Краснокнижники

Глава 1. Неудачник

Меня зовут Мэл, и иногда мне кажется, что жизнь просто перепутала меня с кем-то другим. Кризис среднего возраста, если верить учебникам, должен приходить позже, но, похоже, он решил прийти пораньше, без предупреждения и без извинений. Хотя если быть честным, дело может быть не в возрасте, а в том, что у меня в голове изначально был какой-то производственный брак, который никто вовремя не заметил.

Пока остальные спокойно строят планы, берут ипотеку, покупают машины и уверенно рассказывают, как устроен мир, я сижу и пытаюсь понять, зачем вообще просыпаюсь утром. Иногда мне кажется, что у всех есть инструкция к жизни, а мне её не выдали. Или выдали, но я её потерял где-то между экзаменами и первой зарплатой.

Деньги, статус, карьера — всё это звучит так, будто должно придавать жизни смысл. У меня же это вызывает странное ощущение, похожее на похмелье: вроде все вокруг говорят, что это норма, но внутри только лёгкая тошнота и усталость.

Иногда я всё-таки обращаюсь к Богу.

— Если ты есть, — думаю я, — может, объяснишь, в чём вообще смысл всего этого цирка?

Ответа, разумеется, не приходит. Возможно, он занят более важными делами. Возможно, я просто не в его расписании.

Со стороны моя жизнь выглядит прилично. Школа, университет, работа. Всё как положено. До двадцати пяти лет это даже казалось успехом. Потом что-то внутри щёлкнуло, и я понял, что больше не могу жить по сценарию, который мне выдали вместе с аттестатом.

Проблема была в том, что я понятия не имел, как жить по-другому.

С тех пор я периодически пытаюсь «найти себя». Это звучит красиво, почти духовно, но на практике больше похоже на бесконечную уборку в комнате, где каждый раз находишь не сокровища, а старые счета и пыль.

Особенно весело искать смысл жизни, когда работа забирает всё время и силы, а после неё остаётся только желание лечь и выключить мозг.

Работа у меня, кстати, была «нормальная».

Банк.

Отец был счастлив.

— Вот видишь, — говорил он, — серьёзное место. Перспектива.

Я кивал и делал вид, что тоже рад.

Но внутри уже через месяц понял, что это не моё. Меня раздражали корпоративные улыбки, бесконечные правила и необходимость продавать людям продукты, которые им по большому счёту не нужны.

— Главное — план, — говорили мне.

План был важнее здравого смысла.

— Но людям это невыгодно… — пытался я однажды сказать.

— Это не твоя задача думать, — ответили мне. — Твоя задача продавать.

В тот момент я впервые почувствовал, что медленно начинаю себя терять.

Каждый день выглядел одинаково. Костюм, офис, отчёты, разговоры ни о чём. И где-то внутри я понимал, что просто обмениваю своё время на деньги, а время — единственное, что нельзя вернуть.

Иногда я представлял, что пройдёт ещё десять лет, потом ещё пять, и я всё так же буду сидеть за этим столом, только с более усталым лицом.

Чтобы мой начальник мог построить себе новый дом.

После банка были другие офисные работы. Всё по кругу.

— У вас пока мало опыта, — говорили мне.

Опыт — удобная отговорка. Его всегда немного не хватает.

Забавно, но самые счастливые дни были в день увольнения.

В такие моменты я чувствовал себя так, будто выхожу на свободу, даже если впереди не было ничего определённого.

Я пытался разобраться в себе. Ходил к психологам.

— У вас бунтарский характер, — сказали мне однажды. — И инфантильные черты.

Я кивнул.

— И что с этим делать?

— Работать над собой.

Работать над собой звучит хорошо. Особенно когда за каждый сеанс нужно отдавать сумму, после которой хочется не развиваться, а экономить.

Продолжать я не смог.

Потом были астрологи, нумерологи, тарологи.

— У вас сложный период, — говорили они.

— У меня сложная жизнь, — отвечал я.

Каждый из них уверенно объяснял мне, что происходит, и каждый раз я понимал, что за мои деньги можно придумать любую историю.

Однажды я спросил себя честно:

— Может, ты просто ленивый?

Ответ пришёл быстро.

Нет. Я не хочу лежать и ничего не делать. Я хочу делать что-то своё. Просто не хочу быть винтиком в чужой системе.

