Запретная драгоценность
- -
- 100%
- +
– Разумеется.
Она подняла голову, разглядывая отпечатки ладоней на стене рядом с воротами. Их оставляли женщины – прежде чем выйти за ворота и стать сати[11] на погребальном костре своего мужа. Анушу передернуло. Англичанин заметил это и проследил за ее взглядом.
– Еще одна серьезная причина не выходить замуж за махараджу вдвое старше себя, – заметил он, взял девушку за локоть и повел во внутренний двор.
– Не прикасайтесь ко мне!
Игнорируя протесты, он потащил ее мимо слоновьих загонов и привел в конюшни. Сейчас, когда конница ушла на передовую, здесь осталась только разбросанная солома. Майор остановился и рывком придвинул к себе Анушу. Его голос зазвучал тихо, но повелительно:
– Послушайте, мисс Лоуренс. Может, вам трудно в это поверить, но ваша красота не заставляет меня сгорать от страсти. А если бы и заставляла, я не такой дурак, чтобы тратить время на плотские утехи, когда вот-вот может разразиться война.
Он отпустил ее и стал крепить одеяла к седлам. Лошадей в конюшне было три: крупный красивый серый конь, еще один поменьше, черный и мускулистый, и гнедая кобыла с клеймом дядиной конюшни.
– Возьмите. – Майор сунул Ануше в руку поводья кобылы. – Если мне понадобится к вам прикоснуться, я прикоснусь, и лучше со мной не спорить, ибо это может произойти только в чрезвычайных обстоятельствах. Я обещал вашему отцу привезти вас, но не обещал не пороть в случае необходимости.
– Свинья! – прошипела она.
Хериард пожал плечами:
– Даже если и так, свинья собирается спасти вашу шкуру. И если уж мы затронули тему прикосновений, спешу напомнить, что именно вы пробрались в комнату омовений и прикасались ко мне, совершенно обнаженному. Кстати, у вас были холодные руки, да и над техникой надо еще поработать.
Он вывел оставшихся лошадей и связал поводья черного коня у него на шее, тот нес на спине все одеяла.
– Давайте я помогу вам забраться в седло.
– Я не нуждаюсь в вашей помощи.
Ануша сунула ногу в стремя и вскочила на лошадь.
– Я просто хотела посмотреть. – Она растерянно осеклась, сознавая, куда завел ее буйный нрав.
– Посмотреть на что?
Майор уже гарцевал на сером коне. В свете факела его худощавое лицо отражало лишь удивление и любопытство.
– Какого цвета ваша кожа, – резко пояснила Ануша.
– Ну и как? Удовлетворили любопытство?
Хериард прищелкнул языком, и серый с гнедым покинули конюшню. Ануша пришпорила лошадь и поскакала за ними.
– Да. Там, где вас не касалось солнце, кожа розовая. Совсем не белая. – Ей нечего его смущаться или стыдиться.
– Подозреваю, при долгом пути в вашем обществе я буду регулярно бледнеть, – откликнулся он. – А сейчас молчите и прикройте лицо.
Он высвободил из тюрбана край полотна и закрепил с другой стороны, закрыв нижнюю часть лица. Девушка, кипя от негодования последовала его примеру. Два человека и три лошади беспрепятственно выехали за ворота дворца и поскакали по дороге к городу.
Ануша извернулась в седле, чтобы в последний раз взглянуть на высокие стены крепости. За ними находился дворец, на долгие годы ставший ей домом. Теперь она не просто превратилась в беглянку. Она уже не избалованная племянница раджи. И не мисс Лоуренс, отверженная дочь англичанина. Эта мысль пугала ее, хотя и странным образом раскрепощала. Нет нужды размышлять, куда и каким образом она направляется. Ей предстоит отдаться на волю судьбы.
Она пришпорила кобылу и, нагнав Хериарда, поравнялась с ним.
– Куда мы едем? – по-английски поинтересовалась она, решив, что стоит попрактиковаться в языке.
– Сначала в Аллахабад. И говорите на хинди.
– Чтобы не привлекать внимание? – Удобнее закрепляя конец тюрбана, она заметила, что он в ответ кивнул. – Вы сами привлекаете внимание и без единого слова. Вы слишком высокого роста, притом слишком белый.
Она скорее умрет, чем признается, что ей спокойно, когда рядом такой великан.
– С закрытыми волосами меня вполне можно принять за пуштуна, – возразил Хериард.
