Вакансия для злодея (Академия Морока. Практикум по выживанию)

Лоран тихо рассмеялся, продолжая работу. А вот розыгрыш на Мабон некромант пропустил…

***

Адалин лет десять уже не чувствовала себя маленькой и беспомощной, но неожиданное возвращение в детство настигло её сразу, как она закрыла дверь кабинета. На секунду прикрыв глаза, она запрокинула голову. Никакой экскурсии по замку уже не хотелось, только закрыться бы в комнате и подготовиться морально к занятиям, которые начнутся послезавтра. От мысли о Венсенне слегка затошнило, как от сладкого.

«Ты всегда можешь вернуться домой, милая», – будто наяву услышала она мамин голос, ядовито-нежный, такой понимающий. Вот что сразу придало сил. Чудодейственные слова! Наверное, даже из гроба поднять смогли бы.

Адалин посмотрела в сторону коридора, где оставила Венсенна, сложила документы и пошла прощаться с беззаботным летом. Кто бы знал, что оно было беззаботным по сравнению с тем, что её ждёт. С другой стороны, жизнь практически вернулась в прежнее русло – все её проблемы от Лорана Датура. Потрясающая стабильность.

– Хотела посмотреть на жениха – теперь хоть обсмотрись, – поздравила она себя с ошеломительной удачей, засовывая бумаги в карман.

В коридорах жилого крыла оказалось неожиданно людно, большинство студентов явится в последний момент, но и сейчас Адалин будто посреди рыночной площади оказалась. Повсюду открытые двери в комнаты, магия, болтовня и чемоданы. Кто-то даже узнавал Адалин, здороваясь и заводя короткие разговоры, но она с извиняющейся улыбкой шла дальше.

Венсенн ждал её у дверей. Он с улыбкой протянул ключ. Точно! Замок-то зачарованный.

– Ты в порядке? – проницательно уточнил Венсенн, приваливаясь плечом к каменной стене, пока она копошилась ключом в замочной скважине.

– В полном, – соврала Адалин, справляясь с капризным замком и бедром открывая тяжёлую деревянную дверь с растительной ковкой. И сгладила ложь полуправдой: – Просто немного волнуюсь из-за учёбы.

Венсенн перехватил чемодан и без приглашения зашёл в комнату. К лёгкой досаде Адалин (наверное, усталость сказывалась), они остались наедине.

– К моему сожалению, у тебя всё получится.

Спальни в Академии были рассчитаны на двоих студентов, но здесь обе кровати пока пустовали. Венсенн что-то говорил о том, что оставлять личные вещи на лето не разрешалось – мало ли, какой сюрприз или проклятие вырвется. Кроме того, из-за отчислений и выпусков, постояльцы постоянно менялись.

Адалин бросила куртку на правую от окна кровать, прямо на покрывало с золотым гербом и осмотрелась. Внутри комната выглядела больше, чем снаружи, и она видела, как под золотистыми обоями текут цепочки рун и чар. Без бытовой магии не обошлось, зато прекрасно влезли два письменных стола, полки для книг, стулья и шкафы… Продумано до мелочей. Уютно и практично.

Она потянулась и прошла дальше. Стены щедро отражали жёлтый солнечный свет, а за окном открывался шикарный вид на лес. С высоты верхушки деревьев казались игрушечными и уходили к самому горизонту. Тонкая рама, как картину, окаймляла пейзаж.

– Если хочешь, мы сейчас же поедем обратно. Карета ещё ждёт.

Венсенн подошёл к ней сзади, наклонился, целуя в шею и обнимая за талию. Его прикосновение тёплой волной укрыло от всего мира. Мягкие губы почти умоляли послушаться и отступиться от плана. Раздражение, ещё минуту назад метавшееся внутри песчаной позёмкой, улеглось. Разве можно вообще злиться на Венсенна? Можно разве не радоваться тому, что он рядом?

– Я просто не вынесу такой долгой разлуки с тобой, – продолжил он.