В какой-то книге я прочитал про путь крестьянина и путь князя. Крестьянин продаёт время за фиксированную плату. Князь строит систему.

Мне всегда нравился второй вариант.

Но страх оказался сильнее амбиций.

Я начал копить деньги. Жил скромно. Отказывался от лишнего. И через год у меня появилась сумма, достаточная для старта.

Я решил открыть интернет-магазин.

Сайт я мог сделать сам. Деньги на первые товары были.

И тут мне позвонил Артур.

— Мэл, здорово, — сказал он. — Как жизнь?

— Да как обычно. Работаю.

— Слушай, есть тема.

— Какая ещё тема?

— Я сейчас на трейдинге поднялся. Несколько сотен тысяч сделал.

Я усмехнулся.

— И что, ты теперь гений финансов?

— Почти, — сказал он спокойно. — Есть деньги?

— Немного есть.

— Давай так. Я утрою капитал. Возьму двадцать процентов от прибыли.

Я молчал.

В голове уже рисовались картинки: я увольняюсь, запускаю бизнес, становлюсь независимым. Родители гордятся. Жизнь начинает играть новыми красками.

— Ты уверен? — спросил я.

— Абсолютно, — ответил он. — Я знаю, что делаю.

Мне хотелось поверить.

— Ладно, — сказал я после паузы. — Попробуем.

Я открыл брокерский счёт, перевёл деньги и передал ему доступ.

— Смотри только, не мешай процессу, — добавил он. — Рынок не любит нервных.

— Я не буду вмешиваться, — ответил я. — Делай своё дело.

Вечером я надел наушники, включил рок, взял сигареты и пошёл гулять по набережной. Я представлял, как через пару месяцев буду смеяться над нынешней версией себя — тем самым парнем, который всё ещё сомневался.

Я думал, что наконец начинаю новую главу.

Когда я вернулся домой и лёг спать, внутри впервые за долгое время было тихо.

И эта тишина казалась мне хорошим знаком.

Глава 2. Кортизол

Проснувшись утром, я почему-то боялся зайти в аккаунт. Странный, почти детский страх сковывал меня, хотя разумом я понимал, что ничего не изменится от того, что я подожду ещё несколько минут. Я написал другу — он молчал. Сообщение оставалось без ответа, и это молчание начинало звучать громче любых слов.

Я встал, умылся, почистил зубы и, как обычно, позавтракал своим любимым онигири. Этот маленький ритуал почему-то всегда успокаивал меня, будто еда способна вернуть контроль над реальностью. Но сегодня даже привычный вкус не помог.

Я сел за стол, открыл ноутбук и несколько секунд просто смотрел на экран, собираясь с силами. Волнение росло постепенно, как давление перед грозой. Я нажал кнопку входа.

Страница загрузилась.

И я увидел цифры.

На счету было **–1 500 000**.

Минус полтора миллиона.

Моих денег там не было. Более того, я должен кредитному брокеру ещё полтора миллиона. Я пытался анализировать ситуацию настолько, насколько позволяет мой психотип в условиях стресса. Я открыл историю операций и увидел сделки по фьючерсам, использование кредитного плеча, агрессивную торговлю. Всё стало ясно почти мгновенно, поэтому первичный этап отрицания прошёл довольно быстро. Это не была техническая ошибка. Это были реальные действия.

И я не совершал этих действий.

Это сделал Артур.

Для меня и моей семьи это была огромная сумма — больше, чем всё, что мы когда-либо держали в руках одновременно. Я сидел в оглушительной тишине и не понимал, что делать дальше. В голове было пусто, но тело уже начинало реагировать: учащённое дыхание, холодные ладони, напряжённые плечи.

Я набрал Артуру.

Тишина.

Повторный звонок — без ответа.

Мама спрашивала меня о погоде, о каких-то бытовых мелочах, и я отвечал автоматически, не вникая в смысл слов. Внутри происходил совсем другой процесс, и я не мог совместить два мира — обычный разговор и финансовую катастрофу.

Через несколько минут стало ясно, что сидеть дома невозможно.

Я вышел на улицу. Всё вокруг казалось немного размытым, будто я смотрю через мутное стекло. В глазах плыло, мысли сбивались. Я вызвал такси и поставил конечную точку — дом Артура.

