- -
- 100%
- +
Глава 1
Зависший в воздухе над накопителем мантикор криво усмехнулся и вдруг замер. Накопитель засиял ярким синим цветом и Арт рухнул на него всем своим телом.
Вибрация тотчас прекратилась и через мгновение вместо странного, необычного мантикора, на полу оказался Жемчужинка.
Мой Жемчужинка! И на ошейнике его сверкала и переливалась явно тоже увеличившаяся в размерах жемчужинка-накопитель.
Я неверяще переводила взгляд с ректора на кота и обратно.
Когда же дар речи наконец вернулся, я дрожащим голоском смогла сказать только два слова, и это были не совсем пристойные в устах юной леди слова :
–М-магов круг!
Ректор согласно кивнул и опомнившись, кхекнул.
Сунул ненужный кинжал куда-то себе за спину и выдохнул.
Я выдохнула тоже. Вот дела…
– А что это было-то, лорд Бронский? – откашлявшись, выдала я наконец.
Ректор провел рукой по растрепанным темным волосам:
– Похоже, перенастройка накопителя… Надо же, – он покачал головой. – Слышал о таком, читал. Но видеть воочию не приходилось. Поэтому произошел временный сброс личины. Он поморщился.
Я с опаской посмотрела на Жемчужинку, который зевнул, посмотрел на нас и отправился на свое место как ни в чем не бывало.
– И что, часто он так перенастраивается будет?
Я с надеждой посмотрела на ректора. Вот совсем не хочется, чтобы такие вещи происходили постоянно.
Ректор хмыкнул:
– Редко, Лилиана. И это очень хороший признак, кстати.
Я облегченно вздохнула. Это хорошая новость. Часто видеть такие превращения это ж какие нервы надо иметь? Правда, папа говорил, что человек ко всему привыкает…
– А почему это хороший признак? – я во все глаза уставилась на ректора и тут до меня стало доходить:
– Вы хотите сказать, что…что мой источник все-таки увеличивается?!
Ректор утвердительно кивнул и глаза его засияли.
– Выходит, не зря мы с тобой столько работали, Лилиана.
– Не зря… – повторила я и вдруг спросила:
– Лорд Бронский, а это вы недавно выбегали из главного входа? Я в окно смотрела, и подумала, что это были вы…
Ректор улыбнулся:
– Возможно. Я имею привычку бегать по утрам.
– Рад, что с тобой все хорошо. Мне пора. А ты сегодня освобождена от занятий. Можешь отдыхать. И да, – он усмехнулся, – прогулки на свежем воздухе приветствуются.
Я приуныла. Ректор удивленно на меня посмотрел:
– Что-то не так, Лилиана?
Я вздохнула:
– А можно я пойду на пары, а? – и умоляюще на него посмотрела.
– Уж очень скучное это занятие, отдыхать, – призналась я.
Лорд Бронский только головой покачал:
– Удивительно, как ты похожа на своего отца. Кларенс тоже терпеть не мог отдыха.
Я кивнула:
– Ага, я помню. Папа каждую свободную минутку в своей лаборатории проводил.
Перед глазами встала старая папина лаборатория, которую мачеха превратила в склад ненужных вещей.
Я вздохнула. Не буду об этом думать. А вот интересно, как ректор узнал, что у меня в комнате творится?
– Лорд Бронский, а как вы поняли, что у меня тут… такое вот не пойми что, творилось? – выпалила я.
Ректор, который уже подошел к двери и магией поставил ее на место, обернулся:
– Почувствовал вибрацию, которой тут быть никак не должно. Ее излучают существа несколько другой природы, – добавил он.
И я поняла, про каких это он существ. Про Арта, точно!
Глаза мои загорелись. Уж очень хотелось узнать, кто же он такой, этот странный мантикор, все-таки.
– Это вы про Арта, да? – с жадным интересом спросила я.
Ректор едва заметно поморщился и очень обтекаемо выразился:
– В том числе.
Посмотрел на меня строго и добавил:
– Лилиана, это не моя тайна. Так что ничего больше я тебе сказать не могу. Кроме одного – тебе бояться хранителя накопителя нечего. В любом образе, а уж в образе кота – тем более.
– Хорошо бы, чтоб он всегда в этом образе и оставался, – вздохнула я.
– Вот этого обещать не могу. Ведь твой резерв начал расти, – подмигнул мне лорд Бронский и быстро удалился.
