Вакансия для злодея (Академия Морока. Практикум по выживанию)

Лилия Альшер

Вакансия для злодея (Академия Морока. Практикум по выживанию)

Аннотация:

Быть невестой тёмного лорда можно хоть до бесконечности, если этот злодей не торопится жениться. Но истинные тёмные леди не ждут слишком долго, и Адалин дерзко разрывает помолвку с Лораном Датуром, отправив жениху кольцо почтой.

Кто же знал, что именно он станет её новым деканом в Академии Морока? И что ей предстоит стать невольной помощницей Лорана в поимке страшного Охотника, жертвой которого уже стали несколько студенток… Ведь Адалин будто преследует череда жутких случайностей, и, кажется, следующей жертвой может стать она.

ГЛАВА 1. Нетопырь в небе

Лучший способ избежать развода – не жениться вовсе!

(Неизвестный тёмный лорд)

«И таким образом, я прихожу к мысли, что наша помолвка далее невозможна, и отныне прошу считать её расторгнутой», – Адалин аккуратно вывела эти строчки в конце длинного письма и снова пробежалась по нему взглядом от самого начала, шаловливо закусив краешек агатовой ручки. Вот так-то, лорд Датур, пойдите в Бездну демонов ловить!

Адалин придвинулась к столу. Из высокого стрельчатого окна падал солнечный свет, золотил гладкие рыжие волосы, блестел на неподсохших чернилах и подчёркивал исключительно злорадное настроение.

– И только попробуй прислать кольцо обратно, болван напыщенный, – сказала она с садистским удовольствием с ручкой в зубах, дочитывая письмо.

Кажется, написала всё убедительно и непреклонно, не оставив ни малейшей лазейки. Сколько раз за сегодня она переписывала это послание, пока не послала жениха относительно прилично? Если бы корзина для бумаг не была зачарованной, уже ломилась бы от скомканных черновиков.

Поразмыслив, она хищно улыбнулась и добавила: «С уважением и искренними пожеланиями личного счастья, леди Адалин Солан».

И изящный росчерк.

Так письмо с отказом приобрело законченный вид. Пусть и слегка издевательский.

Отложив ручку на точёную подставку, нахалка посыпала пергамент песком, просушивая чернила, и с чувством затаенного облегчения смотрела теперь, как песчинки тают яркими блестками. Всё! Оковы договорной помолвки сброшены. И пусть папа орёт, пока окна не лопнут.

Лоран Датур, насколько она слышала от Венсенна и тех, кому всё-таки посчастливилось увидеть демонолога в Аркхенте, слишком гордый человек. Такой не станет настаивать на её повторном заключении. Она хмыкнула над получившейся двусмысленностью и взяла с чёрной столешницы золотое кольцо с изумрудом. Его прислали родителям Датуры в её пятый день рождения. Камень холодно переливался, как глаз василиска.

Что ж, у неё тоже достаточно гордости и планов на эту жизнь. Ждать ещё лет семнадцать, пока он нагуляется в Аркхенте и вспомнит о существовании невесты, желания нет. Да и зачем ей этот нетопырь в небе, когда в руках вполне себе достойный и влюбленный Венсенн Седум?

Она задумчиво покрутила в пальцах кольцо, рассматривая в последний раз. По внутренней стороне змеилась ритуальная надпись. «Кровь от крови мужа своего». Как клеймо. Удивительно, когда-то оно даже нравилось ей. И она просила маму принести его перед сном и рассказать про жениха. Снова и снова, как сказку на ночь. Когда была слишком мала, чтобы понимать, что это кольцо – рабская петля на ее шее, по случайности надетая на палец.      А Лоран Датур – демонов мерзавец, готовый тянуть эту помолвку хоть до бесконечности, пока смерть не разлучит их. Лет в девяносто!

А что, очень удобно: помолвка отгоняет мечтательных любовниц, при этом невеста достаточно далеко, чтобы никогда не стать женой. Даже познакомиться не счёл нужным! В груди снова шевельнулась темнейшая злость.

Разжав пальцы, Адалин с раздражением бросила колечко в плотный жёлтый конверт с адресом, сдерживаясь, чтобы ещё и не плюнуть туда, вложила следом письмо и запечатала магией. Оставалось отправить.

Она поднялась с резного стула, подобрав подол чёрного кружевного платья, и вышла в коридор. Роскошный тёмно-красный дом переполняла ежедневная рутина: слуги натирали воском паркет, полировали перила и серебряные ручки, чистили хрустальные лампы… Всё это могла сделать магия, но ручной труд слуг – символ престижа тёмной знати. И богатства. И оплачивается втрое дороже.

