Лунный портал

Незваные гости

Никто не знает, когда началась эта история, её рассказывали жители маленькой деревушки друг другу, и с каждыми устами обретала она новые грани и детали. Круглолицый трактирщик смахнул с прилавка остатки крошек, причудливо поправил объёмную рыжую бороду, смешливо озираясь на гостей, которые ждали от него вечернюю легенду о таинстве лунного портала. Юри, дочь рыжебородого, плавно скользила между лавками, собирая у зрителей медяки за предстоящее выступление. Девушка с детства любила слушать байки отца, он поднимался в её комнату поздно, когда луна всходила над ветхими крышами домов, и подолгу убаюкивал бархатным баритоном беспокойную малышку, которая крутилась и не могла уснуть без сказок Густава.

Кто ж ведает, придумывал ли эти истории сказочник или действительно стал свидетелем явления мира магии? Но что-то было в трактирщике неведомо притягательное, что влекло к нему путешественников и разносилось славой по округе. Мужчина хитро повёл глазами по головам зрителей в ожидании тишины, поправил стальную бляху на широком кожаном ремне. На его пухлых пальцах сверкнули серебряные перстни. Сказывали, будто каждый из них ‒ награда от знатных господ в благодарность за выступления. Густав гордился своими артефактами. На среднем пальце правой руки красовалась морда волка, на мизинце ‒ устроился увесистый агат, на указательном левой руки ‒ плоская полоска серебра с загадочными рунами. Юри любила с малых лет наблюдать, как все эти папины побрякушки сияли, когда он, увлечённый рассказом, размахивал руками. Каждый вечер новая история, и ведь не повторялся никогда рыжий плут.

Поскрипывали лавки, стучали по столам объёмные кружки. Юри знала, что медяки за выступление отец отдаст ей. Прибыль, которая привлекала Густава на самом деле ‒ это плата за еду и напитки, что лились рекой на представлениях. Верили ему или не верили, но каждый раз возвращались подивиться и приводили своих друзей. Маленький трактир уже не вмещал всех желающих поужинать с представлением.

– Густав, не томи, рассказывай! ― выкрикнул долговязый парень, одобряющие возгласы поддержали его.

Мужчина сел на деревянный приступок у прилавка, мельком посмотрел в окно, поднялась ли луна достаточно высоко, загадочно кивнул небесному светилу. Сияние озарило лицо мужчины, придав глазам глянец. В эти мгновения сказочник преображался, голос его становился вкрадчивым, а рыжая копна волос полыхала, будто языки костра.

Если обойти весь шар земной и дотронуться рукой до горизонта, у мироздания не будет сомнений, что путник этот слушал сказки Густава. Лишь только он касался словом души посетителя, магия начиналась. От того, какая история освобождалась из недр сознания трактирщика, природа за окном меняла свои настроения. Россыпь влаги взвесью закружилась в ночном воздухе, укутывая трактир в пушистое одеяло тумана. Сказка начиналась.

– Плакали ивы, слёзы роняли на прозрачную от юности траву. Предрассветные росы искрились в лучах восходящего солнца, ― протяжно начал сказочник свою новую легенду.

Посетители замерли, очарованные лирикой. Юри знала, что стоит отцу разгуляться в фантазии и от нахлынувших волнений у гостей проснётся аппетит. Густав виртуозно управлял жаждой хлеба и зрелищ. На вертеле кружилась тушка кабана, румяные её бока в искрах тлеющих углей поблёскивали скворчащим жиром. Когда папа решил установить вертел в общем зале, многие посмеивались над ним, что запах пищи отпугнёт завсегдатаев, но и в этом прозорливый трактирщик оказался прав. Душистые приправы манили предвкушением трапезы. Кулинар не раскрывал своих секретов, но когда луга покрывались молодыми соцветиями, отец уходил на склоны горных вершин, где втайне от любопытных взглядов выбирал нужные ему для заготовок растения. Юри просила родителя взять её хоть раз с собой, чтобы перенять секреты мастерства, но Густав настаивал, что девочке ещё рано. Позже, когда малышка повзрослела, а слава трактира разнеслась по всей округе, их совместный сбор специй стал невозможным: отца необходимо было замещать в период его путешествий. И вроде бы пора уже было нанять на кухню помощников, только не хотел хозяин пускать чужих в свою жизнь.

