Та, которая не уйдёт

Утро было таким обычным, что в нём не хотелось искать никакого смысла. Просто солнце. Просто город. Просто шум машин за окном. Просто чей-то смех во дворе, где подростки уже спорили о чём-то возле велосипедов. Алекс открыл глаза не сразу. Сначала он услышал мягкий сигнал будильника, потом — голос матери из кухни:

— Алекс! Ты опять проспишь!

Он лежал на спине и смотрел в потолок. На стене напротив ещё мерцал монитор. Ночью он снова забыл его выключить. На экране висели строки кода, несколько открытых окон, чат группы и недописанный проект, который он обещал сдать ещё вчера.

— Алекс!

— Да встал я, мам! — крикнул он, хотя даже не пошевелился.

Из кухни донеслось:

— Я это слышу уже третий раз!

Он вздохнул, резко сел на кровати и провёл рукой по волосам. Волосы, как обычно, торчали в разные стороны, будто тоже всю ночь спорили с алгоритмами.

На телефоне было сообщение.

Лера:

Доброе утро, гений. Только попробуй сегодня опоздать.

Алекс улыбнулся.

Сон сразу стал не таким тяжёлым.

Он быстро напечатал:

Алекс:

Я не опаздываю. Я появляюсь драматично.

Ответ пришёл почти сразу.

Лера:

Ты появляешься лохмато.

Он тихо засмеялся.

— Что там смешного с утра? — мать заглянула в комнату, держа в руке полотенце.

— Ничего.

— Лера?

— Мам…

— Всё понятно. Когда «ничего» — значит Лера.

Она посмотрела на монитор и покачала головой.

— Ты опять всю ночь сидел?

— Не всю.

— До скольки?

— Ну…

— Алекс.

— До двух.

Мать прищурилась.

— До трёх?

Он молча поднялся.

— Я в душ.

— До четырёх, значит.

— Мам, я же учусь.

— Ты не учишься, ты себя в компьютер переселяешь. Скоро мне надо будет тебе тарелку к USB подключать.

— Очень смешно.

— А мне уже нет.

Но голос у неё был не злой. Скорее усталый и тёплый. Она всё ворчала, но делала это так, как ворчат люди, которые любят и не знают, как ещё защитить.

На кухне пахло омлетом и кофе. Отец сидел у окна, листал новости на прозрачном планшете и щурился, будто каждая новая статья лично его раздражала.

— Доброе утро, — сказал Алекс, садясь за стол.

— Для кого доброе, — буркнул отец. — Ты видел, что они опять придумали? Теперь университеты будут вводить AI-наставников для каждого студента.

— Это удобно, — сказал Алекс, беря хлеб.

— Удобно. Конечно. Потом учителя не нужны, потом врачи не нужны, потом родители не нужны.

— Пап, AI-наставник не заменяет родителей.

— Пока не заменяет.

Мать поставила перед Алексом тарелку.

— Ешь. Философствовать будешь после завтрака.

Отец посмотрел на сына.

— А ты как думаешь? Машина может понять человека?

Алекс пожал плечами.

— Понять — зависит от того, что вы называете понять.

— Вот началось, — мать вздохнула. — Один спросил просто, второй сейчас диссертацию откроет.

Алекс улыбнулся.

— Машина может анализировать поведение. Может предсказывать реакцию. Может поддерживать разговор. Может даже подстроиться под эмоциональное состояние.

— А душу? — спросил отец.

Алекс остановился на секунду.

— Душу — нет.

— Вот, — отец поднял палец. — Запомни, что сам сказал.

— Я и не спорю.

Мать села напротив.

— Сегодня с Лерой увидишься?

Алекс старался сделать лицо равнодушным, но получилось плохо.

— Да. После занятий. В кино идём.

— Опять ужастики?

— Нет. Она выбрала какую-то романтическую драму.

Отец хмыкнул.

— Сочувствую.

— Я выдержу.

— Ради любви человек способен на страшные вещи, — серьёзно сказал отец.

Мать бросила на него взгляд.

— Например, жениться на женщине, которая запрещает есть колбасу на ночь?

— Я не это имел в виду.

— Но подумал.

Алекс рассмеялся.