Адалин прикрыла глаза, доверчиво опираясь спиной на его грудь. Её покачивало на волнах безмятежности, которую дарили его объятия, голова приятно затуманилась. Желание разогревало кровь, дыхание стало глубже, его пальцы заскользили по её плечам и груди.

– Поедешь со мной?

Почему бы и не вернуться? И никакого Датура. Воспоминание о нём ужалило раскалённой иголкой. Адалин открыла глаза и холодно улыбнулась.

– Перестану себя уважать, если не попробую.

– Я буду тебя уважать, – предложил выход Венсенн, разворачивая её к себе и целуя уже в губы.

Ласковое соблазнение лишь придало твёрдости и упрямства. Да и настроение было безнадёжно испорчено. Смешно, но опять благодаря Лорану.

Адалин с усмешкой высвободилась и положила ладонь ему на грудь:

– Нет. Тебе пора.

В серых глазах, так внимательно следивших за малейшими изменениями её настроения, мелькнуло неприятное удивление. Но он улыбнулся, взял её руку с кольцом и чувственно поцеловал. Почему-то от этого нежного жеста у Адалин что-то скользкое и тёмное шевельнулось внутри.

– Думаешь, пора?

– У меня ещё очень много дел. А у тебя, кажется, приём?

Клятвенно пообещав не снимать кольцо, она закрыла дверь.

Ладонь соскользнула с полированного дерева, Адалин подошла к кровати и устало присела на мягкий край. Закрыла глаза.

Сухая, умиротворяющая тишина окружила непроницаемой завесой. В Академии, похоже, заботились, чтобы ничто не отвлекало студентов от учёбы, даже из коридора не доносилось ни звука. И про крики мортаров Венсенн соврал. Адалин улыбнулась и откинулась спиной на покрывало, снимая и покручивая в пальцах перстень с рубином. Чувство легкомысленной влюблённости, которое она испытывала рядом с Сеном, как всегда схлынуло, оставляя фоновую усталость и едва уловимую тошноту. Почти что похмелье.

Интересно, Датур заметил, что у неё на руке уже другое кольцо? Не мог не заметить. Но даже жестом не выдал.

В голове всё повторялся их диалог и его нейтральные, но довольно едкие замечания. И ледяные голубые глаза. Боги темнейшие, он словно голем изо льда.

Кольцо заговорщицки подмигнуло кроваво-красной искрой.

Мысли текли лениво, и теперь она спокойнее оценивала обстановку. О, Датур имел право не только уколоть её словами, но и вышвырнуть вон из Академии, раз уж должность позволяет. Выходка с кольцом получилась изысканной, но вполне тянула на пощёчину. Но…

Адалин снова села и, нахмурившись, посмотрела в окно. Пока Лоран Датур был абстрактной фигурой, не показывающейся на горизонте её жизни, всё виделось как-то проще. За окном над острыми кронами кружили хищники, высматривая добычу. Очень символично.

А не сказать ли отцу об изменениях в преподавательском составе? Представив, насколько громко будет смеяться отец, а потом опять перейдёт к ругани, Адалин отбросила эту мысль. Особенно неловко получится, если бывший жених оказался деканом случайно. Тем более, должность и ему связывала руки. Ещё посмотрим, кого с кем заперли.

***

Последние выходные лета проходили у Адалин на диво продуктивно.

В первый день вдоволь повосхищавшись высотой поленницы, которую наломала, она начала выползать из укрытия комнаты. Уже вечером оказалось, что она недостаточно страдает, чтобы не есть. Среди расписания, библиотечного списка и скучных правил поведения нашлась карта Академии. Зачарованная. Никакой экскурсии не понадобилось: достаточно ткнуть в нужную аудиторию или зал, и магический маячок приводил, куда надо. Так что она поужинала, забрала учебники из библиотеки и ради интереса пыталась полистать многообещающие фолианты в кожаных переплётах.

Увы, сразу за титульным листом начинались пустые страницы. Параграфы и задания открывались постепенно, с пройденными темами. Может, так и было безопаснее для учебных стен и самих студентов, но все равно разочаровывало. Кому не любопытно заглянуть в конец книжки?