А я посмотрела на свернувшегося огромным таким клубком Жемчужинку и вздохнула. Получается, с ростом моего резерва такие вещи будут происходить.
Да-а. Как-то теперь стало сложнее чувствовать себя спокойно рядом с котиком.
Который вовсе котиком не является.
Как там ректор сказал? Это не моя тайна. И если это не тайна лорда Бронского, то чья же тогда…
Я задумчиво почесала кончик носа. Не сказать, чтобы я особо тайны любила. Но тут было до смерти интересно.
Стоп.
А ведь ректор назвал моего мантикора по имени!
Он же крикнул: “Арт!”
Как я могла забыть? Значит, они знакомы! А кто мне подарил Жемчужинку?
Леди Амория! И значит, это вполне может быть тайна нашей ведьмы.
Я пригорюнилась. Вот не зря, видно, избегала меня последнее время леди Амория. Как чувствовала, что я у нее много чего хотела спросить.
Но какой смелый, какой мужественный человек лорд Бронский… Почувствовал, что у меня неладно, и кинулся спасать!
Сердце сладко защемило. Как же здорово, что ректору не все равно, что со мной происходит.
Глава 2
На душе у меня стало так тепло… Я ведь даже уже и не помню, когда так было. Особого тепла рядом с леди Виланой не чувствовалось. Вот не скажу, что мачеха со мной как-то особенно плохо обращалась. Учителя у меня были самые лучшие, одевала она меня, конечно, не у лучшего кутюрье, но вполне прилично. А вот тепла…
Я вздохнула. Тепло я чувствовала только рядом с Жемчужинкой. Или в своих воспоминаниях, когда уносилась в них далеко-далеко, в глубокое детство.
Теплая улыбка отца, его руки, одобрительно трепавшие меня по голове, когда я первый раз подняла взглядом маленькую, легкую, как пушинка, бумажную коробочку.
Папа тогда поднял меня на руки и закружил. Я знаю, конечно, что он меня просто любил, и без всякой магии левитации, которая время от времени вырывалась на волю.
Леди Вилана смотрела на нас неодобрительно. Ей вообще не нравилось, что у меня была магия. У самой мачехи магия так и не пробудилась.
Может быть, как раз еще и поэтому она хотела выдать меня замуж за лорда Стасия?
Неужели леди Вилана мне просто завидует? Да ну… Но у меня перед глазами так и стоял тот ее взгляд.
И была в этом взгляде какая-то тоска и ярость. Правда, глаза она быстро отвела в сторону. А я вот, оказывается, помню ее взгляд до сих пор.
Меня пробил озноб. Ведь каждому известно, что если магия не пробудилась или очень слабенькая, то в брачные отношения вступать никак нельзя. Магия тогда не пробудится совсем. Завянет на корню.
Эхх…
А может, я это себе и надумала.
Но ведь не зря она так торопилась сбыть меня с рук? Я потерла кончик носа.
Ладно. Не буду об этом думать, все равно бестолку. Да и слишком неприятные эти мысли. А я ведь помню, как один раз папа мне сказал, щелкнув по носу:
“Ли, не хмурся. Не думай о плохом. Выбирай свои мысли, как в саду выбираешь яблоки, упввшие с яблони”.
Я ничего не поняла тогда:
“Папочка, как это, как яблоки?”
Отец улыбнулся. Улыбка у него была такая светлая, что ее одной хватало, чтобы дурные мысли сами вылетели из головы и без всяких яблок.
“ А так, малышка. Вот смотри”, – он пошарил рукой в траве и достал оттуда несколько паданцев.
“Видишь, эти два уже подгнили. Ты ведь их в рот не потянешь?”
“Не-а”, – помотала я головой.
“Я лучше это, румяное возьму.”, – добавила я.
Папа протянул мне яблоко, и я его схрумкала за минуту.
“Так и мысли. Хорошие пусть будут, а плохие – вон выметай”.
Я кивнула, но так и не поняла, как их выметать.
А вот сейчас потихоньку начала понимать. Просто не думать о плохом, и все.
Ведь я в Академии, источник мой подает недвусмысленные сигналы. Вон, даже уже личина разок слетела с Жемчужинки.
Так что лучше пойду сейчас на завтрак, и все! Тем более, что желудок уже подвело.
Я отправилась в ванную и быстро привела себя в порядок.
