Прощай, предатель

…Вальщик – русский (или, скорее, новорусский) аналог английского слова «киллер».

Добрый день! Для начала представлюсь. Меня зовут… Впрочем, называть свое нынешнее имя не безопасно для меня. Называться же Иваном Ивановичем Ивановым не хочется – банально и, кажется, где-то уже встречалось… Вы уже вспомнили где и улыбаетесь? Настроились на веселый лад? Напрасно – историю я хочу рассказать вам не смешную… Ладно, назову свое настоящее имя, данное мамой и папой и верой и правдой служившее мне до недавнего времени. Оно не очень популярное, но и не из редких – Антон. А вот фамилию опускаю, уж извините… Для полноты картины назову свой псевдоним (кликуху, погоняло – как вам будет угодно). Псевдоним запоминающийся – Чехов. Просто – Чехов, в комбинации с именем – Антон Чехов, без Павловича…

Итак, перед вами – профессиональный убийца, тот, кого пресса и авторы криминальных романов именуют заморским словечком «киллер». Однако в криминальных кругах, где я вынужден сейчас вращаться, оно не в ходу. Здесь таких ребят называют проще и по-русски – «вальщик». Профессия наша пыльная, нервная и вопреки расхожему мнению не очень престижная. Зато высокооплачиваемая. В этом отношении работа вальщика сродни труду артиста: истинный профессионал, мастер своего дела оплачивается многократно, несопоставимо выше, чем функционер средней руки.

Именно таким профессионалом я и являюсь. Я совсем не похож на угрюмого, коротко подстриженного мордоворота с немигающим взором пустых, точно отлитых из свинца очей и бугрящимися бицепсами. Напротив, я – темно-русый, голубоглазый молодой человек, среднего роста и телосложения, выглядящий несколько моложе своих тридцати лет. Сдержанный, вежливый, в меру эрудированный и образованный. Если вы читали сказку Карела Чапека о разбойнике Мерзавио, то у вас наверняка возникли некоторые аналогии. Изящный юноша в бархатном камзоле с кружевами («Если я вас обидел, простите великодушно!»)… Тем не менее – страшный разбойник.

Я вижу – вы удивлены… Да, в юности помимо секции карате я посещал литературный кружок, потом – театральную студию. Затем два года учебы в Московском авиационном, где стойко перенес курсы математики и физики на уровне мехмата МГУ, но не выдержал передозировки сопромата и гидроаэродинамики…

Вы спросите – как ты мог?! Порядочный сын интеллигентных родителей!

Смог…

Вы спросите – жалко ли было тех людей, которых приходилось…

Не жалко.

Впрочем, если вы внимательно выслушаете мою историю, то и вам не будет их жалко. А если даже и не согласитесь, то мне на ваше мнение… Оно мне безразлично, скажем так. Я просто хочу вам рассказать, как все сложилось… Просто хочу рассказать.

Вы спросите – зачем? И почему именно вам? Догадайтесь. Я, честно говоря, и сам этого не знаю.

Итак – обо всем по порядку.

…Все начинается с обычного телефонного звонка. Ровно в 7.30 утра. Вежливый голос осведомляется насчет доставки из мебельного магазина закарпатской спальни. «Полированная? С инкрустацией?» – задаю я дежурные вопросы. «Да, как и договаривались с Иваном Иосифовичем!» – отвечают мне. Я вешаю трубку и терпеливо жду визитеров. Через полчаса приходит немногословный, неприметный гражданин неопределенного возраста и социального положения и вручает мне запечатанный конверт. Плотно закрыв дверь за курьером, я вскрываю конверт… И дальше уже мне ничего не остается, как глубоко вникать в подробности предстоящей работы. Заказа. Или, говоря нашим языком, экспедиции… А уж затем – билеты-виза-ксива-паспорт (пару раз пришлось работать «в зарубежье» – ближнем и дальнем), самолет-поезд-вокзал-такси и специально заказанный номер в хорошей гостинице, а чаще заранее снятая квартира.

