- -
- 100%
- +
1
Я стою перед зеркалом и не узнаю себя.
Глаза — тени, как будто я не спала неделю. Щёки ввалились, губы потрескались от нервов и вечной тошноты, которая не отпускает ни днём, ни ночью. Я сжимаю край раковины, чтобы не упасть. Пальцы дрожат. Всё тело дрожит. И всё внутри — будто трещит, как лёд под ногами, который ещё держится, но уже готов провалиться.
Сегодня я приехала в «Аист» — элитный перинатальный центр, куда попадают только те, у кого есть деньги, связи… и надежда. Я — из последних. Надежда.
Два года я молюсь. Два года я пью травы, глотаю таблетки, хожу к бабкам, которые шепчут заклинания на арабском, потому что Эльбрус всё чаще смотрит на меня с той самой тенью в глазах — тенью разочарования. Я чувствую это. Он не говорит, но я вижу: он ждёт ребёнка. Наследника. Мальчика. А я всё не могу. Я — пустая. Я — сломанная. Я — не та, кого он хотел.
И вот сегодня утром, перед тем как выйти из дома, я беру тест. Белая полоска. Потом первая, красная.
За ней медленно, как будто издеваясь, появляется вторая. Я замираю. Считаю до десяти. Снова смотрю. Да. Две.
Я беременна.
Сердце стучит так, будто хочет вырваться из груди. Я плачу. Нет, я не плачу — я рыдаю, как ребёнок, сидя на полу ванной, обнимая колени.
Я беременна.
Наконец-то.
После двух лет ожидания, боли, уколов, унизительных процедур, после того, как Эльбрус начал уезжать в Дагестан, не говоря мне, сколько дней пробудет там, после того, как он стал целовать меня в лоб, как сестру, после того, как перестал брать меня за руку, — я наконец-то стану матерью.
Я вытираю слёзы. Надеваю платье, которое он подарил мне на день рождения — чёрное, обтягивающее, с глубоким вырезом на спине. Я хочу быть красивой. Хочу, чтобы он посмотрел на меня и понял: я всё ещё его женщина. Я — та, кто носит его ребёнка. Я — та, ради кого он должен остаться.
Я приезжаю в «Аист». Всё здесь — стерильно, дорого, как музей. Белые стены, мягкий свет, запах лаванды. Приёмная — полна женщин с уже округлившимися животами, не как у меня.
Они улыбаются. Они счастливы. У них всё получилось. А у меня — только начало. Только надежда.
Меня ведут на УЗИ. Врач — пожилая женщина с добрыми глазами. Нина Борисовна. Она улыбается, когда смотрит в монитор.
— Поздравляю, Ирина, — говорит она тихо, но так, что у меня кровь застывает в жилах. — Вы беременны. Пять недель. Всё в порядке. Малыш прижился.
Я не могу говорить. Я смотрю на экран. Там — крошечная точка. Мерцает. Живёт. Это мой ребёнок. Наш ребёнок.
Я плачу. Тихо. Беззвучно. Слёзы катятся по вискам, стекают в уши. Я чувствую, как что-то внутри меня раскрывается, как цветок после долгой зимы.
Я живая.
Я — мать.
Нина Борисовна вытирает мне живот, помогает сесть. Я дрожу. От счастья. От страха. От невероятности этого момента.
— У нас тут есть одна традиция, — улыбается она. — Мы показываем новых мамам стенд с нашими «счастливыми папами». Это вдохновляет.
Я киваю. Иду за ней по коридору. Меня ведут к большому деревянному щиту, украшенному резьбой и цветами. На нём — десятки фотографий. Мужчины держат новорождённых.
Улыбаются. Плачут. Гордятся.
Я смотрю. И вдруг… Замираю.
На одной из фотографий — Эльбрус.
Мой Эльбрус.
Он стоит у окна, в белой рубашке, с расстёгнутым воротом. Его тёмные глаза смотрят на младенца в его руках. Он улыбается. Улыбается так, как он не улыбается мне уже месяц.
Аккуратно, нежно. С любовью.
В его руках — мальчик. Новорождённый. Завёрнутый в белое одеяло. Глаза закрыты. Мирно спит.