Надела форму, схватила сумку с учебниками. Как же хорошо, что сегодня у меня нормальный учебный день, а не этот отдых.
Правда, начался день совсем даже ненормально. Я покосилась на Жемчужинку и задумалась. Вот надо мне для него на всякий случай попросить мяса или нет? А вдруг он опять обернется и меня встретит голодный и жуть какой зубастый Арт?
Вот зря я не спросила лорда Бронского про это. Как-то и в голову не пришло.
А у Жемчужинки спрашивать бесполезно. Это он только тогда, когда в Арта превращается, разговаривать может.
– Да, Жемчужинка? Сейчас ты меня совсем не понимаешь, и ни словечка не скажешь? – я подошла к теплому, дрыхнувшему без задних ног уже не котику, а здоровому кошаку, и потрепала его по голове.
Жемчужинка заурчал как самоходная повозка, которая с трудом забирается на горку, и только лапкой дернул.
Мне почему-то стало грустно. Бедный, бедный Арт. Тяжело ему, наверное, сидеть где-то там, внутри Жемчужинки.
Мне бы точно это не понравилось.
И кушать не дают ничего. А магия ему, сам сказал, уже до смерти надоела.
Нет, все-таки спрошу у Тарики насчет мяса. Вот пусть будет на всяких случай.
Заклинание стазиса я вроде наконец выучила. И мясо не такое противное, как крысы. А если что, возьму и в сумку его положу, а потом отправлю за окно.
Здорово я придумала!
– Арт, не знаю, гды ты сейчас. Надеюсь, что все-таки ты меня слышишь, – сказала я вслух и сама чуть пальцем у виска не покрутила.
Нет, я, конечно, и раньше разговаривала, но с Жемчужинкой. А он меня слушал и тихо мурлыкал. Не знаю, чтобы я стала делать, если б он мне начал отвечать.
Перепугалась бы до смерти, точно.
А теперь разговариваю с мантикором, у которого явно непростой и даже ядовитый характер. Ведь просто так, ни с того, ни с сего, ни на кого личину не наложат.
Но мне все-равно его жалко…
Я вздохнула:
– Ладно, Арт. В общем, я принесу мяса для тебя. На всякий случай.
Показалось мне или нет, но Жемчужинка вдруг приоткрыл глаза и они на мгновение озарились ярким изумрудным светом. Потом котик дернулся и затих, свернувшись клубком.
Вот это да…
Выходит, мантикор меня услышал?
Здорово!
Глава 3
Я глянула на часики и ахнула. Пора бежать в столовую, уже почти восемь. Вот жалко, я Тарике сказала, чтобы не будила меня.
Ведь собиралась пойти к самому закрытию, к девяти, раз на пары не надо.
Конечно, все самое вкусное адепты уже бы разобрали.
Но кто ж откажется лишние полчаса поспать? Я даже мечтала об этом. Только ровно до тех пор, пока не начала отдыхать.
Нет, надо бежать. А то все оладьи разберут. У тетки Миланы они особенно удавались. Пышные, румяные, с хрустящей корочкой.
Я сглотнула, выбежала за дверь за дверь и нос к носу столкнулась с Тарикой.
– Привет, Тарика! Бежим в столовую скорее. Я уже наотдыхалась, – я махнула ей рукой.
Но подружка повела себя странно. Она поджала губы и неодобрительно смерила меня взглядом.
Я, привыкшая к ее задорному и веселому виду, даже притормозила, придерживая сумку на плече.
Удивленно посмотрела и спросила:
– Ты не идешь на завтрак, что ли?
Тарика вздернула бровь и неприязненно ответила:
– Иду.
Повернулась и пошла.
Я прикусила губу. Что это с ней, вечно радостной и неунывающей девчонкой?
Наверное, что-то случилось. А вдруг ей требуется помощь…
– Погоди, Тарика, – я догнала подружку и схватила за рукав.
Тарика выдернула руку и молча пошла дальше.
Точно, что-то случилось. Да она сегодня сама на себя не похожа. Бледная, губа закушена, глаза ввалились.
– Да что случилось, Тарика? Может, я могу тебе чем-то помочь? – я забежала вперед и уставилась на подружку.
Вот терпеть не могу всяких этих недомолвок. И хоть у меня никогда не было подруг, но книжек я много читала. Всяких разных. И очень даже понимала, что нужно все всегда выяснять до конца.
А то так и единственную подружку потерять недолго.
