Смерть в вязаных носочках

Глава пятая

На следующее утро стало ясно, что если Джинни не желала думать об убийстве, то обитатели Литтл-Шоу были слеплены из другого теста, покруче.

Идя по главной улице городка на работу, она то и дело слышала обрывки разговоров.

Джинни пришла на час раньше, надеясь, что в этом случае ей не придется с ходу читать детям сказки, не успев даже поставить сумку. В высшей степени оптимистичные ожидания.

К счастью, Гарольд Роу не собирался заставлять ее читать иллюстрированные книги живой аудитории. Напротив. Он стоял в дверях библиотеки, скрестив руки на груди.

Гарольду было за семьдесят; круглолицый, краснощекий, сероглазый, он не производил впечатления человека, снисходительного к чужой глупости. Или к глупости вообще. Крахмальная голубая рубашка, жакет из твида ручной выделки и начищенные до блеска кожаные броги представляли собой полную противоположность облегающему платью Луизы и ее кроваво-красным ногтям.

Понятно было, почему Гарольд и Луиза не сошлись характерами.

– Я изучил ваше заявление. Оказывается, вы раньше не работали в библиотеке, – произнес мистер Роу, не сделав ни малейшей попытки шагнуть навстречу Джинни.

– Это правда.

– Хм-м. – Он потер гладко выбритый подбородок. – Я также вижу, что вы приступили к работе всего за день до того, как Луиза Фарнсуорт встретила свою… печальную участь. И делаю из этого вывод, что вы не знакомы с общепринятой практикой и методами работы.

– И это тоже верно. – Джинни не знала, к чему он клонит. В конце концов, когда она подавала заявление на должность библиотекаря, ее заверили, что недостаток опыта не станет препятствием. – Но если вы собираетесь отправить меня на обучение, я была бы очень благодарна. Я предпочитаю во всем разобраться и не допускать ошибок.

– Похвально. – Мистер Роу подошел к стойке выдачи и поманил Джинни за собой. На стойке лежал старый скоросшиватель, собравший немало пыли. – Когда я работал здесь, то взял на себя смелость создать комплексный обучающий документ. Судя по его состоянию, им так и не воспользовались. С другой стороны, Луиза отнюдь не славилась любовью к новым знаниям. Я был бы вам крайне благодарен, если бы вы прочитали его и отнеслись к его содержанию серьезно.

– Конечно, – с готовностью согласилась Джинни. – А мои ежедневные обязанности? У вас есть для меня какие-нибудь задания? Мне следует перенимать опыт у вас?

– Боже мой. Нет! – Мистер Роу передернулся, словно Джинни предложила ему угоститься упавшим на пол пирогом. – Последние шесть лет я наблюдал, как эта чудесная маленькая коллекция становится жертвой того, что можно описать только как истребление. Поэтому-то я и согласился снова прийти на помощь. Сейчас я сосредоточился на восстановлении архивов. Надеюсь, эта жуткая женщина не успела воплотить в жизнь свою угрозу сжечь старые карты военно-геодезического управления Великобритании, а также второе издание Бакстерова справочника[6].

– Вы, наверное, шутите?

– От Луизы Фарнсуорт всего можно ожидать. Как сказал Генрих Гейне: «Там, где сжигают книги, скоро будут гореть и люди». – Гарольд обозначил кавычки, но потом, кажется, вспомнил, что произошло, и откашлялся. – Я просил бы вас, пока я работаю с коллекцией, выполнять ежедневные обязанности в зале. И удерживать волонтеров от каких-нибудь ужасов и потасовок.

Джинни моргнула. Она видела добровольную помощницу всего один раз. Спокойная отставная медсестра вряд ли способна затеять драку.

В дверь тихонько постучали, и Гарольд шумно вздохнул:

– Это, наверное, кто-нибудь из них. Кажется, сегодня дежурят Клео и Андреа. Постарайтесь пресечь слухи о случившемся. По городку их и так гуляет более чем достаточно. Добавлять нет необходимости.

