Медиум

Эпизод 1

Ульяна Степановна Фролова рано утром прибыла в Пермь из Великого Новгорода, где проживала последние сорок лет. Такси, которое она взяла на вокзале, доставило женщину прямо к воротам больницы, где жила и работала её сестра Лида.

На удивление, ворота металлической ограды были открыты, и Ульяна, ступив на территорию психиатрической больницы, направилась по парковой дорожке к величественному зданию, больше напоминавшему старинный особняк.

Дойдя до деревянной скамьи, Ульяна поставила на неё сумку с вещами. Сев рядом и закурив, она стала рассматривать здание больницы. Оно было двухэтажным и состояло из трёх частей. Самой красивой была средняя часть, выпиравшая вперёд. Её украшал изящный балкон второго этажа и несколько белоснежных колонн с лепными деталями. На желтоватых стенах, давно не знавшим ремонта, были заметны места, где отвалилась штукатурка.

Глядя на здание, Ульяну не покидало ощущение, что она приехала сюда не с целью навестить младшую сестру, а вылечить собственный недуг, преследовавший её с детства и дававший умение видеть и разговаривать с теми, кто покинул этот мир.

Этот дар, а возможно и проклятье, не принесли ей славы и богатства. Только понимание того, что смерть – это не полное исчезновение из жизни, а всего лишь смена формы существования.

Пока Ульяна росла, родители таскали её по врачам, клали в больницы, пичкали таблетками, что сильно отражалось на учёбе в школе и на возможность иметь друзей. Она сопротивлялась лечению, как могла, но родные считали, что у неё некая форма расстройства психики. Скорее всего, Лида по их настоянию стала психиатром, чтобы в дальнейшем помогать сестре справиться с данной болезнью.

В восемнадцать лет Ульяна уехала подальше от своих близких, устроившись работать в библиотеку. Именно там, среди тишины книг, никто не мешал ей сражаться с собственным разумом, постоянно требовавшим доказательств того, что она не бредит.

Женщина много читала, ища научные объяснения своему феномену. Это были и философские труды, и скептические статьи, и мифология, и бог знает что еще.

В какой-то момент она сказала самой себе: «Стоп! Я – библиотекарь в библиотеке ушедших душ. Пока есть те, кто не может найти покой, и те, кто не может забыть, мои возможности медиума будут продолжаться».

Потушив сигарету, женщина потерла ладонями ноющие колени и посмотрела на часы. Было около шести утра и Ульяна решила, что стоит позвонить в дверь больницы. Наверняка кто-нибудь из персонала не спит и пропустит её внутрь.

Не успела женщина встать со скамьи, как центральная дверь больницы открылась, и на улицу выскочила Лида в белоснежном халате. Подбежав к Ульяне, она обняла сестру и, поцеловав, спросила:

– И долго ты здесь сидишь?

– Минут сорок, – ответила Ульяна.

– Почему сразу не позвонила?

– Сама не знаю.

– Ладно, пойдём.

И Лида с лёгкостью подняла со скамьи довольно тяжёлую сумку.

– Знаешь, я всегда поражалась тому, что мы от одних родителей, – сказала Ульяна. – Посмотри на меня и на себя. Небо и земля. Тебе досталось всё самое лучшее: рост, красота, точёная фигурка…

– Скажешь тоже, – фыркнула Лида, ведя сестру к дверям больницы.

– Серьезно, Лид, – продолжила Ульяна, плетясь следом. – Всё у тебя есть. Семья, карьера. А я? Старая. Толстая. Одинокая. Я и десяти шагов пройти не могу, чтобы не задохнуться. Из-за веса болят колени, отекают ноги.

– Я сейчас просто обрыдаюсь, – бросила через плечо Лида и добавила: – Ничего, на больничной еде быстро вес сбросишь.

– Да-да-да. Как бы не так. Или забыла, как я с двенадцати лет пытаюсь сбросить с себя этот жировой баласт. Сколько диет было перепробовано? Результат: раздражение, злость и хандра.

Лида, открыв перед сестрой створку входной двери, подмигнула и нежно пропела:

– Ты и так прекрасна, Колобок.

– Даже не знаю, любить себя за это или ненавидеть…

Войдя в огромный холл, Ульяна обомлела от вида мраморных колонн и парадной лестницы, ведущей на второй этаж. А стоявшее в пролете между этажами огромное величавое зеркало в позолоченном обрамлении создававшее иллюзию дополнительного пространства, сразило её наповал.