Юри сосредоточено следила за гостями трактира, их призыв не должен был отвлекать других от сказки. Мужчины, встретившись взглядом с девушкой, кивали ей или подавали жест о необходимости принять заказ. Она знала многих из тех, кто присутствовал в этот вечер, даже если и был кто незнакомый, он, очарованный историей отца, преображался: черты лица смягчались, неуловимый дух исследователя просыпался во взоре. Но в этот вечер внимание девушки привлёк посетитель, хмурый взгляд которого был направлен не на отца. Из-под тени капюшона хищные глаза суетливо осматривали присутствующих. Что-то было в незнакомце отталкивающее, нагнетающее волнение и страх. Стол его пустовал, это смутило, ведь редко кто не поддавался искушению отведать угощений. Поймав на себе изучающий взгляд, мужчина стянул капюшон ниже, пытаясь скрыть своё лицо. Юри отвлеклась на поднятую вверх руку завсегдатая, поспешила. Мелкая дрожь от волнения объяла её. Холод испуга сквозняком пробежал по спине. Предчувствие чего-то необратимо страшного сковало движения.

Девушка оглянулась на отца, попыталась улыбнуться, но время остановилось в мгновении. За спиной Густава пульсировала точка света, которая воронкой медленно расширялась, поглощая стены в свои недра. Вокруг всё замерло, посетители держали в руках поднятые кружки, кто-то застыл в полуулыбке, кто-то склонился над своей тарелкой. И только отец смотрел на Юри своими ясными зелёными глазами. Резким скачком незнакомец в капюшоне настиг Густава. Точка света превратилась в зияющую пустоту.

– Густав Лоренс, вы обвиняетесь в разглашении тайн лунного портала, ― надвигаясь на отца, угрожающе заявил тот.

Трактирщик, улыбнувшись, прокрутил на пальце кольцо с рунами.

– Минутку, милейший, ― грозно ответил он, вытянув вперёд раскрытую ладонь, на которой засветилась пятиконечная звезда.

Рядом с Густавом по левую руку, словно разрезав полотно реальности, вынырнули трое.

– Офер, добрый вечер! ― Женщина в белой мантии сдержанно поприветствовала незнакомца. Двое её бритоголовых сопроводителей сжали рукояти поясных кинжалов.

– Магния, вот уж неожиданная встреча, ― мужчина скинул капюшон, обнажив голову. Волосы цвета вороного крыла, сплетенные в тугую косу, покрывали лишь часть затылка, на выбритых висках сверкнули красным орнаменты рисунков.

– Не горячись, Офер, остынь! ― уверенно продолжила гостья, наблюдая, как орнаменты на черепе мужчины постепенно теряют цвет, приобретая оттенок пепла. ― Густав под нашей защитой, он не нарушал таинство ордена.

– У нас на этот счёт другое мнение, вы готовы оспорить в судилище свободу его души? ― мужчина угрожающе приблизился к трактирщику, вызывающе склонившись перед его лицом.

– Густав, нет, ― скомандовала женщина. ― Стой!

Охранники отодвинули Офера в сторону.

– Лоренс лишился права практики из-за любви к земной женщине, если он и рассказывает сказки своим гостям, это вовсе не означает, что он нарушает таинство. Тем более, ну кто верит этому предавшему магию трактирщику? ― голос Магнии стал снисходительным, ― не так ли, Густав?

– Тогда почему вы явились по первому его зову? Если он настолько прост и неважен? Или вас стоит заподозрить в рекруте несведущих в свои ряды? Неужто настолько оскудел лунный колодец, что больше не посылает вам последователей?

– Офер, ты забываешься, наш диалог исчерпан, убирайся в свой Эриус!

– Да, но я прихвачу с собой кое-что, ― резким движением руки мужчина извлёк из кармана пальто костяной клинок, рванув к Густаву.

– Отец! Нет! ― пронзительный визг Юри взорвался звуковой волной.

Сзади девушки раздались громкие хлопки в ладони. Из магического портала явился новый визитёр.

– Браво, дорогие! Браво!

Незваные гости почтительно склонили голову.

– Юри! ― седовласый мужчина, обойдя девушку кругом, заглянул ей в глаза. ― Густав, и как долго ты планировал скрывать то, что твоя полукровка обладает магией?

– Оставьте дочь в покое! Она откуплена моей жертвой чародейства.

– Нет, Густав, дорогой. Свою магию ты вложил в возможность остаться жить с осиротевшей девочкой, а вот её магия, это уже вопрос спора, ― Магния утратила интерес к собеседникам, вглядываясь в черты лица Юри.

– Милая, здравствуй! ― женщина протянула руку девушке.