Наша предпоследняя экспедиция с Ваней, моим неизменным ассистентом, оруженосцем и учеником, прошла в Крыму, в райском уголке, недалеко от Алушты. Мы «уработали» местного авторитета, к слову сказать, крайне мерзкую, даже паскудную личность. Правильней, наверное, именовать его беспредельщиком. Но я в этих понятиях не очень секу. Мне деньги платят за другое. А заказали нам его… Что это я разболтался, однако… Так что догадывайтесь сами – кто, кого, за что и почему…

Работали как обычно – из пистолетов, с двух рук (это, как известно, еще называется стрельбой по-македонски). Снайперское оружие и взрывчатка не наш жанр, хотя и родственный. Мы с Иваном – «ковбои» или «штурмовики». Наше творческое кредо – быстрота и натиск. Зато работаем гораздо чище, чем, например, те же чистюли-снайперы, всегда рискующие случайно засветиться на чердаке соседнего дома за пару часов до исполнения заказа, или технари-подрывники, частенько отправлявшие на тот свет вместо объекта с шофером или охранником их дочерей или подруг. Так бывает – сели девчонки не в тот автомобиль в неподходящее время… Мы же с Ваней работаем без технических накладок. Поэтому и стоим немалых денег!

Так вот – о крымском авторитете, а точнее, беспредельщике. Валить его было решено в самом его логове – бывшем детском санатории, помещение которого арендовал бывший чемпион Украины по метанию молота, отмотавший свой тюремный срок по «лохматой и грязной» 117-й бывшего УК.[1] В его подчинении находился не один десяток таких же, как и он, «отмороженных» гнид. Парадоксальная вещь – на зоне этот «авторитет» был последней тварью дрожащей, а здесь… Самым сложным для него было – собрать команду единомышленников, а дальше все само пошло. И натворила эта команда разных паскудных дел столько, что волна от них пошла по всей Руси великой. Потому мы с Ваней и прибыли.

Что существенно – в окрестностях того же санатория в изобилии селились местные лица без определенного места жительства, то есть бомжи. Охрана бандитская их, конечно, гоняла, но зачастую и использовала на незначительных хозработах. А те и рады – бутылку с закуской поставят, и ладно. И бандюгам хорошо – они же, твари, скупые до алчности, а к хозработам притрагиваться статус не позволяет. Так что бомжовское соседство переживали без особых эмоций. Мы все это выяснили через три дня после нашего приезда на место.

В тот день бандитская знать что-то отмечала – то ли чей-то день рождения, то ли годовщину смерти кого-то из братков. Но круг собирался довольно узкий – только основная верхушка группировки. Вместе с телохранителями и блядями человек двенадцать. А нам только это и нужно было… В общем, с бомжами мы договорились быстро и дешево – они народ покладистый, много не просят и лишних вопросов не задают. Помимо того, что мы «выселили» их на один вечер, так еще и позаимствовали у двух наиболее колоритных персонажей их одеяние. А в кустах, напротив главного «пионерского» фонтана, я оставил пиротехнический радиоуправляемый сюрприз. Совершенно безобидный, но громкий и веселый. Своими руками собрал – не обязательно быть виртуозом во всех жанрах, но владеть техникой смежных специальностей просто необходимо, если ты настоящий мастер…

Около одиннадцати вечера шобла высыпала на свежий воздух. Слышно за десять верст… Разумеется, прямиком к фонтану – окунать туда отмороженные бошки. А мы с Ваней сидим под вечерним небом в сторонке, на пригорочке – эдакие бомжи-мечтатели. Они нам еще что-то крикнули – может, пошутили над убогими, а может, на хер послали… Тут-то я и нажимаю на кнопочку радиопередатчика, и из кустов по дальнюю сторону фонтана вздымается ослепительный столб бенгальского огня, рвутся петарды – ну прямо бой в Крыму, все в дыму… Бандюги и их телохранители балдеют, моментально забывают о нас, выхватывают свои «волыны», падают на асфальт и открывают шквальный огонь по кустам с «сюрпризом». Их веселые подруги дико визжат, а одна даже падает в фонтан…

Мы же с Ваней остаемся у этих господ за спиной, и они превращаются в хорошо освещенные мишени. Из рваной хозяйственной сумки вместо грязных пустых бутылок мы извлекаем пару любовно настроенных инструментов – пистолетов-пулеметов «мини-узи»…

А далее лишь остается процитировать классиков («Зеленый фургон» А.Козачинского читали?) – «Хорошо стреляет тот, кто стреляет последним»… Мы с Ваней стреляем хорошо. И очень быстро… В отличие от некоторых – тех, что валяются без движений около фонтана и цветочной клумбы. На все про все – менее пятнадцати секунд…

Веселые бандитские подруги быстро трезвеют, перестают визжать и делают ноги со скоростью света. Это мудро с их стороны, да и у меня нет ни малейшего желания их задерживать. Рассказать что-либо они вряд ли смогут, да и вопросы задавать в нашу задачу не входит. Наша задача другая…

Главарь оказался живучим. Несмотря на изрядное количество пуль, всаженных в его тушу, он еще пытался уползти по грунтовой дорожке. За ним тянулись густые бурые затеки, и он был обречен на скорую смерть если не от ранений, то от потери крови. Но прекращать работу, оставив недоделки, – это не в моих правилах. Творение мастера должно быть совершенным.

