- -
- 100%
- +
— Что я говорил? — он схватил её за руку с неожиданной для самого себя силой.
— Сначала бессвязные фразы про холод и воду. А потом… — она замялась. — Вы заговорили другим голосом. Более низким, уверенным. Вы сказали: «Я должен. Она просила. Подвал. Операционная. Я всё сделаю правильно в этот раз». А потом вы замолчали.
Операционная. Подвал. Значит, это была не просто галлюцинация. Или галлюцинация, которая уходила корнями в какую-то жуткую реальность. Он отпустил руку Киры и уставился на свои пальцы. Они были чисты. Никакой крови. Но ощущение липкой грязи и холода на коже осталось.
— Кира, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я видел место. Подвал. Там был стол, инструменты. И человек. Он сказал, что я часть его. Что я прихожу туда, чтобы… сделать что-то. Снова и снова. Вы понимаете, что это значит?
— Это значит, что моя теория подтверждается, — Кира выключила диктофон и спрятала его в сумку. — У вас не просто провалы в памяти. В эти моменты ваше сознание перемещается в некую сконструированную реальность, или же ваш альтер-эго выполняет определённые действия в реальности объективной. То, что вы видели подвал и инструменты, — это может быть реконструкция какого-то травматического события из вашего прошлого, которое ваша основная личность вытеснила. Либо… либо это карта того, что произойдёт сегодня. Или того, что уже произошло вчера.
Виктор встал. Ноги всё ещё были ватными, но решимость придавала сил.
— Мы должны найти это место. Подвал. Операционный стол. Это не плод моей фантазии. Это что-то реальное. Я чувствовал запах, чувствовал холод. Это где-то существует. И я должен найти это до того, как снова провалюсь.
Кира посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.
— Вы правы. Медлить нельзя. Но как мы найдём подвал в огромном городе?
— Есть одна мысль, — Виктор подошёл к столу, где лежал разорванный обрывок записки, найденный в пруду. — Вы говорили про психологические якоря. Парк — это якорь. Пруд — якорь. Но есть ещё кое-что. Я вспомнил, что держал в руке записку. И я её выбросил. Или потерял. Но зачем я вообще пошёл в парк с запиской? Я никогда раньше не выносил их из дома. Значит, вчерашний «я» хотел оставить след. Указатель. Для меня сегодняшнего.
Он схватил с вешалки куртку.
— Мы идём в парк. Там должна быть ещё одна зацепка. Я уверен.
Кира кивнула, поднимаясь.
— Только быстро. Помните, у нас окно. Чуть больше двух часов до предполагаемого провала. Мы должны вернуться до того, как вы снова станете… не собой.
Они вышли из квартиры. Ночной город встретил их сырым, пронизывающим ветром. Фонари расплывались в мороси начинающегося дождя. Путь до парка занял не больше десяти минут, но каждая секунда этого пути отдавалась в висках Виктора тревожным набатом. Он шёл, и перед глазами стоял образ ржавого операционного стола и слышался голос: «Ты сделаешь это снова».
Парк был пуст и тёмен. Старые липы скрипели под порывами ветра. Гравий дорожки хрустел под ногами, заглушая звуки далёкого города. Они дошли до пруда. Вода казалась чёрной бездной, поглотившей весь свет.
— Здесь, — сказал Виктор, указывая на место, где нашёл обрывок записки. — Я стоял здесь. И что-то ещё… я смотрел не только в воду. Я смотрел туда.
Он повернулся и указал на старую, полуразрушенную беседку, скрытую в зарослях сирени. Днём он не обратил на неё внимания, но сейчас, в свете луны, едва пробивавшемся сквозь тучи, её очертания показались ему до боли знакомыми.
Они подошли ближе. Беседка была ветхой, деревянные ступени прогнили. Но на одной из них лежало что-то светлое. Виктор наклонился и поднял предмет. Это был сложенный вчетверо лист бумаги. Точно такой же, как и те, что он находил на тумбочке. Записка.
Он развернул её. На этот раз внутри был не машинописный текст, а рисунок. Схематичный, сделанный чёрной ручкой. План здания. На одном из помещений, расположенном ниже уровня земли, был поставлен жирный крест. А внизу подпись, сделанная тем же шрифтом, но уже знакомым ему с момента пробуждения в спальне: «Твоё место. Твоя работа. Не опаздывай».
— Это карта, — прошептал Виктор, протягивая листок Кире. — Карта к тому подвалу. Она была здесь всё это время. Я сам себе её оставил. Или он мне оставил.