А рядом с Эльбрусом — женщина. Молодая. В лёгком платке. Тонкие губы, тёмные глаза. Она смотрит на него.
На него. Не на ребёнка. Как будто он — её солнце.
Под фото — табличка: «Эльбрус Абдуллаев, Дзера Абдуллаева, 2024 г. Первый сын».
Я не дышу.
Сердце останавливается. Потом бьётся с такой силой, будто хочет разорвать грудную клетку. Я смотрю на это фото. Перечитываю имя. Перечитываю дату. 2024. Прошлый год. Значит, он уже год как отец.
У него сын.
У него другая семья.
У него другая жена.
— Ирина? — слышу я голос Нины Борисовны. — Вы в порядке?
Я не отвечаю. Я не могу. Я смотрю на фото. На его руки. На его улыбку. На его ребёнка. На её имя.
Абдуллаева.
Он дал ей свою фамилию.
Он назвал её своей.
А меня?
Меня он называет «жена». А её — «Абдуллаева».
Разница.
Я отступаю. Ноги подкашиваются. Я хватаюсь за стену. Холодная. Как лёд.
Как моё сердце.
— Это… это ошибка, — выдавливаю я. — Это не он, машинально вырывается у меня.
— В чём здесь ошибка? — улыбается Нина Борисовна. — Очень активный клиент. Приезжает каждый месяц. Говорит, что хочет ещё одного ребёнка. Не всегда с первого раза папы получают желанного мальчика. А у Дзеры — сразу получилось.
Я сжимаю зубы.
Так, что челюсть сводит.
— Так тоже иногда бывает. У Дзеры всё получилось с первой попытки. Очень крепкая пара. Очень религиозные. Никах читали по совету матери Эльбруса. Она очень важный человек, Залина. Вы, кстати, с ней знакомы?
Я не отвечаю.
Я не могу.
Я поворачиваюсь и иду прочь. Быстро. Словно за мной гонятся. Я не смотрю по сторонам. Я не вижу ничего. Только это фото. Только его улыбку. Только её имя.
Я сижу в машине. Не включаю зажигание. Просто сижу. Руки на руле. Глаза закрыты.
В голове — только один вопрос: когда?
Когда он уезжал в Дагестан? Когда возвращался с подарками, которые я не просила? Когда ночами не отвечал на звонки? Когда говорил: «Дело семьи»? Когда молчал, смотрел в окно, курил свою чёртову сигару?
Я вспоминаю всё. Каждый день. Каждое слово.
Каждый взгляд.
И теперь всё складывается. Как пазл. Как кошмар.
Он не изменял мне. Он просто создал вторую семью.
По шариату. По воле матери. По традиции. Он прочитал никах с другой. А я? Я — просто русская, которая не может родить. Я — обуза. Я — временная.
А Дзера — настоящая. Она родила ему сына. Она — Абдуллаева.
Я — никто.
Я открываю глаза. Смотрю в зеркало. Там — женщина с опухшими от слёз глазами. Сломленная. Раздавленная. Но в её глазах — не слёзы.
В них — огонь.
Я не плачу. Я не кричу. Я замираю.
Как змея перед ударом.
Потому что я не жертва. Я — его жена. Я — мать его будущего ребёнка. И я не позволю ему просто взять и уйти. Не позволю ему стереть меня из своей жизни. Не позволю ему считать меня слабой.
Он думает, что я не узнаю? Что я смирюсь? Что я уйду?
Он не знает меня.
Я еду домой. Руки дрожат. Я включаю музыку — громко. Чтобы не слышать голос в голове, который предательски шепчет: «Ты не нужна ему. Ты — пустая. Ты — ничто».
Но я не верю. Я верю в то, что он любит меня. Я верю в то, что он целовал меня по ночам, шептал: «Ты — моя, только моя». Я верю в то, как он держал меня, когда я плакала, как он гладил мой живот, как будто уже чувствовал там жизнь.
Но теперь я знаю: он делал это и с ней.
Я въезжаю во двор. Подъезжаю к подъезду. Вижу его машину. Чёрный Range Rover. Он дома.
Я выхожу. Медленно. Спину прямая. Голову — высоко. Я не падаю. Я не бегу. Я иду.
К нему.
К правде.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.