Ночные крылья

С каждым мгновением острые камни на дне карьера всё приближались. Вот уже стала различима тонкая нитка ручья, змеящегося между жёлтых обломков.

Злата в ужасе прикрыла глаза.

«Уж лучше разбиться, чем остаться бескрылой до конца своих дней!» – мелькнуло в её голове.

Ей пришлось приложить усилия, чтобы тело, повинуясь инстинкту самосохранения, не стало группироваться и готовиться к приземлению, а руки и ноги сохранили позицию, необходимую для первого взмаха.

Вдруг ветер рванул ворот её рубашки, девушка встрепенулась и открыла глаза, увидев, что уже у самой земли её поднял поток восходящего воздуха, а значит, всё получилось! Пусть и чудовищно рискуя, ей удалось пробудить в себе силу предков и материализовать крылья.

Уверенный взмах, ещё один. Какие они у неё? Короткие и круглые, чтобы незаметно передвигаться по воздуху даже под покровом деревьев? Длинные и сильные, что позволяют долго находиться в полёте? Широкие и ослепительно белые, как свежевыпавший снег?

Сделав очередной рывок, девушка разочаровано вскрикнула и едва не врезалась в отвесную каменную стену – в воздухе её держали две огромные чёрные кожаные перепонки, натянутые на жутковатый остов костей.

Кое-как совладав с шоком, Злата опустилась на траву. Ноги её дрожали, а мысли путались. Это было невозможно! Ночными крыльями сирин пугали детей! И вот, волей случая пара таких «блестящих» экземпляров была у неё за спиной!

Она сделала несколько глубоких вдохов и умылась водой из ручья. В конце концов, всё ей могло лишь привидеться, стать результатом пережитого страха близкой смерти.

Но нет, стоило лишь подумать о том, чтобы подняться наверх, как за спиной тут же оказались две безобразные тёмные тени. С отвращением она коснулась одной из них и тут же отдёрнула руку, почувствовав щекотку.

Нет, пока никто не должен знать, что она их обрела. Как такое могло произойти? У дочери аса воздушных манёвров, на которого она всегда так хотела быть похожей?

Ах, с каким восторгом Злата смотрела на плавный и стремительный полёт отца! Как и ей хотелось любоваться закатом над бушующем морем древесных кудрявых крон, легко взмахнув на самую верхнюю ветку, а не карабкаться по стволу, стёсывая кожу на ладонях и пачкаясь в липкой смоле.

Тем временем она вышла к песчаному берегу реки, которая отделяла владения сирин от людских земель. Вода считалась нейтральной территорией, поэтому обе стороны пользовались этой единственной крупной водной артерией, пронизывающей лес. Тем не менее люди, пугавшиеся преданий о том, что пение сирин может свести с ума, предпочитали селиться вниз по течению, в то время как полуптицы обжили болотистые мглистые урочища, скрытые в глубине соснового леса.

Злата любила наблюдать за людьми и часто пряталась на берегу, слушая обрывки их разговоров.

Завидев совсем близко от соседнего берега знакомую лодку, девушка юркнула за куст можжевельника и затаилась. Тёмно-зелёные рубашка и штаны идеально сливались с лесным пейзажем, пока Злата провожала взглядом до ближайшего поворота небольшую долблёнку. В ней сидел, склонив голову, рыжеволосый юноша.

Встреча с лодкой немного отвлекла сирин от тревожных мыслей о первом полёте.

Она знала одинокого лодочника. Сородичи, громогласные бородачи в ярких рубахах, называли его Сашкой, когда вместе они поднимались вверх по течению на ярмарку в соседнюю деревню. Бородачей, пахнущих самогоном, регулярно переворачивающихся со своим нехитрым товаром даже на спокойной воде и горланящих песни под гармонь, Злата не очень любила. Не любила она и когда Сашка, подпевая им, выплёвывал какие-то пошловатые куплеты, то и дело прерываемые гоготом других мужиков. Но когда он плыл по воде один, а его голосу вторило зеркало реки и солнечный лес, даже Злата, знавшая толк в пении, не могла устоять перед глубоким и чарующим звучанием.

И тут девушка поняла, что её беспокоило, когда Сашка проплывал мимо. Он молчал. Плыл один, молчал и почти не двигался!

Разморило, видимо, парня на солнце и он, доверившись обманчивому спокойствию разлившейся реки, задремал на жаре.

