Помни меня

Но где? Уже почти стемнело; ребенка давно следовало накормить ужином и уложить в теплую постель. А если над трубой не видно дыма, то как ему могли приготовить горячий ужин? Она готова была поклясться чем угодно, что в этом доме нет никакой теплой постели.

Лорд Серлинг взял фонарь и зашагал вверх по тропинке к дому, Джек и Аманда последовали за ним. Тео взял с собой Джо и отправился обследовать побережье, оставив Харли с лошадьми.

– Я опоздала, Джек. – Аманда не могла сдержать слез. – Ребенка здесь нет. – Он сжал ее руку, но она уже чуть не плакала навзрыд. Одному Богу известно, что могло случиться с ребенком, если миссис Гримшо отказалась от исполнения своих обязанностей: он мог погибнуть, его могли продать в рабство. Или заставить работать помощником трубочиста.

Живое воображение Аманды рисовало самые ужасные картины, пока они поднимались на холм. Но не успели они подойти к ступеням крыльца, как Аманда услышала грозное рычание и увидела в свете фонаря оскаленную собачью пасть. Черный лохматый пес преграждал им путь.

Затем такое же рычание раздалось сзади. Аманда украдкой оглянулась и увидела второго пса, изготовившегося к прыжку.

– Не шевелись, братишка, а то они перегрызут нам горло, – шепнул лорд Серлинг.

– Надо что-то придумать, чтобы их отвлечь, – так же тихо ответил Джек.

– Что… нам теперь делать? – дрожа всем телом, прошептала Аманда.

– Почему твоего Тео никогда нет рядом, когда он нужен? Он всегда торчит поблизости, когда это никому не надо, а когда нам угрожает опасность, он гуляет по пляжу и собирает морские раковины!

– А что бы ты сделал, если бы это были французы? – ухмыльнулся лорд Серлинг. – Ты ведь солдат.

– Когда я был солдатом, в моем распоряжении были сабля и пистолеты! Я никогда не подпустил бы французов к себе так близко, чтобы они могли меня покусать!

– Там на земле лежит здоровенная палка. Может быть, мне удастся дотянуться до нее и отогнать собак, – произнес лорд Серлинг.

– Давай лучше я попробую дотянуться. Я более ловкий, – предложил Джек.

– Зато я точнее попадаю в цель.

Псы подступали все ближе, Аманда видела, как они кровожадно облизываются, подбирая слюну в уголках рта.

– Пожалуйста, не делайте этого! – взмолилась она. – Они только и ждут сигнала, чтобы броситься на нас!

И вдруг со стороны экипажа раздалось мяуканье. Они осторожно оглянулись и увидели, что Харли влез внутрь кареты и, высунув голову в окно, громко и пронзительно мяукает, чтобы отвлечь собак от Аманды и ее спутников.

Собаки замерли в нерешительности, затем прижали уши и недоверчиво посмотрели на экипаж. Харли начал размахивать руками, свесившись из окна, и продолжал кричать во всю мочь отвратительным визгливым голосом.

Это оказалось слишком сильным искушением для собак. Они не могли больше выносить такое безобразие и сломя голову понеслись к карете.

– Харли! – в ужасе крикнула Аманда.

– Не бойся за него, – успокоил ее Джек. – Он достаточно ловок, чтобы успеть спрятаться внутри. А вот сам экипаж придется перекрашивать.

Аманда вскоре убедилась в том, что он прав. Харли шмыгнул внутрь, а собаки с ожесточенным лаем стали бросаться на дверцы экипажа, царапая лак когтями.

– Тео придет в ярость, – тихо проговорила Аманда.

– Ему стоит подумать о вещах более важных, чем поцарапанный лак, – холодно проговорил лорд Серлинг. – Если собаки увидят его и Джо, они переключат свое внимание на них. Джек, вон стоит какая-то будка. Мы можем заманить собак туда и забаррикадировать дверь. Давай поищем в доме что-нибудь съестное, что можно использовать как приманку.

Не дожидаясь, пока собакам надоест прыгать вокруг экипажа, они бросились в дом, благо дверь не была заперта. Лорд Серлинг поставил фонарь на стол в кухне и принялся открывать дверцы буфета. Джек раздобыл где-то кусочек черствого хлеба и с сомнением его обнюхал.