Адалин прошла мимо слуг и быстро спустилась вниз в прохладный холл с отделкой из красного дерева. Резной зачарованный почтовый ящик стоял на столике возле дверей, к нему она и направилась. Забрав пару писем, которые за утро пришли отцу, она с гулко бьющимся сердцем вложила свой конверт внутрь и захлопнула лакированную дверцу. Волна жути от содеянного окатила жаром. Но обратного пути нет. Ради свободы придется чем-то жертвовать. Не только женихом, но и нервными клетками.

Мелодичный короткий звонок заверил, что письмо мгновенно доставлено Датуру. Точнее, в его почтовый ящик.

Адалин ядовито улыбнулась.

– Надеюсь, теперь мы точно никогда не увидимся, лорд Датур.

Мгновенного ответа на её письмо не последовало. Оно и не удивительно: Датуру точно потребуется время, хотя бы на то, чтобы сочинить не менее злорадный ответ. Адалин и сама неделю изящные проклятия сочиняла, прежде чем взялась за перо.

Так что на следующее утро в доме Солан царили прежние покой и порядок, а после завтрака, когда Адалин с замирающим сердцем проверяла почтовый ящик, дворецкий доложил, что пришёл Венсенн.

– Я проводил его в Малую гостиную.

– О, спасибо, Аббер! – Она нервно пролистывала пачку пришедших писем.

Интуиция у Венсенна была феноменальная. Даже для мага. Они, конечно, говорили про письмо, но Адалин тянула и тянула.

– Принести вам напитки и угощение, леди?

– Нет, мы погуляем по парку, – отмахнулась она и протянула Абберу письма. От Датура не пришло ни строчки. – Передайте отцу, пожалуйста.

– Конечно, леди.

Дворецкий поклонился и неспешно направился к массивной красной лестнице, а Адалин телепортом перешла в коридор Малой гостиной.

Отсутствие ответа нервировало, он как нарочно её неизвестностью томил! Резче, чем стоило благородной магессе, Адалин толкнула дверь в гостиную.

Злость притупилась, едва она увидела Венсенна и прошла в комнату:

– Не рановато для гостей, Сен?

– Просто боюсь упустить момент. Вдруг, задержусь, и ты достанешься кому-нибудь другому?

Светловолосый и зеленоглазый молодой мужчина, от скуки листавший в кресле вчерашнюю газету, поднялся ей навстречу, с удовольствием заключил в объятия и головокружительно крутанул на месте. Адалин вскрикнула от неожиданности и рассмеялась, под ресницами золотились смешинки.

– Отправила письмо? – требовательно спросил он, гладя её по щеке, спускаясь пальцами к шее.

– Да. И кольцо тоже. Надеюсь, на этом история с помолвкой закончится.

– Зная Лорана, могу заверить, что тебе не нужно даже ответа ждать, – успокоил Венсенн, взял её ладонь и поцеловал запястье. – Он слишком заносчивый гордец для этого. Он даже не представляет, какое сокровище потерял.

– Довольно о нём. – Адалин поморщилась. Потом высвободилась и взяла его за руку. – Пойдём в парк.

Лёгкое движение воздуха от пространственного телепорта коснулось кожи и перенесло их в старую, заброшенную часть парка за домом, особенно живописную на исходе лета. Осень уже раскрашивала в закатные оттенки листья клёнов и ползучих роз, оплетавших застывший фонтан и мраморные скамьи, но воздух ещё наполнял сладкий и тягучий запах цветов и яблок. Адалин потянула Венсенна к скамейке, он магией смахнул листья и сел на разогретый солнцем камень, притягивая девушку к себе на колени и снова обнимая. Она спокойно и привычно прижалась и уложила руку на его плечи.

– Насчёт Академии Морока не передумала? – со скрытой надеждой спросил маг.

– Почему я должна передумать?

– Чтобы остаться со мной, конечно, – улыбнулся он, но глаза остались холодными и внимательными.

– Нет, я уже получила подтверждение о зачислении. – Она изящно повела ладонью, и в ней материализовалось письмо с золотой печатью. Адалин дразняще показала его Венсенну. – Отец, конечно, придёт в бешенство, для него, кроме Ривенского университета, вмузов не существует, но магическая юриспруденция не моё. Пора нарушить семейную традицию.

