Герой её романа…

Часть Первая

Глава 1

Каждое утро начиналось с неприятного голоса мужа, всегда указывавшего на некое упущение, маленькое или большое, сделанное недотёпой женой:

– Аня, ты дверь на ночь не заперла!

– Аня, ты заплатила по кредиткам?

– Аня, почему ты не разморозила мясо на сегодня?

Ане казалось, что Антон специально встаёт рано, пьёт свой чёрный очень горький кофе, и напряженно думает, в чём бы обвинить её с утра пораньше. Эти ненужные упрёки портили настроение на весь день. Она буквально вздрагивала, когда он звал её по имени, зная, что за этим последуют очередные укоры. Аня старалась молчать в ответ, но это вызывало у мужа ещё большее раздражение. Он продолжал нудить без остановки, и это нытьё доводило её до срыва, до крика, до ругательств. Антон будто только этого и ждал и начинал кричать с полуоборота. Он вообще всё время кричал: на неё, на сына, даже на родителей, которые жили далеко и общались с ними исключительно по компьютеру.

Раньше Антон ещё хоть немного сдерживался, но с возрастом тормоза сдали, как и адекватность поведения на людях. Ане часто хотелось сквозь землю провалиться, когда муж начинал громко отчитывать её в супермаркете на глазах у изумлённых продавцов и покупателей. Она сама себе казалась маленькой и ничтожной. Почему? Зачем она это терпит? Из-за ребёнка? Да разве ему от этого лучше? Из-за инертности? Из-за отсутствия силы воли что-то изменить? Ностальгии по тому, что было у них когда-то? Наверно, всё понемногу.

Постепенно Аня перестала следить за собой – краситься, одеваться – превратилась в незаметную полноватую домохозяйку среднего возраста в неизменных джинсах и футболке. Интерес пропал не только к себе, но и ко всему окружающему. Она всё больше уходила внутрь – исключая мужа и его навязчивый давно опостылевший голос из своего мира – и начала придумывать себе другой мир. Её мир был живой и красочный. В нём жили, любили и страдали прекрасные женщины и сильные мужчины. Аня теперь уделяла минимальное внимание реальности, всё больше погружаясь в грёзы.

Образы из её воображения вылились на бумагу или точнее, на компьютерный экран, и она начала писать рассказы, а потом романы. Их читали в интернете, и некоторым даже нравилось, но для неё наградой был сам процесс созидания чего-то нового, возможность выхода из повседневности. Получались романы о любимой ей когда-то в юности истории средневековья – с дуэлями, галантными рыцарями и рискованными подвигами.

Ане особенно нравился один герой – она наделила его чертами, во всём противоположными мужу – спокойный, покладистый, беззаветно любящий и боготворящий жену. А ещё, как положено по законам жанра, смелый, сильный и страстный. Иногда, посреди очередного скандала с мужем, она ловила себя на том, что слышит мягкий ласкающий голос своего героя: «Успóкойся, – говорил он ей, бережно обнимая за плечи, – этот человек ничего не значит. Я люблю тебя. Я никогда не оставлю тебя». Как глупо и даже безумно, но она расслаблялась от этих слов, переставала содрогаться от бессильных рыданий и постепенно приходила в себя.

В последние минуты уходящего года Аня, как всегда, подняла бокал шампанского, чокнулась со своим отражением в зеркале, загадала заветное желание: «Хочу, чтобы мой выдуманный мир стал моей реальностью» – и выпила до дна. По телевизору раздались громкие возгласы толпы, приветствовавшей наступление Нового Года, и залпы новогоднего фейерверка.

Почему мы каждый раз упрямо надеемся, что Новый Год будет лучше старого? Почему всё должно измениться с магическим звоном часов? Ведь мы сами совсем не изменились. Вот и для Ани новый год принёс все тоже:

– Аня, ты должна позвонить в авиакомпанию и поменять билеты!

– Аня, где мои тапки?

– Аня, почему холодильник не холодный?

«Мне надо то, это, помоги, подскажи, прочти, поправь…». Но ты же не ребёнок! Если она говорила это мужу, то её слова вызывали обиду: «Я попросил твоей помощи, а ты…». Его слова работали когда-то, вызывая чувство стыда и желание исправиться. Теперь ей было всё равно. Она ведь любили Антона когда выходила за него замуж, да и потом, долго, несмотря на всё ухудшающиеся отношения. Но чувство перегорело, остался пепел сожалений и разочарований.

