенное с ним, я узнавал все новости и понимал, что мир людей абсолютно не замечает моего отсутствия и, вообще, никому нет дела до моего существования, как будто меня просто нет.

Некоторое время мне искали напарника, но так и не нашли еще одного желающего испытать все прикрасы этой профессии, поэтому попросили меня поработать в течении полугода, одному, и без сменщика.

Моя работа была не сложная и не пыльная. Мне нужно было вести наблюдение за температурой воздуха на улице в течении дня и ночи, фиксировать время северного сияния и описывать своими словами это явление. А также в мои обязанности входило следить за всем, что происходило на отведенной для моих исследований территории и обращать внимание на все необычное, которое могло бы меня привлечь или заинтересовать.

Местность за которой я должен был наблюдать была в пределах окружающих меня высоких снежных гор, которые располагались на несколько десятков километров от моего дома. По всему периметру горы разной высоты то разрывались, то сходились друг с другом, образовывая неописуемую красоту из цепи вершин, которая менялась каждый раз в зависимости от света заходящего солнца и туманностей. Мой домик находился на небольшой возвышенности и мне достаточно легко было наблюдать за территорией, которая была отведена для моей работы. Вся поверхность земли была слегка холмистая и имела невысокую растительность, поэтому видимость, независимо от погоды, была отличная. Внутри периметра было несколько небольших водоемов, которые были покрыты льдом в суровый мороз и слегка оттаивали, когда температура воздуха достигала несколько плюсовых отметок на термометре. Безмерная природа здешних мест завораживала меня, и со временем, я стал с ней общаться. Невозможно сказать, что моя одинокая жизнь сильно гложела меня. Мне нравилось часами сидеть у окна и, не отрывая свой взгляд от пейзажей, проваливаться в пространство этих шикарных произведений планеты. А когда, временами, мне всё-таки хотелось побеседовать с кем-нибудь или повыяснять отношения, я присматривался к растениям и разговаривал с ними. Изредка, на меня накатывало чувство неудовлетворения и мне хотелось повести себя максимально агрессивно. В эти моменты я кричал на небо, выкидывая в него весь всплеск своих эмоций, и чувствовал, как раздражаю воздух. Спорить о правильности или не правильности моего поведения здесь было не с кем. Я был один.

Прошло три или четыре месяца моего уединения, как я стал замечать следы животных около своего дома. По утрам никого не было, а вот вечерами под окном раздавались непонятные звуки смешанные с громким и глубоким дыханием. Я не мог распознать кто именно приходил к моему дому, так как не владел базой знаний о животном мире. Но водители, которые доставляли мне продукты питания рассказывали, что предыдущие мои коллеги говорили, что все животные, которые бродили неподалеку от дома, всегда вели себя спокойно. Главной рекомендацией было не кормить их, чтобы они не повадились приходить все время. Но я не слушал советов и, время от времени, все-таки выбрасывал некоторые остатки своей еды, в метрах ста от своего дома. Не годное я не ел, а выбросить в мусорку было жалко, вот я и подкармливал, по привычке, своих диких соседей, как дворовых собак.

Не помню, когда именно я заметил это впервые, но первое странное обстоятельство повторилось несколько раз перед тем, как я с серьезностью стал обращать на него внимание. Это был лед, который трещал очень странно. Временами, он то громко, то тихо расходился и просто исчезал под водой. Так было несколько раз в месяц. При чем температура воздуха в тот момент не менялась и не достигала плюса, а вода в водоемах самостоятельно таяла, а потом снова замерзала. Я не решался близко подходить к этим водоемам, потому что не знал четкого края их границ из-за снега. И хотя я понимал, что лед такой большой толщины не может резко поменять свои свойства, мне все равно казалось, что он может треснуть в любую неподходящую для меня минуту. Я записывал все эти явления с свою смотровую тетрадь и передавал все записанные наблюдения через водителя грузовика с продуктами.

Однажды я заболел. У меня был большой жар в теле, от которого я не мог полноценно ни есть, ни пить. Несколько дней я просто лежал и не выходил на улицу. По ночам я слышал, как дикие звери несколько раз подходили к моему дому, обнюхивали входную дверь и дорожки, по которым я ходил. Они издавали громкие звуки под моим окном, будто звали меня выйти и вынести им поесть. Но у меня не было сил. Во-первых, я не готовил еду и не ел сам, а во-вторых, чувствуя свое бессилие, мне становилось страшно. Я с нетерпением ждал утро и рассвет, который всегда запаздывал.

Третьим днем от начала моей болезни, перед самым рассветом, когда ночь кажется самой темной, я увидел яркий свет, который падал с улицы в окно моей спальни. Я подумал, что кто-то из поселка приехал ко мне рано утром и начал светить своими автомобильными фарами, просто, чтобы не будить меня звуком клаксона. Я оделся и вышел на улицу, чтобы позвать в дом приехавшего, но из-за очень яркого света фар, светивших прямо в мою сторону, я так и не смог рассмотреть кто приехал и откуда исходит этот свет.