– Здесь очень красиво, – выдохнула Ульяна, рассматривая массивные потолочные люстры.

– Только ремонт здесь не делался лет пятьдесят. Пойдем, будешь жить в крыле для персонала.

Лида повела сестру в то крыло усадьбы, где находились комнаты сотрудников больницы, а также и кухня. Открыв одну из комнат, Лида вошла первой и, поставив сумку на пол, сказала:

– Вот здесь ты и будешь обитать. Кстати, в комнате туалет с душем имеются.

Ульяна обвела взглядом комнату. Она походила на гостиничный номер, где стояли: заправленная кровать, прикроватная тумбочка, стол, пара стульев, небольшой холодильник и лакированный буфет 60-х годов прошлого столетия. На тумбочке красовался маленький переносной телевизор.

Лида подошла к открытой части буфета, где сиротливо ютились два гранённых стакана, графин и четыре чашки с блюдцами.

Открыв боковые дверцы буфета, она сказала:

– Сюда можешь положить вещи. Шкафа, как видишь, нет. Сломался. Но есть вешалка для верхней одежды.

И сестра кивнула головой в сторону деревяшки с крючками.

– Где-то здесь были плечики, – задумчиво пробормотала себе под нос Лида, выдвигая один за другим комодные ящики нижней части буфета.

Увидав их в одном из ящиков, она показала на них сестре и спросила:

– Ну как? Нравится?

Ульяна молча кивнула в ответ.

Лида подошла к окну и, раздвинув плотные цветастые шторы, сказала:

– Когда-то в этом крыле были палаты для особых пациентов.

– Особых? – не поняла Ульяна.

– У некоторых высокопоставленных товарищей родственники тоже страдают отклонениями. В обыкновенные палаты, как ты понимаешь, их не клали, поэтому и были обустроены комнаты с повышенным комфортом. Лет десять назад эти спецпалаты отдали медперсоналу.

Ульяна подошла к узкой двери и приоткрыла её. За дверью оказался небольшой санузел. Осмотрев его, она спросила:

– А куда дели высокопоставленных психов? Неужели всех вылечили?

– Скажешь тоже, – хмыкнула Лида. – Они нынче лечатся в престижных местах.

– А психушка здесь всегда была? – поинтересовалась Ульяна, присаживаясь за стол.

– До революции этот домина принадлежал какому-то промышленнику. Богатейший был человек. Мне называли его фамилию, но я забыла. То ли Кобылин, то ли Мотылин… После революции поместье перешло государству. Сначала в нём разместили детский дом, потом, во время войны, госпиталь. В конце сороковых в нём находился архив. В конце пятидесятых здание забрали военные. А в середине семидесятых его отдали медикам.

– Понятно, – протянула Ульяна, подперев кулаком щёку. – А сами больные где обитают? В другом крыле?

– Нет. Там кабинеты. Больные у нас на втором этаже. Там же находится и столовая.

– Хочешь сказать, что вы питаетесь вместе с ними?

– Что-ты, – махнула рукой Лида. – У медперсонала своя столовая. Между прочим, вставай и пошли завтракать.

Порывшись в кармане халата, Лида достала ключ. Протянув его сестре, она добавила:

– Держи. Это от комнаты…

Столовая медперсонала находилась в небольшой комнате – метров пятнадцать, не больше. Усадив Ульяну за один из столов, Лида направилась к раздаточному окну. Минут через пять она вернулась с подносом в руках. На нём дымились две чашки с кофе и тарелки с овсяной кашей. Следом за Лидой в столовую вплыла полная женщина в белом переднике. В руках она держала две тарелки: на одной лежали нарезанные куски батона, на второй сыр и масло.

Поставив тарелки на стол, женщина отошла на пару шагов и широко улыбнулась, обнажив несколько золотых зубов.

– Это наша замечательная повариха, – садясь за стол, представила Лида женщину в переднике. – Её зовут Таисия Ивановна.

– Просто Тося, – махнув рукой, смущённо поправила повариха.

Ульяна, улыбнувшись женщине, произнесла:

– Тося, вы тоже можете звать меня по имени. Ульяна.

Забрав поднос, Таисия Ивановна засеменила обратно на кухню.

Быстро покушав, сёстры встали из-за стола.

– Пойдём, подышим утренним воздухом, – предложила Лидия. – Хочешь ещё кофе?

– Не откажусь, – обрадовалась Ульяна.