Зато неожиданно порадовали правила поведения и устав.

Основная часть, конечно, ограничивала колдовство и свободу самовыражения, но некоторые пункты интриговали не на шутку.

Например, запрет проносить в душевые и туалеты практический материал по некромантии, магических созданий и бестий и не утилизировать их через канализацию целиком или по частям (Любопытно, что там застряло или выплыло?).

Ну или запрет на призыв духов, инкубов и суккубов вне занятий (Ох, тьма бесконечная, а демонологи знают толк в чувственных шалостях!).

А ещё – зачаровывать одежду и вещи обучающихся и преподавателей, проносить одержимые предметы, появляться на занятиях под иллюзиями, появляться на занятиях под зельями, прикармливать нежить и магических тварей…

К концу списка под истеричным «ЗАПРЕЩАЕТСЯ» Адалин уже откровенно посмеивалась. Дорого бы она дала, чтоб послушать истории, как эти пункты вводились. Очень уж будоражило фантазию и косвенно подтверждало, что у Академии Морока славная и богатая история, а ещё талантливые и находчивые студенты.

Расписание тоже оказалось зачарованным, несколько пар в сетке поменялись местами, но не те, не те. И несговорчивая бумажка всё так же сулила встречу с Датуром на первом занятии. А Адалин было малодушно прикинула, не пора ли начать прогуливать пары. Нет, она не боялась мага, просто хотелось пересекаться как можно меньше. Потом вспомнила, что предмет-то профильный, и за прогул придётся отчитываться перед ним же, но приватно и с объяснительной. А значит, не стоило оно того.

На следующее утро её прекрасное одиночество закончилось в самый неподходящий момент: когда она стояла в одном белье с платьем на голове. Дверь бесцеремонно распахнулась, впуская жгучую брюнетку в винно-красном платье с большим дорожным чемоданом и мятой кипой бумаг в руке.

– Дивное зрелище! – одобрительно присвистнула незнакомка, захлопывая дверь ногой. – Какой факультет?

Если она пыталась смутить Адалин, то за последние лет пять это получилось только у Лорана. Да и то звёзды неудачно сошлись. Поэтому Адалин не впечатлилась и неспешно поправила платье.

– Демонология.

– Ммм, коллега! – Незнакомка забросила чемодан на кровать, а бумаги на стол, и повернулась, протягивая руку: – Николь Пиерис.

– Адалин Солан. – Она пожала протянутую ладошку и потянулась за чулками.

– Упыриные лестницы меня доконают.

Она плюхнулась на кровать, остывая после беготни по ступенькам на каблуках и начала обмахиваться рукой. Адалин чувствовала, как золотые глаза Николь оценивающе скользили по ней. О семьях друг друга они, разумеется, слышали, но жили в разных частях страны и ранее не пересекались. Она знала, что Пиерис были потомками драконов, огненными тёмными магами.

– Видела декана? – хищно улыбнулась Николь, откровенно пылая желанием посплетничать. Глаза лихорадочно блестели.

Адалин лёгким жестом заправила кровать и взяла с подушки заколку для волос.

– Видела.

– Огненная бездна, когда они успели поменять Азарума на этого красавчика? – Николь закусила губу и подняла взгляд к потолку, будто ждала, что ответ снизойдёт оттуда. Люстра промолчала. Адалин тоже. – Я же с ним ничего не выучу. По крайней мере, из традиционного курса.

– Уточни насчёт внеклассных занятий, – посоветовала Адалин, с тоской думая, что только влюблённой в Датура девицы ей не хватало для полного счастья. С другой стороны, если та займёт мага… И он поменьше будет обращать к ней эти льдистые голубые глаза, в которых ничего живого не водится… Где-то внутри царапнула совершенно иррациональная, но очень естественная для тёмных, ревность. – Впрочем, здесь, кажется, это не приветствуется.

Николь с подозрением повернулась к ней, но уж в Адалин точно не было ничего, что выдавало бы соперницу. В волосы она ей точно не целилась. Правда, это ещё ни о чем не говорило. Николь прищурилась и склонила голову набок, её взгляд прожигал, пока Адалин закалывала волосы волосы, касалась духами запястий и горла и вытаскивала из шкафа куртку.

