Запретная драгоценность
- -
- 100%
- +
– Да я уж смотрю!
Раджа нетерпеливым жестом отдал приказ слугам, те подняли с изножья трона подушки и перенесли их по правую сторону, рядом с конторкой мунши.
– Пойдемте, майор Хериард, – повторил Кират Джасван.
– Почту за честь, милорд, – донеслось на правильном хинди, без малейшего акцента.
Высокий англичанин с непринужденностью индуса скрестил ноги и опустился на подушки. Раджа положил руку ему на плечо и, наклонившись, что-то произнес.
– Я ничего не слышу, – пожаловалась Парави. – Но уже принесли кушанья. Они не могут есть и шептаться одновременно.
И действительно, когда ассортимент небольших блюд предложили радже, а тот в свою очередь – angrezi, эти двое перестали шептаться и выпрямились. Но, к разочарованию Ануши, они беседовали о пустяках.
Девушка рассеянно поглощала пищу и смотрела на обладателя светлых волос, изредка успевая приметить его профиль, когда тот поворачивал голову, чтобы ответить ее дяде. Его речь текла гладко, без запинок, как у человека, который не только хорошо знает хинди, но и постоянно, изо дня в день, практикуется в нем. Как, он сказал, его зовут? Хериард? Странное имя. Она попробовала его беззвучно произнести.
Наконец кушанья унесли и подали душистую воду, чтобы помыть руки, и полотенце. Затем принесли большой серебряный кальян с дополнительным мундштуком для гостя. Заиграла музыка, и мужчины немного расслабились.
– Они явно обсуждают что-то важное, – заявила Парави. – Смотри, как прикрывают рты мундштуками, чтобы никто не смог прочитать по губам.
– Зачем так беспокоиться? Здесь же никого нет, кроме придворных.
Рани быстро огляделась, дабы убедиться, что их не подслушивают.
– Здесь есть и шпионы, – сообщила она и с кажущейся небрежностью подняла руку, чтобы прикрыть губы. – У махараджи Алтафура есть при дворе свои люди, и среди слуг тоже могут быть его наймиты.
– Разве Алтафур враг? – удивилась Ануша и извернулась, чтобы посмотреть на тетю. – Но ведь дядя одобрил его брачное предложение мне, а когда я отказалась, послал ему отличного коня. Он ничего не говорил ни о какой вражде.
– Намного безопаснее притвориться, что ты дружишь с тигром, живущим в твоем саду, чем дать ему понять, будто тебе известно, какие у него зубы. Мой муж не допустил бы подобного союза, даже если бы ты согласилась; когда же ты отказалась, он представил это женским капризом, а не оскорбительным щелчком по носу со стороны правителя.
– Но почему он враг?
– Наша провинция маленькая, но довольно богатая. Много чем можно поживиться. Кроме того, как ты сама сказала, мы находимся в зоне интересов Ост-Индской компании, и они будут вести переговоры с любым, кто взойдет на трон.
Парави говорила спокойно, но Ануша чувствовала, что за ее словами таится нечто большее. В ее тоне слышался отголосок страха. Ануша осознала, что та далеко не все ей рассказывает. Даже подруга носит маску. Никто ей не доверяет. Хотя скорее они просто не принимают ее всерьез. Ну кто она – племянница, в чьих жилах течет английская кровь.
– Значит, будет война?
Их провинция пребывала в мире почти семьдесят лет. Но придворные поэты и музыканты перелагали истории о давних битвах, ужасных поражениях и славных победах. О воинах в золотистых одеждах, идущих в бой, чтобы умереть, и женщинах, бросающихся в погребальные костры, чтобы совершить джаухар, ритуальное самосожжение, – лишь бы не оказаться в руках завоевателя. Ануша содрогнулась. Она предпочла бы умереть в бою, а не сгореть заживо.
– Конечно нет, – с уверенностью ответила рани, но Ануша не поверила. – Если мы будем союзниками Компании, она защитит нас.
– Защитит.
Девушка сочла за благо согласиться и посмотрела вниз, на англичанина, склонившего голову, слушая раджу. Потом он поднял лицо, встретился глазами с правителем и вдруг стал яростно что-то доказывать, для убедительности рассекая рукой воздух. Ануша не поняла, что означает этот жест, но видела напряженное выражение лица золотоволосого мужчины.