Лида налила сестре кофе, и они вышли на широченную террасу, где стояли плетённые кресла и столики. Усевшись, Ульяна достала пачку сигарет и, закурив, спросила:

– Так что у тебя случилось? Когда ты попросила срочно приехать, я очень испугалась. Ты не заболела?

Закатив глаза, Лида ответила:

– Сплюнь. Со здоровьем всё в порядке. Просто по «закону подлости» все случается одновременно. Рассказываю. Первое. Нашу больницу закрывают. Вернее, уже закрыли. Большую часть пациентов распихали по другим местам. Здесь осталось человек двадцать. Многие идут под выписку в ближайшее время. Тех, кого не выпишут, заберут другие лечебницы в течение недели. Медперсонал тоже поредел. Кто-то уволился, кто-то перевёлся. Остались две медсестры, повариха и три санитара. Они же и грузчики, и сторожа, и электрики, и сантехники, и «принеси-подай». Ну и я, как врач. К тому же ответственная за передачу здания новому владельцу.

Затянувшись, Ульяна сбросила пепел на пол террасы и спросила:

– Судя по всему, здание продали?

– Зришь прямо в корень.

– И кому?

Лида пожала плечами:

– Одному молодому, красивому и, разумеется, очень богатому. Как зовут – не знаю, как выглядит – понятия не имею. Так вот, этот молодой и красивый, а может быть, старый и страшный, собирается превратить эту усадьбу в собственный особняк. Ну, ты понимаешь… Но тут произошёл конфуз. Усадьба-то историческая. Уникальная. Больше на музей тянет. Короче, пока он бодается с чиновниками, мы сидим тихо и коротаем свои денечки.

Ульяна снова затянулась и спросила:

– В этом заведении пепельницы водятся?

Лида сходила за пепельницей и, снова усевшись в кресло, продолжила:

– Второе. Моя дочь разводится.

– Как? – обомлела Ульяна. – У них же трое детей.

– Ты думаешь, я этого не знаю? –хмыкнула Лида, хрустнув пальцами. – Этот гадёныш – ейный муженёк – две недели назад объявил, чтобы Катька собирала свои манатки, детей и валила на все четыре стороны. А сам укатил со своей молодой любовницей в экспедицию на два месяца. Я ведь её предупреждала, что не стоит крутить шашни с профессором университета. Тем более до неё он дважды был женат. Плюс четверо взрослых детей.

– А любовница? Кто она? – туша сигарету, спросила Ульяна.

– Его аспирантка. Как оказалось, он с этой девицей замутил, когда Катя третьего родила. Хорошо, что Яша не дожил до этого дня. Он бы этого профессора по стене размазал.

Ульяна засмеялась и съязвила:

– Так и вижу битву двух профессоров. На ринге профессор психиатрии и профессор археологии.

– Не смешно. Если бы ты только знала, как мне мужа не хватает. При нём здесь всё цвело и работало, как часы. Пять лет прошло…

– Хочешь с ним поговорить?

– Нет, – отрезала Лида. – Ты знаешь моё отношение к этим вещам. Короче. Мне надо забрать дочь с внуками. Пусть пока здесь поживут.

– Зачем их сюда тащить? – удивилась Ульяна, прикуривая новую сигарету.

– Хватит смолить!

– Не хватит. Я много курю. Так ответь мне: зачем сюда тащить детей? Продай ваш с Яшей дом и купи в городе большую квартиру.

– Я уже продала дом, – сказала Лида. – Сразу после смерти Яши.

– Ты ничего не говорила об этом, – поразилась Ульяна и, подвинув кресло ближе к сестре, спросила:

– Почему?

– Надо было помочь сыну квартиру купить.

– У него же есть квартира.

– Не у него. А у родителей жены. А там отношения стали портиться.

– И?

– Он купил квартиру. Работает ведущим хирургом в одной из клиник Петербурга. Жена работает с ним.

– А Митька?

– Поступил в медицинский. Пошёл по стопам родителей.

– Передай мои поздравления, – затушив сигарету, попросила Ульяна.

– Сама и передай. Он здесь. Дрыхнет у меня в комнате.

– Митька здесь? Как здорово! Я видела его в последний раз, когда ему было двенадцать.

– Ты его не узнаешь.

Ульяна задумчиво произнесла:

– Я очень рада за твоего сына. Только теперь ни у тебя, ни у дочери жилья нет. И как вы жить собираетесь? Она, можно сказать, ни одного дня не работала. На одни алименты сейчас не проживёшь, да и твоей зарплаты на всех не хватит.