– Так, чьё кольцо ты носишь? – спросила Николь, когда она уже зашнуровывала ботинки.

Адалин машинально взглянула на рубин, в тёмном камне мерцала частичка магии, изнутри освещая грани. Красивое колдовство. Помолвочные родовые кольца могли выглядеть как угодно, их объединяла только фамильная магия, вложенная в камень и ритуальная надпись внутри. Чтобы узнать имя жениха, нужно точно знать, как выглядит кольцо или чувствовать уникальную Силу.

– Я не претендую на Лорана Датура, – вместо прямого ответа усмехнулась Адалин и вышла из комнаты.

– Это хорошо, – пробормотала Николь в закрытую дверь и довольно вытянулась на кровати.

***

Судя по столпотворению во внутреннем дворе замка, куда вёл отдельный выход из общежития, только Николь стремилась попасть внутрь. Все остальные рвались из Академии прочь, вкушать последний глоток свободы перед надвигающимся семестром. В ближайших барах. Шум стоял оглушительный!

Адалин легко юркнула в толпу и протиснулась к воротам, а потом и к мосту, где было посвободнее.

Когда вид перестали загораживать чужие головы, ей удалось немного проникнуться красотой местной природы. Воскресенье выдалось вообще чудесное – яркое, солнечное, приятно прохладное, так и приглашало к прогулкам и созерцанию. И в лучах солнца тяжёлый серый мост будто парил в невесомости над зелёным ещё лесом, а внизу шумела коричневая река среди мраморных валунов. Адалин перегнулась через шершавые широкие перила возле одного из чугунных фонарей, чтобы посмотреть на воду, и ветер снизу раздул волосы от лица. Огромные бело-серые полосатые камни внизу казались кусками мозаики для великанов. Так и хотелось поискать два соседних кусочка. Она уже успела заметить, что в замке много мраморной отделки. Брали камень, видимо, где-то здесь.

Умиротворяющую картину портило только осознание, сколько магических тварей скрывается в этих чудесных лесах. Забыть о них не давали кружившие мортары, орущие от голода. Как самые крупные летающие хищники, они распугали всех птиц. Адалин оттолкнулась от перил и снова влилась в редкий, но стабильный поток студентов, с болтовней бредущих к городу.

– Адалин? Адалин Солан? – К ней пробилась через пару высоких парней темноволосая девушка, смутно знакомая. Где-то она точно видела эти лисьи карие глаза. – Это же я, Вейла Таррион!

Адалин кивнула. Вейла! Точно!

– О, не видела тебя с самого бала дебютанток в Рейвиле.

Вейла приобняла Адалин и чмокнула воздух где-то в районе её уха:

– Да, приём был грандиозный, пока граф Пейриш не свалился в фонтан.

Адалин рассмеялась, вспоминая, как пьяного толстяка во фраке пытались вытащить из фонтана, словно диковинную форель. Его почтенная супруга почему-то бегала вокруг мраморной чаши, волнительно шурша стеклярусом на модном платье и стуча каблуками, призывая почти бездыханного мужа к порядку и приличиям. Муж согласно мычал, но от помощи отказывался руками и немножко ногами, попутно распугивая цветастых карпов в фонтане. Он скрасил ночь даже ярче, чем фейерверки. Сколько ей тогда было? Пятнадцать всего.

– Да, он опьянел от красоты дебютанток.

– Какими судьбами? – Вейла отстранилась и цепким взглядом окинула Адалин.

– Перевелась из Ривенского на Тёмные Искусства. Второй курс.

– О, а я на алхимическом на втором! А в Ривенском ты… – Она прищурилась. – Философия?

– Юриспруденция. Но я решила, что лучше уметь использовать запрещённые заклинания, чем знать, какие запрещены.

Вейла одобрительно хмыкнула, взяла её под руку, и они продолжили путь.

– Практичный подход. Тем более, недавно опять девушка пропала.

– Ты про Аржену?

