- -
- 100%
- +
1
— Что ты мне подаришь на Новый год, тигрёнок? — слышу через неплотно закрытую дверь голос невесты моего сына, Анжелы.
Усмехаюсь про себя. Как же мне эта парочка напоминает меня саму с моим Антоном двадцать пять лет назад!
Подумать только, сколько лет прошло…
Кидаю взгляд на себя в зеркало на стене напротив, и вижу бледное, немного усталое, лицо. Яркие рыжие волосы: когда-то мои родные были такого же цвета, а сейчас приходится регулярно закрашивать корни…
— Не делай так! Мне щекотно! — хохочет и смеётся девушка в комнате, и я понимаю, что мне надо уйти, подслушивать нехорошо, но мне становится так легко от их этой возни за стеной.
Молодость, любовь, счастье…
Как же это всё здорово и прекрасно. Как бы и мне хотелось вернуться в те времена, когда мой Антон любил со мной драться понарошку в постели: наваливался на меня всем телом, заведя мои руки за спину, и целовал до одурения в шею, скулы, впадинку за ухом…
И я точно так же визжала и стонала в его объятиях, пока не сдавалась полностью на волю победителя. Сегодня Новый год, и как знать, чем сегодня займёмся с моим мужем после боя курантов, когда все гости наконец-то разойдутся по своим комнатам спать.
Я как раз приготовила новое золоте платье.
«Ты моя золотая девочка», — так всегда называл меня Антон. Правда, давно что-то он мне ничего не говорил.
Но его можно понять. На нём столько забот. Вся семья, куча родственников, и он один, тащит на себе весь бизнес, обеспечивает всех нас, вот и сыну оплачивает учёбу в престижном вузе. Осталось всего пару лет, и он выйдет дипломированным специалистом. И тогда я наконец-то окончательно выдохну и смогу продолжить жить для себя…
— Глупый, не надо, — уже с придыханием бормочет Анжела, и я деликатно отхожу от двери.
Они уже взрослые, могут делать, что хотят, и тут я понимаю, что в любой момент стать бабушкой… Ещё раз застываю, бросив в зеркало внимательный взгляд. Подумать только: мне ведь нет ещё и пятидесяти, а уже бабушка.
Нет, я пока к этому не готова.
Внуков, конечно же, я буду любить и баловать, но в бабушки на лавочке мне ещё записываться совсем рано!
— Да, так! Ты просто волшебный любовник! — доносятся из комнаты уже совсем нескромные стоны и звуки, и я уже собираюсь поскорее уйти, чтобы продолжить резать салаты для новогоднего стола, как вдруг останавливаюсь как вкопанная.
Я слышу, как Анжела с придыханием бормочет:
— О да, я так хочу тебя, мой тигрёнок! Ты посмотри, как я вся там… Мокрая… Это всё из-за тебя… Я всегда так, как только вижу тебя… Что ты со мной делаешь! А вдруг твоя жена услышит!
Твоя жена?! Это она кому? Про кого?
Стою, застыв на месте, не в силах пошевелиться. Она изменяет моему Глебу? Моему сыну? С кем-то из гостей?
Начинаю судорожно перебирать в голове всех друзей нашей семьи, которые уже успели приехать сегодня в наш большой загородный дом, пока вдруг не слышу отчётливой голос:
— Алла? Да она пошла спать. Что я её не знаю, её теперь пушками два часа не разбудишь.
Я — Алла. И голос, который это произносит с такой насмешкой — голос моего мужа. Антона.
Сердце словно навсегда умирает, затихает в моей груди.
Я стою. У меня больше нет сердца.
И чувствую, как пол буквально сжимается, плавится под моими ногами, оставляя крошечный пятачок досок, на которых я балансирую перед тем, как провалиться в пропасть…
— Ты уверен, тигрёнок? О да, так! Так! Продолжай, — мяукает от наслаждения Анжела, пока мой муж там.
За этой дверью.
Только толкни её, и я всё увижу собственными глазами…
2
На какие-то доли секунды мне даже кажется, что надо просто убежать. Притвориться, что ничего не было, что я ничего не слышала.
Спрятать голову в песок, как страус.
А вдруг пронесёт? Как в детстве? Если ты закрываешься одеялом с головой, то все ночные страхи и монстры отступают перед твоей нерушимой крепостью.
Только это не детство. И это не монстр.
