Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск. 150 лет со дня рождения Надежды Тэффи

– Все, договор подписан, аванс перечислен!

* * *

Герман работал главным инженером строительной фирмы «Стройсталь» у своего давнего приятеля Валентина Рубцова. Это только на бумаге он был главным, а на деле все приходилось делать самому. Фирма была небольшая, лишних людей Валентин не держал, все работали напряженно, занимаясь своими строительными объектами.

В начале девяностых Герман и Валентин работали главными инженерами концернов в одном крупном министерстве – Минмонтажспецстрой СССР. Вот такое вот было мудреное название, сразу и не выговоришь. Встречались по работе, хорошо знали друг друга. В девяносто третьем лопнуло, как мыльный пузырь, всемогущее министерство, и оба они ушли в свободное рыночное плавание. Валентин Рубцов основал строительно-монтажную фирму «Стройсталь» на Большой Садовой, у Кудринской площади, сохранил лучших специалистов своего концерна. А Герман вместе с товарищами по работе организовал товарищество на паях «Лемекс». Но так случилось, что в товарищах согласья не стало, товарищество распалось, и Валентин Рубцов позвал Германа на работу к себе. Валентин был мудрым человеком, он постепенно отходил от дел, передавая руководство своему сыну Юре.

Накануне, в середине ноября, Юре позвонила Марина Черненко:

– Есть интересная работа, приезжайте посмотреть.

Марина работала ведущим инженером дизайнерской фирмы «Эдельвейс». Ей удалось собрать интересных, творческих и остроумных ребят, они закупили в Европе хорошие дизайнерские программы и работали с современной светотехникой – светодиоды и схемы управления ими.

Несмотря на романтическое имя, «Эдельвейс» размещался на скромных задворках бывшей промышленной Москвы, на Сигнальном проезде, что в Отрадном. В бывшей ремонтной мастерской пахло канализацией, на столах стояли современные мощные ноутбуки, а на стене красовалась любовно оформленная стрелка с надписью «Tualett» (сортир). Марина ждала Юру с Германом в своей каморке на втором этаже. На экране ее компьютера красовалась картина: устремленный в небо конус рождественской елки, переливающейся разноцветными огнями в окружении четырех шарообразных деревьев, горящих синим и голубым сиянием.

– Вот, – сказала Марина, – мы выиграли в правительстве Москвы конкурс на новогоднее оформление Манежной площади. Хотите принять участие? Наш дизайн и вся электроника, ваше – железо и монтаж. Но вы должны понимать, это центр Москвы, это высочайшая ответственность, все нужно сделать высочайшего качества и в срок. Иначе нам голову с плеч, да и вам не поздоровится. Ну как, беретесь?

Юра пытливо посмотрел на Германа.

– От таких заказов нельзя отказываться, – ответил тот. – Это работа высшей категории. Конечно, возьмусь, но при условии: мне предоставляются все полномочия по этой работе и все мои требования должны исполняться в первую очередь.

* * *

До Нового года оставалось двадцать дней, а предстояло сделать… о-го-го! И началась погоня за упущенным временем. Нужных труб не находилось на складах в Москве, обещали привезти в течение недели. Но этой недели не было у Германа! Приходилось идти на замены, исправлять чертежи. Деревья были огромными – высотой шесть метров, четырех, четырех с половиной и пяти метров в диаметре, а елка была вообще громадиной – тридцать метров в высоту, шесть метров в ширину. Везти таких гигантов в центр Москвы по суматошным, забитым предпраздничной суетой улицам столицы было, конечно, невозможно, все предстояло собирать на месте. Конструкции взялись изготовить в короткий срок ребята из подмосковного Королёва на заводе «Энергия». Еще совсем недавно этот завод работал напряженно, без отдыха и выходных делал ракеты, а теперь в его цехах было пусто и гулко. Но остались рабочие руки, которые умели делать все. Для этих ребят главным было не зарабатывание денег, а сделать работу точно и красиво.

– Где? На самой Манежной площади будет стоять? Не волнуйтесь, сделаем все в лучшем виде! Везите быстрей металл.