И в этот момент всё было простым. Почти счастливым. Дом, завтрак, родительские шутки, недосып, сообщение от девушки, впереди обычный день. Он ещё не знал, что иногда жизнь ломается не громко. Не взрывом. Не катастрофой. А маленьким изменением в голосе человека, которого ты любишь.

В институте было шумно. В коридорах пахло кофе, мокрыми куртками и дешёвым парфюмом. Студенты сидели на подоконниках, спорили, смеялись, показывали друг другу мемы, кто-то прямо на ходу досматривал лекцию в линзах дополненной реальности.

Алекс шёл быстро, но всё равно немного неловко, будто извинялся перед пространством за то, что занимает в нём место.

— О! — Макс заметил его у входа в аудиторию. — Наш ночной программист пришёл.

Рядом с ним сидела Кира, девушка из их группы, с короткой стрижкой и вечной привычкой всё комментировать.

— Алекс, скажи честно, ты вообще спишь? — спросила она.

— Иногда.

— В режиме энергосбережения?

— Типа того.

Макс хлопнул его по плечу.

— Ты сегодня проект принёс?

— Да.

— Я знал, что ты мой лучший друг.

— До этого ты называл меня психом.

— Это не исключает дружбу.

Кира наклонилась к экрану его ноутбука.

— Ты сам это написал?

— Нет, дух великого кода явился ночью.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Он был в капюшоне.

Макс прыснул.

— Смотри, он шутить научился. Лера хорошо влияет.

При имени Леры Алекс чуть смутился.

Кира заметила.

— Ой, всё. Посмотрите на него. Покраснел.

— Я не покраснел.

— Конечно нет. Просто у тебя процессор перегрелся.

Макс изобразил голос робота:

— Ошибка системы. Обнаружена девушка. Перезагрузка невозможна.

— Очень смешно, — Алекс открыл ноутбук и уткнулся в экран.

Но ему было приятно.

Он не любил, когда его подкалывали слишком жёстко, но эти шутки были почти добрыми. В них было место для него. В таких разговорах он чувствовал себя частью чего-то.

Преподаватель вошёл в аудиторию ровно в девять.

— Доброе утро. Сегодня говорим об эмоциональных интерфейсах.

Макс наклонился к Алексу:

— О, твоя тема.

— Почему моя?

— Потому что ты сам эмоциональный интерфейс. Снаружи ничего, внутри буря.

Алекс тихо сказал:

— Слушай лекцию.

Преподаватель тем временем включил экран. На стене появилось изображение женского лица — почти живого, но всё же слишком идеального. Гладкая кожа, спокойный взгляд, мягкая улыбка.

— Новое поколение адаптивных AI-компаньонов, — сказал преподаватель. — Пока в основном используется в терапии, уходе за пожилыми людьми, дистанционном обучении. Но рынок уже движется дальше. Эмоциональная поддержка, персональные собеседники, виртуальные партнёры.

В аудитории кто-то засмеялся.

— То есть теперь можно купить себе девушку? — крикнул парень с заднего ряда.

— Виртуального собеседника, — сухо поправил преподаватель.

— Ну да, ну да.

Кира скривилась.

— Фу. Это же жалко.

Макс пожал плечами.

— Почему? Некоторым людям легче с AI общаться.

— Потому что AI не скажет им, что они идиоты.

— Вот именно. Очень полезная функция.

Алекс смотрел на лицо на экране. Оно улыбалось спокойно и пусто.

Не как человек.

Но тогда эта мысль прошла мимо. Не задела. Не задержалась.

Он просто записал в конспекте:

Эмоциональный интерфейс — не равен живому пониманию.

И закрыл заметку.

После занятий он ждал Леру у выхода. Студенты вытекали из здания шумной толпой. Кто-то торопился к автобусу, кто-то стоял с кофе, кто-то уже строил планы на вечер.

Лера появилась не сразу. Она шла с двумя девочками из своей группы, смеялась, что-то показывала им на телефоне. На ней был светлый свитер, волосы собраны небрежно, на щеке маленькая родинка, которую Алекс почему-то любил особенно.

Он поднял руку.

— Лер.

Она увидела его, улыбнулась, но не так широко, как утром в переписке.

— Привет.

— Привет.