Не говоря больше ни слова, Гарольд сунул скоросшиватель Джинни в руки и удалился в кабинетик, в котором Луиза испустила дух. Джинни совсем не хотелось вникать, почему он предпочел кабинет общению с волонтерами. С тем она и отправилась открывать входную дверь.

– Подумать только – самое настоящее убийство в Литтл-Шоу. И вы нашли ее именно здесь? – Андреа перелистывала стопку возвращенных журналов, ища повреждения, однако каждые несколько минут прерывала свое занятие, чтобы задать очередной вопрос.

– Боюсь, что да. – Джинни распечатала список запросов на резервирование книг, довольная тем, что уже управляется с компьютерной системой самостоятельно.

– А правда, что ее задушили, но полиция пытается это скрыть? – Над стойкой, расширив глаза, склонился посетитель.

– Тут я ничего не могу сказать. – Джинни извинилась и начала собирать книги по списку.

Андреа и посетитель переглянулись и продолжили развивать версию о том, что Луизу могли задушить.

Так продолжалось все утро, и хотя Джинни старалась пресекать слухи как могла, ее усилия не увенчались успехом.

Клео и Андреа очень терпеливо показывали Джинни, как работает система. Гарольд не появлялся из кабинетика в глубинах библиотеки, но пособие он составил безупречно: оно содержало в себе все до мельчайших подробностей, что Джинни очень нравилось. На обложке скоросшивателя имелся штамп с названием какой-то конференции – Эрик долго коллекционировал такие папки.

Гарольд, однако, аккуратно заклеил обложку, разместив на ней такое сообщение:

Библиотека Литтл-Шоу

Основные принципы и методы работы, обучение, безопасность и охрана труда, рекомендации читателям и прочее

Составлено Гарольдом Роу, 2017 г.

Новых сотрудников просят внимательно прочитать настоящее учебное пособие и поставить отметку в раздаточном листе в конце, а также инициалы на первой странице в знак подтверждения того, что этот комплексный обучающий документ прочитан.

Внизу кто-то коротко приписал: «Нет уж, спасибо». Еще там было несколько росчерков, словно кто-то расписывал ручку. Уголки бумажки там, где не хватило клея, замахрились.

Джинни начинала подозревать, что Гарольд Роу любит книги больше, чем людей.

Она закончила собирать заказ и следующие полчаса провела над списком утерянных книг, после чего снова вернулась к столу выдачи. Андреа ушла на обед, а Клео отчищала поваренную книгу, которую вернули покрытой тонким слоем жира. При виде Джинни Клео поцокала языком:

– Живем как в рассказе Агаты Кристи. А вы – тот самый человек, который установил, что это отравление.

– Не установила, – возразила Джинни. Она уже почти привыкла, что люди то и дело заговаривают с ней. – Отчет коронера еще не пришел, так что мы ничего не знаем наверняка.

– Да, но дочка Мэрилин, которая встречается с Волосатым Ральфом, сказала, что это точно отравление. – Тут Клео заметила, что к ним направляется с целой охапкой книг женщина в зеленом кардигане. – Этой займусь я. Роуз – ужасная надоеда. Вряд ли вам захочется отвечать на ее бесцеремонные вопросы. – И Клео, цокнув языком, отошла.

– У нее у самой рот не закрывается, – произнес тихий голос. Рядом с Джинни появился бледный парень лет восемнадцати; темные волосы по большей части скрывал капюшон серого худи. Парень, кажется, заметил смущение Джинни и указал на большой график, прикнопленный к стене:

– Меня зовут Коннор.

– А меня Джинни, – сказала Джинни, пытаясь скрыть удивление. Все три добровольные помощницы, встреченные ею до сих пор, были пенсионерками; увидев имя Коннора, она решила, что это какой-то пожилой джентльмен, которого жена записала в волонтеры, чтобы выставить его на время из дома. – Боюсь, сегодня все несколько вверх дном. Вы, наверное, знаете про Луизу?

– Попробуй не узнай тут. По четвергам после обеда это место обычно как вымирает. По-моему, Литтл-Шоу переживает расцвет темного туризма.

– Темного туризма? – Джинни вскинула брови.

