- -
- 100%
- +
Серия «Императорские свитки. Жемчужины азиатского фэнтези»
Alphatart
The Remarried Empress 재혼황후 Vol 1 webnovel
NAVER WEBTOON
The Remarried Empress © Alphatart
All Rights Reserved.
Illustration The Remarried Empress © NAVER WEBTOON
Перевод с корейского языка П. Садиковой
Сверка с корейским Е. Бекетовой
Издательство «Эксмо» выражает благодарность Екатерине Бодяковской, Софье Ефремовцевой, Марии Момджян, Беате Сольер и Елизавете Трапезниковой за помощь в подготовке этой книги.
© Садикова П.С., перевод на русский язык, 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Глава 1
Кажется, я вот-вот лишусь статуса императрицы
– Я согласна на развод.
Стоило мне произнести это, она едва заметно улыбнулась. Неужели я была единственной, кто обратил на это внимание?
Во взгляде Совьешу смешались облегчение и сожаление. Было ли это игрой на публику или его искренними чувствами?
До сих пор я была для него верной соратницей и безупречной императрицей. Да, после того как он привёл ту женщину, наши отношения несколько охладели, но до этого мы даже ни разу не ссорились.
Он отрекается от меня ради своей любви, но даже в этот последний миг он стремится остаться хорошим человеком и достойным императором.
Едва ли ему хочется, чтобы унизительный бракоразводный процесс затянулся из-за моего упрямого нежелания покидать трон, сопротивления моего рода и давления со стороны Верховного Храма, благословившего наш союз.
Таким он был мужчиной – таким был и императором.
– Ваше Императорское Величество! Это же немыслимо! – закричал маркиз Фаранг и кинулся ко мне. Однако стража остановила его практически сразу, не позволив сделать и шага дальше.
Маркиз, графиня Элиза и заместительница командира императорской стражи рыцарь Артина – все они заслужили мою благодарность.
Я бросила на них последний, наполненный искренней признательностью взгляд и повернулась к Первосвященнику.
– Императрица Навье, вы действительно без всяких возражений соглашаетесь с этим документом о разводе? – немного рассерженно спросил он.
Он думал, что я начну бороться. Что заявлю: «Развод? Никогда!» и «С какой стати мне уступать?». Что потребую суда.
Только вот шанс выиграть суд против Императора равен нулю.
Если бы процесс затянулся на несколько лет, всё это время люди, слушая новости о его ходе, обсуждали бы Императора и его фаворитку. Именно этого и желали Первосвященник, моя семья и друзья.
Я слегка качнула головой.
Если я начну бракоразводный процесс, то, конечно, подпорчу репутацию Совьешу. Но и моё имя пострадает не меньше.
Дело не в том, что меня снедали душевные терзания. Если бы я увязла в этой запутанной истории, я бы не смогла в сложившейся ситуации добиться того, чего желала на самом деле.
– Да, я согласна на развод.
Мой голос прозвучал ровно и бесстрастно. Первосвященник тяжело вздохнул, покачал головой и молча отвёл взгляд. Тут и там раздались приглушённые вздохи досады и сожаления.
– И я требую одобрения повторного брака.
Атмосфера в зале мгновенно переменилась.
Первосвященник от изумления широко раскрыл глаза. Воцарилась гробовая тишина. Присутствующие переглядывались, не веря собственным ушам.
Даже она, стоявшая рядом с Совьешу, не осталась равнодушной: на её лице проступило странное выражение. Что уж говорить о самом Совьешу: он нахмурил брови и уставился на меня с недоумением.
– Императрица Навье… П-повторный брак? – растерянно переспросил Первосвященник.
Вместо ответа я просто вытянула в сторону руку.
Как по сигналу, мужчина, до этого мгновения скрывавшийся под расшитой крупными жемчужинами вуалью, легко и непринуждённо рассмеялся.
– Ну что, кажется, теперь мой выход?
Тишина сменилась нарастающим гулом перешёптываний. Мужчина уверенным шагом вышел вперёд и встал рядом со мной.