– А Тёмные Искусства и демонология – твоё?

Она пожала плечами, касаясь губами его виска:

– Вот и посмотрим. Нужно ведь с чего-то начинать поиски себя.

Венсенн неодобрительно вздохнул и залез во внутренний карман модного сюртука.

– У меня для тебя есть подарок. – Он достал чёрную бархатную коробочку. – Может, это тоже поможет тебе в поисках?

– Что же это? – с деланным удивление изогнула бровь Адалин, забрала футлярчик и открыла.

На подложке из чёрного шёлка матово блестело золотое кольцо с рубином. Рассматривая его и не доставая, она молчала. Венсенн напряжённо следил за её выражением и нетерпеливо ожидал реакции. Краем глаза заметив это, Адалин растягивала томительное удовольствие его позлить.

– Скажи что-нибудь, – попросил Венсенн, сдаваясь первым.

Она рассмеялась и благодарно поцеловала его в щеку:

– Оно идеальное! – Она надела колечко и пошевелила пальцами, ловя косые лучи августовского солнца. – Это предложение?

– Это официальное предложение, – подчеркнул Седум. – Адалин Солан, согласитесь ли вы стать моей женой?

Она ещё немного полюбовалась игрой света в тёмно-красных гранях…

– Соглашусь. Но не сейчас. – Адалин сняла перстень и убрала обратно в футляр под его разочарованным взглядом. – Двух ударов отцу за неделю более чем достаточно! Третий его добьёт.

– Тогда не говори ему пока. Просто ответь мне. Ты согласна?

– Извини, но рана от разрыва моей прошлой помолвки ещё так свежа…

Венсенн прищурился и опрокинул смеющуюся ведьму на гладкий тёплый мрамор. Кончиками пальцев провёл от плеча к груди.

– Ты ведь его даже не знаешь! Он носа из-за границы не показывал!

– Но за последние семнадцать лет я как-то привыкла к мысли, что он станет моим мужем, – поддразнила ведьма, обнимая его за шею. – Сложно свыкнуться с разрывом за двадцать минут.

– Могу подождать ещё десять, если ты настаиваешь, – щедро предложил Венсенн, целуя несговорчивую шутницу. Долго, нежно, совершенно обезоруживающе.

– Очень убедительный довод… – тихо выдохнула она, поглаживая кончиками пальцев его щеку. – Не могу отказать.

Седум в объятиях приподнял её со скамейки, снова усаживая на себя:

– Тогда надень кольцо и пообещай, что не снимешь его ни при каких обстоятельствах.

– Как серьёзно… Это ревность? – лукаво уточнила Адалин.

– Я ведь не Лоран, я совершенно не хочу получить обратно помолвочное кольцо по магпочте.

Она снова надела украшение и продемонстрировала Венсенну. Он сжал её пальцы в ладони и легонько поцеловал рядом с перстнем.

Милый, милый Венсенн.

***

Последние дни августа пролетали слишком быстро. Листы календаря опадали вместе с листвой в саду и парке, но в отличие от неё не оставались лежать на дорожках золотистым ковром, а истончались и исчезали, не долетая до письменного стола.

Адалин собирала вещи и книги и нет-нет и останавливалась возле окна, заворожённая ярким светом. Здесь, в Рейвиле, осень наступала рано, охватывала всё холодным пожаром, а потом так же стремительно заливала его скучными дождями. Но в этом году она их не застанет: в Академии Морока уже ждала комната, неполученные учебники и несколько договоров на подпись. Включая тот, где говорилось, что в случае её смерти семья не выдвинет обвинения против Академии. Очень воодушевляюще.

Впрочем, после скандала, учинённого отцом, когда он узнал о разрыве помолвки с Датуром, Адалин не удивилась бы, если бы папа ещё и приплатил Академии за избавление от вероломного отпрыска. Что-то подобное он и кричал, очень стараясь не перейти на проклятия, которые потом ещё и снять не получится, воздух до треска наэлектризовался чистой магией. Лоран Датур оказался меньшим гордецом, чем считал Венсенн. Или большим? Потому как отправил письмо обратно, на имя лорда Солана, уже без кольца, добавив в конце одно лишь слово. «Спасибо». К чему благодарность относилась – к разрыву помолвки или к пожеланию удачи в любви, осталось интригой. Но так или иначе, ответ получен, и возврата к прошлому нет.