– Были бы родители живы… Ничего, справимся. Пока здесь поживём, а потом квартиру снимем. Пойду в больницу работать. Придумаем что-нибудь. Одним словом, мне надо, чтобы ты за Митькой присмотрела. Я не могу его здесь без присмотра оставить. Мало ли что.

– Поняла. Когда едешь?

– К вечеру должен один врач на замену подъехать. Так что рано утром умчусь.

– Лида, давай-ка ты с Катей и детьми ко мне переедите. Дом у меня большой, к тому же на территории города стоит. В нём всем места хватит. А Катю я на работу пристрою. У меня одна подруга в Новгородском Кремле работает. Чем тебе не археология? А ещё одна администратором в театре служит. Ты в больницу или поликлинику пристроишься. Я на пенсию вышла, буду с детьми помогать.

– Уля, ты серьезно?

– Абсолютно. До Питера 3 часа езды. Будешь чаще видеться с сыном и внуком. К тому же кроме вас у меня никого нет.

– Спасибо тебе, – на глазах у Лиды выступили слезы. – Ты не представляешь, что сейчас для нас сделала.

Ульяна, вздохнув, погладила ноющие колени и произнесла:

– Значит так. Берёшь Митьку и едешь с ним к дочери. Он парень здоровый, так что пусть помогает вещи упаковывать. Там наймёте грузовое такси. Загрузите в него вещи, мебель и отправите по моему адресу. Сами сядете на поезд. В Великом оставишь Митьку с Катюхой и детьми, а сама вернёшься обратно. Передашь все дела, и мы вместе отсюда свалим.

– Может, и ты с нами поедешь? – спросила Лида.

– С ума сошла? Такие мотания не для моих ног. К тому же из меня никудышная помощница. А здесь место тихое, природа красивая. Я лучше здесь тебя подожду…

Эпизод 2

Прошло несколько дней. Ульяна предпочитала разгадывать кроссворды в толстом журнале, приобретённом ещё на вокзале, дремать под глупые, как ей казалось, сериалы, болтать с персоналом и гулять по парковым дорожкам больницы. Пару раз она ходила в поселковый магазин за сигаретами и вкусняшками к чаю.

Вот и этим утром Ульяна с чашкой кофе расположилась на террасе и, смоля сигареты, разгадывала очередной кроссворд. Когда стали появляться больные, Ульяна поняла, что завтрак окончен, лекарства приняты и теперь до обеда контингент психушки будет предоставлен самому себе. Несколько больных сразу направились бродить по парку, другие расположились в креслах. Санитары, расхаживая взад и вперёд, внимательно следили за своими подопечными.

К Ульяне подошёл один из больных и произнёс:

– Российский ворон – очень большая и умная птица. Не любит женщин и живет десять – пятнадцать лет, в отличие от австралийского, доживающего до двадцати двух.

– Я рада за австралийца, – ответила Ульяна.

Больной отошёл в сторону.

Зазвонил телефон. Это была Лида.

– Вы как там? – поинтересовалась Ульяна.

– Нормально. Слушай, Колобок, я думаю, что буду отсутствовать не меньше месяца.

– Ого! Я надеялась, что вы справитесь максимум за неделю.

– Я тоже, – вздохнув, сказала сестра. – Но дочке надо решить некоторые вопросы по школе, потом забрать истории болезней из поликлиники. На это точно уйдёт неделя. Грузовую перевозку мы заказывать не будем. У Кати есть один знакомый с домиком на колёсах. Он как-раз собирается через неделю ехать в сторону Питера. Катя с ним говорила, и тот согласился подбросить нас в Великий. Вчера купили несколько больших чемоданов, чтобы начать собираться. И ещё. Я хотела бы побыть какое-то время с детьми. Надо опять-таки решить вопросы со школой, прикрепиться к поликлиникам, поискать себе работу. Да, ты обещала поговорить с кем-то из знакомых.

– Да, я созвонюсь с ними и вышлю их номера телефонов. А что с разводом?

– Завтра дочка пойдёт в какую-то адвокатскую контору. Хочет нанять адвоката, чтобы тот без её присутствия вёл все дела. Так что, как не крути, но я смогу вернуться не раньше, чем через месяц.

– Я никуда не тороплюсь. Спокойно собирайтесь.

– Спасибо. Буду держать тебя курсе…

Только Ульяна закончила говорить, к ней на носочках приблизился молодой человек лет восемнадцати. Взглянув на журнал, лежавший на коленях женщины, он, заведя руки за спину, тихо поинтересовался:

– Что делаешь?