Когда он сбросил вуаль, скрывавшую его лицо, Совьешу, до этого лишь молча наблюдавший за развитием событий, резко вскочил с трона.
– Навье! Да ведь это же…
– Мой будущий супруг, – невозмутимо пояснила я.
Первосвященник побледнел, под его глазами проступили тёмные круги, будто на него внезапно навалилась усталость.
Я лучезарно улыбнулась и посмотрела на мужчину рядом.
Он лишь пожал плечами. Выражение его лица ясно говорило: «Ну а чего ты хотела? Мы же предвидели такую реакцию».
И в этот момент у меня появилось до странного приятное ощущение.
Хотя я делала это не ради мести.
Род Троби, которому я принадлежала, взрастил уже не одну императрицу. Для правителей и аристократов браки по расчёту были в порядке вещей. Их философия заключалась в том, чтобы жениться по стратегическим соображениям, а любовь искать на стороне. Иметь любовника или любовницу было делом обычным, будь ты знатным мужчиной или благородной дамой.
Осис III, предыдущий император, заранее озаботился выбором невесты для наследника престола, и в конечном итоге выбор пал на меня.
С юных лет я повсюду следовала за правящей императрицей, постигая обязанности, возложенные на хозяйку трона, и досконально изучая этикет императорского двора.
К счастью, кронпринц Совьешу и я ладили довольно неплохо и могли общаться как хорошие друзья. И это уже было немало, пускай мы и не питали друг к другу романтических чувств.
В конце концов, брак по расчёту – это когда вы, даже вцепившись друг другу в волосы в ожесточённой ссоре, по воле семьи обязаны расплыться в вымученной улыбке и идти под венец.
В свете всего этого мы с Совьешу могли считать себя весьма везучими. У нас было довольно много общего.
Аристократы, глядя на нас, радовались, словно мы были парой неразлучных птенцов, а мы с Совьешу, склонившись над одним столом, строили планы и обсуждали, какой будет страна, которую нам предстояло создать для будущих поколений.
Даже когда мы повзрослели и отец Совьешу уступил ему трон, даже после церемонии нашей коронации – мы сохраняли весьма тёплые отношения.
Так продолжалось… года три.
Тот день был полон хлопот: все мысли были заняты подготовкой к празднованию Нового года.
Проведя целый день в совещаниях с чиновниками, я наконец вернулась в свои покои и сразу заметила, что мои фрейлины были явно не в духе.
– Что-то случилось? – поинтересовалась я, не скрывая беспокойства.
Те отвечали с явным раздражением:
– Ваше Величество, после охоты Его Величество Император привез с собой какую-то… чумазую девицу.
– И, кажется, она ему весьма приглянулась, раз он удостоил нас приказом отмыть её.
Мою свиту, как и подобает свите императрицы, составляли знатные леди из самых высокородных семей. Их руки касались воды лишь тогда, когда мне требовалось их служение. Для женщин, которые дома никогда не мылись без посторонней помощи, такой приказ был как гром среди ясного неба.
Однако во всей этой истории было нечто странное. Совьешу, который лучше кого бы то ни было знал о гордом нраве моих фрейлин, вдруг приказывает им обмывать какую-то девку, привезённую с охоты?
– Кто она такая?
– Никак не знаем, Ваше Величество. Она похожа на бродячую преступницу или рабыню.
– Говорят, она угодила в капкан.
– В капкан? – удивлённо переспросила я.
– Да. Его Величество Император увидел её лежащей с ногой, застрявшей в капкане, и приказал спасти…
Фрейлины, не договорив, принялись переглядываться между собой. Видно было, что это ещё не вся история, но они не решаются рассказать мне всё прямо.
– Всё в порядке, говорите, – мягко настояла я.
Одной из них пришлось продолжить:
– Несмотря на её жалкий вид, она была довольно миловидной. Нам так показалось ещё до того, как мы смыли с неё всю грязь. Но после того, как с мытьём было покончено… Она оказалась поистине красивой, Ваше Величество.
– Почти что не уступает самой герцогине Туании, а ведь та слывёт первой красавицей в свете.
