Татуировки убитого леса

Я вижу в камнях очертания тел

И лиц, заточенных в деревья, испуг.

Гноятся смолою зарубки от стрел.

В корнях – напряжение скрюченных рук.

Везде силуэты измученных душ,

Как грозное эхо великой войны,

Свой мир уж потерян, а наш для них чужд,

Страдают в межмирье, не погребены.

Злой рок не даёт им спокойно уснуть.

Укором немым коротают свой век,

Тебя направляя на истинный путь,

Распятой природы дитя – человек.

Весенняя меланхолия

Взглянул вчера в окно

И в свете фонаря

Почудилось, что клён

В осеннем был уборе.

Оно понятно, но,

Мне кажется не зря

Сменил весенний тон

Мой глаз, настрою вторя.

Коль на душе серо —

Не вымолить весну,

Пока менять сезон

Усталый будет разум.

Мне думается, что,

Вся жизнь подобна сну.

Тягуч и липок он

И кем-то нам навязан.

Архитектор Природа

Архитектор Природа не любит вливаний извне,

Ведь на этой планете нет равных ему по таланту!

Но препятствий сперва никогда не чинит новизне,

Коей часто так люди хотят разрисовывать карту.

Сквозь мгновенья столетий он кинет насмешливый взор

На попытки смешные украсить дизайн континентов.

А потом даст стихиям исправить весь этот позор,

В назиданье оставив руины былых монументов.

Помпезность смерти

Надгробие помпезное. Так надо!

Зачем? Какая мёртвому отрада?

Не будет же хвалиться он плитою?

Да и пред кем? Кто рядом упокоен?

Не думаю, что за порогом властно,

Что отравляет душу нам так часто.

Помпезность смерти ценится живыми,

Затем, чтоб поступали так же с ними.

Венок, обряд, застолье… чтоб не хуже!

Хожу, поставил, напрягался дюже,

Всем кошельком. В долги влетев, почтил!

В деталях описать всё не забыл.

Коллегам, всем знакомым и не очень,

Чтоб знали все, как сильно озабочен!

Теперь сей тяжкий подвиг совершив,

Смогу уснуть, спокойный за родных.

Закрыт листвой пожухлый обелиск,

Лишь только на ветру калитки писк

Ему поможет в памяти сберечь,

То, как когда-то здесь звучала речь.

Семья

За окном старый клён.

Две вороны на нём,

Свили между ветвями гнездо.

Ночью, утром и днём

Всё кричат о своём,

Делят, видно, воронье добро.

Я смотрю много лет

На вороний дуэт

И пытаюсь понять, почему,

Пережив столько склок,

Всё живут бок о бок,

Сея дождь и птенцов кутерьму.

Витиеватам

Бессмысленный набор цветистых фраз

Отображает творческий экстаз.

Но сей подход для автора чреват,

Неразделённостью "витиеват".

Самонедостаточность

Растеряв по пути всех друзей и подруг,

Чтоб в груди заглушить одиночества стук

И осмыслить течение тягостных дней

Начинаем маразмом давить на детей.

Друг ведь просто уйдёт, дверь захлопнет сосед,

Ну а дети покорно подставят хребет.

Пьем по капле их кровь, очищая свою,

Уверяя, что так возрождаем Семью.

Гонор

Песчинка дулась на скалу:

Тебе легко, ведь ты большая.

Скала шептала малышу:

Так подрасти! Уже стара я.

Песчинка гордо: Ни за что!

Я лучше всех! Я точно знаю!

Вот разглядел бы только кто,

В тени твоей всю жизнь страдаю.

Зачем страдаешь? Откатись!

И выйдешь сразу же из тени.

Ещё чего? Да ты окстись!

Сама вставай-ка на колени.

Лежа песчинкой у скалы,

Не видя полную картину,

Не знают, что обречены,

На гонор век горбатить спину.

Между строк

Между строк, между строк, между строк,

И восторг вижу я и острог.

Пелену из непролитых слез,

Эйфорию несбыточных грёз.