Придворные отступили назад, освобождая место для танцевального выступления. Позванивая серебряными колокольчиками ножных браслетов, в зал вбежали танцовщицы и закружились в великолепно слаженном танце. Они так умело вскидывали свои яркие широкие юбки, что казалось, взрываются фейерверки. Но мужчины не удостоили даже взглядом это прекрасное зрелище, и Анушу посетило неприятное предчувствие.
Обеспокоенная и растревоженная, она отправилась к себе в спальню. В голове крутились разные мысли о возможных неприятностях из-за выходки в комнате омовений. Она действительно перешла все границы.
– Ануша.
В спальню зашла Парави и серьезно посмотрела на племянницу, листавшую какую-то книгу.
– В чем дело? – Ануша опустила книгу и отбросила назад волосы, которые тут же рассыпались по плечам.
– Мой муж желает с тобой поговорить. Лично и наедине. Он ждет тебя в моих покоях.
Ануша осознала, что в спальне нет ни одной горничной, ни Парави, ни ее собственной. Она поднялась с низкой кушетки, сунула ноги в сандалии и последовала за тетей, раздумывая о причинах приглашения.
Войдя, она увидела, что дядя один, без свиты. Его лицо освещал лишь тусклый свет небольших ламп на низеньком столике неподалеку. Ануша сделала реверанс и выжидающе замерла, удивляясь, почему Парави закрыла свое лицо шарфом.
– Майор Хериард здесь, чтобы исполнить поручение твоего отца, – сообщил Кират Джасван без всяких предисловий. – Отец беспокоится о тебе.
«Отец»! У нее бешено забилось сердце, она испытала что-то сродни страху. Что ему могло от нее понадобиться? Но тут она осознала, что именно сказал раджа.
– Здесь?
Из сумрака выступил высокий мужчина и без улыбки поклонился. Он по-прежнему был в своем индийском наряде. Тусклый свет играл на изумрудной сережке, серебряной вышивке и блестящих пуговицах шервани. Он выглядел очень необычно и одновременно естественно, как в своей алой английской форме.
– Я думала, вы прибыли от Компании, а не в качестве слуги моего отца, – вызывающе сказала Ануша на хинди.
Раджа сердито шикнул на нее, но англичанин ответил на том же языке и посмотрел дерзким, оценивающим взглядом. Никакой мужчина не имеет права так смотреть на женщину с открытым лицом, если она ему не родственница.
– Я здесь в обоих амплуа. Компанию беспокоят намерения махараджи Алтафура относительно вашей провинции. И вашего отца тоже.
– Я понимаю, почему их волнует возможная угроза Калатваху. Но с какой стати моему отцу беспокоиться обо мне после стольких лет?
Дядя не отругал ее за открытое лицо, будто она внезапно стала для него англичанкой. Анушу пронзила дрожь. Парави неслышно отступила назад в темноту.
– Вашего отца всегда интересовало, как вы живете, – раздраженно произнес мужчина по имени Хериард. Она инстинктивно покачала головой, и он нахмурился. – Когда Алтафур сделал вам брачное предложение, ваш отец счел это угрозой, возможным способом через вас оказать давление на Компанию.
«Отец знал об этом? Он так пристально за мной следит?» Потребовалось какое-то время, чтобы сквозь негодование и тревожную атмосферу осознать истинное значение сказанного.
– Я могла оказаться заложницей?
– Именно так.
– Какое ужасное беспокойство я могла причинить Компании и своему отцу!
– Ануша! – Раджа хлопнул ладонью по столу.
– Мисс Лоуренс.
– Не называйте меня так.
У нее дрожали колени, но длинные юбки это скрывали.
– Это ваше имя.
По-видимому, этот тип так разговаривает со своими солдатами. Но она не принадлежит его войску. Ануша вскинула подбородок, заодно наконец он перестанет дрожать.
Тихий голос человека, привыкшего к беспрекословному повиновению, рассек их враждебность.
– Мы с твоим отцом пришли к согласию, что тебе лучше вернуться в его дом, – произнес раджа.
– Вернуться в Калькутту? Вернуться к отцу, после того как он выгнал нас с матерью? Я ему не нужна, он просто хочет, чтобы я не помешала его политическим интригам. Я ненавижу его. Не смогу оставить Калатвах и вас, дядя, если здесь назревает опасность. Я не сбегу отсюда никогда!
Воспоминания о смеющемся высоком мужчине и придушенных рыданиях матери мешались со звуками настоящего, потрескиванием пламени и бряцаньем стали.
– Какая драма! – протянул Хериард, словно ледяным ветром сдувая танцующие картинки прошлого. Ануша едва удержалась, чтобы не дать ему пощечину. – Десять лет назад ваш отец оказался в безвыходном положении и поступил единственно возможным для него способом – по чести, – чтобы обеспечить вам с вашей матерью достойное благосостояние.