– Да, они высокие, светлокожие, с серыми глазами, во всяком случае, так выглядели северяне, которых я встречала, – согласилась она. – Но у вас глаза зеленые.
Город, похожий на развороченный муравейник, кипел новостями о приближающейся армии. Гнедая с фырканьем пробиралась между запряженными повозками, бегущими людьми. Хериард хотел было взять ее под уздцы, но убрал руку, когда Ануша гневно на него зашипела и в несколько секунд обуздала свою кобылу.
– Я польщен, что вы заметили, какого цвета у меня глаза.
Он обогнул корову, лежащую посреди дороги, та жевала жвачку и относилась к окружающей суете с полным безразличием.
– Не стоит. Естественно, я заметила – вы другой. Странный, – добавила она, чтобы он не счел это комплиментом. – Я очень-очень давно не видела таких, как вы.
Хериард ничего не ответил, объезжая плюющихся ворчливых верблюдов и направляя коня по шаткому мостику на другой берег реки. То ли его нелегко было задеть за живое, то ли он просто не принимал ее всерьез. На небо выкатилась луна и стала хорошо заметна, как только они отдалились от костров и факелов. Angrezi поднялся в стременах и осмотрел раскинувшиеся перед ними окрестности.
– Можно проехать вон там, – указала Ануша. – Эта дорога идет через поля и совершенно безлюдна. По ней мы доберемся быстрее, никто нас не увидит.
– И оставим следы трех лошадей на земле, где раньше ступали только копыта вола да босые ноги. На этой дороге нас выследить куда сложнее.
«По крайней мере, он объяснил, почему отказывается», – признала она. Тут до нее дошел скрытый смысл его слов.
– Нас могут преследовать?
– Конечно. Как только поймут, что вас нет во дворце, шпионы махараджи начнут поиски. Я считаю, у нас форы не более полудня.
У Ануши засосало под ложечкой. Откровенность англичанина внезапно перестала казаться привлекательной.
– Здесь значительно опаснее, чем в крепости. Почему мы не могли остаться там и подождать, пока не подоспеет помощь?
Хериард бросил на нее взгляд, его глаза вспыхнули серебром, напоминая зеленоватый жемчуг.
– Потому что ваш дядя не уверен, что сможет защитить вас во дворце. Для махараджи, который жаждет обрести власть и загнать в угол Компанию, вы очень заманчивая награда. Из-за вашего отца.
– Во дворце я тоже была бы в опасности?
– Думаю, да. Мне ведь не составило труда увезти вас, разве нет?
– Да. – Она глубоко вздохнула. Предательство, шпионы, ложь, опасность. А она-то считала, что у нее такая спокойная жизнь. Такая скучная. Оказывается, ее могли похитить в любой момент.
– Вы боитесь?
– Чего именно? У меня богатый выбор.
К ее удивлению, он засмеялся:
– Преследователей, дороги, цели нашего путешествия. Меня.
– Не боюсь, – солгала Ануша. Ее до смерти пугало все перечисленное, но она не собиралась в этом признаваться. Тихий смешок показал, что он об этом думает. – Ну, вы, похоже, мастер своего дела, так что полагаю, сумеете избежать преследования, – сказала она. Ей виделось очень важным убедить его в своей храбрости, способности перенести путешествие. – Я видела мир не только из-за занавесей паланкина и вполне способна воспринимать реальную действительность. Когда мы доберемся до места назначения, я во всем разберусь. А что касается вас, майор Хериард… – Она поискала подходящее слово на хинди и, не найдя, снова перешла на английский. – Вы ведь джентльмен, не правда ли? И офицер. Моя мать говорила, что английские джентльмены ведут себя с леди уважительно и благородно.
– В теории да, – сухо согласился тот, а потом засмеялся и послал лошадь в легкий галоп.
Ей ничего не оставалось, как последовать за ним с дурными предчувствиями.
Глава 4
– Почему мы остановились? – недовольно поинтересовалась Ануша. Хериард свернул с дороги, и лошади перешли сначала на бег, а потом на шаг. Земля здесь была неровной и каменистой. – Эта дорога просто ужасна, скакать галопом по ней не получится.
– Вы собираетесь спорить с каждым моим решением? – не оборачиваясь, спросил тот.
– Да.
У нее уже не было сил удерживать в седле ноющее тело. Желание упасть на землю и заснуть мертвым сном казалось почти непереносимым. А когда она проснется, все это окажется дурным сном.