Герману предстояло выдержать войну с завгаром Коваленко и обязательно победить! Коваленко был начальником автотранспортного цеха «Стройстали», чрезвычайно гордился этим пышным титулом и обижался, когда его запросто именовали завгаром. Вальяжный, золотозубый, он до Рубцова работал в гараже министерства, умел подать черную «Волгу» к подъезду точно «ноль в ноль» и услужить жене замминистра по интимному звонку. Работа завгаром была совсем ему не по душе. Доставание запчастей, латание потрепанных ЗИЛов, рассылка их по строительным объектам – это была проза, недостойная Коваленко.

– Всем давай машины! – орал он в телефонную трубку. – А Коваленко один! Я вам рожу, что ли, эти машины? Еще и кран вам нужно?

Единственным авторитетом для него был Рубцов-старший, вызывавший Коваленко время от времени на ковер для пропесочивания. После очередного вызова Коваленко в три дня доставил весь металл в Королёв, а Герман приобрел злейшего врага.

В десять дней конструкции были изготовлены, заварены, зачищены, зашпаклеваны, аккуратно упакованы и сверкали эмалью после сушки в печи. Предстояло доставить их на место. Въезд в центр Москвы грузовой техники разрешался по спецнаряду с десяти часов вечера до шести утра.

Страшенными словами ругался Коваленко с Германом.

– Где я вам найду длинномер, да еще ночью? – кричал он в телефонную трубку. – Да еще автокран с сорокаметровой стрелой? Да еще автобус на всю ночь для рабочих? Доставайте сами!

Герман выслушал весь сопроводительный мат и терпеливо настаивал:

– Да, длинномер, и кран, и автобус, и еще разрешение ГАИ на въезд.

Когда голос завгара достиг высот визга, подключился Юра:

– Вот тебе час, чтобы был здесь, в офисе!

Коваленко появился через полтора часа, получил от Юры деньги на непредвиденные расходы и, матерясь под нос, уехал.

Двадцать пятое декабря, решающий день. С десяти часов вечера Герман дежурит на Манежной площади. Надрываются мобильные телефоны. В одиннадцать приезжает автобус с монтажниками и бригадиром Кравчуком. Коля Кравчук был родом из Тернополя, с Западной Украины, оттуда же были его монтажники. Украинские западэнцы работали у Рубцова уже много лет, и Герман не встречал рабочих лучше их. Они месяцами жили в общежитии в Болшево, зароблiвалы грошi для своих оставленных на Украине семей и были безупречно надежны и трудолюбивы. А Мiкола Кравчук, ставший в России просто Колей, двадцати пяти лет, уже стал россиянином. Украинская жена его умерла три года тому назад, Коля женился на русской дiвчiне и получил гражданство России.

Включены прожекторы, и все в ожидании. Ох уж это ожидание! Не умел Герман набраться терпения и ждать. В одиннадцатом часу Юра сообщил ему по мобильнику: «Машина загрузилась конструкциями и направилась в Москву, но у Коваленко телефон не работает, он вообще со сложной техникой не ладит, то ли забыл включить, то ли разрядился. Ну я ему задам на ближайшей оперативке!» Время движется со скоростью улитки, только доносится время от времени бой часов на Спасской башне. Москва не спит в предпраздничный вечер, мимо Манежной по Моховой густыми рядами движется автомобильное стадо. А машине с конструкциями предстоит пройти по Ярославке. Ярославское шоссе для Германа – самая ненавистная магистраль с вечными пробками, с постоянными ремонтами мостов и путепроводов. Где она, эта машина? Застряла в пробке? Сломалась по дороге? Попала в аварию? Что только не лезет в голову, когда сам не можешь ничего изменить! Две недели напряженной работы – и все летит под откос, потому что завтра будет поздно, не успеют! Молча, терпеливо ждут в автобусе монтажники. Куранты на Красной площади пробили полночь. Может быть, послать машину по пути следования большегруза? Но Юра уже отключил на ночь свой мобильный телефон. Переживет ли Герман эту бесконечную ночь?