Глава 2

– Смотри, Аня, на доме бабы Зои появилось объявление о продаже, – позвал Антон с веранды. На дворе – начало января, но он всегда выходил курить на улицу.

– Да, она наконец-то решила перебраться к дочери.

Ане будет нехватать бабы Зои – эта любознательная бабушка всегда всё знала про всех на их улице.

– Интересно, кто его купит, – заметил Антон. – Только бы не приезжали и уезжали во все часы дня и ночи. Не терплю шума.

При этом Аня внутренне презрительно пожала плечами.

Дом продали неожиданно быстро. Соседка справа, тётя Нина, посплетничала, что новый хозяин – одинокий мужик – купил его без осмотра, по фоткам в интернете. И не торговался: заплатил запрошенную цену, да ещё и наличными, без банковской волокиты. Видать не местный и богатый. Не успели дочка с зятем забрать старушку и её вещи, как в доме закипела работа: с утра до ночи что-то красили, штукатурили, долбили. Муж Ани только головой качал: «Так весь дом перестроят!».

Ремонт закончился быстро, и к воротам подъехал грузовик. Из него на дорожку стали складывать мебель, коробки и чемоданы. Переносившие мебель в дом грузчики громко ругались – она была старой, добротной и неимоверно тяжёлой: стол дубового дерева и стулья с кожаными сиденьями прибитыми гвоздями с медными шляпками; широкий диван; огромный ковёр; глубокие бархатные кресла. Один из носильщиков уронил на землю неловко подхваченную им коробку, из которой выпали старинные книги в тиснёных переплётах.

– Ты там поосторожнее, – прикрикнул на мужика сменный, – вещи-то дорогие, ещё разобьёшь что.

– Да уже умотался этот антиквариат таскать. Пудовые, сволочи, – и грузчик смачно выругался.

Ещё через несколько дней в ворота дома въехал серебристый Лексус и из него появился сам хозяин. Антон, как всегда, курил на веранде, а Аня на кухне мыла посуду, но они оба с интересом уставились на нового соседа: ему было лет сорок пять, среднего роста, в кожаной куртке и синих джинсах. Мужчина заметил Антона и, приветливо махнув ему рукой, исчез в доме. Аня вернулась к посуде, погружаясь, как всегда, обратно в свой мир.

Антон первый завёл разговор с соседом и поделился с Аней результатами:

– Он из Польши по работе переехал. Его зовут Томаш.

– Где его семья?

– Сказал, что вдовец. Дети уже взрослые, со своими семьями, в Польше остались.

– А! – равнодушно ответила Аня.

На этом разговор супругов о новоприбывшем и закончился. Всю неделю сосед уходил на работу и возвращался в одно и тоже время. Вел себя тихо и рано выключал свет. В пятницу, Лексус остановился перед домом, в гараж не заехал. Томаш обошёл машину, галантно распахнул пассажирскую дверь и подал руку очень молодой девушке в короткой обтягивающей юбке. Та выкарабкалась из низкого сиденья, поправила задравшуюся юбку и, слегка покачиваясь на высоченных каблуках, прошла в распахнутую хозяином дверь дома. Томаш оглянулся и, как показалось Ане, глянув на окно её кухни, последовал за своей гостьей.

Наутро они появились на пороге. Девушка вешалась ему на шею и всячески льнула к его куртке:

– Томааашек, – сюсюкала она, – ты такой хороший, когда я тебя ещё увижу?

Томаш не отвечал ей, только осторожно и настойчиво подталкивал к машине. Она остановилась и пыталась поцеловать его.

– Успóкойся, садись в машину, я отвезу тебя домой или куда захочешь!

– Я хочу у тебя остаться…

– У меня не надо, поехали, – он наконец-то усадил её внутрь.

Ане опять показалось, что его глаза упёрлись в её окно, и она поспешно отошла в глубину дома.

– Надо же, – Антон проводил взглядом удалявшуюся машину соседа. – Всего неделя, как приехал, а уже женщину себе нашёл. В дочки ему годится! Проститутка, наверное.

– Не выражайся так, Эдик услышит. Тебе что, завидно? У него же жены нет.

– Кто его знает! Это он так говорит! Может и есть, в Польше.

«Томааашек, – почему-то с неприязнью передразнила про себя Аня. – Будто кот какой!»