Пожалуй, опасаясь задеть мои чувства, они тут же, словно сговорившись, поспешили добавить:
– Разумеется, о каком-либо сравнении с Вашим Императорским Величеством не может быть и речи!
Меня по праву называли красавицей. Однако с детства я была супругой кронпринца, а затем и императрицей – потому все склонны были оценивать меня сквозь призму моего статуса, неизменно преувеличивая достоинства. Так что определить, насколько я красива на самом деле, было весьма затруднительно. Посему обычно в подобных беседах меня исключали из списка сравнений.
Так вот, исключая меня, герцогиня Туания ныне была признанной первой красавицей высшего общества. С тех пор как она дебютировала в семнадцать и вплоть до нынешних её сорока лет, звание «цветка высшего света» принадлежало ей неоспоримо.
И они говорят, что та… находка сравнима с ней? Это в самом деле прозвучало из уст моих высокомерных фрейлин? Выходит, особа, что была привезена Императором с охоты, и впрямь редкая красавица. Будь она просто недурна собой, вряд ли эти дамы стали бы так переживать и подбирать слова.
– Договаривайте. Полагаю, есть что-то ещё?
Я снова настояла, и одна из фрейлин, набравшись смелости, выложила всё как на духу:
– Дело в том… что Его Величеству она, кажется, пришлась весьма по душе.
Произнося эти слова, она, казалось, сама так ужасалась их значению, что даже лицо её побелело.
– По душе?
– После купания мы облачили её в платье одной из служанок со сходной фигурой, и как только она предстала перед взором Его Величества… он не смог сдержать восхищённого вздоха. И тут же принялся осыпать её вопросами: «Как ты умудрилась повредить ногу? Отчего ты так исхудала? Может, что-то болит? Цвет лица у тебя совсем нездоровый…»
– Разве это не обычная учтивость?
В ответ фрейлины вновь переглянулись и приняли смущённый вид.
– Ваше Величество, вы совсем юны и не вступали ещё в романтические отношения, потому вам, вероятно, невдомёк…
– Речь идёт о той особой атмосфере, что возникает между мужчиной и женщиной.
– Мы все – ваши преданные слуги. И посчитали, что лучше сказать правду, даже если вам будет неприятно это слышать.
– Мы были бы безмерно счастливы, если бы наши опасения оказались напрасными.
Среди моих фрейлин лишь леди Лора, которая проходила при дворе обучение этикету, была моей ровесницей. Все остальные были старше меня, а потому естественным образом превосходили меня мудростью и проницательностью в житейских вопросах.
– Понятно… – тихо пробормотала я, ощущая лёгкое смятение.
Даже если опасения моих фрейлин оправдаются и Император и впрямь воспылает интересом к этой прелестной добыче, что он себе прихватил, – как я должна поступить? Ворваться в его покои и потребовать эту находку себе? Или приказать выбросить её обратно в лес? А может, определить в служанки? На мгновение я почувствовала полную растерянность, не зная, какой реакции от меня ждут.
Главная фрейлина, графиня Элиза, осторожно предложила:
– Что, если вы, Ваше Величество, упомянете, что наслышаны о спасённой? Словно бы невзначай.
Другие фрейлины тут же подхватили эту мысль, советуя мимоходом поинтересоваться о ней:
– Может, она просто станет одной из дворцовых служанок, и только…
– Но на всякий случай…
Я кивнула и изобразила улыбку, сделав вид, что всё это – сущие пустяки.
– Хорошо. Благодарю вас за заботу. Его Величество всегда был столь сострадательным; уверена, он просто сжалился над бедняжкой.
Когда же начать с Императором разговор о спасённой женщине? Хорошенько поразмыслив, я решила, что сделаю это завтра за ужином.
Хотя мы и считались супругами, наши с Императором личные покои находились на противоположных концах дворцовой территории: в восточном и западном дворцах. Считалось, что такое расположение покоев символично: император и императрица совместно, с двух сторон, поддерживают государство. Однако этот символизм быстро забылся, и теперь такое устройство стало идеальным прикрытием для того, чтобы супруги могли приглашать к себе фаворитов, не нарушая личного пространства друг друга.