– Ну, люди же интересуются смертями, убийствами. Маршрут «Ведьма из Пендла»[7] или когда ты выпиваешь в баре, куда наведывался Джек Потрошитель. Вот погодите, спорим, что муниципалитет скоро начнет продавать футболки, карты и телефонные приложения!

– Не смеши людей, Коннор, – вмешалась Клео, не давая себе труда обернуться. – Ну и раз уж ты наконец пришел, иди расставь книги на полках.

Юноша пропустил ее замечание мимо ушей, однако отвесил в сторону Джинни небольшой кивок.

– Какие будут распоряжения? Видите ли, Клео здесь не начальник. Вопреки сложившемуся мнению.

– Эм-м… – Джинни проглотила комок: в ответ у Клео застыли плечи. Когда Гарольд говорил о необходимости не допускать стычек между волонтерами, Джинни решила, что он преувеличивает. Но Гарольд явно не преувеличил. – Давно вы здесь работаете?

– Вы хотите сказать – давно ли меня сюда сослали? – проворчал Коннор. Он сдвинул капюшон, явив Джинни прямые темно-русые волосы длиной до плеч. – Я здесь три месяца, с тех пор. Ну там кое-что произошло, и Уоллес с миссис Фарнсуорт решили, что или я работаю здесь, или сажусь за вандализм. И я до сих пор не уверен, что сделал правильный выбор.

– То есть вас направил сюда инспектор Уоллес?

Джинни попыталась представить себе, как встреченный ею мизантроп принимает подобное решение, и сочла, что такой поступок вполне в его изуверском духе.

– Вот именно. Мне, конечно, не дозволено работать на выдаче, вдруг я распугаю посетителей… или деньги украду. Меня приставили к стеллажам. – Это признание сопровождалось пристальным взглядом. Молодой человек словно вызывал Джинни на спор.

– Вы не могли бы показать мне, как все устроено? Я здесь всего второй день, пытаюсь учиться изо всех сил.

– Могу, конечно. Как скажете. – Коннор собрал в тележку недавно возвращенные книги и покатил ее к секции художественной литературы.

Расставляя книги, он заодно убрал с полки несколько томиков, попавших туда по ошибке, и продолжил свое занятие. Джинни, которая до этого видела, как Андреа случайно сунула Вульф перед Вудхаузом, впечатлилась, но не успела ничего сказать: появилась Клео с горящими от любопытства глазами.

– С вами хочет поговорить констебль Сингх. Я спросила насчет чего, но она отказалась мне говорить.

– Даже удивительно почему, – проворчал Коннор, заслужив пронзительный взгляд.

– Спасибо. – Джинни отодвинула Клео, пока они опять не сцепились. – Побудете одни, пока Андреа не вернется с обеда?

– Придется. От Гарольда Роу толку, как от шоколадного чайника. До сих пор не верится, что он вернулся. После последней ссоры с Луизой он поклялся, что ноги его здесь больше не будет. Они друг друга стоили, скажу я вам.

Джинни не ответила – она торопилась назад, к стойке выдачи, где констебль Сингх решительно отвернулась от пары посетителей, пытавшихся завладеть ее вниманием. Когда Джинни подошла к ней, та облегченно опустила плечи:

– Спасибо, что уделили мне время. Если у вас есть пять минут, я хотела бы поговорить. И лучше без свидетелей.

– Конечно. – Джинни указала на кабинет для персонала, надеясь, что констебль не заметит ее паники. Андреа как раз вернулась с обеда, значит, в комнате никого нет.

Когда они вошли, лицо Аниты смягчилось.

– Жаль, что я с вами вчера разминулась. Мне сказали, шеф вел себя очень грубо.

– Кажется, он мне не особо обрадовался.

– Он блестящий следователь. Просто сейчас немного на нервах. У нас людей не хватает. Но я хотела вас поблагодарить. И за то, что вы сказали во вторник. – Она понизила голос. – Я готовлюсь к экзамену на следователя, и мне бы очень не хотелось, чтобы этот момент остался незамеченным.

– Я рада, что смогла помочь. Узнали что-нибудь новое?

