Помни меня

– Согласен. Но мне не нравится ездить в Суррей так часто. Поэтому я настоял на том, чтобы мисс Дарлингтон сняла дом в Лондоне еще до Рождества.

– Что?

– Я нашел для нее милый домик в Мейфэре. Очень приличный и недорогой.

– Но…

– Таким образом, я смогу регулярно навещать Саманту и обуздывать ее характер. В последнее время я что-то заскучай, и идея превращения Сэм в прекрасную принцессу, думаю, меня развлечет.

– Ты хочешь сказать…

– К тому же я уговорил мисс Дарлингтон, коль скоро она окажется в Лондоне, принять участие в предстоящем сезоне. Я считаю, что она сполна отдала долг уважения покойным родителям и уже может сменить траурное платье на светский туалет.

– Да, горевать ей больше не о чем! – с досадой отозвался Джек.

– Вот именно. Танцевать на балах она, наверное, не станет, но посещать приемы и рауты сможет.

– Но, Джулиан… – попытался прервать его Джек.

– Что касается Сэм, то она не выйдет в свет, пока не будет к этому полностью готова. Никто не станет интересоваться ею, пока она сидит за ученической партой. Развлечения вне дома будут краткими и подконтрольными. Ей придется обойтись без общения со сверстницами и оставаться в узком семейном кругу до следующей весны, когда она выйдет в свет. Мы представим ее как осиротевшую кузину Аманды. По счастью, у Аманды есть бездетные дядя и тетя в Камбрии, которые умерли несколько лет назад. Она говорит, что они были людьми бедными, но вполне респектабельными.

– Послушай, я хочу знать…

– К началу нового сезона я подготовлю Сэм таким образом, чтобы она могла войти в лучшие салоны Лондона. С приданым, которое Аманда щедро выделила для нее, и с моим покровительством девушка сможет найти себе хорошую партию.

– Аманда приезжает в Лондон? – спросил Джек, наклонившись вперед и схватив брата за руки.

– Ты что, меня не слушаешь, братишка? – лениво улыбнулся Джулиан.

– Она говорила, что первый и единственный в ее жизни сезон был сущим кошмаром. Ты уверен, что она захочет выйти в свет?

– Абсолютно уверен. Она теперь чувствует себя гораздо увереннее, нежели когда была зеленой девочкой, только что вышедшей из-за школьной парты. К тому же родители воспитывали ее слишком строго. Это в прошлом. Кстати, я заказал для нее у Салли Джерси абонемент в «Олмак» и уже организовал ей приглашение на музыкальный вечер к Куперам.

– Черт побери! – только и смог ответить Джек.

Джулиан поднялся и насмешливо взглянул на брата.

– Все это означает, что у тебя есть сорок восемь часов, чтобы привести себя в порядок. Если ты, конечно, пе разучился еще вести счет дням и часам.

– Ты думаешь, у меня есть шанс заставить ее изменить свое решение? – спросил Джек.

– Единственный способ узнать это – попытаться это сделать. Если ты позаботишься о том, чтобы постоянно сталкиваться с ней в свете, и постараешься быть насколько это возможно обаятельным, может быть, она и ответит тебе взаимностью. Она не похожа на бесчувственную куклу. Скорее, наоборот. Она мне по душе, Джек.

– Это высшая похвала, на какую ты способен, – усмехнулся Джек. – Но я не думаю, что обаяние поможет мне вернуть ее доверие.

– Ты знаешь ее лучше, чем я, братец. Тебе судить. – Джулиан смотрел в пол, размышляя над тем, стоит ли сказать брату кое-что еще. Наконец он решился: – И еще, слушай голос сердца. Союзы, совершаемые по любви, а не по расчету, чрезвычайно редки. Не позволяй счастью ускользнуть от тебя, братишка. – С этими словами, словно устыдившись своей сентиментальности, Джулиан встал с кресла и быстро вышел из комнаты.

Джек улыбнулся и покачал головой. Джулиан подавлял окружающих своим высокомерием, и люди зачастую боялись его. Но если бы они знали, насколько мягок и добр на самом деле его брат, если бы только смогли разглядеть эти качества за неприступным фасадом, они бы очень удивились. Но Джулиан скрывал свою истинную сущность от всех, и Джек уважал его право на это.