– Скоро зайдет луна, и дорога станет неразличима. Дальше небольшая рощица, она послужит нам укрытием. Раскинем временный лагерь и поспим до восхода. Я свернул здесь, чтобы не оставлять следов.
– Отлично, – похвалила Ануша.
– Очень мило, мисс Лоуренс, но ваше одобрение мне не требуется, исключительно послушание.
Остановив коня, Хериард казался темным силуэтом. Он пристально изучал в угасающем лунном свете строй деревьев и кустарников и отвечал рассеянно, словно Ануша мало его интересовала.
– Майор Хериард!
– Зовите меня Ник. И оставайтесь на месте. Ваш голос наверняка распугал всех опасных тварей, мне лучше пойти первым.
Ник. Интересно, что значит это имя? Стараясь отвлечься от мыслей, что она внезапно оказалась одна и в кустах что-то скребется, Ануша перевела его с английского. Кажется, зарубка,[12] маленький разрез, выемка? Ну, это едва ли ему подходит. Он быстр и силен, как стремительный удар сабли.
– Здесь неподалеку маленький храм. Его стены нас защитят. Мы сможем разжечь костер и поспать на каменных плитах, – сообщил вернувшийся Ник. – На наше счастье, в нем есть сосуды с водой. Мы сможем напоить лошадей.
Он поскакал к храму, Ануша последовала за ним.
– Вы собираетесь ограбить святой храм? – Впрочем, она возмущалась больше из духа противоречия. Едва ли можно считать грабежом воду.
– Мы не собираемся наносить вред. И можем оставить подношение, если вы пожелаете. – Он спрыгнул с лошади и протянул ей руку.
– Я справлюсь. Интересно, как это христианин собирается оставлять подношение в индуистском храме? – Приземление оказалось жестче, чем ей представлялось, у нее подогнулись колени. Поддержавшая рука Ника оказалась унижающе необходимой. – Я же сказала, что справлюсь сама.
Тот проигнорировал ее протесты и поддерживал, пока она не обрела под ногами твердую почву. Так странно ощущать прикосновение мужчины, причем почти незнакомого. Она чувствовала себя в безопасности и опасности одновременно.
– Мне кажется, это никого не должно обидеть. Кроме того, после двенадцати лет в этой стране я уже не уверен, кто я такой. Возможно, прагматист. А вы?
Хороший вопрос. Ануша подумала, что с этим лучше определиться до того, как они прибудут в Калькутту. Прожив пять лет с сэром Джорджем, ее мать перешла в христианство. И последующие десять лет Ануша ходила с ней в церковь. А в Калатвахе жила как индуска.
– Кто я? Не знаю. Какая разница, если живешь, ни в чем не нуждаясь.
– Звучит философски. По крайней мере, хоть из-за этого нам с вами не придется спорить.
Он не стал расседлывать лошадей, только ослабил подпруги и бросил упряжь на каменную платформу храма.
– Нам вообще не придется спорить, если вы будете уважительно со мной обращаться, – парировала она, добавив про себя: «И перестаньте следить за мной, как ястреб». Потом нашла веточку погуще и стала сметать с каменной плиты опавшую листву. Под ней могли скрываться насекомые или даже небольшие змеи.
– Разумеется, я обращаюсь с вами с подобающим уважением, мисс Лоуренс. – Ник перевернул сосуд с водой над каменной поилкой для лошадей. – Вы – женщина и дочь вашего отца, это означает, что я обращаюсь с вами иначе, чем если бы вы были мужчиной. А остальное, – он пожал плечами, – зависит уже от вас.
– Я не желаю ехать к отцу. Я его ненавижу.
– Можете желать чего хотите, но не смейте оскорблять сэра Джорджа в моем присутствии. Оставайтесь на месте.
В полутьме она не видела его лицо, но в голосе звучал гнев. Снова и снова он выказывал странную, яростную верность ее отцу. Ник повернулся и куда-то направился.
– Постойте! Куда вы? – «Он же не может бросить меня в наказание одну в темноте?»
Он исчез в кустах. Ануша слышала, как он топчет сапогами нижние ветви кустарника. Потом он вернулся, проделывая по дороге непонятные манипуляции с передней частью своих штанов. Ануша вспыхнула.
– Хорошие густые кусты, – жестом показал он. – И без змей.
– Спасибо.