Вижу суть и ответ на вопрос.

Чую дым от ночных папирос.

Слышу рифм измочаленных стон,

Начинаю стонать в унисон.

Между строк, между строк, между строк…

Глаз почти пробуравил листок.

Все пробелы осмыслил душой,

И обрёл в многоточьи покой.)

Яриле

Дарующему свет – хвала моя!

Молитвам предков беспрестанно вторя,

Прошу тебя, о повелитель дня,

Не забывай про город мой у моря.

Потерянное поколение

…поколению девяностых посвящается…

Мы Пушкина ценили за обложку,

Толстого – за хождение в народ.

В театры заходили понарошку:

Икры антрактной скушать бутерброд.

Из музыки – лишь проигрыш гитары .

Из песен – незатейливый припев.

В них часто фигурировали нары

И причитанья одиноких дев.

Смотря на жизнь свозь пустоту стакана,

Ловя удачу в банке из-под шпрот,

На ощупь, словно в облаке тумана,

Пытались отыскать у жизни брод.

Тонули по дороге этой часто,

Затянутые быстро в топь страстей.

И брюхом вверх всплывали безучастно,

В вечерних заголовках новостей.

А те же, кто нащупали опору,

Втоптав соблазны в перепревший ил,

Дадут любому царственную фору,

Не рвя при этом в напряженьи жил.

А то, что потеряла в нас Отчизна,

Создав прогорклый бескультурья шмат,

Пусть разглядит сквозь поколений призму

Потомков наших просветлённый взгляд.

Забытое небо

Когда в последний раз смотрели вы на небо?

Не в поисках дождя, а просто для души.

Ресницами ловя густые хлопья снега,

А чувствами паря средь облачных вершин.

Какой вам ближе тон осеннего заката?

Диктует ли вуаль рассвета этикет?

Быть может за грехи какие-то расплата,

Лишь в лужах наблюдать луны иль солнца свет.

Какой же злой колдун нас отлучил от неба

И запретил смотреть чуть выше головы?

Всю жизнь полусклонясь, боясь подспудно гнева,

Усердно трём асфальт, не жаждя похвалы.

Лестничная клетка

Тут брызжет жизнь осколками бесед

И растекаясь амальгамой слухов

Зеркалит всё, что вам сказал сосед,

За сигаретой, шёпотом на ухо.

Мусор любви

Увидел я сердце на пыльном стекле.

На грязном асфальте размашисто:"…, Петя!"

Наверно гормоны играют к весне

Печатными знаками улицы метя.

В запыленной кроне уснувшего клёна

Повис валентинки приспущенный шар,

На верности мостике ржавым затвором

Скрипит, подвывая собакам, "амбар".

Шаблонные знаки дешёвых порывов,

Совсем не крепите вы верности чувств!

Лишь пасмурному сорным гнойным нарывом

Порой по весне навеваете грусть.

Каприз

Капризна барышня? Как знать…

Быть может, попросту умней,

Коль в силах на других влиять

Одним лишь росчерком бровей.

Первая любовь

Первая любовь – как первый снег,

Ослепив, слезой стекает в море.

Там живёт твоим порывам вторя,

Чтоб во льду не коротать свой век.

В миг, когда сойдутся все напасти

Отпевать ослабший разум твой

И предсмертный обречённый вой

Вырваться готов будет из пасти.

Вынь из закромов своей души

Старую забытую ракушку,

Что когда-то подносила к ушку

И шептала тихо: "не дыши!"

Та, кто разбудила твою душу

И осталась после в ней навек,

Словно нерушимый оберег,

Из пучины проводник на сушу.

Вслушайся в её неспешный гул,

Вспомни частоту её дыханья

И забудь про беды мирозданья,

Отпустив ненастья все в "отгул"))

Предпостапокалиптическое

"Исправленному верить!"– на челе

Я вижу каждый день среди толпы

И кабель с маркировкою: "из – вне"

Торчащий из "звенящей" головы.

Шкура

Забита реальностью до синевы,

До в страхе сбежавших мурашек.