– Хлеб несвежий, но, думаю, эти бестии не обратят внимания на плесень.

– Похоже, ничего съедобного в доме больше нет, – протянул лорд Серлинг.

– Если только это можно назвать съедобным, – поморщился Джек.

– Придется обойтись тем, что есть. Пошли, Джек.

– А ты останься здесь, Аманда. – Джек удержал ее за руку. – Мы вернемся очень быстро, только разберемся с этими волкодавами.

Аманда послушно вернулась в дом и подошла к окну. Собаки бросились к холму, когда лорд Серлинг и Джек вышли из дома. Она молила Бога, чтобы их план удался. Собачьи глаза превратились в искрящиеся щелки, когда они увидели еду. Лорд Серлинг подпустил собак поближе к двери будки, бросил хлеб внутрь и ловко отскочил в сторону.

Псы жадно бросились за едой. Как только они оказались внутри, Джек захлопнул дверь и закрыл ее на щеколду. Лорд Серлинг тем временем обнаружил запасную дверцу, которую они завалили копнами сена.

Аманда с облегчением вздохнула. По крайней мере о собаках теперь можно не думать. Они были явно выучены сторожить хозяйское добро, но сильно оголодали, потому и вели себя так агрессивно.

Оголодали! Неужели такая же участь постигла и маленького ребенка, который так долго был лишен материальной поддержки ее отца?

Аманда отвернулась от окна и оглядела дом, в котором жил ее брат или сестра.

Жалкая мебель, выцветшие занавески, голые полы, пустые ящики комода – все говорило о крайней бедности. Аманда не представляла себе, как ребенок мог расти в такой безрадостной обстановке. Она думала, что денег, которые посылал отец, хватало на скромную, но вполне благопристойную жизнь. Она начала сомневаться в честности и порядочности миссис Гримшо.

На глаза ее навернулись слезы, когда она прошла из кухни в маленькую комнату, вероятно, гостиную. Она провела рукой по крышке сундука, с которого несколько месяцев никто не стирал пыль. Пальцы у нее тут же стали грязными, но не настолько, как если бы пыль собиралась на поверхности действительно так долго. Да и паутины по углам должно было быть больше.

Аманда внимательно осмотрела камин. Дров в нем не было, и угли давно остыли, но похоже, что камин не топили всего несколько часов. Надежда затеплилась в ее сердце.

Она подбежала к двери в комнату и, распахнув ее, оказалась в спальне, где стояла кровать со стеганым разноцветным одеялом, наброшенным на простыни и маленькую подушку. На этой кровати спали совсем недавно!

Аманда бросилась назад и столкнулась с Джеком и лордом Серлингом, которые только что вернулись в дом.

– Джек! Они не бросили дом! В камине свежие угли, а на кровати спали совсем недавно. Здесь кто-то живет!

– Это звучит утешительно, моя дорогая. Но если это так, то что едят эти люди? Во всем доме нет ни крошки! И где находится старая кляча и колымага, о которых нам рассказывал хозяин гостиницы?

– Может быть, миссис Гримшо уехала в город за провизией? – неуверенно предположила Аманда.

– Мы бы с ней не разминулись, – уверенно заявил лорд Серлинг. – Хозяин утверждал, что сюда ведет только одна дорога. И потом, где же ребенок?

– Я не знаю, Джек. – Аманда не могла сдержать слез. – Но я не могу уехать отсюда, ничего не узнав о нем. Я хочу остаться здесь на какое-то время, хотя бы на одну ночь. Вдруг кто-нибудь объявится.

Джек нахмурился и брезгливо огляделся, но Аманда умоляюще сжала его руку:

– Прошу тебя, пожалуйста, ты же понимаешь, да? На моем месте ты бы тоже захотел остаться.

Джек взглянул в ее полные отчаяния глаза и смягчился:

– Здесь ведь совсем нет еды. Нам придется послать Тео в деревню за продуктами.