На их тихой улице, застроенной небольшими старыми домиками, жили старики да старухи, или молодые семьи с маленькими детьми. У них ничего никогда не происходило, а потому любовные похождения Томаша вызвали множество толков и пересудов. Раза два в неделю, обычно по выходным, он возвращался домой не один. Девушки были все намного моложе его, с большими грудями и полными бёдрами. И всегда разные, он никогда не привозил одну и ту же дважды. Соседи решили, что он им платит за секс. Аня старалась не учавствовать в этих разговорах. Обычно она и сама была не прочь посплетничать, но почему-то ей совсем не хотелось перемывать косточки Томашу.

Глава 3

В первый раз она столкнулась с соседом лицом к лицу вытаскивая на улицу мусорный бачок. Он делал тоже.

– Здравствуйте, меня зовут Томаш, – он улыбнулся, продемонстрировав ровные белые зубы, только один, передний, со щербинкой, и протянул ей руку.

Улыбка оказалось неожиданно тёплой и доброй.

– Я – Аня, – и она протянула руку в ответ.

Ане показалось, что Томаш сейчас нагнётся и поцелует её руку, но видно он передумал, слегка сжал в своей и отпустил. В это короткое мгновение, Аню окатила жаркая волна, и она непроизвольно передёрнула плечами. Томаш смотрел на неё внимательно и даже, пожалуй, слишком настойчиво. Глаза у него были серые, в окружении множества мелких морщинок. Аня уже повернулась уходить, когда он окликнул её:

– Аня, мне кажется, мы уже встречались. Вы меня не узнаёте?

– Нет, я была в Польше очень давно, проездом. Я уверена, что мы никогда раньше не видели друг друга.

И она пошла прочь чувствуя, что он смотрит ей в спину.

Антон, как оказалось, наблюдал за ними с веранды и набросился на жену с расспросами:

– О чём ты с ним говорила? Что он тебе сказал?

– Да что ты так разволновался? Он представился. Ну и что мне оставалось делать? Мне надо было ему нагрубить?

– И всё?

– Он ещё почему-то думает, что где-то уже меня видел.

– Ты его раньше знала? – неожиданно подозрительно вопросил муж.

– Нет конечно. Мы же с тобой вместе в Польше были. Я не помню, чтобы он мне когда-нибудь встречался.

– Я бы решил, что он тебя цепляет, только после тех баб, что к нему приходят… – и Антон насмешливо смерил жену взглядом.

Ане не хотелось дальше вести этот разговор, и она, пробормотав что у неё закончились солёные огурцы, пошла в подвал за новой банкой. В подвале было сыро и холодно. Антон всё собирался его отделать, чтобы у Эдика была игровая комната, но так и не нашёл времени. Так что сейчас в него складывали ненужные вещи и некоторые банки и консервы. Посреди подвала красовался стол, на котором Антон собирался мастерить что-то, но тоже так и не занялся. Аня задержалась на несколько минут, вспоминая свой разговор с Томашем: «Может быть я его и встречала? Очень уж он в этом уверен. Он даже намекал, что я должна его помнить. Неужели между нами когда-то что-то было? Но когда и где? Даже если он изменился, я бы помнила имя. И глаза его я бы точно не забыла!».

Но сколько не будоражила и не ворошила она память, на поверхность не всплывало ничего. Безнадёжно вздохнув, она полезла вверх по лестнице.

В этот вечер скандал начался, как начинались все их скандалы – из-за мелочи, из-за какой-то глупости и никчёмности:

– Аня, сколько ты заплатила сегодня в магазине? – поинтересовался Антон.

– Не помню, а что?

– Я хочу посмотреть на чек.

Аня подала ему чек, жалея, что сразу не выкинула его.

– Так я и знал! Кассирша тебя обсчитала – скидку на мороженое не дала! Как это ты не заметила?

– Я не знала, сколько оно должно было стоить. Ты же рядом со мной у кассы стоял и тоже не заметил!

– Я стоял? Я ушёл!

– Нет, ты точно рядом стоял.

– Может и стоял, но продукты в тележку складывал, а ты на экран кассы смотрела! В следующий раз покажи им чек, пусть разницу вернут!

– Да кто же мне её вернёт?

В этом духе продолжалось почти полчаса, с криками и эпитетами, по всё нарастающей спирали неприязни и злости.

Эдик давно ушёл в свою комнату и надел наушники. По обширному опыту он знал, что встревать в такие минуты между родителями было глупо и бесполезно – самому достанется от обоих. Наконец Аня не выдержала, сунула ноги в сапоги, закуталась в дублёнку и выскочила из дома. Ей в догонку всё ещё неслись крики и обвинения мужа, но она их уже не слушала и не слышала. Она стояла в темноте и пристально вглядывалась в ночь, желая быть где угодно и кем угодно, только не здесь и не собой.