На улице была изморось. Может быть, светило солнце, может быть, шёл дождь — я не помню. Сознание находилось в тумане. Я бы, наверное, не заметил, даже если бы мимо пролетели инопланетяне. В тот момент мир сузился до одного человека и одного адреса.

И тогда в кровь ударил кортизол.

Организм перешёл в режим защиты. Сердце билось быстрее, мышцы напряглись, дыхание стало поверхностным. Вторая стадия — гнев — пришла почти сразу после шока. Паника сменялась яростью. Я больше не хотел плакать или анализировать. Я хотел действовать.

Я просто хотел набить ему морду.

Набить так, чтобы зубы разлетелись по асфальту. В голове уже рисовались сцены, где я хватаю его за воротник, прижимаю к стене и заставляю почувствовать ту же безысходность, которую чувствовал сам. В ярости фантазии становятся честнее реальности, и я уже почти физически ощущал, как напряжение выходит через кулаки.

Такси остановилось.

Я вышел.

Дверь его подъезда показалась мне слишком обычной для того, что произошло внутри моей жизни. Я поднялся на этаж и нажал звонок.

Никто не открыл.

Ожидаемо, подумал я.

Я позвонил на телефон — он не ответил. Несколько попыток подряд. Без результата.

Я стоял перед дверью и понимал, что Артур либо не дома, либо просто не хочет разговаривать. И в этот момент в голове начал формироваться план. Если он не откроет — значит, нужно найти способ встретиться иначе. Можно договориться с любым мимо проходящим человеком, например с курьером. Благо их сейчас действительно много. Объяснить ситуацию, попросить помощи — во мне всё ещё жила вера в то, что среди людей есть нормальные.

Я спустился вниз и вышел на улицу.

Сердце постепенно замедлялось, но злость никуда не исчезала. Она просто стала холоднее.

Я начал ходить возле дома, пытаясь собрать мысли. Что я могу сделать сейчас? Куда обратиться? Есть ли возможность оспорить операции? Можно ли доказать, что торговля велась без моего согласия?

Я достал телефон и ещё раз внимательно посмотрел историю сделок. Дата, время входа, IP-адрес. Всё указывало на действия с устройства Артура. Это было важно. Не для эмоций — для фактов.

Впервые за утро я начал думать не как человек, которого предали, а как человек, который должен защищать себя.

Я записал скриншоты. Сохранил данные. Сделал копии. Если дело дойдёт до разбирательств, доказательства будут нужны.

Кортизол постепенно отступал. На смену ярости приходила усталость. Организм больше не был в режиме атаки. Теперь он требовал восстановления.

Я сел на лавку и посмотрел вперёд.

Полтора миллиона.

Это не просто цифра. Это обязательство. Это последствия чужого решения. Это новая реальность, в которой мне предстоит жить.

Я вспомнил, как всё начиналось — мои планы открыть интернет-магазин, моя вера в то, что я смогу стать независимым. Ирония заключалась в том, что попытка ускорить путь к свободе привела к полной потере контроля.

Но даже в этом хаосе я начал замечать одну вещь.

Я не сломался.

Я злился, да. Но не впал в ступор надолго. Я анализировал. Я собирал данные. Я искал решения.

И, возможно, именно это было важнее всего.

Я поднялся с лавки.

Решение нужно будет принять позже. Сейчас главное — не позволить эмоциям управлять следующими шагами.

Я больше не хотел драться. Драка не вернёт деньги. И не решит долг. А вот холодная голова может дать шанс.

Когда я уходил от дома Артура, злость всё ещё сидела внутри, но теперь она уже не ослепляла. Она превращалась в топливо.

И впервые за этот день я подумал не о том, как отомстить, а о том, как выжить.

Глава 3. Красная мантия

Вернувшись домой, я всячески пытался успокоиться. Вспоминал разные практики и советы психологов — вроде «переспи с проблемой», «не можешь изменить ситуацию — измени отношение к ней».С первым советом не задалось. «Переспать» у меня так и не получилось. Я даже сам не понял, сплю я или нет. Лежал всю ночь в холодном поту, глядя в потолок, и слушал, как тикают часы.В какой-то момент я всё-таки написал боссу, что заболел. Сообщение получилось коротким и слишком нейтральным, но объяснять что-либо я был не в состоянии.К утру я принял решение снова поехать к Артуру.