Исполненный решимости и надежды, он вскочил с кресла и тут же схватился за спинку, потому что у него опять закружилась голова. Джек не мог сдержать глупой улыбки. Через два дня он увидит Аманду! Интересно, как она будет выглядеть? Ну разумеется, она будет выглядеть как ангел небесный!

– Как я выгляжу, Сэм? – Аманда крутилась перед зеркалом в спальне своего лондонского, дома. – Как думаешь, сойдет?

Сэм сидела на ее кровати в длинной ночной рубашке, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. Она задумчиво склонила головку набок и с интересом разглядывала новое платье Аманды. Гигиена и хорошее питание преобразили Саманту до неузнаваемости: она поправилась, похорошела и выглядела теперь более женственной, чем в тот день, когда Аманда нашла ее на Торни-Айленде.

Она была гибкой, хрупкой девочкой с маленькими изящными руками и лукавым выражением лица. Если не считать того, что глаза у нее были скорее серые, чем голубые, их сходство с Амандой казалось просто поразительным, и им трудно было выдавать себя за двоюродных сестер.

– Ну что, Сэм? Почему ты ничего не говоришь? – настаивала Аманда.

– Я не знаю, что сказать, – призналась девушка. – Я не знаю, как должна выглядеть светская дама, когда отправляется на музыкальный вечер.

Она произнесла слова «музыкальный вечер» таким тоном, словно это было название какой-то отвратительной болезни.

– Ты ведь смотрела модные журналы! – засмеялась Аманда.

– Только потому, что твоя портниха меня заставила, – скорчила недовольную гримасу Сэм.

– Как ты считаешь, мое платье лучше тех моделей, которые ты видела в журнале?

Сэм задумалась над ее словами, пока Аманда расправляла складки своего вечернего платья. Талия была завышена и доходила почти до груди, декольте занижено, а пышные рукава оторочены темным кружевом. Шелковая юбка в складку приятно шуршала при ходьбе.

Черные перчатки скрывали руки Аманды почти до локтей. Синие атласные туфельки были подобраны в тон платью. Украшения она выбрала довольно скромные: сапфировый кулон и серьги. В волосы вплела черную атласную ленту, украшенную драгоценностями.

Аманда чувствовала себя бабочкой, вылупившейся из черного кокона. Ее сотрясала нервная дрожь, но она была преисполнена решимости преодолеть еще один лондонский сезон. Ее успокаивал тот факт, что он уже заканчивался и осенью в городе было совсем мало народу. Она заставляла себя не думать о Джеке, но не могла избавиться от волнения. Вдруг она встретит его там? Что она станет делать, если он подойдет, заговорит с ней?..

Она призвала все свое самообладание, чтобы перестать фантазировать на этот счет. Он исполнил свой долг, предложив ей руку и сердце, но она ему отказала. Они расстались друзьями. Возможно, он вообще давно выкинул ее из головы и завел себе новую любовницу.

Если бы только она могла забыть его так же легко… Даже если у нее заведутся поклонники, Джек затмит их своей красотой и обаянием. Дело не в том, что она теперь не девственница, а это, как известно, является одним из главных достоинств женщины, желающей вступить в брак. У нее было чувство, что она принадлежит Джеку. Она не могла представить себе интимной близости с другим мужчиной.

– О чем это ты размечталась?

Аманда вздрогнула от неожиданности и посмотрела на Сэм. Огромные глаза сестры были устремлены на нее, и Аманда покраснела. Может быть, девочке и не хватало образования, но в проницательности отказать ей было нельзя.

– Я… да ни о чем особенном, – солгала она. – Просто представила себе, каким будет вечер. И еще я жду твоего мнения о своем платье.

Сэм недоверчиво приподняла бровь. Интересно, где эта девчушка научилась такту? Или это просто проявление природной хитрости? Жизнь многому ее научила, вынудив бороться за существование в жестоких условиях.

– По-моему, ты выглядишь так, как я всегда представляла себе ангелов из Библии, – ответила Сэм так непринужденно, что Аманда поверила в ее искренность, и ее щеки зарумянились от удовольствия.

– Но ведь ангелы должны одеваться в белые одежды, – возразила она.