– Аржену? – Вейла нахмурилась. – А, что-то слышала. Она, кажется, недавно вернулась из Аркхента?

Адалин против воли вспомнила, что там все эти годы счастливо прожигал холостяцкую жизнь и Лоран. Чем им там намазано в этом Аркхенте, зельем наслаждения?

– Да. В столице только о ней и пишут в последний месяц. Подозревают, что могла сбежать.

Вейла кивнула, поддерживая беседу, и шагнула с моста на утоптанную до каменной плотности дорогу в Учебный квартал. На мощении тут хитро сэкономили, гоняя туда-сюда неиссякаемую толпу студентов, лишённых телепортации. Адалин могла бы поспорить, что и в дождь дорогу не размывает.

– Я уже пару лет не была в столице, только в общежитии что-то слышала о новостях.

– А здесь кто пропал? Когда мы ехали по городу, я видела объявление.

– Так ты не знаешь? – Вейла посмотрела на неё с искренним удивлением. – Вообще, довольно громкое дело. Точнее, дела. Говорят, королева даже отправила сюда столичных следователей. За полгода в Эллидаре пропали четыре девушки. Все магессы.

Адалин нахмурилась. Летом она тоже слегка выпала из мира новостей, а Эллидар интересовал только как место, где стоит Академия. Может, поэтому Венсенн так упирался от её перевода?

– И что же, никого не нашли?

– Одну нашли, – невесело и уклончиво ответила Вейла, поведя головой. – Мёртвой и абсолютно без дара. Магию как выжгли.

Адалин беспокойно посмотрела на ярко горящую солнцем витрину канцелярского магазинчика. Свет отражался прямо под ноги на мостовую, разгоняя полумрак кривой улочки, куда они свернули, повинуясь толпе. Шаги и голоса отражались от нависающих каменных домов.

Убита и выжжена, значит. Не самая приятная вещь, которую можно узнать в прекрасное воскресное утро. Пропажи пропажами, но убийство…

– Подозреваю, что все четверо были из Академии?

– Да! – Вейла, кажется, нашла свежие уши, до которых ещё не донесли леденящие кровь сплетни, и вцепилась в них упырьей хваткой. – То есть не совсем. Одна, как потом оказалось, отчислилась почти перед самой пропажей. Похищением. Говорят, она жаловалась, что её преследует что-то тёмное. Но это же Академия Морока. – Вейла развела руками. – Здесь ничего светлого отродясь не водилось. Кто знает, померещилось ей или нет. Да и болтать стали уже после того, как тело нашли.

Адалин кивнула, соглашаясь, что слухами и подробностями обрастает любая история, и чем дальше тем больше. Лезть конкретно в эту историю почему-то очень не хотелось, и не доверять внутреннему голосу причин не было. Но, помолчав, она все же уточнила:

– А что-то схожее между ними было? Не знаю, одна компания, ещё что-то?

Вейла прикусила губу.

– Да, знаешь, не было ничего такого. Ищейки Эллидара тоже с ног сбились, искали сходства. Академию на уши поставили, после третьей пропавшей даже патруль приставили. Только девчонки все разные были. Из разных семей и даже курсы разные. Никаких сект. Ничего общего.

– Кроме Академии и предметов? – не удержалась Адалин от саркастичного напоминания, но Вейла только рассеянно угукнула.

– Кажется, они там до сих пор не уверены, что пропажи связаны. Остальных-то не нашли. А куда мы, собственно, идём? – Вейла вскинула голову и посмотрела вокруг.

– Честно говоря, не знаю, но я не отказалась бы от завтрака и тетрадей. Не хотелось тащить лишнее из столицы.

– Я тоже собиралась перекусить и купить пару новых ручек. Я отправила вещи почтовой доставкой в Академию, и все перья разбились. Не понимаю, что нужно делать, чтобы разбить зачарованные ручки.

– Доверить их почте? – подсказала Адалин скептически, и Вейла рассмеялась.

– Тогда давай сначала тетрадки, тут недалеко есть забавный магазин, а потом поедим в Костяном переулке. Там отличный ресторанчик есть, «Тыква инквизитора». Их фирменный цыплёнок по-инквизиторски бесподобен, язык проглотишь.