– Аня, вы в порядке?

Аня вздрогнула и немножко испугалась. Томаш оказался совсем рядом, по свою сторону низкой ограды разделявшей их участки.

– Конечно, я просто вышла проветрить голову перед сном.

– Я услышал шум. Он вас не… обидел?

– О чём вы говорите, да Антон никогда… Да как вы смеете лезть не в свои дела… – Аня загорячилась, но внезапно замолчала, не в силах сдержать дрожь в голосе.

К её полной неожиданности, Томаш перегнулся через ограду, обнял её и крепко прижал к себе. На мгновение Аня почувствовала себя в надёжной уютной и непонятно знакомой безопасности, будто он мог защитить её от всего мира, и ей захотелось задержаться, постоять так подольше. Но она немедленно опомнилась и сильно оттолкнула его в грудь.

– Что вы себе позволяете! За кого вы меня принимаете, за одну из ваших шлюх! – теперь уже она сама в ужасе прикрыла рот ладонью. Она зашла слишком далеко.

– Простите, мне показалось, что вам нужна была поддержка, – очень спокойно и ровно ответил Томаш. И добавил насмешливо:

– Из всех людей на свете, вы, Аня, должны знать, что мне не нужно платить женщинам.

– Спокойной ночи, Томаш, – Аня гордо, как ей хотелось думать, развернулась, и ушла к себе в дом.

Антон уже лёг спать. В комнате Эдика тоже было тихо. Аня заварила себе фруктовый чай и выпила его в одиночестве на кухне. «Что он имел в виду ‘из всех людей на свете’? Что я такого должна про него знать и почему?». Ане становилось не по себе от всех этих многозначительных намёков и недомолвок. Может быть, надо объясниться с Томашем напрямую и выяснить, откуда он её знает? Он ведь ошибается.

Аня ещё раз прокрутила в уме сцену во дворе, горячо надеясь, что никто не видел в темноте их объятия. Она покраснела от стыда, что не сразу оттолкнула его. «Действительно, он слишком много о себе воображает. Пусть держится за своим забором и спит со своими малолетками. Я не буду с ним больше разговаривать!».

Глава 4

Незаметно пролетели несколько недель. Антон всё так же кричал, Эдик прятался в своей комнате, Аня погружалась в свой мир и пыталась писать. Она старалась больше не вспоминать о Томаше, а он вёл себя, как ни в чём не бывало – по будням ездил на работу, а по выходным развлекался с женщинами.

Как-то субботним утром на соседний двор зарулила пышная блондинка, которая называла его «Томааашек». На этот раз она была в брюках и сама вылезла из своего Порша. Когда блондинка позвонила, то дверь открыла рыжеволосая девушка в мужской рубахе под которой не было ничего. Увидев её, блондинка заорала на всю ещё только просыпавшуюся и потягивающуюся со сна улицу «Стерва!» и, отчаянно ругаясь, вцепилась рыжеволосой в хорошенькие кудряшки. Та сначала оторопела от такой наглости, но быстро оправилась. Ей было не впервой, и между девушками завязалась нешуточная потасовка. Блондинка опрокинула противницу на землю, и они начали кататься по лужайке, причём из-под рубашки рыжеволосой выглядывали самые разные прелести.

Соседи повыскакивали из окрестных домов и созерцали бесплатное развлечение. Прошло несколько минут, прежде чем на крыльце появился Томаш, завёрнутый в одно полотенце, и что-то очень тихо сказал дерущимся девушкам, но что – никто не услышал. Они немедленно, будто он холодной воды на них вылил, оторвались друг от друга, поднялись и ушли с ним в дом. Прошло около часа и блондинка, довольно улыбаясь и поправляя прическу, забралась обратно в свой Порше и уехала. Ещё через четверть часа Томаш, как ни в чём не бывало, отворил дверь своей машины рыжеволосой и тоже смылся.

Антон, со своего наблюдательного пункта на веранде не пропустившей ничего из этого зрелища, взахлёб рассказывал жене все подробности, ничуть не стесняясь в выражениях:

– Представляешь, дерутся бабы эти две, в волосы друг другу вцепились, по лужайке катаются, а у той, что в одной рубашке, то грудь вывалится, то задницу видно неприкрытую, а то и всё остальное, никаких секретов!