Совсем не чувствительна к миру толпы,

Как, впрочем и к миру монашек.

Ни голод её не берёт и ни лёд,

Ни сырость, ни жар, ни отрава,

Но вскоре она превращается в гнёт,

Как тесная камня оправа.

И тут не поможет ни штурм, ни измор,

Стоять будет крепко твердыня.

Лишь только один изворотливый вор,

Кто сущности выкрадет имя.

Восьмимартовское

Заложена природой бесконечность,

В гитарной деке вам подобный стан.

Вы Вечность превращаете в беспечность,

Коль гитаристу слух от Бога дан.

Кухня страсти

Взглядом томным пройдя по столу,

Опустилась ко мне на колени,

Разливая густую смолу

Сладкой послеобеденной лени.

Промурлыкав беспечно: "кури",

Ты потянешься за поцелуем,

А потом, как в ночи мотыльки,

В свете лампы по кухне танцуем.

Привычка

Она настроилась любить,

А он забыл цветы.

Ей так хотелось пофартить,

Не понял красоты.

Решил сводить её в поход,

Сказалася больной.

Мечтал узреть в горах восход,

Её манил прибой.

Ей так хотелось танцевать,

Ему идти в кино.

Объединяла их кровать

И больше ничего.

Несовпадение во всём,

Что требует душа.

Так зачастую и живём,

Сознаться не спеша.

В том, что по сути нету НАС,

А есть ОНА и ОН.

Что может дать тебе матрас?

Привычный крепкий сон.

Гон жизни

Считая дни, недели и года

До праздника, гудка или зарплаты.

Ты ощущаешь жизнь свою едва,

Нещадно сжав до календарной даты

Её за горло. Так, что только стон,

Расслышать можно вместо серенады.

Такая жизнь напоминает гон,

Скота на бойню, через крУги ада.

Псевдомногозначительное

У каждого свой крест.

У каждого свой ад.

У каждого свой рай.

Не где-то, на земле.

Судьбой написан текст.

Душой подобран лад.

Упорством задан край

Терпения тебе.

Возьми рассудка шест.

Ступи на лжи канат.

И сердцем напевай

Мелодию во тьме.

У каждого свой крест

И нет пути назад.

Внести придётся пай,

Чтоб скрасить бытие.

Бессмертие

Когда я умру и прославлюсь

Не надобен мне монумент.

Пусть ветер подхватит иссушенный прах мой, исполнив прощальный сонет.

Рассыплет меня пусть на рифмы,

Всего, до остатка души.

Взойдут они звонким, пронзительным хором, впиваясь в подкорку, как вши!

Проникнув вам в головы эхом,

Сращусь с головною корой.

И зная, что в людях мой дух упокоен, возможно, найду я покой!))

Надгробье лжи

Враньё, ушедшее в могилу,

Весьма весомый аргумент.

В миру приобретает силу,

Легендой становясь в момент!

Признанье пустоты

Кидая строчки в пустоту,

Грустят, смеются, спорят, плачут,

Лелея страстную мечту:

Схватить в ничто за хвост удачу.

С ней задушевно говорят,

Мечты вверяют ей и тайны,

Стремясь поймать случайный взгляд

Из глубины исповедальни.

Что не сказали бы ни где,

Хоть ставь под дуло пистолета,

Легко сливают пустоте

За шанс возможного ответа.

Меняя ритма частоту,

Слова и знаки препинанья,

Обожествляют пустоту

В надежде обрести признанье.

Забытый аккаунт

Забытый аккаунт свернувшись клубочком,

Лежит на задворках сети.

Лишь изредка, робким на почту звоночком,

Хозяина просит зайти.

Он мог бы наверно пройти по цепочке

Случайных IP адресов,

Но верность хранит напечатанной строчке,

Откликнется только на зов.

И в миссию верит свою беззаветно.

Сомнения нет ни на миг,

Что пусть не сейчас, но хотя бы посмертно

Узреет создателя лик.

Услышит, что долго так ждал не напрасно,

А просто не мог "усмотреть".