– Боюсь, я не могу посвящать вас в ход дела. – Анита поморщилась, словно борясь с собой. – Скажу только, что у нас несколько линий расследования. Но я хотела бы оставить вам свой личный номер. Вдруг вам снова понадобится со мной связаться.

И Анита вручила Джинни самую обычную визитку, как в полицейском участке, только у этой на обратной стороне был нацарапан номер мобильного телефона. Джинни сунула визитку в карман, и тут у Аниты зазвонил телефон. Констебль ответила и вдруг застыла.

– Конечно. Буду ждать вас возле бакалейного магазина, я в пяти минутах от него. – Анита закончила разговор, и обе вернулись в главный зал библиотеки, где Джинни простилась с констеблем.

Тут до ее слуха долетел какой-то скрежет, и она обернулась. Из-под стеллажа вылезала женщина с густыми кудрями и в розовых резиновых сапогах.

Мелочь?

Джинни, нахмурившись, направилась к стеллажам, но, прежде чем успела подойти, женщины след простыл. Вообще говоря, Джинни сочла бы такое поведение странным, но после утреннего диалога ей казалось, что такие упражнения вполне в характере Мелочи. Потом она вспомнила, что Луиза запретила трем вдовам посещать библиотеку, за исключением пятницы. Может, поэтому Мелочь и пряталась? Боялась, что это правило все еще действует? Джинни решила, что, если Гарольд когда-нибудь покинет кабинет, она спросит, нельзя ли отменить запрет. И для бедной Эсме тоже.

У стола выдачи Клео и Андреа громко обсуждали, почему женщина из полиции вернулась. Обе с надеждой улыбнулись Джинни, но так как констебль ничего ей не сообщила, она просто пожала плечами.

Ее молчаливый ответ был встречен с хмурым разочарованием, но от расспросов ее спасло хлопанье – это открылся люк желоба для возврата; за хлопаньем последовал стук: в тележку под люком посыпались книги.

Джинни обрадовалась, что можно отвлечься. Она аккуратно сложила возвращенные книги, которые следовало внести в систему.

В самом низу стопки обнаружился розовый конвертик с надписью: «Джинни Коул, новому библиотекарю».

Клео упоминала, что люди иногда возвращают книги вместе с личными вещами – закладками, списками покупок или даже собственными книгами. Но конверт был явно адресован Джинни.

Внутри обнаружился листок бумаги. Надушенный, с цветочным орнаментом по краям – у нее самой были такие в те времена, когда люди еще писали письма и благодарственные записки. Джинни развернула листок.

Нам надо поговорить, но здесь слишком много лишних глаз.

Приходите в 17:00 в ЗК,

Скоро вы все узнаете.

Джинни протерла глаза и перечитала записку.

– Все в порядке, миссис Коул? – Рядом возник Коннор с пустой тележкой.

– Не знаю. Я только что получила записку, но не пойму, о чем она. Наверное, кто-то пошутил. – И Джинни передала ему листок.

Коннор пробежал записку глазами и кивнул на стенд с дисками, перед которым стояла высокая женщина в жакете на размер больше и в широкополой шляпе, из-под которой выбивались, однако, прямые волосы. Это была Джей-Эм. Через минуту она сдвинула шляпу на глаза и поспешно удалилась, чуть не сбив по дороге горстку школьников.

– Это от трех вдовиц, которые тут болтаются. Они хотят, чтобы вы встретились с ними в пять часов в «Заблудшей козе».

– Почему они не попросили меня напрямую? – Джинни поморщилась. Ну хоть аббревиатура ЗК обрела смысл: она каждый день проходила мимо этого старого бара.

– Потому что они чокнутые, – последовал прямой ответ. По молчанию Джинни Коннор, кажется, понял, что ей требуются более подробные объяснения. – Они были членами общественного патруля, но их оттуда выгнали, потому что от них одни неприятности. Однажды даже вломились в чей-то дом – решили, что пожар. Оказалось, там просто свечка горела. Я лично огреб из-за того, что на меня навесили ярлычок. Их весь город зовет «всуетные вдовы».