В семь часов утра я уже сидел в круглосуточном кафе на террасе напротив его подъезда. Решил, что стучаться сейчас бесполезно. Нужно выбрать другую тактику. Я называю её тактикой выжидания.У меня пропал аппетит, поэтому я заказал только чашку кофе. Всё, что я делал в эти часы, — пил кофе и курил. Сигарета за сигаретой, глоток за глотком. Кофе остывал быстрее, чем я успевал его допить, но я всё равно заказывал новый.Утренний свет постепенно заполнял улицу. Дом Артура выглядел обычным: серый фасад, закрытый подъезд, молчаливые окна. Ничего не изменилось.

Прошло уже почти три часа. Глаза начали постепенно смыкаться — то ли от бессонницы, то ли от нервного перенапряжения. Казалось, разум постепенно сдаётся, и я начинаю терять грань между реальностью и собственными фантазиями.

— Мэл! — вскрикнул женский голос, и в тот же момент я почувствовал лёгкий хлопок по плечу.

Я вздрогнул и поднял глаза. Передо мной стояла Кира — стройная, голубоглазая блондинка с загаром, который сразу привлёк внимание. Он был настолько равномерным и тёплым, что, в миллисекунду взгляда, я совершенно искренне и без подготовки выдал:

— Ты только что из солярия?

Кира слегка смутилась и улыбнулась.

— Ты что, не сидишь в соцсетях? — тихо сказала она. — Мы с Артуром всего неделю назад вернулись с Мальдивских островов.

— Воу, ничего себе… — выдавил я с лёгкой улыбкой. — Я за вас очень рад… но, честно говоря, не от всей души… — добавил, сделав шутливый жест, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу.

— Откуда средства на такой отдых, если не секрет? — спросил я, стараясь не слишком навязчиво, но одновременно пытаясь понять, что происходило с Артуром.

Кира вздохнула и опустила взгляд на руки. В её глазах читалась усталость и тревога.

— Знаешь, на самом деле всё не так просто… — начала она тихо. — Артур резко разбогател. И при этом почти ничего не говорил. Мы ходили по ресторанам, останавливались в лучших отелях, целых пол года жили словно в раю… И в какой-то момент он стал странным. Я нахмурился.

— Странным?

— Да, — кивнула Кира. — Он начал считать, что за ним кто-то следит. Сначала я не придала этому значения, думала, устал, перегруз. Но потом стало понятно, что он серьёзно… — Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями. — Два дня назад он исчез. Не выходит на связь. Я искала его всё это время.

Я почувствовал, как внутри сжимается что-то холодное.

— Ты видела, где он был в последний раз? — осторожно спросил я.

Кира кивнула, и в её взгляде мелькнула тревога.

— Нет. Один раз… — Она понизила голос, словно боялась, что кто-то подслушивает. — Я выглянула в глазок лестничной клетки, потому что услышала странный шум , и увидела там человека в красной мантии. Сначала показалось, что это костюм для какой-то шутки или театра, но потом я поняла, что нет. Он смотрел прямо на меня, сквозь глазок.

Я резко сделал глоток кофе, но вкус практически исчез. Сердце забилось сильнее.

— Красная мантия? — выдохнул я. — Ты серьёзно?

— Да… — сказала Кира, опуская глаза. — Я не знаю, кто это был. И больше я его не видела. А Артур… он просто исчез.

Я сделал шаг ближе, стараясь придать голосу спокойствие, хотя внутри всё кипело:

— Хорошо, слушай. Мы должны понять, что он делал последние дни. Где он был, с кем встречался. Всё, даже самые мелкие детали, могут быть важны.

Кира кивнула, и в её глазах появился решительный огонёк, который хоть немного отодвинул тревогу прочь.

— Да, — сказала она. — Нам нужно действовать быстро. Он не мог просто исчезнуть.

Мы вышли на улицу почти одновременно, кофе в руках уже почти остыло, но холод утра придавал свежести и одновременно подстёгивал тревогу. Кира шла рядом, стараясь не отставать, хотя было видно, что усталость всё ещё давит на плечи.

— Сначала нужно пройтись по улице, — сказал я, — посмотреть, кто обычно выходит и входит, что изменилось за последние дни. Даже малейшие детали могут иметь значение.