– По чести! Тьфу!
А Хериард продолжил:
– Никогда, слышите, никогда не смейте задевать честь сэра Джорджа Лоуренса в моем присутствии! Вы меня поняли?
– А иначе что? – От напряжения у нее заболела шея.
– Иначе вы об этом пожалеете. Если не хотите уезжать по приказу своего отца, сделайте это ради его высочества, вашего дяди. Или ваша обида столь глубока, что в угоду ей вы готовы поставить под угрозу безопасность королевской семьи и всей провинции?
Обида? Он спокойно называет обидой то, что они с матерью испытали, когда отец предал свою любовь и изгнал их из дома? Холодный мрамор закачался у нее под ногами. Ануша проглотила рвущуюся с языка яростную отповедь и посмотрела на дядю:
– Милорд, вы хотите, чтобы я уехала?
– Так будет лучше, – ответил Кират Джасван. Он был ей и правителем, и дядей, и приемным отцом. И она в ответ платила ему беспрекословным повиновением. – Ты… все усложняешь, Ануша. Я хочу, чтобы ты была в безопасности и у себя дома.
«Значит, здесь я не у себя дома?» Что бы она ни чувствовала за прошедшие месяцы, все изменилось слишком резко, слишком внезапно. Дядя выгоняет ее так же, как когда-то выгнал отец. Теперь она действительно одна, брошена на произвол судьбы, и нет места, которое она сейчас могла бы назвать своим домом. Протестовать бесполезно, ничего нельзя сделать. Она воспитана раджпутской принцессой, хотя ее кровь и не так чиста.
– Дом моего отца – не мой дом. И никогда не был. Он предельно ясно дал мне это понять. Но раз вы, дядя, просите, я поеду к нему.
Она не пустит слезу перед этим высокомерным angrezi, который получил то, зачем явился, – ее покорность. Она принадлежит к королевскому дому, у нее есть гордость, и она исполнит приказ своего правителя, скрывая страх. Даже если он прикажет ей биться с врагами до самой смерти. И подобная перспектива отчего-то показалась ей менее страшной, чем предстоящая.
– Когда я должна уехать? – спросила она у раджи.
Ей ответил англичанин. Казалось, дядя умыл руки и передал ее этому человеку.
– Как только будут готовы лошади и провизия. Нам предстоит долгий, многонедельный путь.
– Я помню, – сказала Ануша.
Недели сплошных неудобств и страданий. Она цеплялась за мать, слишком гордую, чтобы плакать. Они уезжали, ибо их выгнал из дома ласковый мужчина, напоминавший медведя. Который обнимал ее и безмерно баловал, был для них с матерью центром вселенной. Потому что любовь, как оказалось, не вечна. Ее оттеснила целесообразность. Они хорошо усвоили этот урок.
Но тут она осознала слова Хериарда.
– Нам? Вы собираетесь меня везти?
– Конечно. Я ваш сопровождающий, мисс Лоуренс.
– Мне очень жаль, – сказала она и притворно улыбнулась. Она превратит их путь в сплошное страдание для этого бесчувственного скота. – Вы явно не в восторге от своего поручения.
– Я прошел бы весь этот путь безлошадным и босым, будь на то воля сэра Джорджа, – ответил майор Хериард. Холодный зеленоглазый взгляд не выражал ни приязни, ни гнева, твердый, как изумруд, поблескивающий в его ухе. – Он мне как отец, и если он чего-то желает, я гарантирую, мисс Лоуренс, он это получит.
«Как отец? Что же это за человек, если его преданность выходит так далеко за рамки воинского повиновения?»
– Прекрасно сказано, – отозвалась Ануша и повернулась к выходу. – Надеюсь, вы будете последовательны в своих поступках и не пойдете на попятную.
Глава 3
– Если этот человек пришлет мне еще одно указание о том, что я должна или не должна взять с собой, я закричу!
Ануша стояла в окружении усталых, сбившихся с ног служанок и подыскивала определение, характеризующее Николаса Хериарда. Под строгим взглядом Парави она проглотила уже готовую сорваться с языка характеристику и пошла на компромисс.
– Budmash![9]
– Майор Хериард не какой-то негодяй и подлец, – сказала рани, но, несмотря на осуждающий тон, у нее на губах заиграла слабая улыбка. – И не говори так громко, он же по ту сторону резной стены. Тебе предстоит долгое путешествие. И он совершенно прав, желая удостовериться, что ты взяла все необходимое, но ничего лишнего.
