Протокол Селектор. Из пепла - приказ

Пролог

В комнате наблюдения Отдела модификации фенотипа GenoVex Corp. экраны светятся холодным голубым светом, и десятки камер синхронно ведут съёмку каждого шага субъекта 139. Учёные не моргают — они ловят миллисекунды, фиксируют микродвижения, считывают пульс с датчиков, вшитых в тактическую экипировку.— Субъект 139 входит в сектор «Дельта», — ровным голосом отмечает старший лаборант, не отрывая взгляда от графика на мониторе. — Показатели стабильны. Частота дыхания — в пределах нормы для высокой нагрузки.На центральном экране субъект 139 преодолевает полосу препятствий: прыжок через обрушившийся пролёт, рывок по наклонной балке, мгновенная смена позиции. И вдруг — на долю секунды пропадает.Просто исчезает с кадра.Камеры показывают пустой участок коридора, пыль, оседающую в луче прожектора. А в следующий миг она появляется уже в трёх метрах правее — ровно там, где учебная граната должна была сработать через полсекунды.В комнате наблюдения повисает тишина, нарушаемая только треском помех.— Фиксирую аномалию пространственного позиционирования, — тут же произносит ассистент, быстро щёлкая клавишами. — Временной разрыв — ноль целых две десятых секунды. Расстояние перемещения — 2,8 метра.Доктор Харрис не выглядит удивлённым — скорее напряжённым, будто ждал именно этого.— Это не аномалия, — сухо говорит он. — Это подтверждённый эффект. В отчёте по предварительной фазе у 139 уже отмечались микросдвиги восприятия пространственно-временных интервалов. Мы предполагали, что сыворотка может влиять на обработку сенсорных данных, но не думали, что проявится именно так.— То есть мы знали, что такое возможно? — ассистент смотрит на него почти с обидой. — Почему в брифинге не было ни слова про телепортацию?— Потому что «телепортация» — это ненаучный термин, — отрезает Харрис, не сводя глаз с экрана. — Мы оперируем понятиями «пространственновременная дезориентация восприятия» и «микроперемещения в рамках когнитивной коррекции». И да, вероятность была зафиксирована как 3,7 %. Просто никто не ожидал, что она будет использовать это в динамике.Ассистент снова смотрит на графики:— Но энергозатраты Они почти не растут. Сердечный ритм — стабилен. Это не должно быть возможно.— Сыворотка перераспределяет метаболические ресурсы, — кивает Харрис. — У 139 высокая толерантность к стрессовым сдвигам. Это одна из причин, почему её отобрали для финального этапа.Старший лаборант тихо добавляет, листая цифровую папку:— Похожие проявления фиксировались и у субъекта 3. Только в его случае картина была принципиально иной. Проект по нему закрыли на ранней стадии, но те, кто проводил испытания и курировал тренировки, до сих пор говорят о нём шёпотом. Он не просто реагировал на временные маркеры — он умел их корректировать. В очень узких, строго контролируемых пределах.Харрис едва заметно кивает, подтверждая слова лаборанта, и в этом кивке — редкое для него признание серьёзности темы.— Да, — произносит он сдержанно. — У 3 способность вышла на уровень практического применения. Но информация давно не обновлялась, он постоянно на поле боя и об этом знает крайне ограниченный круг лиц: кураторы программы, инструкторы спецподготовки и несколько старших научных сотрудников. Для всех остальных он — просто генерал спецотряда, эффективный исполнитель. И это сознательное решение корпорации: если о природе его навыков станет известно шире, возникнет слишком много вопросов о границах допустимого вмешательства в нейрофизиологию.— То есть он контролирует время? — шепчет ассистент, будто боится, что стены услышат.— Мы не используем эту формулировку, — жёстко обрывает Харрис. — Мы говорим о «модуляции субъективного временного восприятия с возможностью локальной синхронизации внешних событий». И да — он владеет этим на уровне, которого мы не смогли добиться ни у кого другого. Но даже у него есть жёсткие лимиты: узкие окна воздействия, высокая энергетическая цена, необходимость длительной подготовки.Лаборант тихо продолжает, не отрываясь от экрана:— А у 139 всё иначе. У неё нет той «подготовки», но реакция мгновенная. И она не синхронизирует события — она перемещается сквозь них. Это другой механизм, но на той же фундаментальной основе.— Именно, — кивает Харрис, и в его голосе проскальзывает холодная заинтересованность. — Она не просто перемещается. Она коррелирует микроперемещение с прогнозируемой траекторией угрозы. Это не интуиция. Это расчёт, который её нервная система выдаёт быстрее, чем мы успеваем его смоделировать.