Кира взяла бумагу, поднесла к свету фонарика.
— Здесь изображена промзона за старым депо. Я знаю это место. Это заброшенный медицинский склад, его должны были снести ещё пять лет назад. Но строительная компания обанкротилась, и объект заморозили.
— Медицинский склад? — переспросил Виктор. Холодок пробежал по спине. Операционный стол в его видении, инструменты… всё сходилось.
— Именно. — Кира свернула карту. — Идёмте. Это далеко, нужно взять машину. Расскажете по дороге, что вы помните об этом месте. Но я начинаю подозревать, Виктор Романович, что ключ к вашим провалам, к вашим запискам — не у меня в блокноте, не в вашей голове, а там, в этих забытых богом подвалах. И нам придётся туда спуститься, если мы хотим остановить цикл.
Она развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из парка. Виктор последовал за ней, чувствуя, как сжимается кольцо времени. Где-то там, в темноте заброшенного склада, его ждала разгадка. Или новая, ещё более глубокая бездна. В любом случае, пути назад уже не было. Слова из сегодняшней записки эхом отдавались в голове: «Ты сделал это снова». Он ещё не сделал. Но, судя по всему, должен был. И у него оставалось чуть больше двух часов, чтобы понять, что именно — и попытаться это предотвратить.
Глава 3. Архитектор бездны
Автомобиль Киры оказался старым, но ухоженным седаном тёмно-синего цвета. В салоне пахло горьковатыми духами и едва уловимым запахом антисептика — странное сочетание, которое, впрочем, идеально подходило его хозяйке. Виктор сел на пассажирское сиденье, и холодная кожа кресла заставила его поёжиться. Кира завела двигатель, и машина, мягко заурчав, выехала на пустынную ночную улицу.
Дождь усилился. Капли барабанили по крыше, стекали по стёклам мутными ручейками, искажая очертания домов за окном. Город в этот поздний час казался вымершим. Редкие прохожие, спешащие укрыться от непогоды, проносились мимо размытыми тенями. Жёлтый свет фонарей дробился в лужах, создавая на асфальте причудливые, колышущиеся узоры. Виктор смотрел на эту картину, и его не покидало ощущение, что они едут не по реальному городу, а по какой-то его призрачной, инфернальной проекции.
— Расскажите мне о подвале, — нарушила молчание Кира. Её голос звучал ровно, профессионально, но в нём проскальзывали нотки напряжённого ожидания. — Что именно вы видели? Каждую деталь. Это важно.
Виктор откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза. Перед внутренним взором снова всплыла картина: тусклая лампочка, качающаяся на проводе, ржавый операционный стол, кирпичные стены, покрытые плесенью, и липкий холод бетонного пола.
— Это был подвал. Большое помещение с низким потолком. Стены старые, кирпичные, грубо оштукатуренные. Местами штукатурка обвалилась, обнажив красную кладку. Пахло сыростью, землёй и чем-то химическим. Формалином, кажется. Или карболкой. Как в морге.
Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Воспоминание было ярким, почти осязаемым, но в то же время каким-то чужим, словно он смотрел фильм, а не переживал это сам.
— Посередине стоял операционный стол. Старый, проржавевший. С кожаными ремнями для фиксации. Рядом — поднос с инструментами. Но это были не хирургические инструменты. Скорее, слесарные. Или… я не знаю. Какие-то крючья, зажимы. Всё ржавое, грязное. И везде была кровь. На полу, на столе, на инструментах. И у меня на руках.
Кира бросила на него короткий взгляд, полный холодного, аналитического интереса.
— Вы сказали, что видели человека. Кто он? Опишите его.
— Мужчина. Лет пятидесяти. Высокий, худой. Лицо резкое, будто вырубленное из камня. Глубоко посаженные тёмные глаза. Он был в длинном чёрном пальто. И голос… — Виктор вздрогнул, вспоминая этот низкий, убаюкивающий голос, проникавший, казалось, прямо в кости. — Голос спокойный, даже ласковый. Но от него веяло такой жутью, что кровь стыла в жилах. Он сказал, что я — часть его. Что я прихожу туда снова и снова, чтобы выполнить какую-то работу. И что я сам построил это место.
— Сами построили? — Кира нахмурилась. — В каком смысле?