– Разгадываю кроссворды, – ответила Ульяна, не зная, как вести себя с психически больным человеком.

– Тебе это нравится делать? – последовал следующий вопрос.

– Не особо. Я просто мозги тренирую.

– Зачем? – продолжая стоять на носочках, спросил паренёк.

– Я стала многое забывать.

– Склероз?

– Наверное.

Паренёк абсолютно серьёзно произнёс:

– Он с возрастом у всех проявляется. Кроссворды помогают?

– Очень на это надеюсь.

Закрыв журнал, Ульяна положила его на столик. Паренёк тут же сел на плетённый табурет, продолжая держать руки за спиной.

Внимательно посмотрев на Ульяну, он доверительно сообщил:

– У меня тоже проблемы с памятью.

– И что ты делаешь? – спросила женщина, ища на всякий случай глазами санитаров.

– Играю в преферанс.

– Я с картами не дружу.

– Ещё учу стихи.

– Молодец, а я стихи терпеть не могу.

– А ещё изучаю иностранные языки.

– И как?

– Так себе.

Они помолчали. Затем Ульяна спросила:

– А почему ты ходишь на носочках?

Молодой человек с удивлением посмотрел на неё:

– Как зачем? Я должен держать себя в форме. Я же балерина…

Ульяна чуть не поперхнулась:

– Балерина? – переспросила она.

– Да. Ты мне не веришь?

– Верю-верю, – поспешила согласиться с ним Ульяна, боясь вызвать в пареньке взрыв эмоций. – Сразу видно, что ты отличная балерина.

– Правда? – паренек искренне улыбнулся, и его глаза радостно заблестели. – Я приглашаю тебя на свои выступления.

– Спасибо. Это неожиданно.

Паренёк внезапно сник:

– Ты правда придешь? А то все обещают и не приходят.

– Обязательно приду. Ты только скажи, где будешь выступать?

Паренек тут же ожил:

– Выбирай. Осенью я буду выступать на планете Роз.

– Где? – переспросила Ульяна.

– На планете Роз, – повторил паренёк. – Затем на планете Маков, после чего на планете ПР- 318/52. Представляешь, у этой планеты нет названия. Жители несколько тысяч лет проводят конкурс на лучшее название и до сих пор не придумали. Там будет лучшая, но избалованная и предвзятая публика.

Увидав кого-то за спиной женщины, он подскочил и походкой балерины побежал в конец террасы. Ульяна обернулась и увидала повариху, которая держала в руках стакан с янтарной жидкостью и блюдце с пышной сдобой.

Поставив перед Ульяной угощение, Тося села в свободное кресло и сказала, перейдя на «ты»:

– Я тут принесла кое-что, а то не видала тебя за завтраком.

– Спасибо, Тося, – поблагодарила Ульяна.

Кивнув головой, повариха произнесла:

– Вижу, ты уже знакомства заводишь.

– Я тебя умоляю. Парень сам ко мне подошёл. Если честно, я немного струхнула.

– Ты не боись. Те, кто здесь остался, спокойные. Со странностями, но не агрессивные. Вон, посмотри налево. Видишь женщину в летах?

– Та, что вяжет? – уточнила Ульяна.

– Она самая. Узнаёшь?

– Нет, а кто она?

– Ты что! – поразилась Тося. – Это же известная в прошлом актриса.

И повариха зашептала что-то на ухо Ульяне.

– Серьезно? Это она? – поразилась женщина, когда её собеседница с довольным видом отпрянула назад.

– Она-она. Полтора года здесь лежит.

– А что с ней?

Почесав подбородок, повариха ответила:

– Больше чем уверена, её сюда родственники засадили, типа проблемы у неё с головой. А сами наверняка уже собственность и деньги делят.

– Никогда не поверю, что моя сестра на такое пойдёт.

– Лидочка Степановна тоже человек подневольный. Ей сверху прикажут и никуда не деться… А за соседним столиком сидит бывший военный. Красавчик, согласись.

Снова затянувшись, Ульяна лишь пожала плечами.

– Мы его зовем Генерал, – сообщила Тося.

Ульяна выразительно посмотрела на повариху:

– Почему Генерал?

– Потому что у него звание генеральское. На самом деле его зовут Иван Фёдорович, но Генерал короче.

Потушив сигарету, Ульяна отпила из стакана. Это оказался компот. Довольно вкусный и не приторный. Тося тем временем продолжала:

– А напротив Генерала сидит Серж. На самом деле его зовут Серёжа. Ему тридцать два года, и он программист. Попал к нам месяцев шесть назад. Расстройство у него: считает всё подряд.