Он умер в надежде, когда безучастный

Хозяин всё ж кликнул "стереть".

Ехидство не чета сарказму

Ехидны век не долог – это зверь!

Сарказм же – существо другого рода.

Ехидством не убьют тебя, поверь,

Сарказмом – заколотят крышку гроба!

Случай

Нас случай свёл.

И нас, и нас, и нас.

Потом развёл.

На раз, на раз, на раз.

Не видим мы.

Подчас, подчас, подчас.

Что влюблены.

Сейчас, сейчас, сейчас.

Закат

Укрывая закат плюшем бархатным неба,

Гладя лапами нежно, как гладят дитя,

Защищая всем телом от ветра и снега,

Свет баюкали сосны, тихонько скрипя.

Скрип, конечно, не шелест игривых осинок,

И не ласковый шёпот красавиц-берёз.

Пусть не мягок их лист, да и стан не так гибок,

Но зато защитят в мире сказочных грёз!

Тот, кто в силах, поймёт, различит и услышит.

В этом скрипе и нежность, и ласку, и смех.

А кому не дано, кто поверхностно дышит,

Отмахнувшись, воспримут как горстку помех.

Чтоб познать красоту недостаточно видеть,

Чувств обычных набор не поможет понять.

Её просто спугнуть или возненавидеть,

А ведь надо всего только сердцем принять.

Почти

Почти всегда, почти везде, но всё же.

Ну не совсем, хотя весьма похоже.

Почти успел, почти сберёг, о Боже…

Наречием простым, как конь, стреножен.

Адекваты

Им вбили в головы запреты

Под страхом участи Муму.

Забыли только дать ответы:

Блюсти их надо почему?

Хочу такое платье

Хочу такое платье! Лаская лепесток,

Промолвила Алёнка, в глазах пылал восторг.

Какое? Голубое? С рисунком орхидей?

Не знаю…ну..ТАКОЕ!!! Сказала леди в ней)))

Созерцательное

Клён шуршит болоньевой листвой,

Скворушка рябину доедает,

Яблок стук я слышу за стеной,

Пёс протяжно жалостливо лает.

Дождь висит завесой поутру,

На траве замёрзшие слезинки,

Белка раскидала скорлупу,

Муравьи несут домой хвоинки.

Бабочка уснула на окне.

Ёжиков не видно уж неделю.

В город собираться надо мне,

С дачей распростившись до капели.

Эшафот

За что на эшафот послали груши?

Чем провинился сочный виноград?

Не насмерть, мочит дождь и ветер сушит,

Пытают бедных сотню дней подряд.

За красоту? За аромат? За свежесть?

За дивный, не подвластный моде вкус?

За то, что из листвы имели смелость

Прорваться цветом, не смотря на гнус?

Куда же нам, когда и средь растений,

Не любят тех, кто выбился едва?

И бродим в полумраке, словно тени,

Не оставляя за собой следа.

Экстаз экспромта

На острие отточенном ума,

Сверкают мысли – молниями связей!

Тесна для них спокойствия тюрьма,

Экспромтом вырываются в экстазе!

Свет чувств

Вот если б чувства излучали свет

И разливались волнами в пространстве.

Как выглядел бы города портрет,

Неуловим в своём непостоянстве.

Не нужным стал бы свет от фонарей,

Бессонница б нас без конца пытала,

Слепили вспышки пламенных идей,

А злоба синим пламенем пылала.

Как выдержать такой накал страстей?

Наверно мы ослепли бы мгновенно.

Поэтому нас держат за гостей

И тайны открывают постепенно.

Страх реальности или прятки души

Когда удача превратится в прах

И беды вдруг навалятся горою,

Ты душу упокоишь в сладких снах,

Окутав беспросветной пеленою?

Как именно: утопишь боль в вине?

Сотрёшь из мозга ластиком религий?

Развеешь серым пеплом на войне?

Истопчешь в кровь, надев труда вериги?

Иль затаишься в сумрачной тоске,

Скрипя зубами жизнь пережидая?