– Юри, не прикасайся к ней! ― прокричал отец, сдерживаемый под локти стражниками.

– А чего тебе, Густав, бояться? ― Офер с издёвкой посмотрел на дочь трактирщика. ― Или ты волнуешься, что она узнает, что её мать умерла в родах от того, что связала себя с магом?

– Отец, ― в глазах Юри застыли слёзы, ― я люблю тебя! ― Девушка протянула руку навстречу Магнии. ― Я готова следовать за вами, если вы не тронете моего папу.

– Подождите, уважаемая, ― Офер метнулся к Юри, громко втянув ноздрями аромат кожи девушки, повел носом в сторону, будто пытаясь проникнуться запахом. ― Кабан этот ваш перебивает, ну и вонища. Ты, Густав, своих посетителей какой травой пичкаешь?

– Тебя, тлетворный, полынь смутила? ― надменно ухмыльнулся седовласый. ― Значит так, девочку оставляем при отце, достигнет шестнадцати годов, тогда и поймем, чьей она школы. А пока инцидент исчерпан, расходимся. ― Мужчина звонко щёлкнул пальцами, дождавшись, когда порталы Офера и Магнии закроются. ― Здравствуй, мой старый друг! ― раскинув объятья, шагнул он навстречу к трактирщику.

– Здравствуй, Стоун. Вот уж не ожидал тебя в статусе повелителя встретить. ― Юри, доченька, принеси-ка нам из погреба лучшего вина, ― схитрил отец, желая остаться наедине с седовласым.

– Да, Густав, много веков миновало, а ты всё такой же авантюрист, ― мужчина потрепал трактирщика по копне рыжих волос. ― Это ж надо было столько девочку прятать. Ладно, ты выбор свой свершил в пользу обычной жизни, но ей-то дай крылья расправить.

– Она ‒ моя дочь и будет жить со мной тут! Ты же в праве вето своё наложить на её просвещение.

– В праве. Но то, что выбрал ты, не делает её бесправной. Я это, чего остался-то, ― положив руку на плечо трактирщика, попытался успокоить волнение рыжебородого, ― заверни мне кабанчика своего кусок, уж очень аромат у него аппетитный. Со времен наших крестовых походов помню вкус твоей стряпни.

– Заверну, чего не сделаешь для старого друга, но пообещай мне, что подумаешь о судьбе Юри.

– Да как подумать я могу, если сама судьба сыграла с тобой злую шутку, наградив её магией. И ведь сколько противился, упрямством своим красоту такую скрывал.

– Так, а что ж не скрывать, если вполсилы в ней сочится волшебство. Не примут её в академии, засмеют, а тут так живём мы счастливо, и спрос с нас небольшой. А потом, ну что скажут те, кто знает, что отец магию предал?

– А тебе-то что, что за спиной говорить будут? ― мужчина прижал к себе пышущий жаром свёрток с мясом. ― Ты, пока время есть, подучи её, пусть утратил магию, но знания твои сильны. Слово даю, если возьмут её на обучение, сам лично защитником буду. А ты, дружище, лучше подумывай о новой женщине, негоже одинокому век свой земной коротать. Мечтал о счастье простом, вот и борись за него.

Взмахом свободной руки Стоун начертал в воздухе магический пасс, открыв дверь в иной мир, обнял на прощание друга, шагнул в светящийся портал.

– Отец, вот! ― Юри выбежала из погреба, сжимая бутыль, покрытую пылью и паутиной. Возмущения постояльцев, которые внимали каждому слову сказочника, осекли девушку.

Для обычных людей время возобновило свой привычный ход. Дочь трактирщика послушно притихла, вглядываясь по залу в жесты гостей. Все желали отведать порцию зажаренного мяса. Она старательно кружила между столами, пытаясь исправно исполнять заказы, но мысли её не давали возможности проникнуться новой сказкой отца. Вопросы жужжали роем встревоженного улья. Кем были эти магические гости, что столько лет скрывал её отец, почему он не рассказал дочери о том, что её мать погибла в родах из-за магии? Оставалось надеяться на то, что папа поведает ей правду о случившемся.