Отец ещё кричал, потрясая письмом, что, раз она такая самостоятельная, он не собирается платить за университет, тут-то дочь и обрадовала, что и не придётся, потому как она уже перевелась в Академию. После этих слов лорд Солан слегка посинел и замер, приоткрытые губы дрожали, подбирая слова, а в глазах разливалась чернота. Закончил лорд разговор с дочерью лаконично. Тоже одним словом. «Вон!». Дверь за спиной захлопнулась так, что картины предков на стенах неодобрительно закачались. И с тех пор отец не разговаривал с ней. Изабель, её мать, как могла сглаживала тишину завтраков, обедов и ужинов. И настроение Дамьена Солана.

За неделю матери удалось добиться потрясающих результатов: отец согласился оплатить учебный эксперимент. Правда, Адалин подозревала, что щедрость связана исключительно с репутацией семьи.

Уложив в безразмерный чемодан ещё пару тёплых платьев, она захлопнула крышку, и ремни защёлкнулись сами, сжимая его сильнее. Она выпрямилась и ещё раз окинула взглядом густо-коричневую, с деревянной отделкой, комнату, прикидывая, всё ли собрала. До отъезда оставалось три часа.

Пока она раздумывала, стоит ли брать книги, или от багажа знаний она надорвётся, в спальню постучали. После приглашения войти в дверях показалась леди Солан. Тёмные рыжие волосы красиво оттеняло изумрудно-зелёное платье. А цвет платья – золотые фамильные украшения. В гранях драгоценных камней переливались чары. Изабель напоминала изящную эльфийскую статуэтку, нежных чувств обычно проявляла почти столько же.

Мама прикрыла дверь и с отстранённой улыбкой посмотрела на беспорядок в шкафу и чемодан.

– Всё-таки ты не передумала?

Адалин понимающе хмыкнула и магией отправила увесистый чемодан с покрывала к дверям. Да, можно было позвать служанку, но хотелось самой покопаться в своих вещах, заодно нашла пару забытых платьев. И выкинула одно надоевшее.

– Папа до сих пор надеется?

– Сложно винить его в этом. – Изабель прошла к столу, провела пальцами по корешкам стопки книг по чарам, смахнула невидимую пыль. – Боюсь, милая, своими решениями ты изменила не только свою жизнь. Ты ведь знаешь, каждый из нас играет особую роль для Империи.

Видимо, начиналась новая часть переговоров. Добровольно-принудительная.

– Знаю. Надеюсь, Империя оправится от горя, что я не стану леди Датур.

Адалин захлопнула шкаф. Ей с детства втолковывали, что они шахматные фигуры и не стоит делать глупостей и ходить где вздумается, если не хочешь превратиться в пешку, которую сожрут и смахнут с доски. Будь лучшей, будь сильнейшей, будь на высоте. Открывай рот только для еды и сказать «нет». Странно, что сам отец слышать «нет» не захотел.

– Конечно, оправится. Другой вопрос, оправимся ли мы, Датур был прекрасной партией. – Мама снова настаивающе улыбнулась. – Гораздо приличнее иметь любовника и жениха, чем просто иметь любовника и быть… легкомысленной.

Изабель отошла от стола и остановилась возле окна: её тоже привлекал лимонный радостный свет, который отбрасывали листья. Присев на краешек широкого коричневого подоконника, она сложила на груди руки.

Адалин привычно пропустила шпильку мимо ушей, чему быстро учишься в семье тёмных магов, и подошла к книжному шкафу, где помимо книг хранились разные милые сердцу безделушки. Распахнула хрустальные дверцы, пробежала взглядом по украшениям, артефактам, связке цветных свечей… Конечно, только в Академии она поймёт, что именно забыла, но вдруг.

Леди Солан тяжело вздохнула и решила зайти к переговорам с другой стороны. Молчанием эту женщину было не победить.

– И когда тебя ждать обратно?

Адалин задумчиво открыла одну из шкатулок. Оттуда заструился сиреневый дымок, и Адалин захлопнула её поскорей.

– Обратно не жди, только в гости. Не раньше зимних каникул.

– Это четыре месяца, Адалин.

– Из Ривенского университета меня не отпустили бы раньше следующего лета.

– Но Ривенский находится не на другом конце страны, милая.

Адалин закрыла шкафчик и обернулась:

– И в этом существенный минус, мама. Никак не могу по вам соскучиться.

Женщина обидчиво поджала губы.

– Адалин, если ты приняла это решение под влиянием Венсенна Седума, то должна тебе напомнить, что семья Седум тоже имеет некоторые договорённости.