Мы с Совьешу пока до этого не дошли, однако дел у каждого из нас было невпроворот, да и круг повседневных забот редко пересекался, поэтому чаще всего мы трапезничали и отходили ко сну порознь. Но дважды в неделю мы непременно ужинали вместе – и завтра как раз был такой день.
Верно. Если я явлюсь к нему сегодня и стану расспрашивать о подобранной на охоте девице, это будет смотреться откровенным вмешательством в его личные дела. Следует подождать день-два.
До сих пор помню наказ, что дала мне матушка накануне замужества:
– Если в будущем Его Высочество Совьешу заведёт себе любовницу, не смей лезть между ними.
– Но разве это правильно?
– Обратись к истории. Был ли хоть один император, обходившийся без фавориток? Даже Осис II, чьё правление называют золотым веком, официально содержал два десятка. Не трать на это нервы, Навье. В такой ситуации твоя задача – найти мужчину, который будет моложе, красивее и выносливее самого Совьешу. Понимаешь, о чём я? И сделать его своим фаворитом.
Простолюдин, услышав подобное, наверняка удивился бы такой драме, но в мире аристократии, где браки по расчёту – норма, это было в порядке вещей.
Разумеется, право наследования и место в родовой книге получал лишь ребёнок, рождённый в законном браке. А уж храм без труда определял родство по крови: на это требовался всего лишь час.
Настоящие проблемы в среде знати возникали тогда, когда мужчина вдруг начинал испытывать чувства к собственной жене. Или когда жена осмеливалась полюбить своего мужа.
Именно тогда, когда одна сторона желала завести любовника, а вторая не могла смириться с этим, и разыгрывались самые трагические сцены. Именно этого, должно быть, и опасалась моя матушка.
Так что я последовала её совету и решила не спешить к Совьешу сегодня. Спрошу завтра за ужином. И даже если он действительно вознамерится сделать подобранную на охоте девку своей фавориткой… что ж, мне остаётся лишь сделать вид, что мне всё равно.
Я не была влюблена в него. И знала, что все живут именно так. И всё же, едва я подумала о том, что мой муж, возможно, заведёт себе другую женщину, я ощутила, как в сердце зародилась звенящая пустота.
Странно. Я протянула руку и прикоснулась к груди: сердце билось ровно и спокойно.
На следующий день слухи о «женщине-добыче» полетели по дворцу вдвое быстрее. Хотя в открытую мне о ней докладывала лишь моя свита, стоило присесть в тихом уголке, как отовсюду доносился навязчивый шёпот.
За обедом фрейлины, явно расстроенные, принялись ворчать:
– Говорят, та грязнуля – беглая рабыня. Видимо, в панике забрела в охотничьи угодья.
– А поскольку они граничат с владениями виконта Ротеша, скорее всего, сбежала она именно от него.
– Если она – беглянка, её следовало бы немедленно вернуть. Но поговаривают, будто Его Величество сжалился над ней и даже распорядился подыскать для неё прислугу.
Когда время стало приближаться к ужину, фрейлины принарядили меня с особой тщательностью.
Меня облачили в платье, усыпанное сверкающими серебряными камнями, а в уши вдели скромные жемчужные серьги. Весь процесс одевания сопровождался комплиментами, которыми меня осыпали, словно жемчугом.
Мои фрейлины всегда окружали меня заботой, но сегодня их предупредительность была нарочито подчёркнутой.
– Что бы там ни говорили о красоте той рабыни, разве может она сравниться с Вашим Величеством?
– Увидев вас, Его Величество Император непременно прозреет.
Но все их слова утешения странным образом пролетали мимо моих ушей, не оседая в сердце, словно пустое эхо. Если бы пышные наряды и впрямь могли покорить его сердце, разве не стал бы Совьешу моим пленником с самой первой нашей встречи?
В голову лезли лишь пустые мысли. И хотя я понимала тщетность усилий моих фрейлин, я безропотно позволяла им делать своё дело.