Так и умрёшь на угольном мазке

Картины жизни, страхам потакая.

Лучший метод

Меня учили мордою об стол

Других сей метод явно эффективней,

Ведь чем больнее критики укол,

Тем разум мой живей и продуктивней!

Ветер

Я стою? Нет иду! Нет стою.

Пробиваюсь сквозь ветра струю.

Не свернуть, не объехать никак,

Лишь качаюсь с порывами в такт.

Он всегда лишь в лицо, да с дождём.

Ярость неба, продрогшего в нём.

Оглушает, раскрыв свою пасть.

Гнусь вперёд, чтоб назад не упасть.

Я иду? Нет, стою, чуть дышу.

Слёзы ветра от злости во льду.

Чем прогневил я так небеса,

Что раскрыть не дают мне глаза?

Вдруг утихло, стою сам не свой,

Жадно пью долгожданный покой,

Но его бесконечная гладь

Отмеряет шаги мои вспять.

Я стою? Нет, иду. Нет, лечу!

Вызов ветру беззвучно кричу.

Пусть не просто, со скрипом, в борьбе,

Но идти, а не плыть по судьбе.

Раздражение

Как не пытайся ты уйти в себя,

Всегда напомнят, душу теребя,

Что нет на этом свете таких мест,

Где ближний тебя поедом не ест.

Божественное

Сними-ка милая распятье,

Пусть бог немного отдохнёт.

Я одолжу твоей объятья,

Груди, что источает мёд.

Не гоже крестик брать на ложе,

Пусть лучше с облака следит,

Когда произнесёт: "о боже"

Бутон пылающих ланит.

В исповедальном полумраке

Его слугу я заменю,

Лишь отдохну чуть в буераке,

Да каплю влаги оброню.

Нагрев щекой святые горы,

Я с первым лучиком зари

Сдам эстафету "дирижёру",

Надежду зародив внутри.

Круговорот любви в природе

В тебя любовь родители вложили

И должен ты её не растерять!

Хранить у сердца, как бы не травили

И дальше по наследству передать!!

Гармония

Я люблю выйти в сад, постоять там в тиши,

С небом звёздным душою сливаясь,

Чтоб реалии жизни назад отошли,

Пред мечтами постыдно сдаваясь.

Распахну, словно крылья, я обе руки,

И взлечу в мыслях очень высоко,

Растворюсь в тихих водах небесной реки,

Напитаюсь живительным соком.

Унесусь я в мечтах далеко от земли,

Обхватив мир невидимым взором.

Разгляжу искры слов я на млечном пути,

В стих вплету серебристым узором.

Душа – провайдер

Душа – провайдер интернет-вселенной,

Но видно отрицательный баланс.

Пополнить не смогли пока на бренной

И это без конца терзает нас.

Калейдоскоп

Я смотрел сквозь закрытые веки в окно

Уходящего в вечер вагона.

Сквозь деревья луч солнца нащупывал дно

Изменяя насыщенность тона.

Фиолетовый шаг, ярко-белый скачок,

Синий бег в желтоватой вуали.

Обжигающе-огненный выстрел в зрачок,

Видно тучи башмак оторвали.

Россыпь огненных искр, словно пыль из-под ног

Светляками мерцает в тумане.

Всё, закончил свой круг дивный калейдоскоп,

Контролёры вращенье прервали.

Прозрение

Лишь вычерпав всё до остатка

Поймёшь, что добрался до дна.

И в иле лавируя шатко

Очнёшься от бренного сна.

Свобода мысли

Как только высказал – смирись!

Мысль зажила своею жизнью.

Переиначивать? Окстись!

Не изменить, что стало былью.

Лелеял, холил в голове,

Теперь не лезь! Уж взрослой стала!

И не подвластная тебе,

Как на листок стихом упала.

Уже волнуются умы

Зачав её детей и внуков,

Так что назад теперь – увы.

Обдумай сразу вязь из букв!

Правда лжи

Грубая правда ранит сильнее,

Чем изощрённая ложь.