А мой собственный муж, с которым у меня уже сто лет ничего не было в постели, сейчас прерывисто бормочет за стеной:
— Какая сладкая девочка… Иди ко мне, малышка, я не мог встретить Новый год без тебя…
— Да, да, так… — слышу я томный девичий лепет, всё ещё не в силах пошевелить мгновенно окаменевшими руками и ногами. — Ты настоящий мужчина… Мой тигрёнок… Как же мне хорошо с тобой… Ты даже не представляешь… Продолжай, да, да, да! Я сейчас…
— Можете не торопиться, — захожу я в комнату и закрываю за собой дверь, чтобы нас не слышали все остальные гости.
Сегодня Новый год. Я не хочу безобразного скандала.
И хотя я до последней секунды надеялась, что у меня слуховые галлюцинации, но нет, у меня всё ещё отлично со слухом: передо мной, прямо на большой кровати в одной из наших гостевых комнат возлежат двое тайных возлюбленных.
Мой муж и невеста нашего сына.
Сейчас она сверкает своей свежей розовой грудью, кокетливо выглядывающей из-под кружевного топика, в который зарылся лицом и губами мой муженёк, пока всё его тело сладострастно подрагивает между тонких длинных ножек Анжелы.
При звуках моего голоса они оба вздрагивают, словно от удара током, и оба, как по команде, поворачивают голову в мою сторону.
— Алла? — переспрашивает мой муженёк, всё еще оставаясь в таком же положении сверху на невесте своего сына.
— Да, это я. Как странно, правда? — отвечаю я. — А кого ты ещё ожидал увидеть в моём же собственном доме? Что тебя вообще удивляет?
— Но ты же пошла… Спать, — всё ещё мямлит он.
Как будто от того, что я пошла спать, за моей спиной можно творит всё, что угодно.
И тут я вспоминаю.
Чай. Который мне принёс мой заботливый муж. И я ещё подумала, какой же он милый, нежный…
Меня осеняет.
— Всё это время ты мне подмешивал в чай снотворное, правда? Чтобы спокойно кувыркаться с этой девкой? — высказываю я свою догадку.
Да я уже в неё уверена.
Вспоминаю недавнее дело, которое мелькало в новостях о том, как муж многие годы подмешивал своей жене в еду снотворное, чтобы продавать её разным мужчинам… Спящую…
Только мой муж делал это, чтобы изменять мне.
— И как долго это вообще длится? — еле сдерживаю я рыдания от страшного осознания случившегося.
Стараюсь быть сильной.
Держу лицо.
И тут мой Антон, мой сильный и властный мужчина, с которым я всегда чувствовала себя как за каменной стеной, поднимается с этой подзаборной девки, которую я по ошибке приняла в семью, и, натягивая свои штаны, уверенно произносит:
— Во-первых, Анжела — не девка.
— Да, она — невеста нашего сына! Была… — выкрикиваю я. И снова затихаю.
Я точно не смогу вынести огромного скандала.
Только не сейчас. Только не сегодня.
Когда в нашем доме собралось столько людей, которые знали нашу семью больше двадцати пяти лет…
— Мы с Анжелой любим друг друга, — глядит прямо на меня Антон.
Не отводит глаз, и тут я чувствую, что не могу дышать.
Словно от удара, который мне только что-то нанесли под дых.
И тут я понимаю, осознаю, что если бы он начал лепетать, что это совсем не то, что я подумала, что я всё неправильно поняла и услышала, то я бы его, возможно и простила.
Дала бы ему ещё один шанс… Дала бы?
Но не сейчас.
Он сам отнял его у меня этими своим признанием.
— Мы все попали все в ужасную ситуацию, — уверенно продолжает мой муж. Но я найду из неё выход. Но эта девочка — самое дорогое, что у меня сейчас есть, — признаётся мне мой муж, и я опираюсь спиной на стену, чтобы не упасть.
Пол качается под ногами.
Весь мой мир рушится, прямо сейчас…
Под Новый год…
3
Мне хочется закричать, расцарапать им обоим рожи, вцепиться в его ещё пока густые волосы с проседью, но невероятная слабость вдруг накатывает на меня, видимо, это действие того зелья, которое он подмешивал мне всё это время, и я пытаюсь про себя судорожно посчитать, сколько же это всё уже может длиться…
— Значит, развод, — стучит у меня в висках ужасное осознание реальности.