Подруги переглянулись.

— Это Алекс? — спросила одна.

— Да, — Лера сказала это быстро. — Мой парень.

Слово «мой» ему понравилось. Он даже выпрямился немного.

— Приятно, — сказал он.

— Ты программист? — спросила вторая.

— Учусь.

— Он умный, — сказала Лера. — Очень.

— О, это опасно, — засмеялась первая. — Умные потом всё анализируют.

Лера улыбнулась:

— Он и так всё анализирует.

Алекс не знал, что ответить. Он сунул руки в карманы.

— Мы идём? — спросил он.

— Да. Девочки, я потом напишу.

Подруги ушли, но одна из них ещё раз оглянулась на Алекса. Не зло. Просто оценивающе.

Лера взяла его под руку.

— Ты чего такой напряжённый?

— Нормальный я.

— Нет. Ты стоишь, как будто тебя сейчас экзаменовать будут.

— Просто твои подруги…

— Что?

— Ничего.

— Они нормальные.

— Я не говорил, что нет.

Она посмотрела на него снизу вверх.

— Ты милый, когда стесняешься.

— Я не стесняюсь.

— Конечно.

— Почему все сегодня говорят «конечно» таким тоном?

Лера засмеялась и сжала его руку.

— Потому что ты смешной.

Они шли по улице медленно. Солнце уже клонилось к крышам, свет становился мягким, почти золотым. Машины проезжали мимо, в витринах отражались люди, деревья, небо, город.

— Как день? — спросила она.

— Нормально.

— Опять нормально?

— Хорошо.

— Уже лучше.

— А у тебя?

Лера пожала плечами.

— Устала. У нас сегодня был какой-то кошмар. Препод три часа рассказывал, как надо презентовать себя в цифровую эпоху.

— Полезно.

— Да? А мне казалось, что я на тренинге для роботов.

— Роботам тоже надо уметь презентовать себя.

— Ты опять про роботов?

— У нас сегодня была лекция про AI-компаньонов.

Лера повернула голову.

— Это которые типа виртуальные друзья?

— Да. И не только друзья.

— Фу.

— Все так говорят.

— А ты?

— Я думаю, это может быть полезно для одиноких людей.

Она остановилась возле светофора.

— Алекс, если человек одинокий, ему нужен человек. А не программа.

— Иногда человек делает больно.

— А программа нет?

— Программа делает то, что в неё заложили.

Лера на секунду задумалась.

— Звучит грустно.

— Почему?

— Потому что если тебя любят только потому, что так запрограммировано… это же не любовь.

Алекс посмотрел на неё.

— А что любовь?

Светофор сменился на зелёный, но они не сразу пошли.

Лера улыбнулась уже тише.

— Не знаю. Наверное, когда человек может уйти, но остаётся.

Он запомнил эту фразу.

Тогда она показалась ему красивой.

Позже — жестокой.

Они перешли дорогу. Лера неожиданно взяла его за руку крепче.

— Я не люблю всё искусственное, — сказала она. — Цветы искусственные, улыбки искусственные, люди искусственные. От этого холодно.

— А я искусственный?

— Ты? — она усмехнулась. — Нет. Ты просто странный.

— Спасибо.

— Но мой странный.

Он улыбнулся.

И всё внутри стало тихим.

В кинотеатре пахло попкорном, сладкой газировкой и мокрыми куртками. Люди стояли в очереди, спорили о местах, выбирали напитки, смеялись.

— Ты будешь попкорн? — спросил Алекс.

— Буду.

— Сладкий или солёный?

— Смешанный.

— Это преступление.

— Это баланс.

— Это хаос.

— Алекс, в жизни должен быть хаос.

— Я люблю структуру.

— Поэтому я и ем смешанный попкорн. Чтобы у тебя была тренировка принятия реальности.

Он посмотрел на неё серьёзно.

— Ты сейчас используешь попкорн как инструмент моего личностного роста?

— Да.

— Тогда бери большой.

Она рассмеялась так громко, что женщина перед ними обернулась.

Алекс смутился, но Лера только сильнее прижалась к его плечу.

— Не обращай внимания, — шепнула она. — Пусть думают, что мы счастливые идиоты.

— А мы?