Терять Тарику я не хотела. Ее задорное личико и радостная улыбка поднимало настроение даже в сумрачный осенний день.
Да и отходчивая она, характер такой. Хоть и болтливая чрезмерно.
А сейчас молчит и только хмуро на меня смотрит.
Ничего не понимаю.
Ну, я тоже на нее уставилась. Побуравили мы друг друга взглядами с минуту. А потом я пожала плечами:
– Ладно, не хочешь, и не говори.
В конце концов сколько можно за ней бегать?
Развернулась и пошла. И тут Тарику наконец прорвало:
– А вот и случилось! Да только не у меня, а у тебя, Лилиана!
Я остановилась и медленно повернулась:
– У меня? Это ты про что?
Выходит, она как-то узнала, что Жемчужинка стал мантикорой Артом, и потом опять превратился?
Но как?
Слышать она точно ничего не могла, спит Тарика как убитая, только положи. Сама говорила.
Да если бы и узнала… Конечно, это событие необычное, но почему ее-то так задело?
Нет, тут что-то другое…
Тарика сверкнула глазами:
– Известно, про что! Вон, парни тебя Недотрогой кличут, а ты…
Из глаз ее волной хлынули слезы.
Я ошарашенно заморгала:
– Какие парни… Ты о чем, вообще?
– И не строй из себя леди, которая не причем. Леди она. Или думаешь, если леди, то тебе все можно? – Тарика прижалась к стене и зарыдала в голос.
Вот что с ней творится, а? Парни, Недотрога. Рыдает в три ручья.
Нет, надо с этим тотчас разобраться.
Я подошла к подружке и коснулась ее плеча. Тарика дернулась, но руку не сбросила.
Уже прогресс.
– Да расскажи ты толком, что случилось, – тихим, успокаивающим тоном сказала я.
– А что тут рассказывать, – буркнула Тарика. – Все и так понятно. Кроме одного.
Она прищурилась, опять оттолкнула мою руку и выпалила:
– Зачем он тебе сдался-то? Или ректора мало, да?
Мамочки… Я почувствовала, как щеки мои залила краска.
Это она о чем? И причем здесь ректор?
– Ага, покраснела… – Тарика вздохнула и убитым голосом сказала, – значит, все на самом деле правда. А я сначала не поверила.
Та-ак.
– Тарика, ну-ка посмотри мне в глаза и скажи прямо, о чем речь, – я вдруг разозлилась. Ну в самом-то деле! Сколько можно ходить вокруг да около.
– Кому ты не поверила, Тарика? И что этот человек тебе сказал? – сглотнув, спросила я.
– И зачем тебе это надо только, – вздохнула девушка и посмотрела на меня как побитый щенок, выброшенный за порог.
– Будто сама не знаешь… Хочешь, значит, от меня услышать? – недобро усмехнулась она.
– Да про что же? – со злости я топнула ногой. – Говори скорее, а то останемся без оладушек!
Не знаю, что на Тарику подействовало сильнее – сам факт, что леди вышла из себя и даже ногой топнула, или упоминание об оладушках.
– Ладно, – она отвернулась. – Алиска сказала, что вчера рано утром из твоей комнаты выходил Вик. Мой Вик!
Я даже рот открыла от изумления и вытаращилась на нее. Да мне и в страшном сне такое не привиделось бы.
– Да-а-а… – я захлопнула наконец рот. – И ты ей поверила?!
Тарика вздрогнула и с робкой надеждой посмотрела на меня:
– Она соврала, да?
От возмущения я опять чуть дар речи не потеряла:
– Конечно, соврала! А вот ты, Тарика, меня просто удивила. Мы ведь подружки, а ты…
У меня комок стал в горле.
Я сглотнула:
– Ты бы хоть головой своей подумала,– я устало махнула рукой и отвернулась.
– Ты что, не знаешь, что Вик твой мне и даром не нужен?
Тарика прикусила губу и понурилась.
– Так с какого такого перепугу я бы его пустила в комнату?
– А то мне мало проблем со своей магией! Не хватало еще парней! – я не выдержала, повернулась и опять уставилась в побледневшую и закусившую губу Тарику.
Губы у меня задрожали.
Вот же Алиска… Такую гадость придумала. И зачем только? Ведь знает прекрасно, что Тарика влюбилась по уши в этого рыжего обалдуя.