– Прекрати, тебе сейчас только одному в комнате с собой забавляться, – брезгливо сказала Аня.

– А сам Томаш из душа выскочил в одном полотенце. Не знаю, что уж он им сказал, только они сразу утихомирились. Как пить дать, он их потом обеих поимел, – Антон и вправду был возбуждён.

– Я тебе сказала, что меня эта грязь не интересует.

– А что, ты бы с ним переспала? Честно скажи, по вкусу он тебе? Кабы помоложе была да покрасивее, дала бы ему, если б предложил?

– С чего ты взял, что он и так не предложил? Дурак ты! – Аня в сердцах топнула ногой. – Зачем он мне сдался!

– Он тебя клеил? Серьёзно? А ты что? – когда Антон так заводился, то вопросы сыпались из него без остановки.

– Не клеил, просто так сказала, чтобы ты чепуху не нёс!

– Я и то подумал – такие бабы из-за него насмерть дерутся, зачем ты ему, моя старушка, понадобилась.

Ане стало обидно, что муж не считает её заслуживающей мужского внимания.

– У меня от всего этого крика голова болит. Я пойду полежу часок.

Лёжа в постели, Аня ни с того ни с сего представила Томаша в одном полотенце. У него широкие плечи, этого даже куртка не скроет. Она почувствовала силу его рук, когда он прижал её к себе. Мускулистое поджарое тело, ни грамма лишнего жира. Каким спортом он ни занимается, это идёт ему на пользу. А что было под полотенцем? Видела ли она его когда-то обнажённым? Он её? Аню накрыла волна возбуждения, и её пальцы зарылись под одеяло, следуя за воображением, рисовавшим её и Томаша, вместе, в мельчайших деталях.

После удовольствия пришли стыд и раздражение: одно дело фантазировать об актёре каком-нибудь или придуманном герое, это за измену не считается. Но мечтать о реальном мужчине, к тому же живущем совсем рядом? “Томаш, – прошептала она, а потом ещё раз, нежнее, – Томашек». Ей вдруг захотелось закричать во весь голос «Томааашек!», содрогаясь от блаженства под ним, обнимая его за плечи, обхватывая его ногами, вжимая его глубже в себя. Аня опять зашлась от желания, с трудом подавила непристойные мысли, встала и пошла готовить ужин.

Глава 5

После этих событий Аня вообще начала избегать соседа. Даже вытащить на улицу мусорный бачок посылала Эдика. Поэтому когда она как-то вышла на веранду и обнаружила, что Томаш там по-дружески пьёт пиво с Антоном, то непроизвольно густо покраснела.

– А вот и моя Анечка, – не похожим на него слащавым тоном пропел Антон. – Ты нам, дорогая, чипсов не принесёшь? И ещё чего-нибудь к пиву, а?

Аня только кивнула мужу и пошла обратно в кухню, невольно прислушиваясь к разговору мужчин.

– Я вообще-то не пью. Ну может одно пиво иногда или бокал вина, – доверительно говорил Томаш.

– Я помню, в Польше выпить и погулять любят.

– Это стереотип, – вежливо отвечал гость. – А у всякого стереотипа есть исключения.

– Если ты не пьёшь, то где ты всех этих баб находишь? – вопрос был неприличный, но видно Антон никак не мог выкинуть его из головы.

– Я их не ищу.

– Эти две, блондинка и рыжая, аж в драку кинулись. И что ты им такое сказал, что сразу успокоились?

– Я сказал, что они позорят мою честь.

– Честь? Не знаю, по-моему, твоя честь в глазах всей улицы только возросла, – рассмеялся Антон.

– Девки эти ничего не значат. Хочешь, я их тебе пришлю? Ты предпочитаешь одну или двух?

Томаш сказал это совершенно спокойным и безразличным тоном, но Аня так и застыла в дверях с подносом с чипсами и орешками, а Антон нервно засуетился:

– Да ты что, да мне не надо, я же женат. А, ты смеёшься, это ведь шутка?

– Да, я пошутил, – всё так же спокойно ответил Томаш.

Аня и Антон так и не поняли, в шутку было сделано это предложение или всерьёз, только сосед не улыбался, это точно.

Антон и Томаш посидели ещё немного, разговаривая о том о сём, когда позвонили родители Антона, и он, со словами «Аня, ты пока повесели гостя», – ушёл в гостиную.