Ведь перед нею ты цепенеешь,

Зная, что не отобьёшь.

И, ощущая слабость в коленях,

Шагу не сможешь ступить.

Может быть лучше ложь во спасенье?

Правда ведь может убить!

Вроде логично: ложь по расчёту,

Нежно, во благо, любя…

Спишешь так быстро правду со счёта,

В лжи убаюкав себя.

Так, незаметно, тихою сапой,

В уши шепча "благодать",

Ложь заглушает голос твой капой,

Правду уже не сказать.

Словно курильщик с первой затяжки

Выдашь лишь кашель и хрип.

Ложь убивает, только с оттяжкой,

Словно удар под кадык.

Пробуждение природы

Мне нравится смотреть, как нежные ростки,

Осилив гнёт земли, вдруг распрямляют спины!

Как сквозь ослабший лёд, разжав его тиски,

Пробьётся вновь ручей, неся природе силы!

Как почку расколов, проснётся первый лист

И плечи развернёт, внимая зову солнца!

Мне нравится в лесу услышать птичий свист

И тёплый солнца луч скользнёт в моё оконце.

Фокус мира

Весь фокус в том, что фокуса-то нет.

Совсем не сфокусирован наш свет.

Кто скажет, что на нём сошёлся клин,

Не стоит тени от моих морщин!

В ритме рельсов

Стучит кукушкин метроном,

Лимит считая лет.

Судьбы невидимый фантом

Учтёт её ответ.

Но мерный рельсов перестук

Сбивает ритм и счёт.

Загнав природу под каблук,

Меняем жизни влёт.

Уже не важно, сколько раз

Кукушка пропоёт.

Ведь машинист "нажал на газ".

Фантом ускорил счёт.

Откровение

По истёртым ступеням забытых надежд

Я иду в направлении чьей-то мечты.

Ход судьбы наблюдая реальностей межд,

Понимаю, что даже не строил мосты.

Что же жёг?

Правда жизни

Вливая тонкой струйкой свою волю,

Нас женщины пасут, не зная горя,

А мы, взбрыкая правда иногда,

Даём им обломать свои рога.

Руны природы

Руны природы – тайнопись лет?

Тёмные чары? Мудрый завет?

Скрыты надёжно кожей-корой.

Вплоть, до буквально, доски гробовой.

Кровью омыты – соком земли.

Нежно хранимы – знаки любви?

Жаль, никогда не узнаем ответ,

В бозе давно уж почил короед.

Аллергия

Набухли веки, слезятся глазки,

Похож на буку из страшной сказки.

Лицо всё в пятнах, нос заложило,

Дышу со скрипом, мозг задавило.

Уйти бы в поле, впитать бы ветер,

Но нет, работа, сижу в инете.

Дезодорантов дышу отдушкой,

Душой свободен, страдаю тушкой.

Селёдка

Я с костью проглотил кусочек страха,

Он скрёб по горлу острым коготком.

Забилось сердце часто, словно птаха,

В пятнашки поигравшая с котом.

Порой обыкновенная селёдка,

Закуска, безобидная еда,

Так цапнет, что в момент немеет глотка,

Оставив привкус страха и стыда.

Самозапрет

Ты сам себе тюремщик и палач,

Не актуальны жалобы и плач,

Амнистии не будет, жди-не жди,

Не примут апелляцию мозги.

Бессмысленен и обречён побег

И не поможет верный оберег,

Страшнее нет и тягостней пути,

Собой не будет, кто решит пройти.

Нервотрёпка

Ты играешь моими нервами,

Как арфистка тугими струнами,

Натянув до предела пяльцами,

Отпускаешь узлов бурунами.

Не порвёшь и вплетаешь тщательно,

Свой узор в полотно звенящее.

Я сожгу его обязательно!

Средство верное, но саднящее.

Отдохнёшь и начнёшь всё заново,

Видно остро на это заточена.

Суть нельзя переделать наново,

Ведь суровою нитью строчена!

Незрелость

Незрелость любит много говорить,

Судить, не вникнув, резко и без права,