Когда туалет был завершён, я проследовала в восточный дворец, где находились покои императора, и устроилась за столом, который был непозволительно огромен для нас двоих. Сначала разговор наш вертелся вокруг текущих государственных дел и приготовлений к Новогодним торжествам. Я ждала, что Совьешу сам заведёт речь о той беглой рабыне, но он сохранял обычное невозмутимое спокойствие. Сколько я ни ждала, он не обмолвился о ней ни словом.
И вот наконец когда в разговоре наступила пауза, пока он разрезал своё мясо, я не выдержала и, словно это был какой-то пустяк, небрежно обронила:
– Говорят, во время охоты вы подобрали какую-то беглую рабыню. Это правда?
Позвякивание ножа о тарелку стихло. Совьешу отложил приборы и устремил на меня испытующий взгляд. Он какое-то время молча вглядывался в меня, а затем спросил:
– И от кого же ты это услышала?
В его тоне не было и тени любезности. Скорее, в нём сквозили настороженность и что-то, от чего у меня всё похолодело внутри. Увидев, как сдвинулись его брови, я намеренно ответила уклончиво:
– Повсюду только об этом и говорят. Тяжело было не услышать.
– Наверняка это фрейлины твои разболтали.
– Не столь важно, от кого я это услышала. Скажите лучше, правда ли это?
Совьешу явно был раздосадован моими расспросами.
– Ваше Величество?
– Не торопи меня.
Мы помолчали, и он продолжил:
– Не знаю, чего ты там наслушалась, но я всего лишь оказал помощь раненой женщине.
Не беглая рабыня, а просто раненая женщина…
– Понятно. И где же теперь эта женщина?
– Императрица.
– Да?
– Это наш ужин, один из всего-навсего двух в неделю. Тем для беседы не счесть, и ты выбираешь именно эту?
В его холодном голосе звучало откровенное предостережение. Приказ не лезть в это дело.
Глава 2
Первые признаки измены
– А что не так с этой темой? Мой интерес вполне уместен, Ваше Величество. Как хозяйка дворца, я лишь осведомляюсь о женщине, которую вы, вернувшись с охоты, сочли нужным привезти с собой. Случай беспрецедентный.
Неужели я слишком настойчива? Я старалась говорить тем же ровным тоном, каким и всегда, даже позволила лёгкой улыбке тронуть губы. Я задала вопрос небрежно, словно продолжая разговор о праздновании Нового года, чтобы он не подумал, что я пытаюсь вмешаться или что-то подозреваю.
Но Совьешу явно выражал недовольство. И чем более явно – даже чрезмерно – он уклонялся от разговора о ней, тем более подозрительной становилась атмосфера.
– Ты действительно спрашиваешь из простого любопытства?
Совьешу уставился на меня с немым недоверием. Я на мгновение замерла, а затем парировала:
– Стала бы я спрашивать, не испытывай я любопытства?
– Эта женщина по неосторожности угодила в капкан, поставленный мной. Я счёл своим долгом оказать ей помощь. Поскольку её раны не опасны для жизни, я на время разместил её в покоях рядом с моими и приставил служанку для присмотра.
– Понятно.
– Передай своим фрейлинам, чтобы не беспокоились: их к уходу за ней более не привлекут.
Отбарабанив свои объяснения, Совьешу вновь принялся разрезать стейк. Лязг ножа о фарфор отдавался в тишине просторной столовой оглушительным эхом. Император, утверждавший, что тем для беседы не счесть, более не произнёс ни слова.
– И что же ответил Его Величество?
Едва я переступила порог своих покоев в западном дворце, закончив ужин, который и ужином-то назвать было трудно, как фрейлины, столпившиеся у дверей, тут же окружили меня с тревожными расспросами. Хотя это было время их отдыха, они, похоже, дожидались меня, чтобы разузнать подробности.
– Он просто… почти ничего не сказал.
Мой уклончивый ответ заставил графиню Элизу сурово поднять брови. Казалось, она мне не верила.
– Тогда с чего бы Вашему Величеству возвращаться с таким поникшим видом?
Я не удостоила её ответом.
– Не томите, Ваше Величество, поведайте нам. Только так мы сможем подготовиться к грядущему.