Собрав остатки достоинства, Ануша спустилась по ступенькам на землю и направилась к зарослям. Только сейчас она начала понимать все прозаические сложности путешествия в мужском обществе. Им могут встретиться большие пространства без единого кустика. И что ей тогда делать? А этот негодяй, похоже, привык говорить о таких вещах без всякой робости и скромности. Она же за последние десять лет ни разу не оказывалась наедине с мужчиной, даже со своим дядей или кем-то из евнухов. До тех пор, пока, гоняясь за Тави, не столкнулась в коридоре с Ником.
К счастью, когда она вернулась, внимание майора уже было сосредоточено на разжигании костра в углу храма. Огонь давал достаточно света, но его нельзя было увидеть со стороны. Рядом с костром была устроена импровизированная постель из одеял.
В тени она заметила приземистый лингам[13] Шивы, при свете костра на нем блестели следы влаги.
– Здесь недавно кто-то побывал.
Ануша подошла ближе. Древний каменный фаллос покрывало свежее масло, а по изогнутому в виде женского органа основанию были разбросаны цветочные лепестки.
– Я понял, – ответил Хериард.
Ануша сложила руки, отдавая почтение божественному символу. Какой бы веры он ни придерживался, он явно знал, как выказывать богам уважение. Ее отношение к майору немного смягчилось.
– Вот. – Ник жестом показал на пищу, что лежала у одеял на большом листе какого-то растения. – Утолите голод и жажду и потом поспите. Только не раздевайтесь. Не снимайте ничего, даже обуви.
– У меня нет намерений снимать с себя что-либо!
– В таком случае вам предстоят несколько очень неуютных недель, мисс Лоуренс. Ой, да садитесь вы. Я сегодня слишком устал, чтобы покушаться на вашу честь!
Он шутил. По крайней мере, она на это надеялась. Девушка осторожно опустилась на одеяла.
– Ешьте. Вам нужно подкрепить силы. У нас очень мало времени на отдых. Завтра вечером, я надеюсь, мы сможем отдохнуть подольше.
– Где вы будете спать? – Она взяла пресную лепешку, завернула в нее нечто, напоминающее козий сыр, и сунула в рот. И сама удивилась, как она, оказывается, голодна!
– Я не собираюсь спать. Я буду нас охранять.
– Но вы ведь не можете заниматься этим каждую ночь, – заметила Ануша.
– Не могу, – согласился Ник. – Отдохну, когда мы окажемся в более безопасном месте и я смогу оставить вместо себя вас.
Он оторвал кусок лепешки и сунул в рот. Сверкнули белизной крепкие зубы.
– Меня?
– Оглянитесь внимательнее, мисс Лоуренс. Разве здесь есть кто-то, кроме нас? Рано или поздно, но мне придется поспать. Или у вас не хватит сообразительности понаблюдать за окрестностями?
– Конечно, хватит. У меня ее хватит на что угодно. Я…
– Раджпутка. Знаю. Кроме того, вы дочь своего отца, а это означает, что где-то в вашей головке есть и мозги, несмотря на все доказательства обратного.
Ануша чуть не подавилась водой из фляги.
– Да как вы смеете! Вы привыкли ко всем этим вещам, а я нет. Мне пришлось встать спозаранку и всю ночь скакать верхом на пару с мужчиной. Я за последние десять лет ни разу не оставалась с мужчиной наедине! И я волнуюсь о Калатвахе.
– Это правда, – признал Ник. Но извинения в его голосе было немного. – Я приложу все усилия, чтобы сохранить в целости и сохранности вашу жизнь и вашу невинность, но вы должны вести себя как мужчина, ради вашей же безопасности. Вы это понимаете?
– Как вы правильно предположили, у меня действительно есть мозги, – парировала Ануша. – И я ложусь спать.
– Намасте, – откликнулся он настолько вежливо, что это навело на мысль об издевке.
– Намасте, – ответила она и завернулась в одеяла. Она просто закроет глаза и даст отдых ноющим от усталости рукам и ногам. Но спать не станет, потому что не доверяет этому человеку.
С той же мыслью Ануша проснулась тревожно и резко. Хотя опасаться, похоже, глупо. Сон ее никто не тревожил, и она по-прежнему была плотно закутана в одеяла. Хериард маячил поблизости, ухаживая за лошадьми.
Еще не совсем рассвело, значит, она спала около двух часов. А он не спал вовсе. Из-под полуприкрытых век Ануша наблюдала за тем, как он осматривает лошадей и ведет попастись к сочной траве. Бессонная ночь отразилась на нем лишь большей напряженностью в лице и в жестах.