— Не говори глупостей. Никто не собирается просто так разводиться, — уверенно уже стоит передо мной муж, и я вижу полоску густых волос, спускающихся от его груди и ниже, к резинке его мягких домашних штанов…
Он что… До сих пор возбуждён?! Даже сейчас, в этой ужасной ситуации?
— Может быть ты и не собираешься… — выдавливаю я из себя с силой.
Язык не слушается меня, слова, словно пластиковые шарики, выскакивают изо рта по одному.
— Я ещё раз повторяю, что речь не идёт о разводе, — уже властно смотрит на меня Антон, сдвигая брови. — То, что ты всё узнала, даже к лучшему, мне не нужно больше скрывать свою любовь. Но это не значит, что я собираюсь с тобой разводиться, меня всё устраивает, — уже с насмешкой смотрит она на меня, и я вижу, как за его спиной недовольно дует свои пухлые рыбьи губки Анжела.
— Кроме нашей личной жизни… — со слабой усмешкой отвечаю я.
И с горечью вспоминаю, как я старалась всегда следить за собой, за фигурой, за тем, как я выгляжу, но всё это оказалось впустую… Никому не нужным… Потому что молодость и упругое тело всё равно победят.
Я вижу, как выпячивает свою еле прикрытую тонкой сеточкой грудь Анжела, как исподтишка смотрит на меня с видом тайного превосходства, и мне хочется сказать ей, что её тоже когда-нибудь ждёт это всё.
Разочарование старости.
Но я понимаю, что она сейчас не поймёт меня. Для неё я — глубокая старуха. Отработанный материал…
— Я хочу поговорить с тобой наедине. Без этой шлюхи, — наконец-то ко мне начинают возвращаться силы, и я отлипаю от стены. — Вон, я сказала, — смотрю я грозно на Анжелу, и она видит, что я не шучу.
— Тигрёнок, что она себе позволяет… — начинает она жаться к моему мужу, но я уже начинаю шипеть, как разъярённая кошка:
— Если ты сейчас же, мать твою, не выйдешь из комнаты, то я не ручаюсь за последствия. Ты меня поняла, шлюха? И от того, что мой муж якобы любит тебя, не отменяет того факта, что ты обычная дрянь. Шмара. Дешёвая вонючая подстилка, — мой голос угрожающе повышается, кулаки сжимаются и мой праздничный маникюр с болью впивается мне в ладони.
Я вижу, как мелькает неподдельный ужас в её глазках, и она выскальзывает за дверь.
4
— А теперь успокойся, Алла, — уверено и нагло смотрит на меня мой Антон. — Я тебе прощаю, что ты сейчас до смерти напугала ни в чём не повинную девочку, но остынь. И посмотри правде в глаза.
— Какой правде?! Правде, что ты обычный козёл, который не может держать в руках свой дряблый старческий член?! — и я тут же замолкаю, потому что моё горло мгновенно тяжёлой сталью сжимают пальцы мужа.
— А ну заткнись, — выплёвывает он мне в лицо, и я пугаюсь его взгляда.
Бешеного. Жёсткого. Я никогда его таким не видела.
Эти глаза способны на всё, и я чувствую, как безжалостно сжимаются его пальцы на моей коже.
Но вот он отпускает руку, словно ничего и не бывало, и на лице его снова начинает играть чуть надменная холодная улыбка. Словно мы сейчас обсуждаем какие-то незначительные мелочи: что приготовить сегодня на ужин, чтобы удивить гостей, а не перебираем осколки всей моей разлетевшейся только что вдребезги жизни.
— А правда состоит в том, что ты — старая, — спокойно продолжает Антон, и его слова впиваются мне в кожу миллиардом холодных игл. — Точнее, я бы даже не так выразился. Ты устарела. Ещё лет десять назад, — продолжает убивать меня медленно и хладнокровно мой муж. — Ты думаешь, я не вижу, как вы все впились в меня, словно пиявки? Сосёте из меня деньги, все мои силы, а потом ты удивляешься, что у меня не стоит на тебя? — подняв одну бровь, смотрит мне в глаза муж.
— Антон, да как ты мог о таком подумать! — задыхаясь начинаю я. — Я же тебя люблю! — и тут же осекаюсь.
Как мне теперь быть? Наверное, правильно было бы сказать любила?!
И тут я понимаю, что я же сейчас начинаю перед ним оправдываться, хотя всё должно быть наоборот! Да как у него это получается?!