Да-да, и их Венсенн тоже выполнять не собирается.

– Ты про помолвку или Академию?

– Я обо всем.

Откровенность тоже Изабель не пугала. Адалин почувствовала мимолётное раздражение.

– Да почему вы все считаете, будто, если женщина принимает решение что-нибудь поменять в своей жизни, то обязательно под влиянием эмоций или другого мужчины? Почему никто никогда не думает о том, что она может просто захотеть чего-нибудь другого? В мире есть нечто большее, чем договорённости тёмных семей.

Адалин посмотрела на часы на столе, но упрямые стрелки были в сговоре с матерью и не торопились ко времени отъезда. Из трёх часов оставалось два с половиной.

– Нечто большее… – иронично повторила Изабель. – Это ты про влюблённость или страсть?

– Я про выбор, – подчеркнула Адалин.

Если Венсенн и был в чем-то виноват, только в том, что до отношений с ним Адалин даже не задумывалась, чего вообще хочет от своей жизни. Просто по инерции становилась той, кого хотел вылепить из неё отец, и не думала, насколько правильно или неправильно, например, выходить замуж за человека, которого не знаешь. Которого ни разу не встречала даже на приёме. Долгая помолвка повисла между ними, как старые родственные узы. И роман с Венсенном только подчеркнул всю абсурдность ситуации.

Адалин не знала, любит ли его. Она приняла кольцо, но не была уверена, что скажет «да».

Да и ни к чему устраивать третий скандал на неделе. Она неосознанно прикоснулась к груди – там, под тканью платья, на цепочке висел перстень с рубином, скрытый от родителей.

– Не пойми меня неправильно, мама. Я хочу семью и оставаться леди. Я не собираюсь сбегать из дома нетопырей в Мёртвых Пустошах ловить и приобретать скандальную репутацию. Но я хочу сама решить, как и с кем прожить свою жизнь.

Изабель, как отличный эмпат, знала, когда отступить. Тем более, ей тоже когда-то было двадцать два. Правда, никогда не хватало смелости перечить традициям. Дочь всё же пошла не в неё. Несгибаемая гордячка, как и отец, даже гимназия не перевоспитала, лишь усугубив эту черту. Высокородные малолетние гарпии изводили друг друга, как беспризорные бандитки, дрались и кусались, и Адалин не давала себя в обиду.

– Но ты ведь знаешь, что можешь передумать в любой момент?

– Не передумаю.

– А если захочется передумать?

– Просто вспомню о том, как обрадуется папа, и останусь до конца. Может, даже на каникулы не приеду. Почаще посылай мне письма о том, как он ждёт моего возвращения, чтобы я не забывала.

Изабель рассмеялась. Действительно веский повод. Ничто не сравнится со злорадством Дамьена. Так что без диплома дочери домой лучше не возвращаться. Да и слухи о слабости наследницы разойдутся по всей Империи. Заварила кашу и не расхлёбывает с улыбкой победительницы – отвратительный скандал.

Изабель вздохнула:

– Значит, Тёмные Искусства?

– Хочу управлять теневыми сущностями. Захватывающе, не так ли?

– Захватывающе, – протянула Изабель и по-кошачьи смежила веки.

На столе заиграло лёгкую мелодию оставленное там Зачарованное стекло, отвлекая от разговора. Адалин коснулась пальцами прохладной чёрной поверхности, та осветилась магическим светом. Словно на пергаменте на стекле отразилось короткое послание.

– Мой экипаж прибыл. Странно… Я заказывала на вечер.

– Можешь отложить.

– О нет, – запротестовала Адалин. – Лучше пусть у меня будет время на экскурсию, чем продолжать спорить.

Мама поднялась с подоконника и взмахнула рукой, вытаскивая из ниоткуда лёгкий зелёный плащ.

– Провожу тебя, если позволишь.

Адалин накинула на плечи короткую курточку, расшитую золотистыми листьями плюща, и перенеслась на подъездную дорожку вместе с чемоданом. Наёмный экипаж действительно ждал за воротами. Он отвезёт её к междугороднему телепорту, а потом по незнакомому городу к самой Академии. Пара часов дороги, если у телепорта нет очередей.

Кучер спрыгнул на землю, уложил чемодан на багаж кареты и открыл лакированную дверцу.

– Подумать только, моя дочь достаточно взрослая, чтобы портить себе жизнь самостоятельно. Темнейшие Боги, как же это произошло?