– Интересно, что он там делает? – Ануша повысила голос. Если этот гнусный тип подслушивает, пусть знает ее мнение. Управлявшие ее жизнью мужчины оставляли ей небольшой выбор, заплакать и сдаться или потерять самообладание. Сделать первое не позволяла гордость, значит, майору придется получить добрую порцию второго. – Это же женская половина дворца.
– При нем евнух, а комната со всех сторон закрыта занавесями, – прошептала Парави. – Он проверяет все, что упаковано в дорогу.
– Ха! Дядя говорит, я могу взять двадцать слонов, сорок верблюдов, сорок запряженных волами повозок и еще лошадей примерно…
– А я говорю, что этого слишком много, – послышался из-за стены звучный голос. Ануша подскочила и ударилась ногой о кованый сундук. – Можно подумать, вы собираетесь замуж за императора, мисс Лоуренс. Кроме того, ваш отец наверняка захочет, чтобы вы носили западные наряды и драгоценности.
– Mata рассказывала мне об этих нарядах. – Ануша демонстративно прошла мимо груды ковров и оказалась у резной стены. Англичанина она приметила только в виде большой тени на шелковом занавесе. – Корсеты! Чулки! Подвязки! Мама называла их орудием пытки.
В ответ услышала легкий смешок.
– Леди не говорят о таких вещах в присутствии джентльменов. – Хериард буквально подавлял смех.
– Тогда уходите. В вашем присутствии нет необходимости. Да в любом месте. И нечего злорадствовать, что вы добились своего. А если решили шпионить из засады, придется мириться с любыми моими высказываниями. – Рани издала тихий стон. – Уходите, майор Хериард. Двадцать слонов пойдут не медленнее десяти.
– Двадцать слонов едят вдвое больше десятка, – парировал тот. – Мы уезжаем послезавтра. Если что-то останется несобранным или не поместится на половине указанных вами вьючных животных, останется здесь. И я не злорадствую, просто испытываю огромное удовлетворение, что могу исполнить поручение вашего отца.
Ануша уже открыла рот, чтобы удостоить его соответствующим ответом, однако по ту сторону послышались удаляющиеся шаги, и пришлось промолчать. Этот тип с плохими манерами уклонился от разговора. Невыносимо!
– Найди мне кинжал, – потребовала она у ближайшей служанки, которая, казалось, приросла к месту. Ануша нахмурилась. – Его я, по крайней мере, точно возьму с собой, у меня для него отличная цель.
Кроме того, она заберет все свои драгоценности. Когда окажется в Калькутте, майор Хериард уже не будет ее тюремщиком, а ей понадобятся деньги, чтобы бежать из своей темницы. Из отцовского дома.
Кинжал в руке, и она им воспользуется, потому что этот гадкий angrezi кричит на нее и трясет за плечи. Барабаны бьют тревогу, вокруг опасность.
– А-а! Нас… – Попытку выкрикнуть «насилуют» жестко пресекла чья-то большая ладонь. Ануша только что видела это во сне, но, видимо, это не…
– Тихо, – прошипел ей в ухо Николас Хериард. – Мы уезжаем. Прямо сейчас. Тайно. Я уберу руку, вы же говорите шепотом, или я вырублю вас одним ударом и увезу силой. Вы меня понимаете?
Напуганная и разъяренная – только бы он этого не заметил! – она кивнула, майор убрал руку.
– Где мои служанки?
Майор кивком показал в угол, и она чуть не закричала, увидев в тусклом свете масляной лампы две скрюченные фигуры. Рука снова и совсем не деликатно зажала ей рот. Жесткая мозолистая ладонь всадника, отдающая выделанной кожей.
– Они просто одурманены, – прошептал он ей в ухо и крепче зажал рот ладонью, пресекая попытку укусить. – Здесь повсюду рыщут шпионы, я не мог рисковать. Слушайте меня.
Он снова убрал руку от ее рта.
Ануша наконец полностью проснулась и осознала, что барабанный бой проник в ее сон из реальности. От мерных ударов, казалось, гудел весь дворец. Она никогда не слышала, чтобы они били так тревожно, да еще глубокой ночью.
– На нас напали?
– Скоро здесь будет махараджа Алтафур. Его боевые слоны и конница уже в четырех часах хода.