– Он сказал, что та женщина по неосторожности угодила в его же капкан. Ни слова о том, что она беглая рабыня…
Я вдруг осознала, что даже имени её не спросила.
– Он сказал, что помог ей из чувства долга, и был явно недоволен, что я вообще затронула эту тему.
Едва я закончила, Лора вскрикнула и в ярости топнула ногой.
Остальные фрейлины, более сдержанные, пытались остановить её красноречивыми взглядами, но Лора уже пылала таким негодованием, что попросту игнорировала их.
– Ваше Величество, мой отец вёл себя точно так же, когда только начинал ходить на сторону!
Когда Лора возбуждённо повысила голос, графиня Элиза строго окликнула её, но та только зубами заскрежетала от ярости и продолжила:
– Ну вот, теперь стало ясно. Яснее некуда! Первые признаки как на ладони: если задели за живое – сразу рубят с плеча и начинают кричать! Какое ещё «чувство долга»? Будь это просто «чувство долга», стал бы он так избегать разговора?
Фрейлины принялись отчитывать Лору за её несдержанность, однако опровергать её слова никто не торопился.
Видя моё уныние, графиня Элиза, в конце концов, отослала остальных, усадила меня перед туалетным столиком и, достав гребень, принялась нежно расчёсывать мои волосы.
– Его Величество всегда был страстным охотником. Возможно, вид прекрасной молодой женщины в капкане просто пробудил в нём мимолётный азарт.
– Графиня.
– Да, Ваше Величество.
– Когда-то матушка говорила мне, что, если Император заведёт любовницу, это не должно меня ранить. Что случаев таких – великое множество, и наивно ожидать, что наш брак станет исключением.
Графиня Элиза сморщила лоб, словно мои слова привели её в замешательство. Она была одной из редких аристократок, заключивших брак по любви, и, как я слышала, до сих пор жила в полном согласии со своим графом. Для такой женщины, как она, совет моей матери, должно быть, казался бессмыслицей. Я продолжила:
– И потому, хоть я и не признавалась в этом другим дамам, я втайне готовлюсь к этому. Готовлюсь смириться, если Его Величество сделает ту рабыню своей фавориткой.
– Ваше Величество…
– Но он вдруг стал так холоден со мной, и эта холодность меня огорчает.
Графиня Элиза опустила гребень на туалетный столик. Я подняла на неё взгляд и спросила с предельной откровенностью:
– Если у Императора будет десять фавориток или даже сто – все они останутся фаворитками, а Императрицей буду я. Мы с ним никогда не испытывали страстной любви друг к другу… Кажется, всё должно быть в порядке. Так отчего же в сердце так пусто?
Графиня Элиза осторожно прижала мою голову к своему плечу и принялась нежно меня утешать. Я замерла в её объятиях, а спустя долгое время она медленно отстранилась и промолвила:
– Даже брак по расчёту – всё ещё брак. Вы были помолвлены с детства, вы – супруги. Естественно, вам неприятно. Вам было бы больно, если бы ваш собственный ребёнок привёл чужого человека и стал почитать его как родного родителя. Вы бы огорчились, если бы ваши родители усыновили кого-то и полюбили его больше, чем вас. Вы бы обиделись, если бы ваш самый близкий друг нашёл другого и заявил, что теперь будет дружить с ним теснее. Это совершенно естественное чувство, Ваше Величество.
– Скажите, а Его Величество почувствовал бы схожую пустоту, если бы я привела другого мужчину?
Графиня Элиза лишь вновь подняла гребень и принялась расчёсывать мои волосы, и в её молчании я прочла ответ: «Нет».
Выдержав долгую паузу, графиня наконец продолжила:
– Честно говоря, я не знаю, Ваше Величество. Мимолётная страсть порой бывает столь ослепительна, что не оставляет сил оглядеться по сторонам.
Выходит, мне придётся самой справляться со своими чувствами. Я улыбнулась через силу.
– Понятно. Что ж, думаю, моя тоска скоро рассеется. Вряд ли мы с этой женщиной будем встречаться…