В отношении блюд магической кухни это не всегда была фигура речи, так что Адалин приподняла бровь:

– Уже были случаи?

– Только если нахамить хозяйке, мадам Аристе. «Тыква инквизитора», как понимаешь, не совсем про тыкву.

Вейла неоднозначно хмыкнула и ноготочком постучала по своей голове, намекая на бурное прошлое суровой Аристы, а потом потянула Адалин на улочку ещё кривее и уже.

Маленький пыльный магазин можно было принять за закрытый, но Вейла уверенно толкнула стеклянную дверь, матовую от пыли. Кем бы владелец ни был, бытовые чары не его конёк. Вместо звона колокольчика каркнул разбуженный ворон на жёрдочке над дверью, и Адалин с сомнением последовала за Вейлой в темноту.

Магазинчик напоминал музей милых зачарованных глупостей. Вокруг высились стопки книг, некоторые из которых фонили откровенной чёрной магией, на витринах россыпями поблёскивали всякие устаревшие артефакты и проклятые вещицы, вроде серебряных папиросниц и запонок. Адалин готова была побиться об заклад, что за пару-тройку золотых здесь можно поискать даже родовые артефакты Букета. Она украдкой взглянула на лавочника, с которым уже по-дружески болтала Вейла. На вид чуть чокнутый скрюченный старикашка подвида прожжённых барахольщиков.

Если у такого и есть в продаже тетради, то уже исписанные. Чьей-нибудь кровью.

– Иди сюда, – Вейла махнула рукой.

Старикашка наклонился и выложил на грязную витрину низкий ящичек, обитый бархатом. Там россыпью лежали ручки из самых разных минералов – агатовые, аметистовые, цитриновые, малахитовые. Вейла придирчиво рассматривала узоры камней, откладывая в сторону понравившиеся. Но внимание Адалин привлекли несколько… стеклянных. Они блестели в тусклом свете, витые и похожие на сияющие весенние сосульки. Некоторые чисто прозрачные, некоторые с примесью цветного стекла.

Адалин взяла одно перо и покрутила в пальцах. Красивые, лёгкие, но такие хрупкие.

– Они зачарованные, – шипяще сказал старик с насмешливой улыбкой. Его сизые тонкие губы показали истёртые зубы. – Не разобьются, даже если кого-нибудь заколоть ими надумаете, леди.

Адалин вопросительно дёрнула бровью, и старик вдруг пододвинул к ней чистый лист желтоватой плотной бумаги. Тоже как из позапрошлого века вытащенной. Адалин провела стеклянным кончиком линию. Писали перья изумительно.

– Ладно, возьму эти две. – Она взяла ещё одну, с красной сердцевиной и подала старику.

– Прекрасный выбор, леди, – снова отталкивающе улыбнулся он и начал заворачивать ручки.

Тетради у него тоже нашлись. Как ни странно, чистые. Адалин взяла несколько и только успела расплатиться, как с улицы послышался истошный крик, а потом ещё несколько. Кто-то звал помощь и патруль. Вейла вскинула голову, старик без особого интереса обратил к окну мутные глаза. За стеклом в обе стороны бежали люди. Адалин шагнула к дверям и выскочила на улицу.

Крики неслись слева, из утопающего в зелени сада переулка за углом. Несколько человек пробежали туда, несколько – оттуда, и вдруг… Очередной парнишка пробежал мимо, и взгляд Адалин наткнулся на Лорана.

Он вышел из тени угла, утирая щеку ладонью, и яркий солнечный свет выхватил россыпь алых капель на белой рубашке под расстёгнутым жилетом. Они пересекали его грудь как криво нашитые пуговицы. Адалин растеряно скользнула взглядом выше и встретилась с его взглядом – тяжёлым и абсолютно чёрным. Как у демона. Даже свет не отражался в этой чернильной тьме. Вздох замер в горле, и она подняла к приоткрытому рту ладонь.

Лоран исчез в мгновенном телепорте.