Машина появилась, когда уже исчерпался предел терпения, когда он собирался сесть в машину и ехать искать грузовик в бесконечной суматошной Москве. В половине первого, тяжело ревя мотором, огромная машина выруливает на площадь, из кабины вываливается сам Коваленко и, возбужденно брызгая золотой слюной, кричит, что в гробу видел эти приключения, что «три раза откупался от гаишников, по пятьсот рублей, меньше не берут!» Кто его проверит? Но главное сделано! Всё на месте, и все включаются в работу. Конструкции аккуратно, мягкими стропами, разгружены, разложены на подкладках, и начинается сборка и монтаж. Работа идет круглосуточно, две бригады работают по двенадцать часов, сменяя друг друга, и Герман по пятнадцать часов на площадке, объясняя, проверяя каждую мелочь. Хотя в этой работе нет мелочей и нет права на ошибку. Подключаются к работе монтажники из «Эдельвейса», привозят горы светодиодов, проводов, монтируют схему управления.

Морозное солнечное утро тридцать первого декабря. Высоко в небо устремилась стилизованная елка с треугольниками лап и разноцветными гирляндами, спиралями поднимающимися к вершине, на которой горит рождественская звезда. Огромные снежно-белые сквозные шары деревьев парят в искристом воздухе. Последние, заключительные работы: натяжка крепежных тросов, прогонка в маршевом режиме электрических цепей, отчего все загорается огнями в сказочном беге. Все сошлось, все получилось. Ожила рукотворная сказка, чтобы две недели радовать москвичей. Приезжают какие-то городские комиссии, и Юра Рубцов, солидно разводя руками, что-то им объясняет и показывает. А для Германа главная комиссия – это жена Люся, он привез ее из дома.

– Ух! Какое все огромное! – восхищается Люся. – Я думала, все будет меньше. И как только ты сумел – всю эту громадину!

Сегодня морозно, мерзнут руки и ноги, приходится отплясывать, чтобы согреться.

– Гера, я совсем окоченела, давай спустимся в торговый центр. Кстати, стыдно признаться, уже три года как открылся, а мы живем в Москве и ни разу там не были.

Внизу, под площадью, ярко и празднично. В общем-то, это никакой не торговый центр, это витрина столицы, рассчитанная… Герман не понял, на кого это рассчитано. Здесь никто ничего не покупает. Зеваки, такие же случайные, как наши герои, бродят здесь, рассматривая диковинное заграничное тряпье и не менее диковинные цены. Длинноногие продавщицы, точно сошедшие со страниц глянцевых журналов, с привычно-безразличными лицами, подобны манекенам и отличаются от них только скукой на лицах.

Герман давно уже стащил в головы шапку, расстегнул свою утепленную куртку и чувствовал неуклюжесть и неуместность своего строительного костюма среди этого нарочитого великолепия. Озираясь на очередную витрину, он чуть не натолкнулся на столик в углу.

– Извините, – пробормотал он девице, сидевшей за столиком.

– Ничего-ничего, – ответила та, – вы попали в самый раз. У нас разыгрывается предновогодняя бесплатная лотерея.

Бесплатная лотерея! Ну уж увольте. Он знал уловки московских мошенников. Сначала обещание выигрыша, халявы, а потом тебя, расслабившегося, обведут, как последнего лоха. Недавно на эту удочку попалась сестра Нина, приехавшая погостить из Караганды. На выходе из метро вот так же ей предложили поучаствовать в совершенно бесплатной лотерее, и она тут же выиграла телевизор. Но вдруг оказалось, что случайно, по ошибке на один телевизор оказалось двое выигравших. Второй счастливец сыскался тут же, он мялся, топтался на месте, и, чтобы не обидеть хорошего человека, Нине предложили дать ему отступного, сущую безделицу, двести рублей, и телевизор – вот он! – остается за ней. Конечно, она согласилась, и после этого, пока Нина застегивала сумочку, мгновенно испарились все участники этой аферы вместе с телевизором.

– Спасибо, – сказал Герман, – я не играю в азартные игры. Мне в них никогда не везло.

– Но вы ничем не рискуете, – обаятельно улыбнулась девица. – И потом, знайте, перед Новым годом случаются чудеса. Вдруг вам повезет? Рискнем?

Герман твердо знал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но сегодня был особенный, удачливый день. Его работа там, наверху, успешно завершалась, и он решительно крутанул лотерейный барабан, стоявший на столике. Ему не повезло и на этот раз, его номер оказался пустым, и Герман облегченно вздохнул.

– Не отчаивайтесь, – сказала девица, – может быть, повезет вашей спутнице?