– Он узнал, что вы здесь? Приехали за мной? – Ануша села на своей невысокой постели и закуталась в простыню. Сидящий рядом Хериард откинулся на пятки. На нем снова было индийское одеяние, на сей раз обычный костюм для верховой езды и тугой черный тюрбан, скрывший предательски светлые волосы.
– Он наверняка загодя собрал свое войско, иначе бы не сумел так быстро приблизиться. Кроме того, шпионы, должно быть, сообщили ему, что прибыл кто-то из Компании, вероятно забрать вас с собой, и ведет переговоры по этому поводу. Думаю, он решил нанести удар первым, захватить провинцию, пока ваш дядя не успел стать союзником Компании.
– Дядя не сдастся Алтафуру!
Она выбралась из постели и сразу задрожала от ночного холода в своей тонкой хлопковой рубашке. Каменный пол неприятно холодил босые ноги.
– Верно, раджа не собирается сдаваться. Он уже послал за подмогой в Агру и Гвалияр. И в Дели. Компания вышлет свои войска сразу, как только узнает о нападении. Думаю, при их появлении Алтафур быстро вернется туда, откуда пришел. Вашему дяде надо продержаться всего пару недель.
Он лжет, чтобы ее успокоить? Ануша попыталась прочесть правду по его лицу. И унять нарастающий тошнотворный страх.
– Вы останетесь здесь сражаться?
Непонятно, имеет ли значение лишний солдат, но ей стало немного легче при мысли, что этот человек будет дяде в помощь. Пусть он и высокомерный, и раздражает, но она не сомневалась, что майор Хериард отличный воин.
– Нет, мы уезжаем. И прямо сейчас.
– Я не могу бросить дядю! За кого вы меня принимаете? За трусиху?
Он быстро окинул ее взглядом, и она вдруг осознала, что стоит в одной рубашке и сквозь тонкую ткань просвечивают сжавшиеся от холода соски. Она быстро завернулась в простыню и сердито глянула на майора. Тот уже поднимался на ноги.
– Развратник!
– А я было понадеялся на ваше благоразумие, – со вздохом произнес он. И что-то еще пробормотал по-английски.
Ануша вцепилась в последние слова как коршун.
– Как-как? Местогодовая девчонка?
– Пустоголовая. Глупая, – перевел тот. – Нет, попытка выцарапать мне глаза вам не поможет. – Он с высокомерной непринужденностью поймал ее за руки. – Послушайте меня. Думаете, вашему дяде будет лучше, если ему еще и за вас придется волноваться? А если случится самое худшее, что вы собираетесь делать? Поведете женщин к кострам или станете заложницей?
Ануша глубоко вздохнула. Он прав, демоны его забери. Знает, в чем состоят ее обязанности, а она уже не ребенок, чтобы отказываться кому-то назло. Она поедет с ним, но не потому, что он так сказал, а потому, что так пожелал ее повелитель – раджа. Кроме того, этот дворец больше не ее дом.
– Если дядя велел уезжать, я уеду. Но как именно?
– Вы хорошо держитесь на лошади?
– Разумеется! Я – раджпутка!
– Тогда оденьтесь для долгого трудного пути верхом. Подберите себе мужскую одежду, обязательно из плотной ткани, и хорошие сапоги. Волосы заверните в тюрбан. Еще возьмите с собой одеяла – ночевать будет холодно, однако ровно столько, сколько необходимо. Справитесь? Встретимся внизу во внутреннем дворе. Jaldi.[10]
– Может, я и пустоголовая, майор, но не дура. Понимаю, что нужно поторопиться.
– Сможете одеться без посторонней помощи? – Он остановился на пороге, отбрасывая широкую тень на светлом мраморе.
Вне себя от ярости, Ануша запустила в него сандалией, разбив о дверной косяк тонкую костяную перемычку. Майор растворился в темноте, она поежилась. Барабанный бой пробирал до самых костей. Мгновение она стояла, собираясь с мыслями, потом быстро подбежала к лежащим в углу служанкам. Сначала у одной, потом у другой нашла вену на шее и ощутила сильный и ровный пульс. Шпионки или нет, но они живы.
Затем взяла ночник и стала ходить от ниши к нише, зажигая лампы, наконец она стала хорошо различать окружающее. Когда вытащила самый дальний сундук с одеждой для путешествия, маленькие оскольчатые зеркала на стенах отразили мириадами ее собственное изображение. Она натянула простые брюки, узкие снизу и широкие сверху, потом несколько слоев блуз и кофт, поверх – длинный коричневый сюртук с разрезами по бокам. В сундуке нашлись мягкие сапоги для верховой езды, за голенище правого она сунула свой кинжал, а за пояс – маленький изогнутый ножичек.