Мы медленно шли вдоль фасада дома, осматривая окна, подъезд, клумбы и лавочки. Я пытался записывать всё, что бросалось в глаза: открытые окна, немного потрёпанную почту в ящике, двери, за которыми могли быть следы.

— Там, у мусорных баков, — сказала Кира, указывая рукой, — он часто задерживался, разговаривал с кем-то. Но сейчас всё тихо. Никого.

Я присел на край бордюра, подбирая детали. — Всё выглядит так, будто он просто растворился в воздухе, — сказал я. — Никаких очевидных следов, никто ничего не видел…

— И всё же кто-то должен знать что-то, — сказала Кира. — Соседи, уборщики, люди из магазина. Может, кто-то видел его вечером, когда он исчез.

Мы решили разделиться на пару часов: я должен был оставаться ближе к подъезду, а Кира в это время проверяла бы соседние дома, магазины, пытаясь выяснить, кто видел Артура в последние дни.

— Будь осторожен, — сказала она перед тем, как уйти.

Не прошло и пяти минут, как раздался звонок. На экране высветилось её имя — Кира.

— Мэл, — сказала она бодро, хоть и с ноткой тревоги в голосе, — я придумала! Пойду распечатаю листовки о пропаже Артура. Подожди меня около подъезда, а потом расклеим их вместе.

Я кивнул, хотя она меня не видела, и ответил:

— Здравая идея. Я пока поспрашиваю людей у подъезда, узнаю, кто что видел. Любой поток прохожих может дать хоть какой-то намёк.Мы договорились о месте встречи и времени, после чего я снова остался на террасе, наблюдая за дверью. Чувство тревоги не отпускало, но теперь было и чувство действия — как будто первый реальный шаг к разгадке уже сделан.

Я начал расспрашивать соседей и прохожих. Первые ответы были скромными и не слишком информативными: кто-то видел Артура вечером, кто-то видел его утром, кто-то вообще ничего не заметил. Но даже эта мелочь постепенно складывалась в картину: исчезновение не случайно, и у него действительно могли быть причины быть настороже.Собрав несколько деталей, я чувствовал, что каждый шаг приближает к ответу. Листовки, которые собиралась распечатать Кира, могли дать новый поток информации, а пока оставалось внимательно наблюдать и фиксировать всё вокруг.

Через двадцать минут Кира подошла к подъезду с готовой стопкой листовок.

— Всё готово, — сказала она. — Давай расклеивать.

Мы начали обходить подъезд, приклеивая листовки на почтовые ящики, двери и столбы вдоль улицы.Спустя полтора часа, расклеив последнюю листовку у дома, к нам подошёл молодой мужчина. Он держал пакет с продуктами и явно остановился, заметив яркий листок с фотографией Артура.

— Это… вы про этого парня? — спросил он, указывая на листовку. — Я видел его в прошлую среду. Он выходил из подъезда, но что странно — у него была довольно необычная компания. Я нахмурился. — Какая компания?

— Двое мужчин и одна девушка, — ответил прохожий. — Они шли в узкий двор за домом. Я только мельком видел, но один из мужчин был в длинной тёмной одежде. Артур как будто проверял, кто идёт за ними. Потом все исчезли в переулке, и я больше их не видел.

Кира быстро достала блокнот и начала делать заметки, её почерк был быстрым и аккуратным.

— Значит, мы знаем, куда они направлялись, — сказала она. — Узкий двор за домом.

Я кивнул. — Тогда нам нужно проверить этот двор. Возможно, там есть ещё следы, или кто-то видел их позже.

Мужчина кивнул и добавил:

— Если вы пойдёте туда, будьте осторожны. В этом районе мало людей, особенно утром, и выглядит это не слишком безопасно.

Я взглянул на Киру, и мы оба понимали, что риска не избежать, но выбора почти нет. Первые реальные следы — это шанс узнать, что случилось с Артуром.

Мы свернули с улицы и двинулись к узкому двору. Тишина вокруг была странной, каждый звук казался громче, чем обычно.Узкий проход между домами постепенно сужался, и шум улицы остался позади, будто мы шагнули в другое пространство.

Двор оказался длинным и глухим. Старые стены были исписаны граффити, у одной из них стояли мусорные баки, а в дальнем углу валялись сломанные деревянные поддоны.

— Здесь? — тихо спросила Кира.