– Падла… – прошипел он, сплевывая кровь и с трудом шевеля серыми губами, пытаясь рассмотреть меня. Это было непросто. Веки его тяжелели, а лицо становилось белее и белее…

– Извини, – равнодушно произнес я, направляя ствол «мини-узи» в беспредельщицкую переносицу. – Но ты здесь больше не нужен…

…Да, он действительно был в этом земном раю лишним. Справедливость восторжествовала. Не благодаря закону – местные его слуги угодливо прислуживали беззаконию в лице только что потерпевшего. Справедливость восторжествовала благодаря нам с Ваней. Хотя действовали мы вопреки закону. То есть справедливость восторжествовала вопреки закону. Так случалось тысячи, а может, и миллионы раз, вы можете думать все, что угодно, но меня угрызения совести не терзают – пока, во всяком случае…

Поняли теперь, какая у меня квалификация? То-то же… Вот так – без брака и недоделок. Но стоит это дорого… Даже очень! Вам вряд ли это по карману…

Как это ни банально звучит – каждому свое. Из одного получается хороший банкир, из другого – прекрасный коммерческий директор, третий находит себя как начальник службы безопасности, ну а мы с Ваней… Так сказать – свободные художники. Выехали на пленэр, сотворили шедевр, уехали… Это такой профессиональный черный юмор. Главное – мы нужны этому обществу, востребованы на все сто процентов. Ведь те, кто именует себя банкирами и коммерческим директорами, не очень-то хотят белы ручки марать, да и не специалисты они по таким делам. Физическая форма, спецподготовка, нервы, темперамент не дотягивают. Но зато у них имеются деньги. Деньги, которые они охотно отдают мне, чтобы я, в свою очередь, отправил на тот свет их собратьев по социальной лестнице – таких же коммерсантов. Тесно им, понимаете ли…

Впрочем, что-то я опять заболтался. Так вот, наша последняя с Иваном экспедиция проходила в Москве. Ездить в далекое путешествие не требовалось. А расположились мы в спальном районе на северо-западе столицы. В специально снятой для нас двухкомнатной квартире.

– Работа предстоит сложная… – Мой работодатель (точнее, полномочный представитель работодателя), не мигая, изучал меня. Его небольшие, круглые, оловянного оттенка глазки быстро перебегали от лица к рукам. Психолог, мать его… Фиксирует – не барабаню ли я пальцами по столу во время его речей. Он одного роста и сложения со мной, но старше лет на десять. В движениях чувствуется сила и тренированность. – Работа сложная и ответственная, – повторил он и сделал паузу.

Я молчал. Сложная… Ответственная… Да меня на другую и не зовут. Поэтому сам факт моего нахождения напротив этого немногословного, хмурого дяденьки уже говорит сам за себя.

– Вот… – аккуратно выдержав паузу, продолжил он, протягивая мне сложенную вдвое свежую газету с огромным цветным портретом на первой странице.

– Понятно… – бросив на портрет беглый взгляд, произнес я, даже не взяв газету в руки, оставив ее лежать на полированной поверхности декоративного столика, за которым мы беседовали.

– Мы хорошо заплатим… – Оловянные глазки, полуприкрытые тяжелыми веками, не отпускали моего взгляда. – Если, конечно, все пройдет нормально. И вот еще что… Аванса не будет! – неожиданно произнес он безапелляционным тоном.

– Вот как? – вскинул брови я. – Но вас должны были предупредить, что я работаю только после предварительной оплаты. Таковы правила!

– Мне это известно, – тем же тоном продолжал работодатель. – Но здесь особый случай. Вы, как профессионал, должны это понимать!

– Все я понимаю… Но без предоплаты – извините! По-моему, мы напрасно теряем время, поищите кого-нибудь другого…

– Ваша позиция мне понятна, – работодатель неожиданно смягчился, и оловянные очи его даже потеплели. – Но здесь иная ситуация… Иная, уважаемый господин Чехов. Я советую вам хорошенько подумать, прежде чем откланиваться… К тому же ваш окончательный гонорар возрастает втрое против обычной ставки… В случае успеха, разумеется.