Каково же было мое удивление, когда вместо водителя грузовика я увидел пред собой несколько маленьких серых человечков. Их было не меньше семи, и все они были одеты в одинаковую серую форму, как в рабочие костюмы. Человечки быстро передвигались, сменяя друг друга, а потом трое из них зашли в свою круглую машину, а четверо остались стоять перед моим крыльцом. Из-за неудовлетворительного состояния здоровья мое внимание было немного рассеяно, но благодаря яркому свету фар, я отчетливо видел, как мои нежданные гости, молча стояли и смотрели мне в глаза.

- Кто Вы? – громко спросил я.

Во мне не было ни испуга, ни злости. Во мне было только удивление от того, что в этой глуши есть еще кто-то живой кроме меня, который не является диким животным, но выглядит, как какая-то необыкновенная игрушка.

Серые человечки переглянулись и обозначившись между собой невербальными знаками вместе произнесли:

- Мы из Галактики Андромеда. Мы не причиним тебе вреда. Мы хотим с тобой познакомиться.

Их голос был больше похож на металлический чем на человеческий, но слова были произнесены чисто и внятно, так что я поверил им и ответил:

- Иван. Иван Рофеев. А Вас как зовут?

- У нас нет русских имен, у нас есть только русские псевдонимы. Наш родной язык не переводится на ваш. Он звучит для вас, как простой звук из одной ноты и не несет никакой смысловой нагрузки даже в интонации.

Серые человечки издали звук такой высокой частоты, что у меня, мгновенно, заложило уши и стало неприятно от незнакомой вибрации. Я сделал шаг назад и захотел спрятаться за дверь. У меня возникло желание закрыть свой дом и забыть эту историю. Но в этот самый момент я увидел, как серые человечки тоже сделали шаг назад, и по положению их тел, мне стало понятно, что они собираются уходить. Это их поведение вызвало у меня еще большее удивление, и я неожиданно сам от себя спросил:

- Вы куда?

- Мы уходим, ты испуган. У нас не получится разговора. До, свиданья!

Серые человечки быстро исчезли в свете, а я так и остался стоять с дверью раскрытой нараспашку. В недоумении, я замер и прислонился к стене.

- Как они узнали, что я чувствую? И почему они так мирно и тактично удалились? - думал я, смотря им в след. Я видел, как они поднялись в свою машину с помощью небольшой световой платформы, и когда свет фар резко вспыхнул, и за одну секунду от их присутствия не осталось даже звука, я опомнился.

Я лежал на своей кровати и думал о том, что со мной произошло. Впервые, я придал сомнению то, что видел своими глазами. Учитывая свое неудовлетворительное состояние накануне, я мог подумать, что все придумал. Но не верить себе я не мог, также, как не мог записать об этом в свою смотровую тетрадь, так как, это выглядело, как вымысел. Я даже забыл о своей болезни. Я, как будто, выздоровел за эти пять минут знакомства. Я был здоров. Очевидно, я был здоров.

Весь следующий день я ожидал прихода своих новых знакомых, я даже начал представлять, как приглашаю их к себе в дом и предлагаю им выпить со мной чай. Но странность всей этой ситуации не давала мне покоя, потому что я не мог себе объяснить откуда могли появиться люди с такой необычной формой тела. Я часто выходил на улицу, внимательно осматривал всю окрестность вокруг своего дома и приглядывался ко всему на что подал мой взор. Я искал вещественные доказательства и следы присутствия серых человечков. Я задумывался о галактике Андромеда и о том, что я могу погостить у своих новых знакомых и воспользоваться их гостеприимством. В моей голове было очень много мыслей от самых примитивных до самых фантастических, и никто не мешал мне верить в то, что все это возможно. Временами, я останавливал сам себя и возвращал в реальность дня, вспоминая о том кто я, и зачем я здесь нахожусь. Но мысли о существовании совершенно другой расы и еще одной разумной цивилизации, совершенно, не давали мне покоя. Я хотел поговорить с кем-нибудь об этом, но я был один.

Мне не пришлось долго ждать новой встречи с серыми человечками, потому что уже через день мои новые друзья, снова, навестили меня. Все повторилось, как и в предыдущий раз. Перед самым рассветом, за полчаса до того, как солнечный свет начал освещать места Крайнего Севера, в мои окна резко засветили фары не машины, а летающего аппарата, который я сейчас уже смог рассмотреть. Мне было жутко интересно с помощью чего за одно мгновение можно появиться и исчезнуть из поля видимости. Я быстро оделся и, можно сказать, выбежал на улицу. Открыв дверь, я столкнулся на своем пороге со своими гостями и радостно поприветствовал их.

- Доброй ночи! И как так возможно появляться без звука и без признаков движения? Покажите мне свой корабль!

- Здравствуйте, Иван! Мы очень рады твоему интересу к нам. Если ты готов, мы можем пригласить тебя к себе.