Услышав последние слова, Джинни вздрогнула.

Когда она впервые встретила трех подруг, ее поразило, как откровенно они говорят о своих умерших близких. Неужели они заслуживают насмешек за попытку жить дальше? В конце концов, она сама пытается делать именно это. Пытается понять, кто она без Эрика.

Но Джинни все равно пока не понимала, о чем они собрались с ней говорить. Хотят, чтобы она присоединилась к их новой группе? Той самой, что они обсуждали за чашкой чая? Или она им интересна по той же причине, по какой сегодня все интересуются ею? Из-за убийства Луизы?

На Джинни вдруг навалилась усталость. Но она не могла отклонить приглашение трех подруг так же, как не могла проигнорировать телефонный звонок. Кстати, вот и повод посетить наконец бар.

Глава шестая

К тому времени, как Джинни выпроводила последних посетителей, подсчитала деньги и заперла их в сейфе, а также пожелала спокойной ночи Гарольду Роу, который еще сидел в кабинете в окружении книг, в «Заблудшей козе» было уже полно народу.

Сидя за деревянными столиками, можно было созерцать канал, но за этими столиками Джинни вдов не обнаружила. Зато надпись на доске сменилась и теперь гласила: «Ты великолепный танцор, поверь мне. Целую, твоя Водка».

Невольно улыбнувшись, Джинни вошла.

На стенах темно-изумрудного цвета висели такие же темные фотографии, но здесь горел, отражаясь от поблескивающей стойки, яркий свет, придавая бару вид места, которое пользуется всеобщей любовью. В набитом до отказа зале стоял тихий гул голосов, и Джинни поняла, что люди продолжают обсуждать убийство.

Три вдовы сидели в дальнем углу; с ними была Элисон из бакалейного магазина. Джей-Эм поднялась и замахала на манер маршаллера:

– Справились. Отлично.

– Мы не были уверены, что вы сумеете взломать шифр, – прибавила Мелочь.

– Я заказала вам пино-гриджио. – Наседка отложила свое вечное вязание и подняла бокал. – Но если вы предпочитаете чай или воду, мы изменим заказ.

– С-спасибо. – Садясь, Джинни поняла, что кивнула в ответ на все три предложения. Она не особенно любила вино, но все равно взяла бокал.

– Вы же помните дочь Наседки, Элисон? – спросила Джей-Эм.

– Конечно. – Джинни улыбнулась. Она не знала, что усталая женщина, стоявшая за прилавком магазина, имеет какое-то отношение к безмятежной Наседке, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что у обеих одинаковые миндалевидные глаза и что-то схожее в очертании подбородка. – Я собиралась зайти вчера в магазин, снять объявление о пропаже кота.

– Владелец нашелся? – Элисон покрутила в руках пустой бокал. Теперь она выглядела еще более уставшей, а в глазах читалось затравленное выражение.

– Нет. Выяснилось, что его бросили, и я решила оставить его у себя. Я еще и поэтому собиралась в магазин. Надо найти мастера, который смонтирует кошачий лаз.

– Тогда вам нужен Митч Ривз. Он работает в баре, но время от времени выполняет заказы на стороне. – Наседка окинула бар взглядом и пожала плечами. – Наверное, куда-то ушел. Но руки у него золотые. Я скажу, как с ним связаться. Он обязательно вам поможет.

– Спасибо…

Джинни прервало появление низенького мужчины лет пятидесяти. Его лицо исказилось от злости, руки были сложены на груди, а когда он подошел ближе, стало ясно, что сегодня он не спал. Опухшие красные глаза, подбородок зарос щетиной, а на мятой рубашке, обтянувшей круглый живот, виднелось несколько пятен.

– А, ты здесь. – Первой заговорила Элисон, причем от ее худощавого лица отлила краска. – А я пытаюсь тебе дозвониться. Хочу…

– Наплевать мне, чего ты хочешь. И как у тебя наглости хватает звонить мне? Не думай, что я не видел, как ты сегодня утром проехала мимо дома. Полиция все про тебя знает, и чем скорее тебя посадят, тем лучше. А пока держись лучше от меня подальше, иначе я поговорю с Уоллесом. Ты меня слышала? – Мужчина брызгал слюной, а на его щеках расцвели свекольные пятна.