Ассистент нерешительно поднимает взгляд от графиков:— Получается, они единственные? 3 и 139? Никто больше не демонстрировал ничего подобного?Харрис на мгновение замирает, будто взвешивает, стоит ли произносить это вслух. Потом коротко кивает:— Да. Только они двое. Все остальные испытуемые либо не проявляли никаких отклонений в обработке временных маркеров, либо их реакции были нестабильными и быстро приводили к коллапсу нервной системы. Другие субъекты, выжившие после сыворотки, получили биокоррекцию и сейчас находятся в спецотряде. У 3 и 139 — единственные устойчивые, воспроизводимые эффекты. Разные по механизму, но основанные на одной и той же редкой нейрофизиологической конфигурации. Именно поэтому оба оказались в финальных протоколах корпорации.Один — как инструмент, который можно использовать, если знать, как с ним обращаться. Другая другая может оказаться чемто большим. Или чемто гораздо более опаснымНа другом экране субъект 139 исчезает и появляется уже за укрытием — ровно в тот момент, когда по стене проходит очередь из учебной турели.Ктото из лаборантов тихо произносит:— Если она так двигается в учебной зоне, что будет в реальном бою?И в тот самый момент, когда на одном из мониторов загорается зелёная отметка «Экзамен завершён. Результат: успех», тишину разрезает вой сирены.Резкий, пронзительный, механический. Он не похож на учебную тревогу. Он звучит как приговор.Ассистент дёргается к панели управления:— Что это? Где тревога?Харрис уже смотрит на другой экран — тот, что транслирует сектор карантина. Там, в изолированной камере, субъект 594, которому час назад ввели экспериментальную модификацию «СелекторБета», вдруг дёргается всем телом. Его зрачки расширяются до предела, белки глаз наливаются сеткой лопнувших капилляров. Он бьётся о стены, будто внутри него чтото рвётся наружу.— Он не должен был так реагировать, — бормочет ассистент. — Протокол предусматривал либо активацию, либо контролируемую остановку метаболизма— Контролируемую, — жёстко повторяет Харрис, но в его голосе уже нет прежней уверенности. — А у него — гиперкатаболический каскад. Смотрите на показатели: температура тела — сорок три и две. Сердечный ритм — нерегулярный, фибрилляция. И нервная система будто отключается от контроля коры.На экране 594 с хрустом ломает собственные пальцы, пытаясь вырваться из ремней. Потом его тело выгибается дугой, и он замолкает. На долю секунды кажется, что всё кончилось.А потом он открывает глаза.И смотрит не как человек.Он дёргает головой, словно сбрасывая остатки сознания, и одним движением разрывает крепления. Металл скрипит, ремни лопаются. Он бросается на стекло — не с человеческой силой, а с чемто звериным, неукротимым.— Герметизация сектора! — кричит Харрис, ударяя по кнопке. — Полная изоляция!Но система не успевает. Гдето в коридоре срабатывает аварийный сброс — то ли изза скачка напряжения, то ли изза внутренней ошибки протокола. Дверь в сектор «Каппа» с шипением отъезжает в сторону. 594 вырывается в коридор.В комнате наблюдения экраны начинают гаснуть один за другим. Потом снова загораются — но теперь показывают не учебные зоны, а хаос: бегущие фигуры, крики, вспышки, люди, которые падают и больше не встают.Субъект 139 стоит в проёме двери, автомат в руках, взгляд острый, собранный. Она снова исчезает — и появляется уже ближе к выходу из сектора, ловко обходя паникующих охранников. Для неё их метания — не хаос, а предсказуемые траектории. Она двигается сквозь панику, как сквозь медленную воду.Ассистент, дрожа, смотрит на Харриса:— Это это не должно было произойти. «Селектор» не должен был давать такой эффект. Ни у неё, ни у него.— «Селектор» должен был создавать солдат, — тихо, почти без интонации, говорит Харрис, глядя, как на одном из уцелевших экранов снова мелькает 139 — на этот раз у служебного шлюза. — Он должен был отбирать лучших. А не превращать людей в монстров и не создавать тех, кто вообще не вписывается ни в одну модель.Сирена воет, экраны мерцают, коридоры наполняются криками. 139 на секунду замирает у двери, смотрит прямо в камеру — будто чувствует, что за ней всё ещё наблюдают. Её губы едва шевелятся, и если прислушаться сквозь треск помех, можно разобрать одно слово:— Бегите.Она исчезает. На этот раз — не на три метра. Навсегда из их отчётов, из их протоколов, из их списков подопытных.За стеклом остаётся только пыль, оседающая там, где она стояла. И понимание, которое приходит к Харрису слишком поздно: они не приручили силу. Они её разбудили. И теперь она выбрала сторону.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.