— Похоже на то, — ответил я.

Мы медленно прошли вперёд. Я старался смотреть по сторонам, на землю, на стены — на всё, что могло показаться необычным. И почти сразу заметил одну деталь.

— Подожди, — сказал я.

Кира остановилась.

На асфальте у стены лежал окурок. Ничего особенного… кроме того, что это была редкая марка сигарет. Я узнал её сразу.

— Артур курил такие, — сказал я.

Кира наклонилась.

— Да, точно!

— Абсолютно. Он вечно хвастался, что это «настоящий табак, а не мусор из супермаркета».

Она осторожно взяла окурок салфеткой и положила в карман.

— Значит, он действительно был здесь.

Я прошёл ещё пару шагов и остановился у стены. Там, где кирпич был темнее остальных, будто его недавно трогали.

— Смотри.

Кира подошла ближе.

В стене был старый металлический люк. Почти незаметный, закрашенный той же краской, что и кирпич. Если бы не следы на ручке, мы бы его не заметили.

— Это что, подвал? — прошептала она.

Я потянул за ручку.

Люк скрипнул, но открылся.

Изнутри потянуло холодом и сыростью.

Мы переглянулись.

— Мне это не нравится, — сказала Кира.

— Мне тоже, — ответил я. — Но если Артур был здесь, возможно, он спускался туда.

Несколько секунд мы просто стояли, прислушиваясь. Из темноты не доносилось ни звука.

Я включил фонарик на телефоне и направил луч вниз.

Лестница уходила в темноту.

— Только быстро посмотрим, — сказал я.

Мы начали спускаться.

Каждая ступень скрипела. Внизу оказался длинный коридор, похожий на старое техническое помещение. Трубы, провода, запах пыли.

И вдруг Кира остановилась.

— Мэл…

Я направил свет туда, куда она смотрела.

На полу лежал рюкзак.

— Это его, — сказала она сразу.

Я подошёл ближе. Да, это был рюкзак Артура. Тот самый, с потёртым значком на молнии.

Но рюкзак был открыт.

Внутри лежали бумаги. Несколько распечаток, какие-то схемы и… пачка наличных.

Кира осторожно взяла один из листов.

— Что это вообще?

Я посветил фонариком.

На бумаге была карта города. На ней были отмечены красным маркером несколько точек.

И одна из них — прямо здесь.

— Артур что-то искал, — тихо сказал я.

Кира перевернула другой лист.

Там было всего одно слово, написанное крупно:

**«Орден»**

Мы молча посмотрели друг на друга.

И в этот момент где-то в глубине коридора раздался звук шагов.Медленных.Тяжёлых.

Кира сжала мою руку.

— Мэл… мы здесь не одни.

Фонарик в моей руке чуть дрогнул, и луч света медленно повернулся в сторону темного коридора, откуда приближались шаги.Свет дрогнул на трубах, на старой бетонной стене, на влажном полу, но никого видно не было. Однако звук продолжал приближаться — неторопливый, уверенный, словно человек прекрасно знает, куда идёт.

Кира крепче сжала мою руку. Я почувствовал, как её пальцы холодные и напряжённые.

— Может, это просто дворник или рабочий… — прошептала она, хотя по её голосу было ясно, что она сама в это не верит.

Я не ответил. Всё происходящее казалось слишком странным, чтобы объясняться обычным совпадением.

Шаги вдруг остановились. В коридоре повисла тяжёлая тишина.

Я осторожно сделал несколько шагов вперёд, стараясь держать фонарик прямо перед собой. Луч света медленно скользил по стенам и трубам, пока не остановился на фигуре, стоящей у поворота коридора.

Человек был высокий, худой, в длинном тёмном плаще. Лицо его оставалось в тени, и лишь слабый отблеск света отражался на металлической пуговице.Мы замерли.

Несколько секунд никто не говорил ни слова. Человек тоже не двигался, словно спокойно изучал нас.

— Простите… — наконец сказал я, стараясь говорить уверенно. — Мы ищем нашего друга. Его зовут Артур. Он мог быть здесь.

Фигура слегка наклонила голову, будто обдумывая услышанное.

— Ваш друг… — медленно произнёс незнакомец. Голос у него был низкий и спокойный, почти безэмоциональный. — Он действительно был здесь.

Кира резко вдохнула.