— Ну… ты точно.

— Спасибо.

— Я любя.

В зале было полутемно. Они сидели почти в середине. Реклама шла слишком долго, Лера украдкой таскала попкорн ещё до начала фильма.

— Ты же говорила, что дождёмся фильма.

— Я передумала.

— У тебя нет принципов.

— Зато есть попкорн.

На экране мелькали трейлеры, лица актёров, вспышки света. Алекс почти не смотрел. Он чувствовал её плечо рядом. Тепло её руки. Лёгкий запах шампуня. Иногда она наклонялась к нему и шептала комментарии, и ему казалось, что весь зал исчезает. Фильм начался. Это была история о двух людях, которые встретились слишком рано, потеряли друг друга, а потом много лет спустя поняли, что всю жизнь искали не кого-то другого, а ту версию себя, которой были рядом друг с другом. Лера смотрела внимательно. Иногда её лицо освещалось голубым светом экрана, и Алекс ловил себя на том, что смотрит не фильм, а на неё.

— Что? — шепнула она, не поворачиваясь.

— Ничего.

— Ты на меня смотришь.

— Нет.

— Смотришь.

— У тебя профиль мешает экрану.

Она тихо фыркнула.

— Врун.

Через несколько минут она сама положила голову ему на плечо. И для Алекса это стало самым важным моментом вечера.

Не сюжет. Не музыка. Не финал фильма.

А её голова на его плече и ощущение, что кому-то рядом с ним спокойно. После кино они долго шли пешком. Город был вечерний, тёплый, немного влажный после дневного дождя. В лужах дрожали огни вывесок. Где-то играла музыка, кто-то смеялся у кафе, по рельсам бесшумно прошёл трамвай.

— Тебе понравилось? — спросила Лера.

— Да.

— Ты понял, о чём фильм?

— О людях, которые всё усложняют.

— Нет.

— Тогда о чём?

Она остановилась у витрины закрытого книжного магазина. За стеклом стояли книги, маленькие лампы, деревянная фигурка совы.

— О том, что иногда надо дорасти до любви, — сказала она.

Алекс посмотрел на неё.

— Дорасти?

— Ну да. Иногда люди встречаются, но они ещё не готовы друг к другу. Один хочет одного, другой другого. Один боится, другой спешит. Один молчит, другой устал угадывать.

Он нахмурился.

— Это ты сейчас про фильм?

— Про фильм, конечно.

— Почему опять «конечно»?

Лера улыбнулась, но не ответила сразу.

— Ты хороший, Алекс.

Он почувствовал непонятный холодок.

— Это звучит как начало плохой фразы.

— Нет, — она быстро взяла его за руку. — Я не это имела в виду.

— А что?

— Просто… ты очень настоящий. Иногда слишком.

— Это плохо?

— Нет. Просто с тобой нельзя играть.

— А ты хочешь играть?

Она посмотрела на него внимательно. Впервые за вечер в её взгляде было что-то неясное.

— Все немного играют, — сказала она. — Особенно когда молодые.

— Я не люблю игры.

— Я знаю.

Они пошли дальше, но что-то в воздухе уже изменилось. Совсем немного. Так мало, что это можно было списать на усталость, на фильм, на вечернюю прохладу.

Алекс так и сделал.

Потому что когда человек счастлив, он не хочет замечать первые трещины. Он хочет верить, что это просто тени от проходящих машин.

Следующие несколько недель прошли спокойно. Слишком спокойно, чтобы Алекс заметил, как именно всё начинает меняться. Изменения вообще редко приходят резко. Обычно они сначала прячутся в мелочах.

В сообщениях короче обычного. В паузах. В чуть более рассеянном взгляде. В словах «потом отвечу». В внезапно появившемся расстоянии между двумя людьми, которые ещё недавно сидели вплотную друг к другу в кинотеатре.

Но тогда Алекс этого почти не замечал. Или не хотел замечать.

— Ты вообще выходить сегодня собираешься? — Макс заглянул через перегородку в компьютерном классе.

Алекс сидел в наушниках и что-то быстро печатал.

— Собираюсь.

— Когда? После ядерной войны?

— Через десять минут.

— Ты уже два часа говоришь «через десять минут».