Даже отсюда был слышен шум воды, вскипающей на завале. Со всех ног, напрочь позабыв о крыльях, Злата бросилась ему наперерез. К счастью, река в этом месте сильно петляла и ей удалось значительно срезать по суше.

Вот уже стало видно, как пенится вода, обнажая чёрные стволы, десятилетиями омываемые на этом повороте. «Успела!» – пронеслось в голове Златы. У неё ещё будет время разбудить незадачливого гребца криком с берега. Благо, на силу голоса представителям её народа жаловаться не приходилось.

Но тут неуправляемая лодка, выруливающая из-за поворота, столкнулась с деревом, которое плыло по течению. Завертевшись, несколько сучьев зацепили бортик, и лодка начала стремительно наполняться водой. Вот-вот она перевернётся, а спящего юношу течение затащит под стволы, откуда выбраться будет уже невозможно.

Не отдавая себя отчёта, сбрасывая на ходу сапоги, Злата нырнула в воду. Она не была хорошей пловчихой, да и ледяная вода, лишь недавно освободившаяся от ледяного панциря, жалила не хуже сотен ос, но пока над поверхностью горел огонёк рыжей макушки, оставалась надежда, что она может успеть и помочь Сашке выплыть к берегу.

Когда до накренившегося бортика оставалось рукой подать, лодка вместе с пассажиром окончательно и почти беззвучно ушла на глубину.

Злата нырнула с головой. В мутной из-за разлива воде было ничего не различить, глаза щипало. В последний момент, в метре от ощетинившихся острыми сучьями мёртвых стволов, она различила бледное свечение рубашки.

Схватившись одной рукой за корпус юноши, а другой пытаясь грести наверх, она вдруг отчётливо поняла, что обоим им не выбраться. Лёгкие пылали от недостатка воздуха, а конечности немели.

И тут, в минуту отчаяния, как когда она прыгнула в каменный карьер, за спиной её материализовались крылья. Казалось, что они работают сами, несколькими мощными гребками поднимая обоих к свету.

Злата почти не помнила, как выползла на песок и из последних сил надавила Сашке на грудь. Услышав, что тот закашлялся, сама девушка без сил упала рядом и отключилась.

***

– Это большая честь для нашего племени, Латка! – отец укутывал девушку в одеяло, пока они оба любовались на то, как меж крон деревьев зажигаются звёзды. То тут, то там в деревне вспыхивали костры – жители выходили на улицу поболтать и попеть песен, дети подкидывали в угольки картофелины и визжали. Сирин не любили долго оставаться в четырёх стенах, даже если это были красивые светлые стены их воздушных домиков на сваях.

– Этот мальчик, – продолжил отец. – Ты спасла младшего сына старосты их деревни. Теперь у нас будет общий праздник и, возможно, мы перестанем обходить друг друга стороной.

Злата улыбнулась. С отцом всегда было спокойно. Как не хватало его тогда в бурлящих волнах реки. И было так приятно, что он гордится ей.

– Только я вот до сих пор ума не приложу, как тебе удалось вытащить вас обоих?

Девушка вздохнула. Рано или поздно ей предстояло признаться, да и врать отцу было невыносимо.

– Лес призвал меня. Я обрела крылья, – прошептала она.

– Ах! Так это же чудесно, – отец сжал её в своих широких объятиях вместе с шерстяным одеялом.

– Подожди, пап! – она отстранилась. – Это ночные крылья. Чёрные и безобразные, как у летучей мыши.

– И ты смогла выплыть с помощью них? – казалось, что его ничуть не напугало это признание.

– Да, но…

– Так это же великолепно!

– Пап, но ночные крылья – это же проклятие сирин! Их носят лишь демоны и черти!

Тут отец расхохотался ещё громче и Злате приятно подумалось, что его смех ничуть не похож на смех бородачей с реки.

– Это не проклятие, а настоящий дар, дорогая моя. Лишь особенным сирин лес дарует ночные крылья, с помощью которых можно бесшумно передвигаться, плавать, ориентироваться даже в кромешной тьме.

– Так почему о них ходят лишь страшные легенды? – удивилась девушка.

– Такие вещи мы держим втайне, чтобы недоброжелатели не могли знать о способностях особенных разведчиков сирин.

– И я стану одной из них? – удивилась Злата.

– Обязательно станешь!