Люсю не нужно было упрашивать, и пластиковый барабан тут же выдал ей счастливый билетик.

– Вы выиграли фотоаппарат! – воскликнула фея за столиком. – Пойдемте получим ваш выигрыш. Это рядом, напротив.

Напротив размещалось небольшое бюро с надписью «Туристическое агентство Tropicana travel», и голубенькие волны омывали песчаный берег с пальмами на его афише. Внутри вкусно пахло кофе и чем-то еще особенным, тропическим, а за столом, заваленным проспектами, сидела еще одна фея.

– Садитесь, пожалуйста, – ласково улыбнулась она. – Меня зовут Наташа. Можете раздеться. Пока разыщут и принесут ваш выигрыш, я расскажу немножко о нашей компании. Она не очень большая, но всемирно известная. Мы предоставляем нашим клиентам лучшие места отдыха по всему миру. Вы можете познакомиться с предложениями в наших проспектах. Это частная компания, у ее владельца, англичанина, в собственности комплекс апартаментов на острове Тенерифе…

Тенерифе! Тонкая электрическая игла пронзила Герку. Тот самый Те-не-ри-фе, сказочный остров, который являлся ему в мечтах в далеком-далеком детстве! Сегодня у него был особенный день, он чувствовал, он понимал это.

– У нас неделя предновогодних скидок, скидки большие, до тридцати процентов, – продолжала Наташа, – и сегодня – последний день, так что у вас есть шанс осуществить свою мечту.

Как она угадала? Как она узнала о его, Геркиной, затаенной мечте? Несомненно, Провидение говорило сегодня с ним голосом Наташи, и сопротивляться Судьбе было бесполезно.

– Я вижу, вы решились. Вам помочь c выбором? – продолжала очаровывать Германа волшебница за канцелярским столом.

– Да нет, выбор для меня очевиден, это Тенерифе. Только… А завтра нельзя? У меня с собой нет ни денег, ни документов, а съездить домой я не успею.

– Завтра нельзя, завтра мы не работаем, и сегодня – последний день скидок. Но это решаемая проблема. Вы живете в Москве? Я вам дам машину, она отвезет вас домой и привезет обратно. Вы оплачиваете аванс, а остальную сумму вносите в течение пяти дней. Договорились? А пока вы ездите, мы с вашей очаровательной женой подготовим договор.

– Подожди, Гера, не торопись, – дергала его за рукав Люся. – Нужно подумать, обсудить…

Но остановить Германа было уже невозможно. Через два часа он уже подписывал договор: апартаменты на Playa Adehe, Tenerife, two weeks.

Людмила, конечно, отлично знала о свойстве мужа совершать скоропалительные и необдуманные поступки, но такое…

– Так не бывает, – шептала она, – тебя уговорили и обманули, провели вокруг пальца…

Кстати, выигранный Люсей фотоаппарат оказался детской игрушкой, правда, действующей, и его подарили внуку Антону.

* * *

В конце февраля они улетали из снежно-слякотной, серой Москвы. Летели на сказочный остров в тропическом океане, где их ждали теплое море, шорох пальм и журчанье чистых ручьев.

Детские сказки иногда становятся явью, но для этого нужно ждать, терпеть, работать, стиснув зубы, много-много лет.

Александр Зубрицкий

Родился в г. Северо-Курильске Сахалинской области в семье медиков. Окончил 11 классов вечерней школы рабочей молодежи, Свердловский государственный медицинский институт и интернатуру по патологической анатомии. Работал санитаром, врачом, заведующим отделениями больниц и являлся главным внештатным патологоанатом Свердловской железной дороги. В настоящее время неработающий пенсионер.

Автор более 260 публикаций без соавторства, в том числе 22 книг (13 в бумажном формате, 9 в электронной версии), пособий и справочника. Среди них автобиографический очерк «Глухая стена» (на русском и английском языках), «Mesotheliomas – Synonyms and Definition, Epidemiology, Etiology, Pathogenesis, Cyto-Histopathological Features, Clinic, Diagnosis, Treatment, Prognosis», «Кто есть кто в патологической анатомии в России», 6 монографий в электронном формате «Памятные даты патологоанатомов России» (2015–2020) и «Юбилейные и памятные даты патологоанатомов России за 4 года» (2018).