А вот здесь я действительно призадумался. Гонорар возрастает втрое! Хотя толстая безбровая физиономия, ухмыляющаяся с газетного листа, того стоила… Олигарх! Так их сегодня именуют. Одно из наиболее видных лиц (если эту свинскую харю можно называть лицом) того узкого круга, которому и принадлежит, судя по многочисленным газетным публикациям, экономическая и политическая власть в сегодняшней России. Впрочем, надолго ли? Если этот оловянноокий дядя так вот спокойно предлагает мне этого олигарха… Интересно, где этот дяденька был раньше? Ведь не первый год эти шустрики «олигархствуют». Гонорар возрастает втрое… Это очень большие деньги. ОЧЕНЬ. Даже для меня, а для вас уж и подавно… Но не для олигарха и не для моего нынешнего собеседника. Возможно, я смогу наконец бросить к чертям собачьим мое проклятое ремесло, послать на хер всех и вся и уехать в нормальную, тихую европейскую страну умеренного климата, открыть небольшое собственное предприятие… Мечты идиота смогут обрести плоть…

– Вы знаете, я смогу ответить вам завтра… Я работаю не один, с ассистентом. Конечно, в работе он беспрекословно выполняет все мои команды, но здесь, сами понимаете… Поэтому сразу ответить я не могу. – Я сделал попытку улыбнуться. Потомственная, генетическая вежливость обязывала.

– Насчет ассистента я в курсе. Но вы же знаете правила – вы уже осведомлены, поэтому, э-э-э, свобода маневра у вас ограничена. Ваш ответ я должен знать не позже двадцати четырех часов… Сегодня. Так что езжайте к себе, думайте, советуйтесь, но помните о правилах: вы осведомлены, значит, вы связаны.

Собственно говоря, мнение Ивана меня не интересовало. Да его и не могло быть – мнения этого… Дисциплина в нашей команде железная – я ведущий, Ваня – ведомый. Он безраздельно доверяет мне и, кажется, предан. Хотя в нашем деле на этот счет зарекаться нельзя. Мне просто хотелось самому, лично, обмозговать это дело… И чтобы оловянные очи не пялились. С одной стороны, игра стоила свеч, но с другой… Дело даже не в том, что со мной могут не расплатиться. Дело в том, что я осведомлен. Даже то немногое, что я знаю сейчас, делает мое пребывание на этом свете опасным для заказчика. А после выполнения работы я стану для него вдвойне, втройне опасным… Много вы знаете живых исполнителей крупных заказов? Хотя вы-то скорее всего вообще никаких исполнителей не знаете… Но общеизвестно – чем крупнее объект заказа, тем меньше шансов у исполнителя уцелеть после исполнения, об этом заказчик заботится в первую очередь, как только заказ закрыт.

Оловянноокий дядя не похож на дурака. Он понимает, что отказ в авансе не может меня не насторожить. На что же он надеется? На мою жадность? Правильно надеется, но и не только на это. Я ведь и в самом деле повязан, так как осведомлен. Теперь в любом случае обратного хода нет… Исходя из всего этого – заказ я принимаю. Но… Это самое НО мне предстоит продумать досконально….

– Как оцениваешь наши шансы? – немного помолчав, поинтересовался Иван, внимательно выслушав меня.

– Шансы? – переспросил я. – Если уцелеем – станем состоятельными людьми. По-настоящему.

– Вот именно – если уцелеем.

– Мы работаем не первую экспедицию, Иван…. Разве я когда-нибудь подставлялся? – резонно возразил я.

– Но мы еще ни разу не работали с таким «объектом»… И за такие деньги. – Иван был неглупым парнем.

– Хочешь выйти из дела? – открыто спросил я. – Валяй, справлюсь один.

– Ты так просто об этом говоришь? – Мой ассистент был удивлен.

– Я говорю об этом так просто, потому что знаю – никуда ты теперь от меня не денешься… Потому что вряд ли доберешься до аэропорта.

– Ты прав… – Иван говорил спокойно, но внутренне был натянут, как пружина, и я это чувствовал. – Мы много знаем… Теперь.

– Вот именно. Поэтому если мы откажемся – церемониться с нами не будут. Но прощаться будут вежливо.

– А если… Если работа будет завершена успешно… Уже после… Ты думаешь – нас действительно отпустят?

– Риск есть, – резюмировал я как можно более равнодушным голосом. – И немалый… Но я все же думаю, что убирать нас после «успешного окончания» не имеет смысла. А наши работодатели – ребята рациональные, и лишние трупы им не нужны.

– Что-то я не понял. – Кажется, Ваня немного успокоился. Мое спокойствие передавалось и ему.