Глава 4
Тарика стояла и молчала, а потом отвела взгляд. А я отвернулась и пошла вперед. От обиды слезы выступили у меня на глазах.
Как она такое вообще могла обо мне подумать? Подружка называется…
Я прикусила губу, и сжав кулаки, быстро выскочила на улицу.
На улице все также моросил дождик. Капли попадали мне на лицо и смешивались со слезами. Я вздохнула. Обида тисками сдавила сердце. Я повернула налево и проскочила дорожку в столовую. Нет, не пойду я туда, пока слезы не закончатся.
Пусть Тарика идет одна.
Я бездумно шла, время от времени поправляя сползающую с плеча сумку.
Дул холодный ветер, я ежилась под плащом, но упорно шла вперед. Значит, скоро опять пойдет снег.
Ветер остудил мои разгоряченные, залитые слезами щеки.
Обида еще не прошла, но на воздухе стало полегче.
И тут я вдруг вспомнила историю про лорда Бронского и ту девушку, Прияну.
Наверное, и он также переживал, когда про него стали распускать мерзкие слухи. Вряд ли ректор плакал, конечно. Все-таки мужчина и маг такой силы. Молча терпел и страдал от напраслины, а вида не показывал. Вот сейчас я почему-то была уверена, что все, о чем мне рассказала тогда Тарика, было неправдой.
Бедный ректор… Вот с кого мне нужно брать пример, а не плакать тут.
Да и что с Тарики взять… Я уже после первого случая, когда Вик меня на руках донес до кабинета магистра Прилюдного, могла бы понять, что эта простушка-веселушка болезненно ревнива.
Решено. Буду брать пример с лорда Бронского. Стану ходить вся такая спокойная, молчаливая и независимая. А Тарика… Не буду с ней разговаривать до тех пор, пока она не извинится.
Да и…
Я задумалась и вздохнула. Стоит ли мне с ней и дальше дружить? Внутри что-то кольнуло и я поморщилась. Желудок вот уже заболел, как есть хочется.
Ладно. Вроде решение я приняла. Пора и в столовую. Я повернула в противоположную сторону, прошла мимо кустов черноплодной рябины, на веточках которой дрожали дождевые капли и висели последние сморщенные ягодки. Сорвала одну и засунула в рот. Вяжущая, чуть горьковатая, она напоминала о пролетевшем лете.
Ничего, вот наращу свой резерв, сдам сессию и это будет радость почище лета.
До лета еще далеко, а вот до сессии остался месяц. Надо не нюни распускать, а упорно трудиться. И обязательно тоже буду бегать по утрам. Уж если брать пример с ректора, то брать во всем.
Только если рано проснусь, конечно. А если просплю, тогда пойду на факультатив. Он же в пять вечера начинается. Успею.
Стоило только подумать о другом и выбросить Тарику из головы, как жить стало легче. В конце концов, не было у меня подруг до сих пор, так ведь как-то жила?
Жила… и не пропала!
Так что пусть она идет и извиняется, если хочет и дальше дружить со мной.
И тут я неожиданно вспомнила про мясо. Я же обещала принести мясо для мантикора! Как я могла забыть?!Что же теперь делать… Я ведь решила с Тарикой не разговаривать до тех пор, пока она не извинится. А вдруг она и не подумает это сделать?
Ну не-ет… Я ее не так давно знаю, но то, что она девушка отходчивая, это уже поняла.
Но ведь мясо я обещала принести после завтрака. Вот незадача…
Ладно. Все равно я сейчас ничего сделать не могу.
Позавтракаю, а там видно будет.
Я смахнула с лица дождевые капли, откинула капюшон и открыла дверь в столовую.
Я сняла плащ, стряхнула и аккуратно повесила на свободный крючок, который едва нашла.
Ну конечно, все уже давно едят, одна я ходила под дождем, страдала.
Столовая и правда была полна. Адепты смеялись, болтали и успевали закидывать в себя калорийный завтрак.
Я покосилась на наш столик, за которым мы с Тарикой сидели обычно.
Девушка уже была там. Сидела бледная, с несчастным видом и вяло ковырялась в тарелке.
Заметила меня и покраснела, скорее опустила голову и засунула в рот кусочек оладушки. Я отвернулась и пошла к раздаче. Мне повезло.
Взяла последние оладушки с вишневым вареньем, травяной настой с боярышником, шиповником и зверобоем, и несколько нарезанных кружками кусочков сыра.