Сергей Семёнович (Симеонович) Абрамов

(14.09.1875 – 21.08.1951) – к 70-летию со дня смерти

реферат

Представленная работа повествует о трудном, но интересном жизненном и творческом пути российского патологоанатома и бактериолога, доктора медицины, профессора патологической анатомии и бактериологии Сергея Семёновича (Симеоновича) Абрамова (14.09.1875 – 21.08.1951), который родился в г. Нахичевани-на-Дону[5]в семье чиновника. Окончив гимназию и переехав в Москву, он завершил свое высшее образование в Московском университете, получив степень лекаря с отличием, где в последствии состоялась защита его докторской диссертации. Сферой его научных интересов были общая патология, патологическая анатомия, бактериология, проблемы иммунитета. Обладая огромным трудолюбием, целеустремленностью и любовью к научной деятельности и несмотря на судьбу скитальца, которая забрасывала его в разные уголки как России, так и зарубежья, он всегда находил себя в роли талантливого организатора с большой педагогической способностью и широкой научной эрудицией. С. С. Абрамов был заметным ученым-патологоанатомом, энтузиастом внедрения бактериологических и других лабораторных методов исследования трупа, а также издания русских переводов книг, но одной из его главных заслуг было то, что он вошел в историю мировой медицины с эпонимом «миокардит Абрамова-Фидлера» (библ., 12 источников).

Ключевые слова: Сергей Семёнович (Симеонович) Абрамов, ученый-патологоанатом и бактериолог.

21 августа 2021 г. исполнилось 70 лет со дня смерти российского патологоанатома и бактериолога, доктора медицины, профессора патологической анатомии и бактериологии Сергея Семёновича (Симеоновича) Абрамова.

Он родился 14 сентября 1875 г. в г. Нахичевани-на-Дону в семье чиновника. Прадед С. С. Абрамова – Иван Абрамович Абрамов (Ованес Абрамян), дворянин, уроженец г. Кафы (Феодосия), суворовский офицер, участник русско-турецких войн и дипломатических миссий, один из основателей Новой Нахичевани и ее первый градоначальник [2, 8, 10]. Супругой С. С. Абрамова была Любовь Ивановна Абрамова (урожденная Дестеревская) – певица, педагог, профессор по классу пения в Софийской музыкальной академии и в Русской консерватории в Париже, организатор проведенного там музыкального вечера Русского академического союза, одновременно преподаватель в музыкальной школе Русского народного университета [9, 11].

После окончания гимназии в Ростове-на-Дону Абрамов поступил на медицинский факультет Харьковского университета, но проучился здесь всего два года – с 1894 по 1896-й. Затем он перебрался в Первопрестольную, в 1899 г. окончил Московский университет со степенью лекаря с отличием и был оставлен там стипендиатом для совершенствования образования.

В 1905 г. Абрамов защитил диссертацию на степень доктора медицины по теме «Материалы к изучению патогенеза желтухи. Об изменениях печени при разных видах желтухи». В 1909–1911 и 1913 гг. Сергей Семёнович находился в заграничной командировке в Германии, Австрии, Франции и Швейцарии с целью ознакомления с постановкой преподавания патологической анатомии и бактериологии, а в 1910 г. во Франкфуртском институте экспериментальной терапии у нобелевского лауреата, профессора Пауля Эрлиха успешно завершил работу по изучению влияния реакции среды на феномен связывания комплемента [6].

До 1901 г. Сергей Семёнович работал на кафедре патологической анатомии под руководством профессора М. Н. Никифорова, получив последипломную специализацию [4]. С февраля 1901 по 1905 г. он – прозектор Николаевской городской больницы в Ростове-на-Дону, построивший за свой счет на ее территории современный клинический городок Ростовского медицинского университета и организовавший, а также оборудовавший первый так называемый патологоанатомический кабинет, ставший первой прозекторской в Ростове и, вероятнее всего, на всем юге России.