Тайна Густава

Громыхали лавки, посетители, сытые и довольные, покидали свои места. Щедрые завсегдатаи сыпали в ладонь Юри горстки монет. Мужчины обнимали трактирщика на прощание, с хвалебными одами его мастерству. Сознание девушки по-прежнему не хотело возвращаться в привычное русло. Там, за дверью, густой туман завесой преграждал путь гостям, они исчезали в прохладной пелене. Юри чувствовала себя обречённой от неизвестности грядущего, единственным, кто мог спасти её от страха непроглядья, был отец. Девушка всматривалась в его черты. Ещё утром он был родным человеком, но после визита незваных гостей сокрылся от неё за гранями сокрытого прошлого. Хотелось забыть то, что произошло, прижаться крепко к нему и знать, что их мир ‒ это стены трактира и цветущие вокруг холмы. Что утро начнётся с рассветными лучами солнца, когда за окном прокричит задира петух. Она спустится вниз из своей крохотной спаленки, а там папа уже накрыл стол к завтраку. Жизнь потечёт своим чередом, замелькает вереницей привычных дел.

Густав заскрипел петлями дверей, брякнул крючок замка. Трактир опустел, наполнился гнетущей тишиной ожидания. Он смотрел на дочь в робком молчании. Простила ли она ему то, что лишил малышку матери в младенчестве? Юри, замешкавшись, схватила со стойки тряпку, пытаясь вцепиться в реальность своими тонкими пальцами, прожить ещё хоть мгновение чувство тепла домашнего очага.

– Что будет дальше? ― спросила она обречённо.

– Я расскажу тебе, что было раньше, а там придумаем, что с этим делать, ―отец подошёл к жаровне, взяв кочергу, заворошил в ней остатки тлеющих углей. ― Сначала нам с тобой надо поужинать, непростой выдался денёк! ― Густав пытался успокоить волнение дочери.

Когда на столе разместились объёмные глиняные миски, ароматный пар из которых щекотал ноздри, Юри стукнула ложкой по столу.

– А знатно твоя полынь сработала, ― вдруг произнесла она, улыбнувшись, ― я не знала, что ты у меня такой хитрюга.

– О, это что! Вот было как-то, когда я в котёл так крушины напихал, что спас от нашествия город.

– Это как? ―Юри отломила краюху хлеба.

– Такие истории за столом не рассказывают, ты сначала поешь, а потом поведаю, ―Густав объял пальцами томлёную мотолыгу. Сдвинул от кости сочное мясо, заботливо перекладывая в тарелку дочери самые вкусные куски. Рыжебородый знал, что если и хочет кто вбить колья сомнений в душу, помочь исцелиться от недуга поможет только любовь.

– И как же ты спас город? ― наспех поглотив свою порцию ужина, пожелала успокоить своё любопытство Юри.

– В те далёкие времена крепость Лунного колодца осадили огры. Костры, разведённые великанами-людоедами, густым дымом завесили небесный свод. Тянулись дни. Требований громилы не выдвигали, пытаясь взять на измор жителей волшебной цитадели. Непроглядный смрад угнетал обитателей, истощая магические артефакты. Повсюду царила вонь от котлов великанов и обречённость. Маги с трудом сдерживались, чтобы не напасть на угрозу у ворот.

– Почему они не истребили их? ― возмутилась дочь.

– Видишь ли, милая. Волшебные миры населяют разные расы и народности, применение насилия по отношению к другому виду ‒ нарушение равновесия. Светлые маги при посвящении приносят клятвы богам, что не обернут свою силу во зло. Если бы мы напали на огров первые, а не в качестве защиты, нас могли бы лишить способностей. Это была провокация, испытание нашей силы духа. Представители осаждённой крепости понимали, что как только первая магическая волна ударит по лагерю великанов, выйдут те, кто стоит за ними.

– А кто за ними стоял? ― Юри заёрзала по лавке, в глазах её замерцала жажда знаний.

– Много веков назад обитатели Эриуса и Лунного колодца жили мирно. Не было разделений на тёмную, светлую магию, каждый занимался развитием своих городов и навыков. Один из потомков Эриуса увлёкся изучением тёмной материи. Глубинные познания таинств пробудили в недрах аномальные энергии, которые ворвались в наш мир и обрели власть над жителями горной гряды Эриуса. Тяга к абсолютной власти захватила их всецело. Зелёные поля, простирающиеся у подножий гор, потусторонняя материя высосала, превратив в пустошь. Небольшой части жителей удалось бежать, они попросили укрытия в Лунном колодце. Это разгневало тех, кто уже заразился тёмной энергией.

– Почему? ― удивлённо уточнила дочь.