– Я поеду с ним, – решил лорд Серлинг. – Заодно попробую что-нибудь разузнать. Наверняка в деревне отыщутся люди, которые знают о миссис Гримшо больше, чем хозяин таверны.

– Вы так добры, – улыбнулась сквозь слезы Аманда. – Не знаю, что бы я делала без вас и без Джека. Скорее всего эти ужасные собаки разорвали бы меня на кусочки и сожрали на обед.

– Кстати, об обеде… – вмешался лорд Серлинг. – Я, пожалуй, потороплюсь. Не думаю, что Тео с радостью отправится в обратный путь по такой ужасной дороге, но мысль о предстоящем обеде его подогреет. Надеюсь, ты позаботишься здесь обо всем в мое отсутствие, братишка. – Он улыбнулся Джеку и вышел за дверь.

Аманда впервые с того момента, как оставила Джека в его спальне ночью, оказалась с ним наедине.

Она подошла к окну и сделала вид, что провожает лорда Серлинга. Солнце уже скрылось за горизонтом, и высокая фигура маркиза, разговаривающего с Тео, была едва различима в темноте. Аманда чувствовала, что Джек, стоя за ее спиной, пристально смотрит на нее. Она слышала его шаги, к тому же оконное стекло превратилось в зеркало из-за сгустившихся сумерек, и в нем она видела его отражение. Экипаж давно скрылся из виду, но она не заметила, когда он отъехал, потому что вглядывалась в отражение Джека. Он подошел и положил ей руки на плечи. Его прикосновение было успокаивающим и нежным. Сердце Аманды забилось в груди.

Его подбородок уткнулся ей в шею, и она, ощутив его горячее дыхание на своей щеке, глубоко вздохнула и откинулась затылком на его широкую грудь.

– Аманда, дорогая, – прошептал он. – У тебя был тяжелый день. Прижмись ко мне.

Его слова были как бальзам на ее истерзанную душу, его сила действовала на нее благотворно, и она почувствовала, как все ее страхи куда-то исчезли, как если бы она оказалась в объятиях ангела-хранителя…

И вдруг она вспомнила, что человек, обнимавший ее, не тот безвестный Джон, которого она спасла от лихорадки, а Джексон Тадеус Монтгомери, виконт Дарем.

Возможно, Джек и не был женат, но у него было прошлое и будущее, своя жизнь в Лондоне, высокое положение в обществе. Его мир – впрочем, как и ее собственным, – сильно отличался от того, какой им удалось создать всего на один день в придорожной гостинице. В реальном мире существовали свои правила, которые ни один из них не смог бы нарушить.

Одно из этих правил гласило, что респектабельная незамужняя дама не может вступить в связь с мужчиной… тем более с таким, который вовсе не собирается жертвовать своей свободой и связывать себя узами брака.

И она поняла, что чем скорее снова вернется в свой мир, тем легче ей будет расстаться с Джеком. Она решительно отстранилась от него.

Джек пристально посмотрел на нее и по строгому выражению ее лица догадался, что она больше не позволит ему прикоснуться к себе.

– Значит, вот как… – тихо промолвил он.

– Так и должно быть, Джек. С этого момента и впредь, – ответила она.

– Это из-за того, что неожиданно объявился мой брат и вернул мне мое имя, которое ровным счетом ничего не меняет? – горько усмехнулся он.

– Я думала, Джек, что уже сегодня утром ты уйдешь из моей жизни навсегда. Вчера ночью мы украли для себя несколько восхитительных часов, а теперь пришла пора расставаться. Чем дольше мы будем играть в эту… фантастическую игру, тем труднее будет смириться с тем, что волшебная сказка кончилась.

– То, что было между нами, не сказка и не фантазия, Аманда. Наши чувства были искренними. Во всяком случае, за себя я могу ручаться.

– Я тебе верю. – Аманда изобразила умудренную жизненным опытом улыбку. – Я верю, что в какой-то степени не безразлична тебе. И в другом ты тоже прав…

– В чем же?