Ануша подумала, что он совсем не такой, как мужчины, среди которых она жила последние годы. Индусы в большинстве своем гибкие и стройные. Вспомнилось, что существует какое-то английское слово… да, худощавые. Ника Хериарда нельзя назвать таковым. Он слишком большой, просто подавляюще громадный. Высокие скулы, крупный нос, сильный подбородок – черты его лица дышали силой и властью. Ануша вспомнила, как прикасалась к его мускулам, и задрожала. В этот момент Ник обернулся и увидел, что она за ним наблюдает.
Ей показалось, он покраснел под своим золотистым загаром. Ник жестом показал на костер.
– Если желаете умыться, есть горячая вода. Я пока пойду и проверю дорогу.
Ануша дождалась, пока он с мушкетом в руке не скроется из вида, и наконец выпуталась из одеял. Воспользовалась близлежащим кустарником и, как могла, умылась. Когда Ник, тактично насвистывая, вернулся, она уже скатывала одеяла.
– Все в порядке?
Не дожидаясь ответа, он присел у огня и стал готовить чай, кидая в кипящую воду листья из захваченного с собой мешочка. Еда была та же, что и вчера, только хлеб зачерствел. По его быстрым движениям она догадалась, что должна была поесть, пока он отсутствовал. Но она никогда раньше не обходилась без слуг.
– Ешьте. – Ник сунул ей еду и налил чаю в высокий кубок. – Нам надо отправляться в путь, пока вокруг никого.
– Когда мы сможем достать еще еды? – Ануша прожевала черствый хлеб, сомневаясь, действительно ли вчера вечером ела острый сыр, а не что-либо другое.
– Когда встретимся с теми, кто сможет нам ее продать.
– А ближайшая большая деревня это…
– Мы не поедем через деревни, не важно, маленькие или большие. Вы что, хотите отметить флажками весь наш маршрут?
– Но они ведь уже наверняка прекратили свое преследование. Сейчас мы можем быть где угодно.
Ник запил черствую лепешку обжигающим чаем и всмотрелся в утонченное лицо молодой девушки, надменно взиравшей на него. Вопрос вполне разумный, а она, несмотря на свою браваду, очень нуждается в поддержке и утешении.
Однако получит она бодрящую дозу действительности, а он – выход своему раздражению на всю ситуацию. Для него это единственный способ не обращать внимания на тяжесть в паху и жар, что окатывает его с головы до ног всякий раз, когда он бросает на нее взгляд. Или она на него. Занимаясь лошадьми, он пытался избавиться от наваждения, ее чудесные серые глаза околдовывали его. Странно, конечно, что она так на него действует, колючий нрав мисс Лоуренс едва ли можно назвать очаровательным.
– Как вы думаете, сколько нужно вооруженных воинов, чтобы меня победить? – спросил он. Девушка в ответ лишь покачала головой, и он сам ответил на свой вопрос: – Восемь, возможно, десять. У меня с собой три мушкета, но мы потеряли второго стрелка, кроме того, их еще надо заряжать. Я хороший воин, мисс Лоуренс, и довольно удачливый, иначе меня бы здесь не было, но я один. И шпионы махараджи ему обязательно об этом доложат. Ваш побег – болезненный удар по его гордости, и он легко может пустить за нами хоть дюжину всадников. Кроме того, они наверняка догадываются, что мы направляемся на восток, вполне логичное направление.
Он ожидал увидеть на ее лице страх, возможно, и слезы. Но мисс Лоуренс задрала свой маленький прямой носик, явно унаследованный не от отца, и высокомерно произнесла:
– Тогда научите меня заряжать мушкеты, и поедем каким-нибудь необычным путем.
Значит, он прав, она все-таки унаследовала ум своего отца, а ее покойная мать славилась своей сообразительностью и дипломатичным хитроумием. «Мало мне не покажется», – подумал он и вздрогнул от собственных мыслей. Чего он действительно желал в глубине души, так это получить Анушу Лоуренс целиком и полностью.
– Хорошо, я научу вас заряжать. Это действительно имеет смысл. – Во всяком случае, с этими мушкетами она сможет справиться. У него не британские длинноствольные, а короткие, индийского образца, правда, даже с ними ей придется нелегко с их длиной почти сорок дюймов. – И мы можем направиться не на юго-восток в Аллахабад, а прямо к реке Джамне и нанять там лодку. Но тогда придется ориентироваться по солнцу и звездам. У нас нет подробных карт этой местности, а любое отклонение от курса обернется потерей времени.