– Любой волшебник обладает своим потенциалом, и те, кто стал последователями нового культа, не рассчитывали, что часть сил покинет город. Это нарушило их планы, бежавшие были объявлены предателями. Последствия трансмутаций Эриуса отразились на добродушной расе великанов, обитавших у подножья гор. Из-за голода и нехватки света они превратились в злобных огров. Народы Эриуса и Лунного колодца оказались на пороге войны. ― Трактирщик умолк в ожидании размышлений дочери.

– Я поняла: великаны стали подчиняться тёмной материи, и если бы маги приступили к их изгнанию, это положило бы начало войне. И что ты придумал?

– Вспомнил, что мне бабушка говорила о свойствах одной занятной травки. Стоит её отведать и расстройство желудка неминуемо, ― улыбнулся Густав. ― На рассвете маги под заклинанием невидимости напичкали котлы великанов этим ингредиентом так, что животы огров скрутило после сытного варева. Едва успевая спускать набегу свою портки, чтобы не наделать прямо в них, великаны, сотрясая землю, метались меж кустов, сталкиваясь лбами. Занятное было зрелище.

– А что, не было травы какой-нибудь, чтобы просто их умертвить? ― сморщив нос, поинтересовалась Юри.

– Зачем? Огры ‒ глупые создания, они вернулись к горам Эриуса, донеся властителям, что маги обладают неизвестным колдовством и прокляли их. Так мы обеспечили себе на время неприкосновенность.

– Как у вас всё там запутанно! Теперь я понимаю, почему ты выбрал жизнь среди людей, ―девушку неудержимо клонило в сон.

– Достаточно сказок на сегодня, ― собрав со стола миски, отец встал, ― жаль, что ты не оценила мою грандиозную стратегию. Пора спать.

– Обещай мне рассказать завтра про маму, ― поднимаясь по лестнице, проронила Юри, обернувшись к отцу.

– Спокойной ночи, доченька!

Густав елозил тряпкой по шершавым поверхностям мисок. Если бы он поведал эту историю девочке раньше, она бы заливалась от смеха, считая его искусным сказочником. Но теперь, после того, как дочь столкнулась с порталами наяву, Юри резко повзрослела. Магические визитёры ушли, забрав с собой детскую непосредственность и доверие к отцу. Мужчина всем сердцем верил, что сможет жить просто, трактирщик-сказочник, любимец посетителей. Всё это осталось в прошлом, он ‒ отец полукровки, одарённой волшебством. Ему необходимо позаботиться о будущем малышки, чтобы защитить от тех, кто пожелал отнять её. Но как осуществить это, если о магических способностях узнали не только представители Лунного колодца, но и Офер, житель Эриуса, который жаждет отмщения за утраченных когда-то перебежчиков?

Он откинул тряпку в сторону, сел на лавку в глубоких размышлениях. Да, он вызвал Магнию на защиту своих интересов рунным кольцом, но конфликт был исчерпан, в момент, когда появился Стоун. Или когда Юри проявилась? Почему две противоборствующие стороны так быстро уняли свой интерес к нему и переключились на девочку? И что означало «Браво!» повелителя… Если это был сговор, тогда напоминания о ничтожности предавшего магию вполне объяснимы. Они хотели обессилить его, лишить веры в то, что отец сможет защитить дочь. Неужели он способен оспорить претензию мира волшебников на изъятие девочки? Откуда столько внимания к полукровке?

Стоун вёл себя приветливо, намекая на благонадёжность как будущего покровителя. Они были знакомы раньше, но дружбы крепкой, которую упомянул седовласый, у них не водилось. Густав утратил магию, однако как сказочник почуял неладное. Было что-то за гранью их слов, скользкая фальшь событий. Зачем магам объединяться, чтобы создать иллюзию и сбить с толка обычного трактирщика? Они ворвались в его жизнь, претендуя на самое ценное, что у него осталось, но почему вдруг Юри стала интересна им?

Мужчина поднялся на второй этаж, почти бесшумно приоткрыл комнату девочки, прислушавшись, убедился, что она спит. Осторожно попятился назад, закрывая за собой двери. Плечи Густава упёрлись во что-то мохнатое, горячее, с громким сопением выдохнувшее ему в затылок порцию жаркого воздуха. Трактирщик, тот ещё сказочник, но оборачиваться, чтобы столкнуться с неизведанным, желания не имел. Если при росте в почти два метра рыжебородый уткнулся в то, что дышит на него сверху, это существо грандиозных масштабов. Мужчина бежал бы прочь, что есть сил, но, он должен защитить свой дом от того, что настойчиво продолжало копошить дыханием рыжие кудри на его макушке. Двое затаились в ожидании.