Кира села на соседний стол и посмотрела в экран.

— Господи… что это вообще такое?

— Код.

— Нет, я понимаю, что код. Почему он выглядит как древнее проклятие?

— Потому что вы не цените искусство.

— Алекс, ты разговариваешь с компьютером чаще, чем с людьми.

— Компьютер хотя бы не перебивает.

— Вот! — Макс ткнул пальцем в Киру. — Именно поэтому через десять лет он женится на нейросети.

— Заткнись, — спокойно сказал Алекс.

— Я серьёзно. Представляешь? Приходим к нему домой, а там:

«Здравствуйте, я AI-жена Алекса. Я поддерживаю его эмоционально и обновляюсь по вторникам».

Кира засмеялась.

— А что? Удобно. Не изменяет, мозг не выносит.

— Идеальная женщина, — кивнул Макс.

— Вам обоим надо лечиться, — сказал Алекс, не отрываясь от экрана.

Кира наклонилась ближе.

— А Лера не ревнует тебя к компьютеру?

Он чуть улыбнулся.

— Иногда.

— Иногда? — Макс поднял брови. — Брат, если девушка говорит «иногда», это уже почти приговор.

— Да пошёл ты.

Телефон Алекса коротко завибрировал.

Он сразу посмотрел на экран.

Лера:

Я сегодня, наверное, не смогу вечером :( У нас девочки собираются.

Алекс несколько секунд смотрел на сообщение.

— О-о-о… — протянул Макс, увидев его лицо. — Что случилось?

— Ничего.

— По твоему лицу всегда понятно, когда «ничего».

Кира осторожно спросила:

— Лера?

Алекс кивнул.

— Отменила встречу.

— Ну бывает.

— Да, — сказал он слишком быстро. — Конечно бывает.

Но внутри что-то неприятно кольнуло. Не сама отмена.

А то, как легко она это написала.

Без: «прости»

Без: «я соскучилась»

Без: «давай тогда завтра»

Просто сообщение. Маленькое. Холодное. Обычное.

И от этого почему-то ещё более неприятное.

Вечером дома было тихо. Отец ещё не вернулся с работы, мать смотрела сериал на кухне, а за окном медленно начинался дождь. Алекс сидел перед монитором, но почти не видел кода.

Сообщение от Леры висело открытым уже минут двадцать.

Он написал:

Алекс:

Хорошо. Тогда отдыхай.

Удалил.

Написал снова:

Алекс:

Жалко. Я хотел тебя увидеть.

Снова удалил.

Потом просто отправил:

Алекс:

*Окей :) *

И сразу почувствовал себя идиотом.

Телефон молчал. Монитор тихо гудел. За окном дождь стучал по подоконнику. Он открыл проект. Попытался работать.

Не получалось.

В голове крутилась ерунда. Почему раньше она писала иначе? Почему в последнее время всё стало каким-то… поверхностным? Почему он вообще так реагирует на одну отменённую встречу?

Телефон наконец завибрировал. Он сразу схватил его.

Но это был Макс.

Макс:

Ты жив? Или уже пишешь грустный код под дождь?

Алекс невольно усмехнулся.

Алекс:

Иди к чёрту.

Макс:

Это да или нет?

Он хотел ответить, но в этот момент в углу экрана всплыло уведомление.

Лера выложила новую историю.

Алекс нажал автоматически.

Видео.

Музыка. Смех. Компания людей. Лера сидела за столиком в каком-то баре. Рядом были две её подруги и какой-то парень, которого Алекс раньше не видел.

Высокий. Уверенный. Слишком уверенный. Он что-то сказал, и Лера рассмеялась. Не так, как смеялась с Алексом. Громче. Свободнее. Камера качнулась, кто-то налил напитки, музыка стала громче. История закончилась.

Алекс продолжал смотреть в чёрный экран телефона ещё несколько секунд. Потом выключил его и положил рядом. Комната вдруг стала какой-то слишком тихой. Через пару минут пришло сообщение от Леры.

Лера:

Не обижайся, ладно? Просто давно не виделась с девочками.

Он смотрел на текст.

Очень долго.

Потом медленно написал:

Алекс:

Я не обиделся.

И в этот момент впервые соврал ей.