– Мама… – Она осуждающе повернулась. – Давай оставим всё, что не договорили друг другу, прямо здесь.

– Просто мысли вслух, милая, – змеино и сладко улыбаясь, сказала леди Солан. Адалин покачала головой и обняла её на прощание, вдыхая тонкий запах нарцисса. – Сообщи, как доберёшься до места. И обязательно покажи комнату.

– Обязательно покажу.

Адалин отпустила её, невесомо поцеловав на прощание в щёку, и скрылась в прохладной карете. Мама сдержанно помахала ладонью на прощание и растаяла в мгновенном телепорте. Долгие прощания Изабель не любила, предпочитала погрустить в одиночестве. Или пережить поражение в споре.

***

Карета тронулась и влилась в быстрый поток экипажей и новомодных магомобилей, дорогих и непрактичных, как и любят в столице. Багажом такой не нагрузишь, зато между ресторанами путешествовать одно удовольствие. Адалин улыбнулась, вспоминая прошлые выходные.

За окном понеслись цветными пятнами ряды городских садов, домов и лавочек с яркими витринами. Рейвиль жил обычной жизнью и не замечал её отъезда. Адалин тоже прощалась со столицей легко. Почти как с Датуром. Тем более, последние дни она коротала исключительно за ссорами с родителями и слегка устала от взаимных упрёков. Уже идеи для оскорблений начали кончаться. У обеих сторон. Им точно не помешает передышка в пару месяцев, и Адалин готова была отвлечься даже на скучнейшую философию магии. Благо занятия начнутся через пару дней.

Городские виды быстро надоели, и она вытащила из сумочки Стекло. В золотом сиянии на поверхности замерцали заголовки утренних газет: «Уже месяц продолжаются поиски Аржены Гратиоль», «Похищение или побег? Грязные тайны Бастиана Гратиоль», «Отец замешан в исчезновении?», «Жива ли Аржена?»

Адалин брезгливо смахнула новости не читая, всё равно в последний месяц газеты обмусоливали дело о похищении (или о побеге?) Аржены, как вечный леденец, и ничего нового, пока её не найдут, не насосут.

Против воли подумав о ней ещё некоторое время, Адалин написала подруге, что выехала раньше. Подруга настоятельно попросила прислать магографии всех преподавателей Академии младше тридцати пяти, потому что в Ривенском отчаялась найти себе знойного декана. Адалин рассмеялась, и следующие минут десять они оживлённо спорили, что семидесятилетний магистр Аконитум ещё ого-го, даже не все волосы выпали. Особенно на ушах.

А за очередным поворотом карета резко затормозила.

Дверь раскрылась, и в салон быстро влез Венсенн.

– Сен? Что ты здесь делаешь? – Она удивлённо отложила Стекло.

Он потянулся к ней, пахнущий осенней свежестью и дорогим лосьоном, поцеловал в щеку, бегло зарываясь пальцами в рыжие волосы. Серые глаза чуть блестели от ветра и яркого солнца.

– У родителей скучнейший приём вечером, мне нужно быть там, но я не мог пропустить твой отъезд. – Он пересел к ней рядом и обнял. Карета снова тронулась в путь. – Хочу сам провести тебе экскурсию по Академии, раз уж переубедить не вышло. Правда, пришлось перенести время твоего отъезда, но надеюсь, мой сюрприз тебе понравился?

Адалин поморщилась. Своим временем она предпочитала распоряжаться сама. Но это же Венсенн. Ему невозможно было отказать, в нём всего было слишком – привлекательности, решительности, бесстыдства и жажды. Иногда Адалин казалось, что их отношения держатся именно на обжигающем противостоянии. Пока не наскучивало.

– Лучше бы предупредил, я не люблю сюрпризы. Но я рада, что ты нашёл время. – Она примирительно поцеловала его в уголок губ.

– Тебе придётся смириться, потому что я очень люблю устраивать сюрпризы, – с улыбкой заверил Венсенн, усаживаясь поудобнее и расстёгивая пальто. Он взял её за руку и погладил по прохладным пальцам. – Ты сняла кольцо.

Она выудила из-за ворота край золотой цепочки.

– Если бы папа увидел это на мне, за убийство его бы оправдали.

Венсенн коротко рассмеялся. О строгом нраве Дамьена Солана все слышали, даже он. Но виделись они только на светских приёмах, где лорд вёл себя с подчёркнутым величием, достойным тёмной знати, к которой, несомненно, относился.