Набравшись смелости, Лоренс что есть мочи попытался оттеснить спиной волосатое препятствие от дверей к лестнице. Мохнатость не шелохнулась. Столкновение лицом к лицу неизбежно. Извернувшись, Густав рванул клок шерсти из пушистого создания, от неожиданности оно резко встрепенулось, выпрямилось, стукнувшись головой о потолочную балку. От боли и обиды могучие лапы сжали трактирщика за плечи, пара ботинок, барахтаясь в попытке сопротивления, оторвалась от пола. Главное, не допустить это чудище в комнату к девочке, нелепо испустить дух в неравном бою, так и не узнав, от кого настигла гибель. Покачивая в крепких объятьях тело сказочника, существо, тяжело вздохнув, заскрипело ступенями лестницы. В проёме забрезжил свет очага харчевни.

Сказочный переполох

Едва ноги Густава коснулись дощатого пола первого этажа, он осмотрелся по сторонам. В полумраке за столами с трудом можно было разглядеть присутствующих, но было ясно лишь то, что все они с любопытством уставились на рыжебородого. Опешив от внезапно нахлынувшего внимания, мужчина оробел, с волнением поправив растрепанные волосы. Его взгляд зацепился за остатки белой шерсти на ладони. Трактирщик медленно обернулся, уткнувшись в меховой торс дебошира. Посмотрев выше, сказочник встрепенулся. Из-под мохнатых бровей, нависших над узкими щелями век, на него пристально глядел Йети, его огромные ноздри трепетали от участившегося дыхания. Густав изумлённо замер в молчаливом узнавании.

– Снежок? ― с сомнением обратился к меховому великану сказочник.

– Густааав, ― поприветствовало чудище. Погладив лапой свою могучую грудь, пожаловался: ― больноооо.

– Снежок, ты ли это? Прости меня, я не хотел тебя обидеть! ― схватив за предплечья, мужчина затряс могучие лапы снежного человека. ― Этого не может быть, ты же персонаж моей сказки, тебя не существует!

Громила сжал ладонь трактирщика, настойчиво подтаскивая его к столу. Удивлению Лоренса не было предела. Торопыга Манул, Лютый Билли, каменный Голем, Крошка Молли и даже белая Полёвка, которая с радостным писком выглянула из-за объёмной кружки. Густав потёр веки, неужели он уснул и ему снятся те, о ком он придумывал сказки для посетителей?

– Уютно у тебя тут, ― хрипло просипел Лютый Билли, ― присаживайся, Густав, разговор к тебе есть.

– Вы что, существуете? ― всё еще не веря своим глазам, сказочник был потрясён такому точному воплощению своих фантазий.

– Ммммау, хватит причитать, мы есть, ты сам нас придумал, ― возмутился Манул, вытягивая навстречу в знак приветствия лапу.

– Да, но как? ― Густав коснулся шероховатой поверхности пясти дикого кота.

– Колдунство, ― хихикнула Крошка Молли.

– Молли, иди, подсуетись по кухне, нам по-мужски пообщаться надо, ― прервал её веселье Билли.

Невеличка юрко спрыгнула с лавки на пол, громко шмякнув остроносыми башмачками по дощатому настилу. Засеменила к тазу, в котором возвышалась гора немытой посуды, с кряхтением подтащила табуретку к посудине, приступив к излюбленным домашним обязанностям. Голем стеснительно проскрежетал каменистым кулаком по столу, в желании поприветствовать хозяина трактира. Мужчина дотронулся до пальцев-булыжников, ощутив неведомую доселе мощь рукопожатия, с трудом сдержался, чтобы не вскрикнуть от боли. Снежок, всё ещё стоявший за спиной, обрадовавшись, что все в сборе, плюхнулся на край лавки рядом с Густавом. Под тяжестью веса Йети дубовая лавка накренилась до пола наискось, подвесив другой край вместе со сказочником под потолок. Брючины Густава скользнули по деревянной поверхности, неизбежно скатив его как с ледяной горки вновь в объятья неуклюжего снежного человека.

– Да что же это такое? ― вскочил разъярённый Густав. ― Что же, я в своём доме не хозяин что ли? Весь день туда-сюда, туда-сюда, ходят и ходят.

– Ты не рад нам? ― Билли с прищуром посмотрел на сказочника, схватил свой дорожный плащ.― Я говорил вам! Уходим, сами разберёмся, не станет он нам помогать. Мы ему нужны только чтобы монеты зарабатывать.