В 1906 г. избран приват-доцентом Московского университета по кафедре патологической анатомии и в том же году назначен сверхштатным ассистентом. В 1906–1908 гг. читал курс патологической анатомии заразных болезней, а с 1908 г. дополнительно и курс бактериологии. Одновременно в 1908–1912 гг. работал прозектором в детской больнице Святой Софии; в 1912–1918 гг. – в Московском генеральном военном госпитале; в 1915–1920 гг. – в Московском воспитательном доме; в 1913–1917 гг. – профессор патологической анатомии и бактериологии в Московском женском медицинском институте; в 1909–1919 гг. – заведующий отделением экспериментальной патологии и испытания сывороток в Московском бактериологическом институте имени Ф. М. Блюменталя, где занимался получением и испытаниями противодифтерийной сыворотки, противотуберкулезным иммунитетом, при этом опубликовав серию работ по бактериологии и серологии, включая весьма ценное, переизданное несколько раз в нашей стране и за рубежом практическое руководство «Патогенные микроорганизмы» [5]; в 1918 г. – заведующий лабораторией Главного военно-санитарного управления Красной Армии и параллельно ученый секретарь медицинского университета; в 1918–1920 гг. – совмещение обязанностей профессора кафедры бактериологии Государственной Московской высшей медицинской школы (бывший Женский медицинский институт, позднее – 2-й Московский медицинский институт) с обязанностями профессора кафедры патологической анатомии медицинского факультета Московского университета. В сферу научных интересов С. С. Абрамова входили общая патология и патологическая анатомия, бактериология, проблемы иммунитета [1].

Следующий этап жизненного и творческого пути С. С. Абрамова начался с эмиграции, поскольку последствия Гражданской войны в России сделали дальнейшую научную работу практически невозможной, тем более что в архивах сохранилась его эмигрантская анкета, где он обосновал свое решение необходимостью продолжить научную деятельность в более способствующих этому условиях. Поэтому в 1920 г. он через советско-польский фронт перебирается в Берлин, где в течение года работает в университетском Патологическом институте, изучая патоморфологию экзантем на материале, обильно поставляемом эпидемиями военных лет, и даже публикует статью на эту тему. В Германии он редактировал русскоязычный журнал «Врачебное обозрение» и сотрудничал с издательством «Врач». Именно это русско-немецкое издательство несколько раз переиздавало его руководство и атлас патогенных микроорганизмов, выпустило в его переводе с немецкого учебник патологической анатомии Г. Шмауса [12]. В этот период выходят его брошюры, посвященные современным проблемам иммунологии и органотерапии как средству омоложения в геронтологии. В эмиграции Сергей Семёнович занимался главным образом изданиями переводных и оригинальных источников – учебников по патологической анатомии, которые он переводил на русский язык. Эти переводные издания направлялись в Россию для русских врачей и студентов и долгие годы пользовались большим спросом у патологоанатомов нашей страны. В 1921 г. С. С. Абрамов избирается ординарным профессором Софийского университета, где основывает первую в университете кафедру общей патологии и патологической анатомии, которой заведует до 1924 г. В Болгарии на болгарском языке публикует «Патологични процеси» – первый в истории этой страны учебник по патологии – и избирается председателем правления Союза русских врачей. В 1921–1923 гг. – член редколлегии и редактор журналов «Врачебное обозрение» и «Врачебный вестник».

Условия для научной деятельности складывались не самым благоприятным образом, следовательно, в 1925 г. ученый с супругой переехал во Францию, где преподавал на русском факультете Парижского университета [9]. С. С. Абрамов входил в правление Общества русских врачей имени Мечникова и Общества бывших воспитанников Московского университета. Для пополнения кассы взаимопомощи Общества русских врачей организовывал ежегодные вечера, сочинял для них скетчи, оперетты, пародии. Читал лекции на курсах ухода за больными в Русском народном университете при Русском студенческом христианском движении. Выступал с докладами на собраниях Общества русских врачей-участников Великой войны. В 1936 г. в Париже на съезде Объединения русских врачей за границей С. С. Абрамов был избран председателем его правления. Основал лабораторию медицинских анализов и руководил ею.

Сергей Семёнович был заметным ученым-патологоанатомом, энтузиастом внедрения бактериологических, иммунологических и других лабораторных методов исследования, а также издателем книг по специальности «патологическая анатомия», переведенных с немецкого и французского языков на русский. С. С. Абрамов особенно прославился тем, что вошел в историю мировой медицины с эпонимом «миокардит Абрамова-Фидлера» [7]. Считается, что он описал дилатационную кардиомиопатию раньше, чем Фидлер – миокардит.