– А ты вечерний ангел, – уверенно отозвалась Сэм. – У тебя одежда цвета заката.

– Спасибо, Сэм, очень мило с твоей стороны сравнить меня с ангелом, – тепло улыбнулась Аманда.

Теперь смущенно покраснела девушка. Она терпеть не могла, когда ее благодарили, потому что не хотела, чтобы ее считали доброй.

– Да ладно, ни к чему это, – отмахнулась она.

Аманда благоразумно не стала акцентировать внимание на этом разговоре, взяла сумочку с подзеркального столика и направилась к двери. Она была уже на пороге, когда в комнату ворвались тетушки.

– Поторопись, Аманда Джейн! – возбужденно воскликнула тетя Прис, подобрав юбки, словно собралась бежать на музыкальный вечер вприпрыжку. – Мы опоздаем!

– Немного опоздать – это хороший тон, – урезонила ее сестра. – И потом, Аманда уже готова. И если ты перестанешь суетиться, то сама увидишь, что это так! – Она оглядела племянницу и улыбнулась: – Ты выглядишь потрясающе! Как ты думаешь, Саманта?

– Откуда мне знать, – пожала плечами Сэм, не желая, чтобы ее опять поймали на том, что она проявляет человеческие чувства.

Аманда знаком дала тетушкам понять, что сейчас не следует читать девочке нотации. Они переглянулись и молча направились к двери. Аманда последовала за ними.

В конце лестницы Аманда оглянулась на Сэм, которая перевесилась через перила и смотрела на нее сверху. Видно было, что она завидует сестре. Может быть, ей тоже хочется надеть вечернее платье и выглядеть настоящей леди?

– Ты сразу ляжешь спать, да? – обратилась к ней Нэнси.

– Конечно, что мне еще остается делать! – недовольно пробурчала Саманта.

– Я расскажу тебе завтра, как прошел вечер, – пообещала Аманда, пока лакей набрасывал ей на плечи плащ.

– Как хочешь, – независимо пожала плечами Сэм. – А танцы там будут? – с любопытством спросила она.

– Нет. И это очень хорошо, потому что Аманде Джейн нельзя танцевать, – отозвалась Нэн.

– А вы все еще танцуете… когда бывают танцы, тетя Нэн? – не унималась Сэм.

– Нет, танцы не для таких почтенных матрон, как мы с Прис. Мы просто сидим в уголочке и смотрим, как веселится молодежь. Сегодня мы будем следить за тем, чтобы какой-нибудь молодой нахал не начал подкатываться к твоей сестре.

– Тетя Нэн! – засмеялась Аманда. – Можно подумать, что я кого-нибудь заинтересую!

– Ты себя недооцениваешь, моя дорогая, – вмешалась Прис. – Не уверена, что даже две такие умудренные опытом компаньонки, как мы с Нэнси, сможем удержать на расстоянии всех, кто захочет с тобой познакомиться.

Аманда с улыбкой покачала головой.

– Как ты думаешь, Джулиан умеет танцевать? – спросила вдруг Сэм. Этот предмет больше всего ее интересовал.

– Думаю, умеет. А почему ты спрашиваешь?

– Ну… ведь он еще не старый?

Прис вдруг хмыкнула с неподобающим леди легкомыслием:

– Он не стар не только для того, чтобы танцевать… но и для многих других вещей, девочка. Такой импозантный мужчина! И Джек – тоже.

Нэнси недовольно покосилась на сестру из-под полей шляпки. Аманда в это время смущенно возилась с лентами своей шляпки, чтобы не встречаться с тетушкой взглядом.

– Сказать Джулиану, что ты передаешь ему привет? – неожиданно спросила тетушка Нэн.

– Если хочешь, – нарочито равнодушно пожала плечами Саманта.

– Тогда передам. Спокойной ночи, дорогая, – кивнула ей Нэн.

– Приятных сновидений, – улыбнулась Прис.

Аманда постаралась не думать о Джеке и тоже попрощалась с Сэм, но в ту минуту, когда она переступила порог дома, ее мысли снова вернулись к нему.

Увидит ли она его сегодня?