Я с восхищением посмотрел на двух серых человечков, которые стояли возле меня и махнул им головой, давая свое согласие на экскурсию по их летающему аппарату.

В тот момент меня охватил безумный интерес, который напрочь вытер из моей памяти все обстоятельства присутствия меня в этом месте. Я, как будто, забыл про все свои обязанности и должностные инструкции. Я совершенно не чувствовал опасности и с легкостью покинул место своей работы. За все мое рабоче время, я никогда не видел своих нанимателей и никогда никому не отчитывался. Я понял, что я никому здесь не был нужен, и даже, если бы я исчез без вести, никто бы не удивился, и меня никто бы не разыскивал. Работа, которую я выполнял, была засекречена, и никто из водителей, которые привозили мне пропитание, понятия не имели, что именно я здесь делаю. А я догадался. Я понял, что на этой территории происходит что-то аномальное, которое не поддается объяснению, и что-то очень загадочное и, может быть, даже опасное. То, за которым просто нужно было вести наблюдение чужими глазами.

Я вспомнил, как оказался в том заброшенном дворе, вспомнил собаку, которая неслась на меня, суть разговора с призрачным человеком и, как в моей голове, словно через гипноз, проявился точный адрес, по которому я должен быть приехать. Я не задумывался тогда, как я услышал название города в который мне нужно было явиться, я просто это уже знал. Я знал, что мне нужно туда, где я должен был быть. И то, зачем я был здесь, стало объясняться.

Серые человечки протянули мне свои тоненькие ручки, чтобы поздороваться. И я, по очереди, своими большими ладонями взял их маленькие удлиненные ладошки в свои. Их лица выражали удовлетворение. Мне показалось, что я даже увидел их улыбку, которая немного проскальзывала в их взгляде, потому что выражение их лиц практически не менялось. Мои гости сделали несколько жестов, показывая мне, чтобы я шел за ними. И я пошел. Все остальное было, как в тумане.

Все остальное я просто вспоминал, когда снова лежал на своей кровати и, временами, опять, думал, что это был сон или мои галлюцинации. В течении дня я несколько раз выходил из своего дома, в поисках хоть каких-нибудь следов присутствия необыкновенного средства передвижения серых человечков. Но ничего не находил. Я был немного разочарован, ведь у меня совершенно не было никаких доказательств и мне нечего было записать в свой смотровой журнал.

- Может быть, это и к лучшему! – подумал я и решил повременить с описанием обстоятельств своей встречи с серыми человечками. Я решил пока оставить этот контакт в тайне от других.

И хотя мы с моими новыми друзьями не оговаривали условия наших следующих встреч, я знал, что они снова придут ко мне, как только наступит нужное время. Это знание приходило ко мне через какое-то внутреннее понимание и большое чувство доверия, причину которого я никак не мог себе объяснить. Целый день в моей голове вертелось воспоминание о моей экскурсии на летающий корабль серых человечков. Я испытывал приятное ощущение зарождающейся дружбы, с которым никогда ранее не был знаком. Внутри меня как будто распускался невидимый теплый цветок, который начинал приятно благоухать при каждом моменте моего мысленного возвращения к прошедшей встрече. Мне казалось, что наше взаимодействие с серыми было обоюдно интересным. Они задавали мне много вопросов, и мне было в радость рассказывать им о себе. В ответ, я внимательно слушал, что рассказывают мне они и старался все запомнить. Иногда, я вовсе ничего не спрашивал, вслух, но получал ответы на все интересующие меня вопросы. Я догадывался, что они понимают меня телепатически. Ведь при нашей первой встрече они, соблюдая уважение ко мне, удалились, когда почувствовали мое волнение и недоверие. Именно это их поведение быстро расположило меня к ним, и я интуитивно понимал, что у них нет цели причинить мне вред.

Мне было приятно, что серые человечки посетили меня снова и мне не понадобилось долго ждать их визита. К их приходу я подготовил несколько личных вопросов, на которые я хотел получить ответы. Мне важно было разобраться в том, о чем невозможно было узнать из книг или прочесть в журналах и газетах. Меня интересовало то, что не было известно человеку. Есть ли другие миры? Кто их населяет? Можем ли мы дружить с жителями других планет и обмениваться опытом. В чем различие между всеми нами и зачем во Вселенной такое разнообразие. Мне казалось, что на планете Земля полно того, что еще не разгадано, и что нет смысла создавать еще что-то подобное на Землю, пока на самой Земле не будет порядка. Мне казалось, что мир Земли не справедлив. И я был уверен, что на Земле живет много глупых и ненужных людей. Что некоторым не место на Земле и что кому-то нужно навести порядок, чтобы оставить на планете только самых сильных и смелых. Но то, что рассказали мне серые человечки ввело меня в небольшое замешательство. Мир для меня стал открываться с другой стороны, с которой я его не замечал или не хотел видеть.