– В том, что наша ночь не похожа на волшебную сказку. Я всем сердцем разделяю твое мнение на этот счет, потому что у волшебных сказок всегда счастливый конец. А у нашей истории конец совсем другой…

Аманде не обязательно было договаривать эту фразу до конца. Джек понял ее с полуслова. Он ведь не давал ей никаких обещаний и сразу заявил, что не сможет предложить ей руку и сердце. Теперь, когда с появлением брата он обрел свое имя, Аманда, возможно, надеется, что он изменит свое мнение и начнет ухаживать за ней всерьез.

Но похоже, у нее сложилось вполне определенное впечатление, что он сам не знает, чего хочет. Конечно, он заботился о ней, желал ее и относился к ней с большим уважением. Он даже готов был подвергнуть свою жизнь опасности ради нее. Но он не был уверен в том, что, если бы Шарлотта каким-нибудь чудом исчезла из его жизни, он захотел бы связать себя обещанием с другой женщиной.

С другой стороны, поскольку она оказалась девственницей, как порядочный человек, он должен был бы предложить ей себя. Ведь он соблазнил ее, и брак был единственным способом достойно выйти из этого положения.

Ситуация была нелегкой, и Джек растерялся. Ему придется жениться на женщине, которую он не любит, и причинить боль той, которую, возможно, смог бы полюбить… если бы судьба распорядилась иначе.

Голос Аманды вывел его из состояния мрачной задумчивости:

– Не нужно ничего говорить, Джек. Я все понимаю. Я ведь и не ждала счастливого конца.

Джеку захотелось объяснить ей, что она все понимает неверно. Он хотел сказать, что предложил бы ей стать его женой, если бы был свободен, но теперь было поздно признаваться в том, что память к нему вернулась. Если он скажет ей об этом, тогда придется признаться и в том, что он вспомнил о своей помолвке задолго до того, как уложил ее в свою постель. Иными словами, он скомпрометировал ее, полностью отдавая себе отчет в том, что никогда не сможет на ней жениться.

Он никогда прежде не оказывался в такой ситуации и знал, что поступил непорядочно, а потому решил не прикасаться больше к Аманде, чтобы хоть как-то загладить свою вину. Лучшее, что он может сделать для нее, это помочь забыть об их случайной связи как можно скорее.

– Ты, наверное, очень устала, Аманда, – произнес он, с трудом сдерживаясь, чтобы не прикоснуться к ней, однако сдержать тревогу в голосе ему так и не удалось. – Почему бы тебе не прилечь и не отдохнуть, пока Джулиан не вернется с едой?

– Пожалуй, я так и сделаю, – ответила она, растирая озябшие руки.

– А я пока разведу огонь и протоплю дом, согласна?

– Да. – Силы вдруг оставили ее. Она направилась к двери спальни и оглянулась с порога: – Ты разбудишь меня, если что-нибудь заметишь или услышишь?

– Конечно, – улыбнулся он.

Она закрыла за собой дверь, а Джек сокрушенно вздохнул, награждая себя мысленно всеми возможными ругательствами. Он вышел во двор и вскоре раздобыл достаточно дров, чтобы согревать дом всю ночь. Сложив дрова у камина, он лег на изъеденный молью диван и закрыл глаза.

Он не ожидал обнаружить что-нибудь, что могло бы заинтересовать Аманду и вынудить его прервать ее глубокий сон. Впрочем, скорее всего она не спала, а ворочалась беспокойно на соломенном тюфяке, надеясь, что по какому-нибудь счастливому стечению обстоятельств миссис Гримшо и ее воспитанник вернутся домой. Джек опасался, что Аманда так никогда и не выяснит ничего о своем маленьком братике или сестренке и мысль об ужасной судьбе, постигшей ребенка, лишит ее покоя навсегда.

Он прислушался к стуку первых дождевых капель по крыше и закрыл глаза, надеясь, что крыша не протечет над диваном, где он так удобно расположился.

Джек проснулся оттого, что на лоб ему текла ледяная вода… а на горло давила холодная сталь.

Он открыл глаза и увидел перед собой грязное лицо молодого человека в потрепанном плаще, а рядом с ним – две оскаленные собачьи пасти. В руках у него было ружье, ствол которого упирался Джеку в кадык.

– Кто вы такой, черт побери? И что вам понадобилось в моем доме? – гневно спросил юноша.