Сэм подбежала к окну, чтобы посмотреть, как экипаж увозит сестру и тетушек на музыкальный вечер к леди Купер. Она мечтательно уставилась в туманную мглу, окутывающую улицу, с которой доносился цокот лошадиных копыт по брусчатой мостовой.

Сэм никак не могла решить, нравится ли ей Лондон. Здесь было очень шумно, и главное – за все свои семнадцать лет она ни разу не жила взаперти. Она скучала по острову, морю и бесконечному песчаному пляжу. Суровая красота этого уединенного места, особенно впечатляющая, когда сидишь вечером у костра со своими собаками и любуешься закатом, часто вызывала у нее ностальгическое чувство. А вот по своему полуголодному существованию и одиночеству она не скучала вообще.

Дарлингтон-Холл оказался приятным местом. Там она получила в свое распоряжение резвую кобылу, которую звали Розочка. Там у нее были ее собаки, которые чувствовали себя привольно на огромных просторах поместья. Можно было не думать о еде, а слуги держались с ней почтительно. Аманда и ее тетушки были добры к ней… хотя Прис и Нэн, будучи сестрами матери Аманды, в прямом смысле тетушками ей не были. Но они настояли на том, чтобы Сэм называла их именно так.

Со временем ей стало нравиться принимать ванну, она полюбила запах мыла и свежего постельного белья. Иными словами, она привыкла к новому образу жизни, однако ее угнетали некоторые правила, к которым ей пришлось привыкать в ее новом положении.

В Дарлингтон-Холле она отпугивала всех учителей, которых Аманда ей нанимала, чтобы превратить ее в «образованную барышню», тем, что притворялась, насколько это возможно, тупой и нахальной. Она не хотела, чтобы ее учили они. Она хотела, чтобы один лишь Джулиан говорил ей, что она должна делать.

Сэм нежно улыбнулась, подумав о нем. Единственное, что примиряло ее с замкнутым существованием в Лондоне, было то, что она почти каждый день его видела.

Саманта отошла от окна и направилась к высокому зеркалу, перед которым недавно вертелась Аманда. Она изучила свое отражение и пришла к выводу, что в просторной и длинной ночной рубашке, которая скрывала формы ее тела, она похожа на большого ребенка. Сэм нахмурилась. Именно так Джулиан к ней и относится – как к большому ребенку.

Неужели он слишком стар для нее? Когда однажды она спросила тетю Прис о том, сколько ему лет, та ответила, что на вид, пожалуй, не больше тридцати пяти. При современной жизни это весьма солидный возраст. На Сэм эта цифра произвела впечатление. Но во времена Мафусаила он бы считался совсем молодым. И тогда у него было бы несколько жен и куча наложниц, в кругу которых он получал бы телесное и духовное наслаждение.

Сэм провела руками по бокам и приподняла свои маленькие груди, разглядывая их в зеркале. Интересно, а она красивая? Достаточно ли она красивая, чтобы привлечь такого мужчину, как Джулиан? Этот вопрос не давал ей покоя.

Во времена Ветхого Завета она была бы счастлива стать одной из его наложниц, лишь бы только принадлежать ему. Но еще сильнее она хотела стать для него единственной. В наши дни мужчине полагалась только одна жена, и она решила стать ею. «Или любовницей», – с лукавой улыбкой подумала она.

И вдруг нахмурилась. Откуда вдруг взялась эта мысль? Разумеется, она никогда не станет ничьей любовницей. Она не станет повторять ошибок своей матери, за грех которой заплатила семнадцатью годами страданий и одиночества.

Саманта потрясла головой, гоня прочь глупые мысли, которые вбила ей в голову старуха Гримшо. Она изящным жестом приподняла края ночной рубашки и склонилась перед зеркалом в глубоком реверансе.

– Да, ваша светлость, – с улыбкой произнесла она, кокетливо коснувшись подбородка указательным пальцем. – Я с удовольствием потанцую с вами. Но может быть, вы сначала пригласите принцессу?

Затем она часто заморгала и сделала вид, будто обмахивается веером:

– О, Джулиан! Не говорите так! Вы заставляете меня краснеть от смущения!

И наконец, она закружилась по комнате, бубня себе что-то под нос. В ее воображении прекраснее мелодии не существовало на всем белом свете.