– По-моему, тебя весь бар слышал, Бернард, – холодно заметила Джей-Эм.

У Джинни перехватило дыхание.

Бернард?

Перед ними стоял муж Луизы. Джинни вдруг поняла, отчего у этого человека такой неопрятный, взъерошенный вид. Хотя оставалось неясным, почему он так злится на Элисон – рот у той кривился, а на мокрых ресницах блестели слезы.

– Вот и хорошо. Потому что я просто говорю вслух то, что все они думают. – Бернард взмахнул руками, но Джей-Эм метнула на него грозный взгляд:

– Да что ты! Позволь напомнить, что клеветать на кого-либо в баре во время счастливого часа незаконно. Так что не исключено, что полицию следует вызвать нам.

– Я клевещу?! Она отравила мою жену. Отравила, я знаю. Хлеб, в конце концов, купили в ее магазине. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы вычислить, кто приправил его мышьяком.

Кое-кто из сидящих в баре ахнул, и у Джинни пересохло во рту. Сегодня утром констебля Сингх вызвали в бакалейный магазин. Неужели отрава именно оттуда?

– Какая чепуха, – резко ответила Джей-Эм, но Бернард ее, кажется, не слушал.

– А теперь она отсиживается за спиной у своих полоумных подружек. Не выйдет! – заорал он, взмахнув рукой. – Она убийца!

При этих словах в баре воцарилась тишина. Бернард вперил взгляд в Элисон; лицо его полыхало от гнева. Кажется, ее это доконало: Наседкина дочь приглушенно всхлипнула и сгорбилась, обхватив себя за плечи. Сидевшая рядом Наседка встревоженно нахмурилась.

– Немедленно возьми свои слова назад. – Джей-Эм поднялась и теперь возвышалась над Бернардом.

Она сделала было шаг к нему, но тут через толпу, которая уже начинала собираться вокруг них, протолкался еще один мужчина.

– Что здесь происходит? – требовательно спросил вновь прибывший.

– Это Эдуард Тейт, – прошептала Мелочь Джинни.

Джей-Эм с готовностью повернулась к означенному Тейту.

– Итак. Ваш клиент обвинил нашу подругу в совершении преступления, но этого ему показалось мало: теперь он запугивает нас. Мы с вами оба понимаем, что это дает мне основание принять меры юридического характера. Преследование свидетельницы и…

Бернард зарычал и изготовился к бою.

– О боже мой, Джей-Эм. – Мужчина заступил Бернарду дорогу. – У бедняги горе. Он сам не знает, что говорит. И еще… могу я напомнить тебе, что ты не действующий юрист?

– Нет, не можешь. А теперь, если ты не хочешь повторения первомайского парада, отвези его домой, пусть проспится. Или давай дождемся Риту, пусть она его выдворит. – Джей-Эм повела рукой в сторону барной стойки, за которой как раз появилась синеглазая женщина средних лет с мягкими темно-русыми локонами; она держала в руках ящик бутылок с тоником. – И присмотри за ним, чтобы он не болтался по округе со своими безосновательными обвинениями.

– Безосновательными? – возопил Бернард, но тут Эдуард зажал ему рот и потащил его к двери.

Когда они ушли, Элисон тихо всхлипнула, и Наседка обняла ее, словно желая защитить:

– Ну-ну. Постарайся не принимать близко к сердцу. Эдуард бывает довольно противным, но он прав. У Бернарда горе, а это значит, что он плохо соображает. Подожди немного, и он опомнится.

– За-зачем? Он меня ненавидит. – Элисон шмыгнула носом; темные глаза покраснели и опухли. – Он думает, я ее убила.

– Чепуха. Он просто не в себе. – Наседка погладила руку дочери. – Такие времена всегда были и будут тяжелыми. Хотя не понимаю, с чего он вздумал кричать на тебя, когда за столом сидит Джей-Эм.