– Это как? – спросила Ульяна, допивая компот.

– Ну как тебе сказать. Он всё считает. Сколько окон и дверей в комнате, сколько полок в шкафу, какое количество книг на полках, сколько картошки и морковки в супе плавает и так далее. Но парень хороший. Вежливый…А вон там – повариха глазами показала на молодую женщину, – сидит Краля.

Ульяна засмеялась.

– А ты не смейся. У неё фамилия по паспорту Краля. Татьяна Краля.

– Довольно симпатичная.

– Ага, что лишний раз доказывает, что внешность обманчива. Как по мне, хищница она. А строит из себя ангелочка. Хрупкого, белокурого и пушистого. Ты бы слышала, каким она голосом разговаривает. Таким детским. Так и хочется ей в этот момент кастрюлю с кислыми щами на голову вылить.

Ульяна еле сдержала себя от очередного смеха, а Тося продолжала:

– Мне вот интересно, если ей действительно на голову кастрюлю вылить, она будет также противно пищать или заговорит нормальным голосом?

– А почему хищница?

– Почему-почему. Увела мужика, а его жена взяла и повесилась. Остался маленький ребёнок. Мужик и забрал его в новую семью. А у этой Крали свой сын имеется. Так она, видите ли, стресс испытала. А что она, гадина, хотела? Из-за неё женщина на себя руки наложила. Чужого ребенка теперь растить надо. А ей, я так понимаю, веселиться хочется. За её-то сыном мать приглядывает, а тут ещё один на голову свалился. Так эта хищница сразу в апатию впала. За последний год она к нам третий раз попадает. Это ей божья кара.

Ульяна снова закурила и предположила:

– Так может она притворяется?

– Не исключено, – согласилась повариха.

– А что с тем пареньком? – Ульяна показала сигаретой на молодого человека в спортивных брюках и футболке.

– Частичная потеря памяти, – пояснила Тося. – Зовут Эдиком. Попадает к нам время от времени. Десятый год. У нас ещё один такой есть. Якутом кличут.

– Почему Якутом?

– У него глаза узкие.

– А с ним, что?

– Тоже потеря памяти. Но есть у меня подозрение, что он из криминального мира. А здесь прячется от кого-то.

– Надо же…

– Ладно, пойду я. Мое дело борщи да каши варить, – сказала повариха и поднялась из-за столика: – Обед через два часа. Не забудь, приходи. Мне голодные обмороки не нужны.

Эпизод 3

С террасы больницы хорошо просматривался ровный участок земли, поросший луговыми травами и цветами. Луг плавно переходил в небольшой холм с мягко очерченными пологими склонами. У самого подножия холма виднелись серые руины какого-то здания. Испытывая непреодолимое желание попасть туда, Ульяна, отыскав молоденькую медсестру Машу, подошла к ней. Та как раз раскладывала таблетки по мензуркам.

– Маша, ты случайно не в курсе, что за здание стоит на холме?

Не отвлекаясь от работы, Маша ответила:

– Случайно в курсе. Ещё одна достопримечательность нашей местности. Разрушенный монастырь. Но лучше туда не ходить.

– Почему?

– Зона там. Аномальная. Одним словом, проклятое место…

После обеда явно собирался пойти дождь. Небо потемнело, подул прохладный ветер. Ульяна, укутавшись в шаль, решила вздремнуть прямо на террасе. Только она удобно устроилась в кресле, как на террасу вышла молодая женщина и, увидав Ульяну, села рядом с ней.

Обняв себя за плечи, она, покачиваясь из стороны в сторону, начала говорить. Голос у неё был глухим и безжизненным:

– Я днями и ночами нахожусь под их пристальным вниманием. ОНИ следят за мной. Вчера я попыталась моргнуть два раза подряд, а ОНИ тут как тут. Слушают, что я думаю. Я постоянно слышу их голоса в голове. И в столовой ОНИ за мной тоже наблюдают. Стоит мне повернуться, и я вижу глаза. ОНИ заручились поддержкой птиц. Голуби носят на себе камеры и слушают всех. Сегодня утром один голубь так и ходил за мной по пятам. Однажды ночью я видела, как по полу бежали крысы. К их маленьким мордам тоже были приклеены камеры. Врач неделю назад сказал, что у меня паранойя. Как вам это нравится? Зачем ОНИ нас контролируют? Чтобы мы окончательно не сошли с ума?