Ничего мясного на раздаче уже не было. А я так на это надеялась…
Думала, может, хоть колбаска останется. Я б ее мантикору принесла. Пусть и не мясо, но мясной же продукт? Мясной.
Просить у Тарики? Не, я пока была на это не готова.
Взяла поднос и огляделась, куда бы сесть. Как назло, все столики были заняты. Ни одного свободного!
Ну, не идти же к Алиске Крановой? Леди Крановая всегда сидела одна, так ни с кем и не подружившись.
Я нахмурилась. Выходит, придется выбирать между двумя столиками.
Но тут мне повезло. Потому что Тарика, затолкав в себя оладушек, хлебнула из чашки и быстро поднялась из-за стола.
Тарика специально меня обошла и скорее к дверям.
Стыдно ей стало, ага. Но вот прощенья просить что-то не просит, взяла и сбежала. Я проводила ее взглядом. Ну что же.
Зато столик освободился, тоже большой плюс. А то бы пришлось к Алиске подсаживаться.
Ну не чувствовала я в себе сил завтракать за одним столом с Тарикой.
Кусок бы в горле застрял.
Я с независимым видом прошла мимо Алисы Крановой.
Та подарила мне такой взгляд, что я чуть не поперхнулась. Вот же…
Окинула взором с ног до головы, будто она королева, а я так, пыль под ногами.
Я прищурилась и ответила Алиске точно таким же взглядом.
Теперь чуть не поперхнулась уже она. А нечего!
Я, конечно, не моя мачеха, но за годы жизни с леди Виланой тоже кое-чему научилась.
Например, отвечать на такие вот взгляды.
Но вообще это странно. Алиса явно нарывается на выяснение отношений.
Что это ее так разносит? До сих пор не может мне простить, что ее переселили в Северную башню?
И ведь сплетню-то именно она пустила. Стоило мне только вспомнить, в чем меня обвинила Тарика, как под ложечкой екнуло.
Но выяснять отношения здесь, в столовой, где на нас уже посматривают?
Вон, Ник, который до сих пор неровно дышал к Алисе, уже глядел во все глаза. И глаза эти были больные, страдающие.
Эх, Ник…
Вот зачем тебе сдалась эта высокомерная девица?
Ладно.
Это дело я так, конечно, не оставлю. Но сейчас пойду к своему столику и поем наконец. Не место и не время здесь для выяснения отношений.
Однако стоило мне только отвернуться и пойти дальше, как я услышала звонкий голосок Алисы:
– О, леди Лилиана! Вы сегодня припозднились что-то… Проспали, вероятно?
Я замерла на секунду и повернулась. Как это понимать, а?
Алиса явно пытается вывести меня из равновесия.
Ответить или промолчать?
Я выбрала среднее. Подняла бровь, прищурилась и прошла мимо.
– Так я и подумала. Ведь ночью вы были заняты, не так ли?
Ну это вообще ни в какие ворота! Вот интересно, чтобы сделал ректор на моем месте? Я сделала глубокий вдох, поставила поднос на столик и повернулась.
Алиса промокнула губы салфеткой и встала из-за стола.
Я же… У меня, несмотря на глубокий вдох и медленный выдох, которые рекомендованы магу для приведения эмоций в норму, в животе как будто узел завязался. Горячий такой.
Я прищурилась, посмотрела на тарелку с остатками яичницы, стоявшую на соседнем столе. Тарелка тотчас взвилась в воздух и опрокинулась прямо над Алискиной головой.
Глава 5
Раздался такой визг, что я чуть не присела. С волос на лоб Алиски медленно стекал желток. Мгновением позже раздался звук, очень похожий на удар колокола. Все адепты, кто наблюдал эту эпическую картину, замерли и нахмурились, переглядываясь. Алиска замолчала. Схватила ближайшую салфетку и с остервенением стала стирать яичные потеки со лба.
Волосы на голове у нее слиплись и выглядели неприглядно.
А через пару секунд воздух замерцал и посередине столовой материализовался лорд Бронский. Ректор был зол. Глаза его метали молнии:
– Адепты! Кто применил магию в неположенном месте? – угрожающим тоном сказал он и хмуро оглядел всех присутствующих.
Алиска всхлипнула и показала пальцем в мою сторону.
А я… Вот что же я наделала-то… Мамочки. Но ведь я не хотела, даже и не собиралась.