— Я хочу сказать, что мы тебя все очень ценим, и я и подумать никогда не могла, что мы тебе в тягость… — снова наступаю я на него.
— Да как бы тебе сказать, — скрестив руки на груди, с насмешкой смотрит на меня мой муж. — Я уже давно не уверен, что брось я вкалывать, как сраный папа Карло, и заваливать вас всех деньгами, ты бы сейчас так же бы за меня цеплялась… — Скажи, разве это не так? Разве я не тащу исправно на своём горбу все твоих родственников? Маму, тётю?! Как будто взяв тебя в жёны почти тридцать лет назад, я заодно и женился на всей твоей семейке?!
Я стою, прижатая к стенке, и мне совершенно нечем ему возразить.
— Но я всегда думала, что ты любишь мою семью… — неуверенно пищу я, как мышка, которой прищемили хвост. — Мы же тебя всегда поддерживали и очень ценили всё, что ты делаешь для нас…
— Просто, дорогая Алла, я очень хорошо воспитан. И был всегда настоящим мужчиной, разве нет? — вплотную подходит ко мне Антон, наваливается на меня, и я чувствую сквозь тонкий халатик его напряжённую плоть в штанах.
Он что, всё ещё возбуждён?! Да как такое вообще возможно?!
И осознание этого придаёт мне сил.
— Настоящие мужчины? — сипло нервно хихикаю я. — Порядочные мужчины не трахают девушек своих сыновей! — и высказав это, я вдруг слышу, как чудовищно звучат эти слова.
Они словно до сих пор витают в воздухе спальни, пропитанной запахом секса моего мужа с молоденькой девкой, почти дочерью…
О Боже! Да принимая в дом жену сына, мы словно получили в подарок и дочь, которой у нас никогда не было… И я даже в самых страшных кошмарах не могла бы себе представить, что это может так повернуться…
— Я предупредил тебя, полегче в выражениях, — зло сжимает моё лицо Антон, и тут до меня медленно начинает доходить, что он на самом деле влюблён в эту шлюху.
Без памяти. Без оглядки. Так, как стареющий «настоящий» мужчина может влюбиться в ровесницу своего сына… Чем она его околдовала?
Хотя, кажется, я и так догадалась…
— Ты что… Ты серьёзно? В эту? — у меня уже начинается истерика. — Только не говори мне, что ты влюбился в эту дрянь! Это невозможно! — хохочу я, не в силах остановиться.
— Да что ты вообще знаешь о любви?! — придавливает меня к стенке муж, не давая вздохнуть. — Лучше бы помолчала, стерва старая! — словно бьёт он меня по лицу своими обидными обжигающими словами. — Да в тебе всё высохло уже сто лет назад… Что ты тут строишь из себя оскорблённую добродетель? Помалкивала бы уж.
— Да как ты вообще на такое способен… — рыдания подступают к горлу.
Я чувствую, как у меня предательски щиплет в носу. Только ещё разрыдаться мне не хватала для полного счастья!
Буквально перед этой соплячкой, мандюлиной мелкой! Которая, теперь я совершенно уверена, никогда и не любила моего сына, а сразу же, изначально, как смертоносная гадюка, подбиралась к моему идиоту-мужу, у которого до такой степени сейчас залило остатки мозгов спермой, что он и соображает-то с трудом!
И тут я вдруг понимаю: это не мой муж. Его зомбировали. Мой Антон — настоящий и любящий мужчина. Который скрывается сейчас здесь, внутри этого чужого человека.
Мне надо только достучаться до него! Сорвать всю эту шелуху! Я это сделаю! Я смогу!
Мы с ним столько всего прошли вместе, переживём и это! Разотрём и выплюнем, потом ещё и смеяться будем над всем этим идиотизмом!
И словно подтверждая мои тайные мыли, моё озарение, Антон хрипло бормочет, словно горячечный больной:
— Эта девочка, Анжела… Такая хрупкая, нежная… Ты не представляешь, какая она… И она любит меня по-настоящему, понимаешь? Я с ней — молодой. Потому что и она молодая! И она меня любит не за мои деньги, шмотки, тачки, а потому что она всегда мечтала о таком мужчине, понимаешь? — проникновенно продолжает он, заглядывая мне прямо в глаза, и тут я понимаю, что по нему точно рыдает дурка…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.