– Я не испытываю ни малейшего желания находиться рядом с вами, майор Хериард, но и к сэру Лоуренсу я отнюдь не стремлюсь. Пусть наша дорога длится столько, сколько нужно.
– В таком случае нам лучше направится восточнее Аллахабада, – сказал Ник, поднимаясь. Он прикинул дорогу, его память прочно запечатлела изученную ранее карту, но та была, мягко говоря, очень примерной.
– А мушкеты? – требовательно спросила девушка и с привычным изяществом придворной леди поднялась с пыльного камня.
«Вот бы увидеть ее танцующей», – внезапно и неуместно пронеслось в голове Ника. Но воспитанная леди может танцевать либо со своими подругами, либо с собственным мужем. Иное означало бы для нее опуститься до уровня куртизанки. Обнаружив, что обдумывает эту мысль, он хмуро посмотрел на девушку и получил в ответ ледяной взгляд. Как, дьявол забери, ему с ней обращаться? О чем разговаривать?
– Мушкеты? – повторила вопрос Ануша, всем своим видом демонстрируя нетерпение.
Стройная, миниатюрная, она доставала ему до уха. Чтобы ее поцеловать, пришлось бы наклониться. Ник потрясенно поймал себя на этой мысли и постарался отогнать ее от себя. Вспомнил другую стройную женщину в своих объятиях. А он чувствовал себя неуклюжим болваном. В отличие от Миранды, хрупкой и слабой, эта девушка со стальным стерженьком внутри.
– Позже. В полдень. Когда сделаем привал.
Сейчас ему уже тоже не терпелось добраться до места назначения. Чем дальше они от дворцовых стен, тем ему легче на душе. Он приторочил одеяла к седлу гнедого и подтолкнул Ануше Раджата, черного мерина Аджита. В случае опасности он может отпустить гнедого и поменяться с девушкой конями, отдав ей своего вышколенного Павана.
– Почему именно этот?
Черт побери, она буквально все встречает в штыки!
Однако Ник почти обрадовался своему раздражению, оно отвлекало от фантазий и воспоминаний.
– Он хорошо обучен и знает, что от него требуется. Его зовут Раджат, просто позвольте ему везти вас.
Ануша пожала плечами и взобралась на коня. Ник привязал длинные поводья гнедого к луке седла и повел свой маленький отряд прочь от храма. Он не стал возвращаться к прерванному пути, а направился к холмистым полям, придерживаясь проведенной на карте воображаемой линии.
– Эти места заброшены. Похоже, тут совсем никого нет, – заметила Ануша где-то через пол-лиги.[14]
– Да. Если не считать тигров.
– Значит, мы умрем от голода, или нас съедят. А вы, как предполагается, должны обо мне заботиться.
Она произнесла это без особого раздражения, скорее сетуя на нерадивого слугу.
Ник втянул сквозь зубы воздух и сдержал гнев.
– У нас полно воды. Кроме того, здесь бывают ручьи. И лошади почуют тигров. – «Я надеюсь», – мысленно добавил он, а вслух сказал: – Без пищи мы день-два переживем, если понадобится. Я обещал вашему отцу и дяде, что доставлю вас целой и невредимой. Но о комфорте речь не шла.
Девушка затихла, но потом все же спросила:
– Чем я вам так неприятна, майор Хериард?
Не привыкший к рывкам Паван встал на дыбы.
– О чем вы? Я вас совершенно не знаю. И вообще не привык к обществу юных леди.
С ее стороны послышалось что-то очень напоминавшее фырканье, Ник взглянул на девушку. Эта маленькая ведьмочка смеялась.
– А я слышала иное.
– Респектабельных юных леди, – сдержанно подчеркнул он.
– Неужели? – Она уже овладела собой, но голос по-прежнему звучал иронично. – А ваша жена разве не респектабельна?
– У меня нет жены.
«Больше нет». Ник стиснул зубы и устремил взгляд вперед, составляя безопасный маршрут подальше от деревьев, за ними могли скрываться смертоносные полосатые существа.
– Но почему? Вы очень стары для холостяка.
– Мне двадцать девять, – резко ответил он. – И я был женат. Ее звали Миранда. Она умерла.
– Простите. – В ее голосе звучало искреннее сожаление, без капли иронии. – А сколько у вас детей? Вы собираетесь скоро снова жениться?
– У меня нет ни детей, ни намерения жениться еще раз.
Он постарался себе напомнить, что это въедливое любопытство насчет его семьи – просто вежливый интерес к незнакомцу. Обычный для жительницы Индии. Он ведь уже привык к такому, верно?