— Не знаю. Это его слова. «Ты сам построил это место. Ты сам привёл её сюда. Ты сам взял в руки инструмент». Я не понимаю, что это значит. Я никогда не строил никаких подвалов. Я архитектор, но я проектировал офисные здания, торговые центры, жилые комплексы. Ничего подобного.
— Архитектор, — задумчиво повторила Кира, словно пробуя это слово на вкус. — Архитектор, который строит в своём подсознании тюрьму для самого себя. Интересная метафора, не находите?
— Это не метафора, — резко возразил Виктор. — Это было реально. Я чувствовал холод бетона, чувствовал запах, чувствовал липкую кровь на пальцах. Это не сон и не галлюцинация. Это место существует. И карта, которую мы нашли, это подтверждает.
Кира не ответила. Она сосредоточенно вглядывалась в дорогу. Дождь усилился, и дворники едва успевали справляться с потоками воды, заливавшими лобовое стекло. Машина свернула с освещённых центральных улиц в лабиринт узких переулков старой промышленной зоны. Здесь фонарей почти не было. Только слепые окна заброшенных цехов и складов мрачно смотрели на ночных гостей.
— Мы почти на месте, — сообщила Кира, сверившись с картой. — Вон там, за тем поворотом, должен быть въезд на территорию бывшего медицинского склада.
Виктор напрягся. Сердце снова забилось быстрее, разгоняя по жилам волны ледяного адреналина. Он пытался вспомнить, был ли он когда-нибудь в этом районе. Память услужливо подсовывала обрывки: какой-то проект, связанный с реконструкцией промзоны, много лет назад. Да, кажется, он действительно участвовал в тендере на разработку плана перестройки этого квартала. Но это было так давно, что детали стёрлись.
Машина остановилась перед высоким забором из ржавого профнастила. Ворота были приоткрыты, створка болталась на одной петле, издавая жалобный скрип под порывами ветра. За забором темнели мрачные корпуса складских помещений, напоминавшие своими очертаниями гигантские надгробия.
— Дальше пешком, — сказала Кира, выключая двигатель. — Свет у нас есть. — Она достала из бардачка два небольших, но мощных фонаря. Один протянула Виктору. — И вот ещё что. Возьмите.
Она вытащила из-под сиденья небольшой газовый баллончик.
— Надеюсь, не пригодится. Но лучше перестраховаться. Кто знает, с чем мы там столкнёмся.
Виктор молча взял баллончик, сунул его в карман куртки. Фонарь включился, выхватив из темноты мокрый асфальт и стену дождя. Они вышли из машины и направились к воротам. Холодный ветер мгновенно пробрал до костей. Дождь хлестал по лицу, заставляя щуриться.
Протиснувшись сквозь щель в воротах, они оказались на территории склада. Пространство перед ними напоминало декорацию к фильму ужасов. Огромные бетонные коробки зданий с зияющими провалами выбитых окон. Горы строительного мусора, поросшие бурьяном. Ржавые остовы каких-то механизмов, напоминавшие скелеты доисторических чудовищ. Ветер выл в пустых проёмах, создавая жуткую какофонию звуков.
— Карта показывает, что вход в подвал находится в дальнем корпусе, — произнесла Кира, подсвечивая себе путь фонарём. — Идите за мной. И смотрите под ноги, здесь много ям и арматуры.
Они двинулись через пустырь. Под ногами хлюпала грязь, смешанная с битым кирпичом. Дождь превратил землю в вязкое месиво, которое норовило засосать ботинки. Виктор шёл, чувствуя, как растёт внутри него напряжение. Каждый шаг давался с трудом, словно само это место сопротивлялось их вторжению.
— Кира, — позвал он негромко. — Вы говорили, что изучаете мой случай несколько месяцев. Что именно вы знаете? Что было в досье, которое передал вам Дмитриев?
Женщина на мгновение замедлила шаг.
— Досье содержит историю вашей болезни с момента первого обращения. Вы пришли к Дмитриеву около года назад с жалобами на галлюцинации и провалы в памяти. Рассказали о записках. Дмитриев провёл полное обследование: томографию, энцефалограмму, множество тестов. Органических поражений мозга не обнаружено. Он диагностировал у вас острое стрессовое расстройство с элементами паранойи и прописал медикаментозное лечение. Но лечение не помогло. Более того, ваше состояние ухудшалось, появлялись новые симптомы. Дмитриев был в тупике. Он предположил, что корень проблемы лежит глубоко в вашем подсознании, возможно, связан с какой-то детской травмой. Но вы отказались обсуждать своё прошлое, даже под гипнозом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.