Потом быстро скрутила волосы в тугой жгут на макушке и, как сумела, намотала темно-коричневый тюрбан. Таким способом она иногда убирала волосы для верховой прогулки, но тюрбан ей всегда наматывали служанки.
Деньги. Сколько их у Хериарда? Ануша стянула тюрбан, снова порылась в сундуке и нашла драгоценности, которые собиралась носить в Калькутте, чтобы подчеркнуть свой статус и независимость. Переложив самые лучшие в сумку, она замотала ее в волосы и вновь накрутила тюрбан.
Два одеяла со сменой белья внутри, туалетные принадлежности, сумочка со шпильками и гребенками, трутница. Что еще? Ануша потерла виски, от барабанного боя мысли разбегались, трудно было сосредоточиться. Скоро кто-нибудь придет ее проведать, начнет причитать и это заставит ее спрятаться в безопасных недрах дворца, где она так желала сейчас находиться. Но она не имеет права прятаться.
Ануша отыскала коробочку с лекарствами и добавила к дорожным принадлежностям, потом закатала все вещи в одеяла, связала их кожаными ремешками и подхватила рулон на руки. Лестницы и переходы буквально пронизывали весь дворец. Она выбирала самые узкие и редко используемые ходы, а приближаясь к выходу, и вовсе пошла на цыпочках.
Хериард все равно заметил ее. Отделился от стены и шагнул вперед, его глаза вспыхнули в свете факела. Он потянулся за связкой одеял.
– Я сама справлюсь. Но я еще должна попрощаться с дядей и тетей Парави…
– А если вас увидят? Вы понимаете, какой это риск? Они знают, что мы собираемся уехать, у них сейчас много других дел. Пойдемте.
Он подтолкнул ее вперед себя к двери, внутрь дворца. Казалось, майор не хуже ее знает все входы и выходы, вовремя прятал ее в альковы, когда они натыкались на слуг, знал, когда лучше замереть и скользнуть в тень, чтобы не попасть в поле зрения рассеянного караульного, прислушивался к крикам, доносившимся со стороны зубчатой стены, окружавшей дворец.
Внезапно путь им преградила какая-то худая фигура, Ануша резко остановилась. Хериард налетел на нее сзади и схватил за плечи, чтобы не упасть. Она ощутила спиной его твердое и надежное тело и внезапно порадовалась, что он такой огромный. Когда майор отпустил ее плечи, казалось, ее лишили крепкой защиты.
– Аджит, лошади готовы? – Его голос прозвучал с мягкой хрипотцой.
– Да, сахиб, – ответил тот, и Ануша узнала слугу майора. Он тяжело дышал, видимо, бегом преодолел крутой подъем от главного двора. – Паван и Раджат готовы. И хорошая кобыла для леди. Нижние ворота еще открыты, солдаты занимают позиции у стен, но нам надо поторопиться, иначе они нас заметят.
Они бежали, поскальзываясь на черных камнях, за много веков истоптанных до скользкой гладкости животными и людьми. Шли, прижимаясь к высоким стенам, неясно маячившим над их головами, и замирали каждый раз, когда дорога внезапно меняла направление и они оказывались перед очередными воротами. Раз они идут без охраны, надо хотя бы сбить с толку возможных нападающих.
«Опять ворота», – подумала Ануша и больно ударилась о торчащее в стене кольцо. Где-то впереди послышался крик и тяжелый стук, будто что-то упало. Хериард склонился над скорчившейся фигурой Аджита.
– Ключица, сахиб, – выдохнул слуга. – Я сломал ее. Простите.
Он приподнялся и сел на земле. Ануша увидела, что его правое плечо сплющено в неестественном положении. При свете факела было видно, что лицо слуги посерело от боли.
– Тебе придется остаться. – Хериард помог ему подняться на ноги и прислонил к стене. – Возвращайся назад и иди к придворному доктору. Ему можно доверять. Скажешь, чтобы передал его высочеству: мы покинули дворец в полной безопасности.
– Сахиб, возьмите мою поклажу. Там оружие.
– Я возьму. Позаботься о себе, Аджит, мой друг. Увидимся в Калькутте.
Хериард поднял с земли вещи слуги, взял Анушу за руку и потянул за собой.
– Вы действительно хорошая наездница? – настойчиво спросил он, когда они подошли к последним воротам. Остановился, подозрительно оглядываясь. Тени высоких грозных пик покрывали полосами его лицо.