– Очень просто – завалив этого… хряка с кошельком и получив оплату, ты, разумеется, будешь орать об этом во все горло на каждом перекрестке, раздавать интервью газетчикам и телевиденью? Тебе нужна слава Александра Солоника?

– Скажешь тоже… – Иван повеселел, кажется, он начал просекать мою мысль.

– Ну так вот… Нас обязательно ликвидируют только в одном случае – если мы где-то дадим осечку и нас повяжут… Здесь мы покойники на все сто, ну, может, лишь пару дней покукуем в Бутырке… Или если мы попытаемся сразу же слинять за бугор. Земля, она ведь слухом полнится. Столь заметные в этом «бизнесе» фигуры, как мы с тобой, не могут просто исчезнуть – мы просто укажем на себя пальцами. И опять – нас выловят, как мух из борща, либо менты, либо представители заказчика, чтобы ментов опередить. Поэтому, если все пройдет успешно и мы будем сидеть тихо, – нас не тронут. Мы много знаем, но развязывать свои языки нам так же невыгодно, как и им, – я ткнул указательным пальцем в потолок. – Как у тебя с памятью, Ваня? Ведь на нас столько уже висит, что пожизненное нам обеспечено. Да и «вышак» в любой момент могут обратно вернуть. Пройдет мода на этот сраный гуманизм (а она пройдет!) – и все…

– Ты же сам говоришь, что в тюряге мы от силы дня два…

– Ну разумеется! – Я весело усмехнулся. – Пожизненное заключение – это я в смысле самого лучшего варианта… Но это только если нас поймают.

– Не дурак, соображаю… Мы у них…. – Ваня задумался, подыскивая нужное слово.

– Мы в мышеловке, Иван, – помог я. – Но выход из нее имеется. И фокус в том, чтобы этот выход использовать, прихватив с собой сыр, которого на этот раз немало… Так что – сомненья прочь, давай о деле.

Я – ведущий, Иван – ведомый. Таков закон наших урбанистических джунглей. Значит, мне и думать. И не о деньгах, деньги, конечно, немалые, очень хороший капиталец! Но думать сейчас надо о главном, о том, как уцелеть в этом деле. Деньги в данном случае… как это… «мелочь, а приятно». Вот пусть и будут приятной мелочью. А простреленное тело господина олигарха – билетом на выход… На выход в ЖИЗНЬ из того положения, в котором мы сейчас оказались. Все просто, если есть мастерство – и если повезет…

– Инструмент? – тут же перешел к делу Ваня. Он все-таки был понятливым юношей. Сейчас таких не так уж много.

– Пока не знаю. Мы ведь еще не выезжали на местность. Но предполагаю, что это будет нечто компактное и приспособленное к работе в бесшумном режиме – «Бизон», например. Впрочем, работодатель сказал, что с этим проблем не возникнет. Подбор инструмента они берут на себя. По нашему заказу, разумеется…

– Здравствуйте, это Чехов. Ваше предложение принято. Приступаем к работе с завтрашнего утра.

– Я не сомневался, господин Чехов, – откликнулся после небольшой, но выразительной паузы мой оловянноокий работодатель на другом конце провода. – Вы мне нравитесь. Решение нужно принимать быстро, но обдуманно. Если у вас появятся какие-то проблемы, надобность в информационном обеспечении – немедленно обращайтесь ко мне. Кстати, транспорт мы вам предоставим. «Жигули» девятой модели вас устроят?

– Вполне, – согласился я. «Девятка» – тачка самая заурядная, лишнего внимания привлекать не будет, как раз то, что нужно в нашем деле.

– Тогда, если у вас больше нет пожеланий на сегодня, желаю здравствовать!

– И вам того же, – столь же вежливо попрощался я.

А ведь он наверняка как минимум полковник, этот вежливый оловянноокий дяденька. С Житной или с Лубянки… Чувствуется в нем эта закваска дзержинско-бериевского замеса. В отставке, разумеется. Хотя, возможно, по-прежнему в рядах… Мне-то какое дело! Будь он хоть преподаватель ботаники, хоть акушер-гинеколог. Он – работодатель. Заказчик. Он платит и заказывает музыку. А мы с Ваней – только исполняем… Но исполняем виртуозно. А бывают виртуозы-работодатели? Может быть. Я не слыхал. Для меня он остался просто работодателем, даже без имени и должности – для людей моей профессии считается некорректным знать о заказчике вообще что бы то ни было, кроме того, что он платежеспособен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Статья 117 (изнасилование) бывшего Уголовного кодекса, действующего на территории СССР.