Аня осталась наедине с соседом в первый раз с той ночи, когда он обнял её, и не могла вымолвить ни слова. Томаш смотрел на неё внимательно и начал первый:

– Аня, я бы хотел поговорить с вами, объяснить кое-что, чтобы вам было понятно…

– Не надо ничего объяснять. Так проще и вам и мне. У вас, Томаш, своя жизнь, а у меня своя. Если между нами что-то было в прошлом, то это было давно, и я совсем ничего не помню.

– Господи, Аня, ну как мне вас убедить! Встретьтесь со мной, пожалуйста, – он почти умолял её.

– Хорошо, сегодня, в полночь, все спать будут. Я оставлю боковую дверь в подвал открытой.

Аня сама испугалась своих слов, ужасаясь от мысли, что останется с ним наедине. Но в этот момент вернулся Антон, и у неё не было случая взять своё приглашение назад.

– Странный он всё-таки мужик, – говорил Антон за ужином. – Вроде и ничего, а потом такое ляпнет, аж глаза на лоб лезут. Что это он там про «честь» болтал, и эти шутки его глупые…

– Это ты про Томаша? Он нормальный, – с неожиданным воодушевлением вмешался в разговор Эдик.

– А ты откуда знаешь? – Аня удивилась и немножко испугалась.

– Я бачок вытаскивал, а он тоже, вот и разговорились. Он обещал мне с моим кодированием для вебсайта помочь.

– А он откуда знает? – Антон ничего не понимал в компьютерах и не мог помочь сыну, который бредил созданием собственного вебсайта.

– Томаш на инженера учился, а сейчас программированием занимается. Он сказал, что у него в Польше свой бизнес был.

Странно, подумала Аня, как всё подходит: её сын никак не мог решить, стать инженером или программистом. Томаш, оказывается, знал толк и в том и в другом.

– У него в доме столько классных игр… – продолжал Эдик.

– Ты был у него дома? – в редком дружном возмущении воскликнули родители. – Когда? А вдруг случилось бы что?

– А что могло случиться? – искренне озадачился сын. – Папа, ты же с ним пиво пьёшь?

Антон давно хотел знать, что внутри этого загадочного дома, и потому не стал сильно ругаться:

– Ну и как у него? Игр, говоришь, много?

– Да, хотя он сам не играет. И телека у него нет. А книг – целая комната, все старые, на непонятных языках.

– Как же можно жить без телевизора? А если он в игры не играет, зачем они ему?

– Томаш сказал, что у него внук – подросток, так он может в гости из Польши приедет. Для него и купил. А так, у него даже фоток нет. Одна только картина на стенке, как в музее.

– Что значит, как в музее?

– Картина настоящая, художник написал. Портрет его жены.

– Красивая? – почему-то спросила Аня.

– Блондинка. И толстая, – кажется, Эдик не одобрял выбор соседа.

– Больше к нему не ходи, а то накажу, – серьезно пригрозил Антон. – Я не хочу, чтобы ты у него на игры время тратил.

– А как же с кодированием? – заныл Эдик.

– Пусть сюда приходит, если надо.

Аня хотела было возразить, но осеклась: почему бы Эдику и не дружить с Томашем? Она почему-то была уверена, что плохому тот мальчика не научит.

Глава 6

«Идти или не идти?» – Аня никак не могла решить, что делать. Любопытство толкало её в подвал, узнать, что же было когда-то между ней и Томашем, что так запомнилось ему и не задержалось в памяти у неё. «А вдруг проснётся Антон? Или Эдик? Я же не смогу ничего объяснить. Это взорвёт всю мою жизнь, какой бы эта жизнь не была! Я окажусь с ним наедине, что если он попытается меня поцеловать?». От одной мысли, Аня вздрогнула и ещё больше испугалась.

В молодости Аня была способна на всякие глупости, и иногда сама удивлялась, как легко отделалась. Могла закончить жизнь в канаве, где её труп никто бы не нашёл. Но выйдя замуж, она перестала совершать «свои» глупости. Теперь у них с Антоном глупости были «семейные». Сегодня, любопытство взяло верх над благоразумием, и эта глупость была её собственная.

Разум сам, без будильника, проснулся ровно в полночь. В доме было тихо, слышно было только мерное похрапывание Антона. Аня встала и закуталась в пушистую шаль. Заглянув на секунду в комнату сына, который мирно спал поперёк кровати, она вышла и плотно прикрыла за собой дверь в подвал. На неё сразу дохнуло сыростью и промозглым холодом. Поёжившись, Аня начала спускаться по лестнице, осторожно держась за перила, чтобы не поскользнуться в темноте.